Часть 20

Раньше я чувствовала себя неловко из-за того, что Питер так сильно не нравился. — Что ты, блять, делаешь, chiquita? Тебе поможет то, как ты смотришь на меня? Теперь мне хотелось выбивать из него дерьмо почти постоянно. Я понимала, что словесные перепалки Питера имели смысл, что он не просто так грубил и был злым, но это знание ничем не помогало, когда я стояла напротив него на поляне, пытаясь придумать, как взять верх. Что меня действительно бесило, так это то, что этот придурок всегда оказывался прав. Он был прав, когда говорил, что я слишком полагаюсь на свою силу, чтобы быть эффективной, и он был прав, когда утверждал, что мою жажду крови я не смогу просто отключить, чтобы мы могли сражаться, пока я ещё невероятно сильна, но, по крайней мере, в этом плане я делала успехи. Идея Джаспера на этот раз оказалась не такой уж плохой — он просто пошёл со мной на охоту. Отвлечение, которое он мне обеспечил, было более чем достаточным, чтобы рассеять моё внимание до такой степени, что я позволила своей добыче ускользнуть, уже с первой попытки. На самом деле, не так уж удивительно, что мы так преуспели; достаточно было одного взгляда Джаспера, чтобы полностью отвлечь меня от всего, что не касалось его. В его глазах появлялся этот бурный взгляд, и всё, о чём я могла думать, — это то, как его пальцы скользят по моему животу, как его дыхание шепчет о внутреннюю сторону моих бёдер, и все остальные ощущения, которые царили между нами за закрытой дверью нашей спальни. Кровь была совершенно неважна по сравнению с Джаспером. Следующим шагом было бы сделать это без него, а после этого я уже не была уверена, что мы будем делать. Сет и Лия должны были прийти, но Джаспер, похоже, хотел сначала установить какой-то человеческий контакт. Питер бросился ко мне слева, и мне пришлось заставить себя сосредоточиться на том, что мы делаем. Мечтать было бесполезно, и Питер всегда, казалось, мог определить, если я отвлекаюсь. Я увернулась от его удара и попыталась ответить, когда его другая рука ударила меня прямо в грудь, и я снова взлетел в воздух и приземлилась на корточки. — Внимание, chiquita! Я была в ярости. Он продолжал издеваться и издеваться, пиная меня по всей поляне, где мы находились, как и каждый день на протяжении последней недели, и что-то внутри меня сломалось и вырвалось наружу, раздавшись резкими треском по воздуху. Вокруг меня витала энергия, от которой волосы на затылке встали дыбом, и когда Питер снова набросился на меня, я закрыла глаза и вытянула руки, чтобы заблокировать его удар, но удара не последовало. Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Питер парит в воздухе и врезается в дерево, и они оба с грохотом падают на землю. — Что за херня… — Отлично, — простонал Питер, поднимаясь. — Думаешь, сможешь сделать это снова? — Что за херня… — я застряла в этом повторении. — Соберись, Би, — крикнул он, прежде чем повторить: — Ты сможешь сделать это снова? — Ты знал, что это произойдет? — обвинила я, и к моему крайнему раздражению Питер рассмеялся. — Это не моя вина, что вы, ублюдки, слишком тупы, чтобы собрать воедино даже самые элементарные кусочки головоломки. Твой щит расширился, чтобы блокировать дары Джаспера и Элис; это значит, что теперь у него есть физический аспект. Логически ты должна уметь отражать атаки с его помощью. — Не могу поверить! — Ты готова? — прошипел Питер, снова опускаясь, — или будешь стоять и ныть о всякой ерунде, которую и так должна была знать? — Пошёл ты нахуй! — выплюнула я, ярость захлестнула меня. Удивительно легко было контролировать этот вихрь, и когда Питер снова набросился на меня, я оттолкнула его и злобно улыбнулась, когда он снова взмыл в воздух, приземлившись на дерево, которое вырвал в прошлый раз. — Нарочно? — спросил он, поднимаясь, и просто ради забавы я снова его сбила с ног. — Это будет „да“. — Если ты скажешь, что вёл себя как придурок, чтобы заставить меня это сделать, клянусь Богом… — Если ты думаешь, что я веду себя как придурок, ты ещё наивнее, чем я думал, — засмеялся Питер, поднимаясь с земли и продолжая говорить. — Я слишком строг к тебе, потому что тебе нужен толчок, всем он нужен. Не принимай это близко к сердцу, Би. — Трудно не принимать это близко к сердцу, когда ты только и делаешь, что оскорбляешь меня, — пробормотала я себе под нос, и Питер покачал головой, потеряв часть своего прежнего легкомысленного отношения. — Ты понятия не имела, во что ввязываешься, когда просила Джаспера об этом, и я это понимаю, но это не значит, что мы не сделаем это правильно. Эта фигня с Шар? Это был инструктаж; это Джаспер потакал тебе, пока сидел сложа руки и надеялся, что мы обнаружим, что угрозы нет, и ты передумаешь и, кстати, это беспроигрышный вариант, ты ещё и научишься защищаться. Но угроза есть, и она приближается. Новорожденные опасны, и независимо от того, какие заблуждения у Джаспера в голове, ты не выйдешь из этой ситуации, не столкнувшись хотя бы с одним из них. Чтобы победить их, ты должна быть лучше — лучше, чем они, и лучше, чем ты сейчас. — Иногда ты мне просто не нравишься, — сказала я после недолгой паузы. — Знаю, chiquita, — ответил Питер с сочувствующей улыбкой, — но, может быть, однажды мы станем друзьями, или даже семьёй. Между нами наступило взаимопонимание, и я задумалась, говорил ли Питер когда-нибудь что-нибудь, не имеющее более глубокого смысла или цели. Он говорил мне, что Джаспер считал их близкими друзьями, но на самом деле это было не так, по крайней мере, какое-то время, и если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что он говорил это потому, что предполагал, что в какой-то момент мы с ним окажемся в похожей ситуации. — Хорошо, теперь, когда ты знаешь, что он у тебя есть, — сказал Питер, возвращаясь на свою позицию напротив меня, — держи свой дар под контролем. — Что? — Это не имело никакого смысла. — Ты не сможешь использовать его против меня, пока не сможешь одолеть меня самостоятельно. Легче сказать, чем сделать. Теперь, когда я знала, что он у меня есть, теперь, когда я понимала, как он работает, мне было почти невозможно остановиться, и эти решающие несколько секунд, необходимые для того, чтобы сдерживать свой дар, всегда давали ему необходимое преимущество. Часы тянулись бесконечно, и с каждой атакой Питера отбиваться от него становилось всё легче, но удары, которые мне удавалось нанести, были редкими и незначительными, и я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь соответствовать этим невыполнимым требованиям, которые он для меня установил. Я была обескуражена, но в то же время полна решимости одолеть его, и каждый раз, когда я колебалась, Питер возвращался ко мне, сыпал оскорблениями и следил за тем, чтобы, как бы плохо ни шло дело, единственное, на чём я оставалась сосредоточена, — это надрать ему задницу. Мы с Питером вернулись в дом на закате, и нас встретило обычное рычание Джаспера, когда он увидел, насколько грязная и порванная моя одежда. Он становился всё лучше в этом плане; в течение первой недели нам с Шарлоттой приходилось держать одежду практически в разных концах ранчо. Она считала это забавным, а я — вполне понятным. Джаспер последовал за мной, когда я направилась в нашу комнату, чтобы принять душ и переодеться, оставив Питера и Шарлотту с картами, разбросанными по журнальному столику. — Ну как прошло? — грубо спросил он, когда я стянула футболку и бросила её в корзину для белья. Его взгляд, как и всегда, скользил по моему обнажённому торсу, и я подумала, не стало ли его желание осмотреть меня, чтобы убедиться, что я не получила травм, навязчивой идеей. — Сегодня не так уж плохо. В конце я несколько раз попала, — гордо ответила я, спустила шорты и направилась в ванную. Каким-то образом нам удалось вернуть нашу утреннюю традицию принятия душа, и меня немного смешило каждый раз, когда Джаспер садился на унитаз и бесстыдно пялился на мою грудь, пока я запрыгивала в душ. — Ах, да, и, оказывается, мой дар можно использовать, чтобы забросить Питера на деревья. — Прости? — рассмеялся Джаспер, но его смех был неуместен. — Он так меня разозлил, что я использовала свой щит, чтобы отбросить его на дерево, — объяснила я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение, требующее выплеснуть его наружу. — Дважды. — Черт возьми! — Я ответила: „Что за херня?“, но, знаешь, смысл тот же. — Расскажи, что случилось, — попросил Джаспер после минутного молчания, и, закончив принимать душ, я рассказала ему обо всем, что произошло со мной и Питером в лесу. Было как-то странно раскрывать столько подробностей — я делала это только с ним. — Над чем вы с Шарлоттой работали? — спросила я, заканчивая свой рассказ и выключая воду. — Боевые планы. Эммету удалось определить местоположение базы Виктории и большую часть охотничьих угодий. Он перезвонит через пару дней; надеюсь, мы сможем договориться о чем-то конкретном. — О чём ты думаешь? — спросила я, зная, что пока мы с Питером большую часть времени пытались избить друг друга, Джаспер, вероятно, всё своё время размышлял о нашем затруднительном положении. — Нам придётся переехать, как только мы уладим с тобой все дела, а это произойдёт раньше, чем мне бы хотелось, — признался он, снимая полотенце с вешалки, чтобы обернуть меня, когда я вышла из душа. Я обдумывала всё, что он сказал и не сказал, пока он обнимал меня и прижимал к себе. — Она сделает из нас всех убийц, — прошептала я, прижимаясь к его груди, пытаясь смириться с мыслью, что я, без сомнения, собираюсь лишить кого-то жизни. Больше не было никаких «если мы её найдём», «когда-нибудь, когда ты будешь готов» или «она, вероятно, тоже на тебя охотится». Время для предположений и догадок «а что если» истекло, теперь оставалось только «когда». Я думала об этом и раньше, когда собиралась убить только Викторию, и даже тогда меня слегка тревожило то, как мало меня это беспокоило, — но теперь с ней были связаны бесчисленные неизвестные имена и лица, мужчины и женщины, чьи жизни должны были оборваться в ближайшем будущем, и которые почти наверняка не заслуживали смерти. — Я уже говорил тебе, что тебе нужно беспокоиться только о Виктории, и тебе даже этого делать не нужно. Просто скажи слово, и ты выберешься отсюда, я сделаю это за тебя, — тихо сказал Джаспер, отпуская меня и целуя в макушку, чтобы я могла одеться. — Питер сказал, что мне, вероятно, придётся иметь дело хотя бы с одним из них, — возразила я. Я хотела, чтобы он это понял, чтобы он признал вполне реальную возможность того, что мне не удастся полностью избежать опасности, потому что этот Джаспер, который был почти безрассудно опекающим, выводил меня из себя. Я была так уверена, что он вернётся к тому же образу человека из Форкса, который выкрикивал приказы и отчитывал меня, когда я мешала нашим планам, и я была совершенно не готова к этой менее уверенной стороне его характера, к тому, что ему было трудно справиться с суровой реальностью нашей ситуации. — