Часть 19

Содержание телефонного разговора Эммета с Джаспером оказалось не чем иным, как паникой. Пятнадцать. У неё было пятнадцать новорожденных вампиров и два взрослых вампира, которые ей помогали. Эммет нашёл их лагерь за пределами Вегаса, место, от которого Питер и Джаспер содрогались при мысли о возможном питании. — Мы должны дать ей цель, — твёрдо сказал Питер, стоя лицом к лицу с Джаспером в гостиной, пока мы с Шарлоттой с едва скрываемым интересом и ужасом наблюдали за спором, который они вели всю прошлую ночь и до самого утра. — Если мы не дадим ей что-нибудь, на что можно направить эти чёртовы штуки, сопутствующий ущерб будет огромным. — Думаешь, я этого не знаю? Как, чёрт возьми, мы собираемся уничтожить по меньшей мере семнадцать вампиров всего в пятером? Я знаю, что мы хороши, Питер, но мы блять не настолько хороши, — прошипел Джаспер, напрягая челюсть и так крепко скрещивая руки, что мне показалось, он не сможет выпрямить локти, когда наконец успокоится. — ¿Cinco? ¿Cómo como te cifra cinco? — ¡En ingles! — Джаспер крикнул, и мы с Шарлоттой вздрогнули от громогласного звука его голоса, после чего обменялись широко раскрытыми глазами. С наступлением ночи то, что начиналось как тихие просьбы говорить по-английски ради меня, нарастало все сильнее и напористее, но Питеру, похоже, было трудно придерживаться этого. Я понимала, это была привычка, которая иногда ему приходила в голову, всем им — но Джаспер почему-то выбрал именно это как повод для борьбы, и теперь он дошёл до того, что кричал на своего лучшего друга; я начала за него волноваться. Самое забавное в Джаспере было то, что, когда он пугался, он вёл себя сердито, и я никогда раньше не могла этого понять, пока не узнала об этом совсем недавно. Страх он просто не позволял себе показывать, нужно было присмотреться, снять все слои, окружавшие его, чтобы до него добраться. Я подумала, что Джаспер, вероятно, сейчас многого боится, и, похоже, он вымещает всё это на Питере. — Ты, я, Шарлотта, Белла, — начал Питер считать на пальцах, и Джаспер прервал его, как только Питер коснулся безымянного пальца и назвал мое имя. — Не Белла. Она будет занята устранением Виктории; мы не можем рассчитывать на то, что она сможет расправляться с новорожденными. — Хорошо. Розали и Эммет. — И это наши пятеро, — сказал Джаспер, подняв бровь, отчего Питер сжал челюсти и покачал головой. — А как же твоя маленькая волчица? Если она такая хорошая, как ты мне говорил… — Мы не можем рассчитывать на то, что она будет здесь вовремя, — возразил Джаспер. — Ну, а как же остальные члены твоего бывшего ковена? Ты действительно ожидаешь, что я поверю, будто Элис не хочет помочь? А как же Эдвард? Ты вообще спрашивал их? Ты же знаешь, что они оба были бы здесь в мгновение ока, — сказал Питер, энергично махнув рукой. — А где, чёрт возьми, твои мысли? Я помню время, когда жизнь моей избранницы висела на волоске в битве, и мне не нужно было, чтобы ты бегал и подхватывал все лишнее, чтобы убедиться, что мы делаем то, что должны, — выплюнул Питер. Джаспер сделал угрожающий шаг к нему, резко развернулся и выбежал из дома, захлопнув за собой заднюю дверь так сильно, что окна заскрипели в рамах. — Думаю, — сказала я, нахмурившись на Питера и вставая, чтобы последовать за Джаспером, — ты мог бы выразиться немного деликатнее и гораздо менее театрально. — Это нужно было сказать, — ответил Питер, уже спокойнее, чем прежде, пока я качала головой, глядя на заметные повреждения дверной рамы. — Не задерживайся, нам с тобой предстоит кое-какая работа, chiquita. Джаспер стоял прямо на краю террасы, уперевшись предплечьями в перила, и смотрел на двор. — Слушай, всё было хорошо, когда мы только планировали, а ты и Шарлотта дурачились в поле, но теперь всё по-настоящему, и я знаю, что веду себя как придурок… — Я понимаю, — перебила я, поцеловав его в плечо. — Я знаю, тебе тяжело с этим справляться. — Он прав насчёт Элис и Эдварда. — Если ты знаешь, что он прав, почему ты им не позвонил? — спросила я, прислонившись правым боком к перилам, чтобы наблюдать за его профилем во время нашего разговора. — С Элис всё в порядке, я ей позвоню… но Эдвард… — он замолчал, опустив голову и сделав два глубоких вдоха и выдоха. — Он придёт, он придёт, потому что это ты, и он подумает, что раз мы его просим, ​​значит, у него есть шанс вернуть тебя. — Ты же знаешь, что это не так. У него вообще нет никаких шансов. — Я должна была убедиться, что Джаспер знает об этом, хотя у меня не было абсолютно никакого желания снова видеть Эдварда, и я мысленно перебирала все возможные способы, которыми мы могли бы оградить его от этого. — Я знаю, но он вряд ли захочет в это поверить, и с ним будет трудно. Он собирается сделать все, что в его силах, чтобы выставить меня плохим парнем, и я не хочу втягивать тебя в то, что наверняка будет долгим и жестким спором. — Если у нас будут Элис и Лия, то, возможно, мы сможем попросить Сета помочь нам, как это выглядит для нас? — Спросила я, пытаясь вернуть его к планам сражения, не выводя его из себя снова. — Прилично, некоторым из нас пришлось бы взять три, и это не было бы проблемой, но... — В чем дело, Джаспер? — Я не могу говорить об этом с полной уверенностью. Ставки слишком высоки, «прилично» недостаточно, — сказал он, прикусив губу и загибая пальцы. — Из-за меня? — Да. — Ты знаешь, что иногда, когда формируются команды и в них нечетное количество игроков, они ставят дополнительного игрока на сторону с наименьшим опытом? — Спросила я, пытаясь презентабельно изложить пришедшую мне в голову идею. — Наверное, — ответил Джаспер, сморщив нос и повернув голову, чтобы с любопытством посмотреть на меня. — Ну, каковы наши шансы без Сета? Сможете ли вы семеро позаботиться о таком количестве людей? — Конечно, но я думаю, ты упускаешь главное... — Ну и что, если мы с Сетом, так сказать, "объединимся". Мы можем попытаться изолировать Викторию от борьбы; она бы осталась в стороне, верно? Она бы захотела, чтобы все было хорошо видно, чтобы она могла присматривать за мной. Сет может подобрать любого заблудившегося новорожденного, для нас двоих это не должно стать проблемой. — Я поговорю с Лией, — уступил он, и я слегка наклонила голову и посмотрела на него чуть дольше. — Есть кое-что еще. — Не волнуйся об этом. Я сделаю то, что должен, ты всегда будешь на первом месте. — Ты не хочешь просить ее, — поняла я через мгновение. — Ты не хочешь просить ее обратиться. — Но я сделаю это, — поклялся он, и я оставила эту тему, прислонившись головой к его руке и улыбнувшись, когда он поцеловал меня в макушку и прошептал: — Я сделаю всё, что потребуется. Наше относительно мирное спокойствие было нарушено пару минут спустя, когда Питер вылетел из дома, как торнадо, и объявил: — Ладно, chiquita, пошли, — прежде чем спуститься по лестнице на веранду и бросить хмурый взгляд на Джаспера через плечо. — Что? — Спросила я, наморщив лоб и бросив смущенный взгляд на Джаспера, который с трудом сглотнул и кивнул. Я понятия не имела, о чем, блять, говорит Питер. — Было бы неплохо как-нибудь сегодня! — крикнул он с дальнего конца лужайки, и я, пожав плечами, оторвалась от Джаспера, чтобы последовать за ним в лес. — Что мы делаем? — Шар слишком добра в таких вещах. Вы двое подружились, и она не может использовать такую ​​твердую руку, какая нужна, — грубо объяснил Питер, и я остановилась. — Если у нас гости с бьющимися сердцами, то я лично хочу быть уверен, что ты их не перебьешь, но Джаспер на это претендует. Меня больше беспокоит, как мало ты научилась драться. Питер подошел сзади и так крепко схватил меня за руки, что стало больно, прежде чем повести меня глубже в лес, продолжая говорить: — Я знаю, ты любишь притворяться слабее, чем ты есть, чтобы твоя неудача не была таким большим ударом, но мы блять больше не шутим. Я начала немного злиться на него, я старалась, и он это знал, но его комментарии стали граничить с оскорблениями, а мы все сегодня сдерживались, когда дело касалось поведения Питера. — Теперь ты можешь запросто разгромить Шар, но это потому, что ты сильнее её. Если хочешь иметь хоть какой-то шанс против этой сучки Виктории, тебе нужно действовать быстро, потому что ты полагаешься на мимолетные вещи, а не на мастерство. Ты должна это понять, и ты должна понять это прямо сейчас. — Я много работала, чтобы добиться того, чего добилась, — огрызнулась я на него, не понимая, почему он ведёт себя так по-хамски. — А теперь тебе нужно работать ещё усерднее, — строго ответил он. — Хорошо, — прорычала я. — Не будь стервой. Я тоже не хочу этим заниматься, но делаю это ради тебя. Думаешь, я хочу снова стать тем мужчиной, каким был на Юге? Это последнее, чего я хочу на свете… но тебе нужно учиться, а Джаспер просто не может этого сделать. Ты можешь либо быть на втором месте, либо быть неподготовленной, но лучше выбери сейчас. Почему-то мне вспомнился тот день, когда Чарли отчитал меня на кухне, недвусмысленно заявив, что я должна объяснить ему свое поведение, нравится мне это или нет. Я сдержала грубую фразу, которая вертелась у меня на языке, и кивнула. Я поняла, мы с Шарлоттой слишком сблизились, и Питер занял ее место. — Молодец девочка, — сказал Питер, и мы продолжили свой путь вглубь леса, резко остановившись на небольшой поляне и подойдя ко мне. — Я не буду с тобой церемониться, как это делала Шар. Я не люблю, когда побеждают из жалости. — Хорошо, — я попыталась говорить уверенно и спокойно, но у меня это не получилось, и по ухмылке на лице Питера он это понял. — Готова? — спросил он, присев на корточки, и я напряженно кивнула, прежде чем сделать то же самое. — Тогда давай. Питер был быстр. Я едва успела подготовиться к удару, как он подрезал мне ноги, и я с громким стоном упала на лесную землю. — Это было жалко, — подначивал он. — Что, блять, ты все это время делал с Шар, ведь я знаю, что она лучше в этом. Это продолжалось следующие полтора часа. Питер снова и снова нападал на меня, и что бы я ни делала, я не могла его одолеть; он был слишком сильным, слишком быстрым. Это было невозможно. Если Питер был вторым лучшим, я была безмерно благодарна, что мне так и не удалось уговорить Джаспера на это. — Ты просто позволишь мне тебя избить? Я думал, ты более решительная, — выплюнул Питер, когда я, опоздав на долю секунды, попыталась увернуться от удара и ответила локтем в челюсть. — Лучше. — Так ты тогда поступал? — прорычала я, снова пытаясь ударить его, но в ответ получила лишь пустоту. — Ты оскорблял и издевался над своими подопечными, унижал их, чтобы потом превратить в нужных тебе солдат? — Нет, я не утруждал себя этим, потому что мне было все равно, выживут они или нет, — ответил он с огнём в глазах, и мы оба замерли. — Мне было все равно, выиграем мы или проиграем, меня волновало только выживание. Моя грудь то поднималась, то опускалась, тяжело дыша, я и не думала, что можно по-настоящему устать, но каждая мышца моего тела болела, и я рухнула на траву. — Думаешь, мы проиграем? — Нет, — тихо ответил Питер, сгибая колени и опускаясь до моего уровня. — Думаю, в конечном итоге именно ты выиграешь эту битву за нас. Не знаю, будет ли это косвенно, через Джаспера, или потому, что ты затмишь все наши надежды на твой потенциал, но я уверен, что мы не можем позволить себе терять больше времени. Я помогу тебе, но я не могу быть твоим другом в этом деле. — Хорошо, — ответила я, застонав, вставая и готовая смириться с еще одной попыткой. Это бы нам помогло, и я не собиралась упускать шанс узнать то, что мне нужно, даже если это означало бы, что мне придётся иметь дело с отвратительным поведением Питера; кроме того, мне очень-очень хотелось врезать ему по лицу, и это, похоже, предоставило бы мне лучшую возможность. — Давай вернёмся, — предложил Питер. — На сегодня достаточно. Ветер изменил направление, принеся с собой запах Джаспера, и я заметила, как глаза Питера слегка расширились за мгновение до того, как Джаспер вырвался из-за деревьев, его взгляд скользнул между нами. — Успокойся, Джей. С ней все в порядке, — ответил Питер, по-видимому, не обращая внимания на очевидный гнев Джаспера. — Закончили? — спросил Джаспер, обращаясь к Питеру и пристально разглядывая меня. — На сегодня, — ответил Питер, и я увидела, как сжались челюсти Джаспера. — Мы с Шар уходим; продолжим завтра, chiquita. — Конечно, chiquita, — легко ответила я, желая немного подшутить над ним, чтобы подбодрить Джаспера. — Ты думаешь, что ты такая, блядь, забавная. — И, закатив глаза и покачав головой, Питер исчез за деревьями. — Он сделал тебе больно? — Требовательно спросил Джаспер, его пристальный взгляд остановился на мне, и я поежилась под его взглядом, когда он мягко отстранил меня и начал гладить мои руки. Вероятно, он искал следы укусов. — Я в порядке. Расстроена, но в порядке, — ответила я, потянувшись, чтобы схватить руку, которую Джаспер протянул, чтобы закатать рукав моей рубашки. — Он просто пытается помочь. — Знаю, — выдохнул Джаспер, — просто... мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Мне это совсем не нравится. — Мы с Шарлоттой стали слишком близки, она не смогла проявить должной твердости. — Я никуда не собиралась уходить, сколько времени прошло с тех пор, как я могла сказать, что добилась некоторого прогресса? Джаспер кивнул, все еще выглядя сердитым, но я могла бы сказать, что он начал приходить в себя, когда закончил быструю проверку на предмет повреждений. — Разве это не ужасно, что я скучаю по твоим красным глазам? — неожиданно спросил он, проведя большим пальцем под моими ресницами. — Не так давно я был единственным, кто тебя поддерживал. Мне не хватает того, что я был нужен тебе. — Знаешь, неуверенность в себе тебе совсем не к лицу, — сказала я после недолгого раздумья. Я пыталась его успокоить и утешить, как могла; теперь же я начала думать, что Джасперу действительно нужен хороший пинок под зад. — Ты — связующее звено, Джаспер. Без тебя никого из нас здесь не было бы, и мы все это знаем. Именно ты выведешь нас из всего этого целыми и невредимыми, именно с тобой я проведу свою жизнь, когда все это закончится, и именно так ты мне помогаешь, именно так ты мне нужен. Думаю, ты был прав, учить меня драться… это было бы нехорошо. Питер готов помочь, так что тебе не придется так со мной обращаться. Это хорошо, даже если он ведет себя как придурок. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — снова спросил он, уже более привычным для себя голосом. — Питер не был слишком строг к тебе? Потому что если он был, клянусь, я бы отлупил... Я быстро прервала его тираду: — Я в порядке, хотя чувствую, будто растянула все мышцы. — Пойдём, я отнесу тебя домой. — Джаспер звучал немного забавно, но его сохранявшаяся тревога была очевидна, когда он поднял меня, перекинул через плечо и отправился обратно к дому. — Ты помнишь, как ты сделал это в первый раз? — Спросила я, смеясь над смутным воспоминанием о том, как он меня настолько дезориентировал, что я даже не могла встать. — Боже, я думал, что вскружил тебе голову или что-то в этом роде, — ответил Джаспер, покачав головой. Я положила подбородок ему на плечо и обвила руками его шею, хотя на самом деле в этом больше не было необходимости, но, хотя некоторые вещи могут измениться, другие остались прежними, и я не могла избавиться от желания держаться за него изо всех сил, пока он бежал по лесу, деревья проносились мимо нас со всех сторон. Как только мы добрались до дома, Джаспер усадил меня на диван, снял с меня ботинки и носки, а затем сел рядом и наклонился, чтобы поцеловать меня и притянуть к себе. — Я позвонил Лие, — сказал Джаспер, немного порывшись в кармане, прежде чем наконец достать свой мобильный телефон и бросить его на журнальный столик, — она сказала, что перезвонит позже. — Как ты со всем этим справляешься? — Лучше, чем я думал, — признался он. — Всё будет хорошо, обязательно. Мы это переживём, и тогда всё закончится, обещаю. — Я знаю, просто трудно это помнить. Я наконец-то получил тебя, и теперь я должен убедиться, что смогу тебя сохранить, — прошептал Джаспер в ответ. — В мире недостаточно злых новорожденных, чтобы разлучить меня с тобой, — улыбнулась я, легонько поцеловав его и проведя пальцами по его щеке. Через несколько секунд я уже откинулась на подлокотник дивана, а Джаспер наклонился надо мной и подарил мне тысячный поцелуй в моей жизни. Я никогда не представляла себя девушкой, которая часами целуется со своим… кем бы ни был Джаспер… в гостиной, но именно такой я и оказалась, и, честно говоря, мне это даже немного понравилось. Он снова придвинулся, не отрываясь, и перенес свой вес на протянутую надо мной руку. Я уловила идею и попыталась подвинуться под ним еще больше, но пространство было слишком маленьким, и наши попытки были в лучшем случае неловкими. Из его горла вырвался рык, он оторвался от меня и уставился на диванные подушки. — Это, блядь, невозможно, — простонал он, и я хихикнула, увидев разочарование, написанное на его лице. Я толкнула его в грудь, и он плюхнулся на противоположный конец, явно раздраженный ограниченным пространством. Я поджала ноги под себя и наклонилась к нему, прижимая губы к изгибу его челюсти и улыбаясь. Он повернул голову ко мне и поцеловал меня, затем поднял руку, обхватил мою руку сверху и притянул к себе на колени. Это было невероятно, как сильно я его хотела. Я не могла представить ничего, чего бы я хотела больше, и начала перебирать в уме все, что хотела сделать, прежде чем рухнуть голой на простыни; всего было много, и я не хотела ничего упустить, но на самом деле я просто хотела снять с него одежду, все остальное могло произойти само собой. Вибрация мобильного телефона Джаспера на журнальном столике прервала его атаку на мою шею, и он с раздражением смахнул его с поверхности. — Что? — Очень мило, Джаспер. Твоя мама тебя ничему не научила? — ответила Лия, и хотя я не уловила в её голосе ни капли юмора, Джаспер рассмеялся. — Я поговорила с Сетом, и мы поговорили с нашей мамой… э-э… Белла там? Его взгляд встретился с моим, словно он молча спрашивал, может ли он сказать ей, что я здесь, и я кивнула. — Да, она здесь. Зачем? — Мне нужно с ней поговорить. Я почувствовала, как мои брови нахмурились от недоумения. Я не могла придумать ни одной причины, по которой Лия захотела бы со мной поговорить. — Она тебя слышит. — Я знаю, придурок. Просто... дай ей, блять, трубку. Джаспер протянул мне телефон, и через мгновение я потянулась за ним и приложила к уху. — Лия? — Да, — ответила она, и на линии воцарилась тишина на целую минуту, прежде чем она снова заговорила. — Сегодня мама мне кое-что сказала, и я просто подумала... я подумала, что ты должна услышать это от меня или от Сета, но Сета вызвали в патруль, так что остаётся только я, и я не хочу этого делать, потому что знаю, что мы никогда не ладили, и я знаю, что ты меня не очень любишь; я всё равно никогда не была к тебе добра... — Что случилось? — перебила я, в голове пронеслись тысячи ужасных сценариев. — Чарли сделал предложение моей маме. — Ох. — Больше мне нечего было сказать, из всего, что, как мне казалось, Лия хотела мне рассказать, эта мысль даже не приходила мне в голову. — Они действительно счастливы вместе, если это хоть как-то утешает, — продолжила Лия, и я могла поклясться, что она действительно пыталась проявить сочувствие, хотя было ясно, что говорить со мной ей совсем не хочется. — Когда свадьба? — Через пару недель. Ничего особенного, просто поедем на пляж и устроим костер. Эта мысль заставила меня улыбнуться, несмотря на грусть, охватившую меня после её новости, это было так в духе Чарли. Я так хотела быть там, увидеть его счастливым и поженившимся, но это было невозможно, и я это знала. — Ты сфотографируешь мне? — Да, фотографом будет Сет. Мы позаботимся о том, чтобы ты получила копии. — Спасибо. — А потом, — сказала она, тяжело выдыхая, — после этого мы поговорим о том, чтобы приехать. — Хорошо, — ответила я. Сейчас было слишком трудно выдавить из себя больше одного слова. Я не могла поверить, не могла поверить, что мне придётся пропустить такое важное событие, как то, что Чарли наконец-то расстанется с Рене и начнёт новую жизнь. Взгляд Джаспера не отрывался от моего внимательного изучения, и когда стало ясно, что больше ничего не будет сказано между мной и Лией, он протянул руку за телефоном. — Вот Джаспер, — сказала я, быстро возвращая ему телефон, благодарная за возможность уйти. Я не обращала внимания на остальную часть их разговора, отключившись от него и предпочтя сползти с колен Джаспера и думать о своем отце. Он женился, я почти не могла в это поверить, хотя, с другой стороны, я и сама удивилась, когда узнала, что он сближается с Сью. — Ты в порядке? — спросил Джаспер, как только захлопнул телефон, и когда я, дрожа, кивнула, он протянул руку, притянул меня к себе и крепко обнял. — Мне так жаль, что ты пропустишь это. — Всё в порядке, так уж получилось, и по крайней мере у меня будут фотографии, правда? — спросила я, отчаянно желая, чтобы он согласился со мной и просто сказал, что всё будет хорошо. Джаспер кивнул и немного подвинулся, чтобы я могла прислонить щеку к его плечу, а лоб — к его шее. — Думаю, это справедливый обмен, — сказала я через мгновение, давая волю мыслям. — Моя жизнь за счастье Чарли. Вероятно, у него не было бы своего счастливого конца, если бы мне не пришлось уехать. Оно того стоит. Джаспер ничего не сказал; он просто начал проводить пальцами правой руки вверх и вниз по моей спине. Кончики его пальцев оставляли за собой успокаивающий след, и, между сожалениями о том, что я не смогу быть рядом с Чарли в этот важный для него день, и размышлениями о том, хватит ли когда-нибудь фотографий и рассказов очевидцев, я подумала, что, возможно, мне просто нужно отпустить всё это. У меня была хорошая жизнь, и у меня был хороший мужчина, с которым я