Клубничная ложка

Эбби быстрым шагом вернулся к кухонному столу, поднял сковороду с доски и, стараясь не греметь посудой, аккуратно переложил яичницу на тарелку. Кормить её прямо из тяжёлой сковородки было бы не просто неудобно — малейший дрожащий взмах руки и он мог причинить ей боль. А этого он не позволил бы себе даже под страхом смерти. Оставив сковородку в стороне, он взял чистую ложку и направился обратно к Лане. Каждый шаг сопровождался оглушительным стуком его собственного сердца, которое отбивало тревожный ритм, смешивая тревогу за неё с разъедающей злостью на самого себя. Почему она всегда оказывается рядом с болью? Почему его присутствие не стало её щитом, а лишь ещё одним напоминанием о том, как ужасен этот мир? Увидев, что она отвернулась к стене, Эбби сжал челюсти так, что пошла кровь. Злость на собственную беспомощность, на эту нелепую случайность, на то, что он просто не сумел уберечь её от удара судьбы, подступила к горлу горячим комом. "Почему мир так жесток к ней?" — пронеслось в его голове, пока он медленно опускался на колени рядом с ней. Губы уже дрогнули, готовые произнести её имя, но она опередила его, медленно поворачиваясь навстречу. Он замер, не в силах оторвать взгляда от её лица, и тут её тихий, чуть ослабевший голос нарушил тишину: — Помоги, пожалуйста… подняться. Эбби мгновенно поставит тарелку на пол и, осторожно двигаясь, обхватил её за затылок и плечи, бережно приподнял и усадил себе на колени. Любое резкое движение сейчас могло заставить её снова кровоточить, а он не допустит того, чтобы она страдала ещё хоть раз. Оказавшись в его объятиях, Лана наконец выдохнула. Напряжение медленно отступало, уступая место чувству абсолютной безопасности. Её губы тронула лёгкая улыбка и Эбби почувствовал, как внутри него шевельнулось странное ощущение, что может быть, он всё-таки появился в этом мире не просто так. Не говоря ни слова, он потянулся к тарелке, взял её в левую руку, а правой зачерпнул небольшую порцию. Несколько раз мягко подул, остужая пар, затем, повинуясь инстинкту, коснулся кончиком языка края ложки, проверяя температуру. Убедившись, что ожога не будет, он медленно поднёс её к её губам. Лана, даже ослабленная болью и недавним шоком, вспыхнула, ярче пожара. Щёки залило густым румянцем, который только подчёркивал её бледность. Эбби на секунду запаниковал, увидев, как она резко покраснела: "Я сделал что то не так?" — мелькнула тревога в его голове, но Лана не отстранилась. Наоборот, она слегка подалась вперёд, принимая ложку, и в этот момент до Эбби дошло, что это был непрямой поцелуй. Его сердце пропустило удар, а затем рухнуло в безумную, сумасшедшую пляску. Голова закружилась так сильно, что он едва не выронил тарелку и чуть не упал в обморок прямо здесь, на полу. Такая чудесная, недосягаемая девушка, как Лана, только что съела с его ложки! Но Эбби судорожно сжал пальцы на ложке, заставляя себя собраться. Нет, сейчас не время дрейфить и терять сознание от смущения. Впереди ещё слишком много боли, которую нужно превратить в свет. — Не горячо? — спросил он, стараясь не смотреть ей в глаза, ведь они сияли таким живым светом, что Эбби с трудом верил, что ещё вчера эта девушка пыталась свести счёты с жизнью. — Или невкусно? — выпалил он на эмоциях, не выдержав и секунды тишины. Глаза Ланы слегка расширились. Она приоткрыла рот, собираясь ответить, но ложка, всё ещё находившаяся у её губ, стала спусковым крючком для сознания Эбби. Когда она разомкнула губы, на ложке остался влажный след, который Эбби заметил. И в эту секунду что-то внутри него сломалось. Годы тотального одиночества, бесконечные избиения, отсутствие хоть капли тепла — всё это навалилось на него разом. Не выдержав, он в одно мгновение засунул ложку себе в рот. И лишь спустя долю секунды осознал, какую чудовищную глупость только что совершил. Лана замерла в шоке, а Эбби же совершенно потерял способность нормально мыслить. В его гудящей голове билась лишь одна мысль: "Её слюна на вкус как клубника..." Он резко выдернул ложку изо рта и затараторил, чувствуя, как уши горят огнём: — Я э-э... просто ам... проверил, не горячая ли она... Лана, кажется, поверила ему. Она снова мягко улыбнулась ему, хотя её сердце колотилось в груди так сильно, как никогда прежде. "ЧТО Я ТВОРЮ?!" — в панике думал Эбби, зачерпывая очередную порцию и усердно дуя на неё. Он поднёс ложку к её рту, Лана послушно съела, а он, достав прибор обратно, тут же зачерпнул следующую порцию. Он старался не смотреть на металл и не думать о том, что эта ложка уже побывала у них обоих во рту... Эбби на секунду замер, в полной мере осознавая факт, что она только что съела не просто едва облизанную ложку, а ту, которую он глубоко засунул себе в рот, по сути проглотив всю её слюну. "Что я за ничтожество такое." — с горечью подумал он, возвращаясь в реальность и снова дуя на еду. Но это было не обычное самобичевание. Он ругал себя за то, что позволил себе такую вольность по отношению к Лане. Девушке, которая и без того пережила слишком много грязных домогательств. Он поклялся защищать её, а сам повёл себя как последний извращенец. Прошло немного времени, и тарелка полностью опустела. Лана вдоволь насытилась. Эбби с одной стороны был несказанно рад этому, но с другой — его сердце сжалось от ужаса, когда он понял, как же мало она съела. Только сейчас, вблизи, он отчётливо заметил, насколько она худая. Её руки были тонкими, ключицы остро выпирали, и лишь в тех местах, которые привлекали грязный взгляд таких ублюдков, как ухажёры её матери, её тело сохраняло женственные формы. Эбби снова до боли сжал зубы. Мир. Этот ебанный, прогнивший мир устроил всё так, что даже несмотря на её болезненную худобу, она оставалась привлекательной мишенью для подонков. Он закрыл глаза и сделал глубокий выдох, стараясь унять кипящую внутри ярость. Показывать Лане такое лицо нельзя и поэтому, успокоившись, он мягко спросил: — Лана, тебя отнести в комнату или на диван? Девушка посмотрела ему в глаза и ответила уже более окрепшим голосом: — На диван. Эбби кивнул. Он аккуратно подхватил её под мышки, стараясь не делать резких движений. Если бы он сейчас попытался поднять её на руки, повязка на шее могла бы снова развязаться, а это грозило смертельной опасностью. Да и сам Эбби был не в лучшем состоянии: после жестокого избиения Эдвардом позавчера и вчерашнего падения на затылок его тело пронизывала тупая слабость. Но даже сквозь эту немощь он бережно нёс ту, что стала солнцем в его тёмной жизни. А он, в свою очередь, поклялся стать её луной. Но получится ли у него сдержать эту клятву? И поняла ли Лана, что его нелепый порыв с ложкой был вовсе не для проверки температуры, а лишь отчаянной попыткой почувствовать её вкус? Узнаем позже.