Доброу утро Лана...

Ночь уступила место утру, обещая Эбби и Лане либо передышку, либо окончательный крах. Эбби открыл глаза и первым, что он ощутил, было тепло. Руки Ланы лежали на его спине, слабо притягивая его к себе. Предательский румянец пополз по его лицу. Он сделал глубокий вдох, заставляя бешеный пульс замедлиться, и, не в силах больше сдерживаться, прошептал в тишину комнаты: — Доброе утро, Лана... Он сглотнул ком в горле и добавил то, что клялся говорить ей каждый день, как только сделает её счастливой: — Я люблю тебя. Эбби резко сел на кровать, жадно хватая воздух ртом. Три простых слова отняли у него больше сил, чем битва с Блуми. Желудок напомнил о себе глухим урчанием: "Нужно срочно приготовить ей завтрак." — подумаль он и уже откинул одеяло, но замер. Его взгляд упал на бледную шею девушки, укрытую тканью до самого подбородка.: "Если я уйду, Лана проснется одна. Она может снова..." Эбби тихо поднялся с кровати. Он начал тихо постукивать пяткой по полу, прижав кулак к подбородку. Мысли метались в поисках решения, как обезопасить её от самой себя. Его взгляд зацепился за письменный стол, заваленный исписанными листами и разбросанными фломастерами. Идея вспыхнула сама собой. Эбби вскочил, бесшумно подкрался к столу и схватил маркер. Он быстро вывел на чистом листе: "Доброе утро, Лана. Я на кухне, готовлю тебе завтрак." — Вернувшись к кровати, он аккуратно положил бумажку на подушку рядом с её щекой, чтобы это было первым, что она увидит. Дверь закрылась с тихим щелчком. На кухне Эбби достал сковороду, разбил два яйца. Шипение масла и запах поджаристых краев наполнили помещение. Он переворачивал яичницу, и каждый удар лопатки по дну сковороды отдавался твердым стуком в его груди. Он был готов вытащить её из этой тьмы. Чего бы это ему ни стоило. А в спальне Лана открыла глаза. Первым что она ощутила был холод. Простыня рядом с ней пустела. Её сердце сдавило ледяными тисками. Дыхание перехватило, а на ресницах мгновенно выступили слезы. Эбби ушел. Она судорожно вцепилась в одеяло, готовая провалиться в бездну отчаяния, но боковым зрением уловила белый квадрат на подушке. Она потянулась к бумажке, и схватив её, вцепилась в буквы сквозь пелену отчаяния. Воздух вернулся в её легкие. Лана выдохнула, прижимая листок к груди, пытаясь уловить исходящее от него тепло. Спустя секунду она нахмурилась и опустила руку. Но тут её сердце пропустило удар, а затем забилось с пугающей силой. В груди разлилось странное, щекочущее тепло. "Что со мной не так?" — мелькнула мысль в голове Ланы и она прижала ладонь к груди, прислушиваясь к бешеному ритму. — "Почему оно бьется так быстро? И почему это так... приятно?" — Она тряхнула головой, не в силах понять, как обычный стук сердца может вызывать улыбку. Отбросив одеяло, она медленно опустила ноги на пол. Её Ладонь потянулась к шее. Под пальцами она ощутила шершавый край окровавленного бинта. За ночь рана затянулась, перестав кровоточить при каждом вдохе, но до возвращения к нормальной жизни было далеко. О брейк-дансе или хотя бы резких наклонах не могло быть и речи. Лана криво усмехнулась собственной мысли и, опираясь на стену, побрела на запах завтрака. Выйдя из комнаты, густой аромат жареных яиц и поджаристого масла ударил ей в нос. Уголки губ дрогнули и улыбка сама собой расползлась по её лицу от осознания того, что Эбби заботится о ней... он такой милый... "Что?!" — Лана резко остановилась на полпути, уставившись в поворот, ведущий на кухню. Взгляд затуманился от непрошеной мысли. — "Почему я так подумала?" — подумала она хватаясь за сердце, которое продолжало биться в ровном темпе, успокаивая разбегающиеся мысли. Она выдохнула и продолжила путь. Желание просто позавтракать отступило на второй план. Ей безумно хотелось увидеть Эбби. Остановившись у порога кухни, она заметила, как Эбби ставит горячую сковородку на деревянную разделочную доску. Услышав шаги, Эбби обернулся и их взгляды встретились. Время на секунду застыло. Оба сердца замерли в ожидании и первым тишину разорвал Эбби: — Доброе утро, Лана. — сказал он с легкой, немного застенчивой улыбкой, хотя внутри у него всё бушевало диким пламенем от одного её вида. Её волосы были распущены, темным шелком спадая на плечи. Они говорили не только о её природной красоте, но и о том, что даже в самые темные периоды своей одинокой жизни она бережно заботилась о себе. Тонкая ткань одежды слегка сползла с её плеча, обнажая хрупкую ключицу, и от этого зрелища румянец на щеках Эбби разгорелся сильнее. Тишина висела в воздухе ровно до того момента, пока резкий запах специй не щекотнул Лане нос. — Апчхи! Она громко чихнула, и это невинное движение стало фатальным. Узел повязки на её шее ослаб и в ту же секунду из не до конца зажившей раны потекла кровь, алым ручьём стекая по ключице. Зрение Ланы тут же начало мутнеть, но сквозь пелену она успела заметить, как Эбби бросает всё на стол. Забыв о собственной, ещё пульсирующей ране на затылке, он в два прыжка оказался рядом, подхватил её оседающее тело и осторожно опустил на прохладный кафельный пол, придерживая её голову. "Почему это всегда происходит с ней?!" — в отчаянии кричал его внутренний голос, не в силах смириться с несправедливостью, преследующей девушку, которую он полюбил. — "Нужно срочно взять себя в руки!" Он с размаху ударил себя ладонью по щеке, отгоняя панику, и рванул обратно в спальню. Схватив аптечку, он пулей вылетел обратно, упал на колени рядом с Ланой и, действуя на чистых рефлексах, начал набрасывать новую повязку. Всё это время Лана смотрела только на него. На его пальцы, которые, несмотря на легкую дрожь, работали предельно бережно и уверенно. На его прерывистое дыхание, которое она чувствовала своей кожей. На его глаза, в которых плескалось столько боли и беспокойства за неё, что под таким взглядом грех было не залюбоваться им. Когда последний слой бинта был закреплен, Эбби бессильно откинулся назад, тяжело дыша и опираясь ладонями о пол. Лана медленно повернула к нему голову. В утренней тишине дома её едва слышный шепот прозвучал для него отчетливее любого крика: — Спасибо, Эбби... Она на секунду зажмурилась, собираясь с силами, и попросила: — Ты можешь меня накормить? Эбби замер, широко раскрыв глаза. Лана попросила о чём-то. Эта простая фраза обрадовала его до глубины души, ведь она означала главное — она доверяла ему, она хотела жить и с этой верой просила его о помощи. Он тепло улыбнулся и кивнул: — Конечно. — сказал он и его голос звучал невероятно мягко. Любуясь тем, как слабая улыбка трогает её бледное лицо, он начал подниматься на ноги и тихо прошептал. — Для тебя всё что угодно... Он надеялся, что она не расслышит его, но Лана услышала. Её сердце предательски забилось быстрее, а бледное лицо покрылось густым румянцем. Она медленно отвернулась к стене, пряча смущенные глаза, потому что её собственное лицо сейчас наверняка выглядело до нелепого счастливым. "Как он может быть таким добрым?" — думала она, всем своим существом радуясь каждой секунде их "дружбы", которая с каждым часом обещала перерасти во что-то гораздо большее. Но когда же это "большее" наконец настанет? Узнаем позже.