могла её разделить. Я хотела двигаться вперёд, а не назад, и печальная реальность заключалась в том, что Чарли навсегда исчез из моей жизни, как бы сильно я этого ни желала. Мне придётся довольствоваться фотографиями и быть благодарной за то, что у меня вообще есть кто-то, кто готов мне это дать. Мне нужно было собраться с силами и двигаться дальше, потому что я не хотела бы, чтобы он чувствовал себя так же по отношению ко мне, а я достаточно хорошо знала Чарли, чтобы понимать, что переняла это мышление от него. — Надеюсь, он счастлив с ней, — наконец сказала я. — Уверен, что будет. Я не знала, что ещё сказать. Я хотела быть там, хотела увидеть его улыбку и смех, и наконец-то увидеть всё, чего он заслуживал, своими глазами, и было трудно смириться с тем, что я не могу этого сделать. Я подумала, что, возможно, наконец-то поняла, что имел в виду Джаспер, когда сказал мне, что Чарли был рад тому, что у него остался этот последний месяц со мной. — Ничего страшного, если ты расстроена, Белла. — Я не расстроена, на самом деле. Я просто немного грущу, — поправила я, потому что я нисколько не была недовольна тем, что мой отец нашёл человека, которого любит и с которым хочет быть до конца жизни, и для меня было важно это подчеркнуть. Джаспер кивнул и больше ничего не сказал на эту тему, просто наклонился вперед, чтобы взять пульт со столика и включить телевизор; этот поступок слегка меня тронул, потому что я знала, какой фильм стоит в DVD-плеере. Джаспер будет ужасно раздражен, он ненавидит фильмы ужасов. — Серьезно? — фыркнул он, взглянув на меня сверху вниз. — Зачем нам вообще эта дрянь? — Ее прислал Эмметт, вместе с еще примерно двадцатью такими же, — объяснила я, слегка посмеиваясь. Я не понимала, как мне так повезло, что я оказалась с тем единственным парнем, который мог вытащить меня из депрессии за считанные минуты. — Нам так нужен кабельный интернет, — простонал Джаспер. — Ни за что! Если мы подключим кабельное телевидение, ты будешь постоянно показывать нам всякую чушь вроде «Настоящих домохозяек». — Потому что это смешно, — возразил Джаспер. — Это совсем не смешно, — рассмеялась я, протягивая руку, чтобы нажать кнопку воспроизведения на пульте. В любом случае, мы бы никогда не стали смотреть этот фильм, мы никогда этого не делали но, учитывая это и Джаспера, я подумала, что, возможно, смогу найти достаточно отвлекающих факторов, чтобы не зацикливаться на этом слишком сильно. Мне даже в основном удавалось придерживаться этой линии рассуждений, пока я весь день провела в объятиях Джаспера, не особо смотря фильмы, которые не нравились ни одному из нас, а исследуя новые и знакомые места кончиками пальцев и изгибами губ. А когда наступила ночь и Джаспер поцеловал меня на прощание, чтобы отправиться на охоту, я думала только о том, чтобы он остался, чтобы он коснулся каждого сантиметра моего тела и научил меня любить не только сердцем, но и телом. Я даже задавалась вопросом, действительно ли «живописный маршрут» так хорош, как о нем говорят, или он все еще считается живописным, если мы проезжаем мимо со скоростью девяносто миль в час. Конечно, я не хотела ничего упустить и не хотела слепо бросаться в омут с головой, пока не буду готова, но с Джаспером было трудно не быть готовой. Эта мысль зародилась у меня в голове и становилась все более привлекательной в течение следующих нескольких дней, и каждый раз, когда Джаспер не отрывался, но и не рвался вперед, я укрепляла свои планы показать ему, что хочу выжать сцепление, переключить передачу и начать ехать чуть быстрее. Это было, когда его не было дома, через неделю после того, как мы во всем признались, через три дня после того, как я сдалась и позволила ему свободно распоряжаться тем, что было у меня под рубашкой, и на один день дольше, чем я думала, что смогу выдержать, когда я наконец глубоко вздохнула и решила покончить с этим. Мои планы претворяются в жизнь. У меня было сильное желание грызть ногти, когда я сидела, скрестив ноги, на кровати и ждала возвращения Джаспера с охоты. После этого он всегда принимал душ, хотя редко пачкался, и я решила, что это будет прекрасная возможность для засады. Где-то в глубине души я понимала, что трачу слишком много времени на обдумывание боевых планов. Потребовалось всего десять минут, полных планирования каждого моего шага и ответов на любые его вопросы, когда он, легко снимая рубашку, вошёл в дверь, и я была невероятно довольна собой за то, что так хорошо его знаю. — Привет, — улыбнулся он мне в ответ, когда я расправила ноги и встала, а он бросил свою рубашку в корзину для белья. Я небрежно заметила, что скоро нам придётся постирать. — Привет. Джаспер некоторое время смотрел на меня, вероятно, пытаясь понять, что означает выражение моего лица. Я была уверена, что никогда раньше не носила такого выражения; я была полна любопытства и решимости, жажды знаний, которую мог дать только он. — Я хочу кое-что попробовать, — сказала я как можно увереннее, не отрывая взгляда. Я была напугана, я нервничала, и никогда ещё не чувствовала себя такой живой. — Хорошо… — ответил Джаспер, ожидая, что я объясню подробнее, но я не стала утруждаться, он быстро всё поймёт. Я внимательно посмотрела на него, приближаясь, и, оказавшись чуть дальше его досягаемости, позволила своим глазам скользить по каждому сантиметру его кожи. Шрамы у него были наиболее заметны на шее и плечах, что я уже знала; выпуклые участки были чуть светлее остальной части тела. Я сделала шаг ближе, снова посмотрела ему в глаза, чтобы, надеюсь, дать ему понять, что хочу, чтобы он остановился на мгновение, пока я протягивала руку и начинала обводить шрамы, уродующие его шею и горло. — Когда это случилось? — пробормотала я, проводя пальцем по непрерывной линии, опоясывающей его шею. — Мне было около месяца; я позволил кому-то другому застать меня врасплох. — Было больно? — с любопытством спросила я, проводя указательным пальцем чуть ниже его кадыка. — Да, но боль была взаимной, — ответил Джаспер, подстраиваясь под мой тон. Я опустила кончики пальцев ниже, исследовала ямочку на его шее, а затем провела большим пальцем по его плечу, подняв левую руку, чтобы повторить свои действия с другой стороны. Глаза Джаспера темнели и становились все более напряженными с каждой секундой, и мне пришлось отвести взгляд от него, чтобы наблюдать, как мои руки скользят по его плечам и рукам. — Этот? — спросила я, добравшись до места, где ему оторвало руку. — Мария. Неподчинение. — Когда ты отпустил Питера и Шарлотту? — Да. — Почему ты позволил ей это? — спросила я, зная, что так и было. Если бы он не допустил этого, ущерб был бы гораздо больше, чем просто оторванная конечность. — Я это заслужил, я ослушался, — ответил он, затаив дыхание, пока я большими пальцами массировала его бицепсы и скользила по внутренней стороне его рук. На предплечьях у него были пятна, почти такие же глубокие, как на шее, и я, вцепившись в его руки, просунула пальцы между ними, чтобы поднять его руки и повернуть их, рассматривая со всех сторон. Они были сильными, мышцы твердыми и неподатливыми, когда я скользила вверх по рукам, затем перешла к его груди и снова спустилась вниз. Он мог бы быть сделан из мрамора, но вместо того, чтобы быть гладким и блестящим, он был грубым и выщербленным, и я не могла отделаться от мысли, что, хотя он и не вписывался в общепринятую интерпретацию совершенства, именно эти следы от укусов и боевые шрамы делали его идеальным для меня. Джаспер скрывал свою боль, все это было на виду, и любой мог увидеть, если бы присмотрелся достаточно внимательно, и когда мой средний палец прижался к впадинке посередине его груди, широко расставив пальцы, чтобы охватить движения его грудных мышц, а затем и верхнюю часть живота, я задумалась возможно, именно это и делало его таким пугающим с первого взгляда. Шрамы Джаспера демонстрировали не только его физическую силу, но и его стойкость, потому что он всё ещё стоял, и он всё ещё был цел. Он пережил всё это, все эти зубы, разрывающие его плоть, и ему было бы так легко сдаться. Мне нравилось, как его мышцы сокращались и подёргивались под моими руками, когда они опускались всё ниже и ниже, вычерчивая зигзагами волоски под пупком, и я чувствовала невероятную силу от того, как он чуть не выпрыгнул из собственной кожи, когда мои большие пальцы скользнули чуть ниже верха его джинсов. Когда мои глаза снова встретились с его взглядом, он выглядел голодным. Глубокий вдох и выдох в такт одному из вдохов Джаспера придали мне смелости, чтобы переместить руки внутрь и расстегнуть пуговицу на его джинсах, и пальцы Джаспера так крепко обхватили мои запястья, что, если бы я была человеком, он бы оставил синяки. — Что ты делаешь? — Его слова были хриплыми и напряженными, и я подумала, что, может быть, мне стоит почувствовать себя немного виноватой за то, что я получаю такое удовольствие, так сильно его запутывая. — Я не хочу всю жизнь оглядываться назад и гадать, что могло бы быть, — твердо сказала я. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и забывать жить, потому что слишком занята чрезмерным анализом и обдумыванием каждой мелочи, и я не собираюсь тратить все свое время на размышления о том, не могла ли я сделать это лучше. Это оно, это то, чего я хочу, и я больше не буду этого избегать. Ты видел меня; ты видел меня целиком. Я хочу видеть тебя. Это был один из тех редких моментов, когда я действительно чувствовала его. Страсть, томление, неуверенность и такая чистая любовь, что у меня закружилась голова, всё это впиталось в мои запястья на те тридцать секунд, пока он не отпустил меня, но я почти не заметила, потому что у Джаспера было такое выражение лица, и если у меня когда-либо и были хоть малейшие сомнения в его любви, то этот один взгляд их развеял. Мои пальцы дрожали, когда я расстегивала его молнию, зубик за зубиком, и я поняла, что совсем не удивилась, увидев, что Джаспер отказался от нижнего белья. Он просто казался таким. Я не была уверена, с чего начать, поэтому остановилась на том, чтобы пройтись по знакомым линиям его живота, дойдя до бедер, прежде чем стянуть с него джинсы и позволить им упасть на пол. Я хотела посмотреть, я хотела впервые увидеть Джаспера во всей его красе, но внезапно обнаружила, что не могу оторвать от него глаз. Это был тот самый момент, это была одна из тех вещей, которые навсегда запечатлелись в моем сознании как нечто, меняющее жизнь, и я разрывалась между потребностью чувствовать и потребностью видеть. Дюйм за дюймом мои руки приближались к этой незнакомой территории, и по мере того, как мое дыхание становилось глубже и наполненнее, дыхание Джаспера тоже, и в конце концов его нервозность заставила меня отодвинуть свю собственную. Как ни странно, моей первой мыслью было, что у Джаспера красивые ноги. Из своего ограниченного опыта я никогда не видела мужчину, у которого не были бы слишком большие ноги или нелепо выглядящие куриные окорочка, и из моего горла вырвался смешок, когда я поняла, что говорю как Златовласка; Джаспер был в самый раз. Вторая мысль была о том, что, возможно, медленный темп — не самая худшая идея, которую я когда-либо слышала, потому что мне определенно нужно будет постепенно к этому прийти. — Боже, — пробормотала я, и краем глаза увидела, как Джаспер поднял руку, чтобы приподнять мой подбородок и посмотреть мне в лицо. Честно говоря, я думала, что смогу умереть счастливой, если Джаспер не потеряет этот отчаянно страстный взгляд. Мои пальцы обхватили его, и на секунду я поразилась тому, как сжатие моих пальцев напрямую соответствовало затвердению его плоти. — Покажи мне. Он обхватил мои длинные пальцы, наклонился и страстно поцеловал меня, а другая его рука скользнула вверх по моей спине под рубашку, а затем снова вниз, чтобы поправить край моих шорт. — Это немного несправедливо, — прошептал он, тяжело дыша. — У тебя здесь явное преимущество. Было невероятно чувствовать, как учащается его дыхание на моих губах, как его пальцы сжимают мои, пока он учит меня играть со своим телом, и было просто чудесно чувствовать, как его экстаз кружится и танцует по моей коже, когда он делает еще один круг между моими лопатками и бедрами, прежде чем провести ногтями по моему животу и расстегнуть пуговицу моих шорт. — Можно я тебя коснусь? — О, Боже, да, — ответила я, так запыхавшись, что не была уверена, что из моих губ вообще вырвался какой-либо звук. Я могла бы поклясться, что почувствовала, как бешено колотится его сердце, когда Джаспер задрожал и кончил прямо передо мной, но мое удовлетворение от того, что я смогла довести его до такого состояния, забылось, когда он поднял меня за бедра и посадил на комод. У меня сжалось сердце, когда он спустил мои шорты и легонько укусил за шею, и я передумала; я могла бы умереть счастливой, лишь бы последнее, что я чувствовала, это Джаспер, прижавшийся ко мне. Я никогда не понимала всей этой бейсбольной метафоры до этого самого момента. До тех пор, пока Джаспер не обогнул вторую базу, приятно прижавшись ко мне и покрутив пальцами, затем не осыпал меня поцелуями, а потом и вовсе не украл третью.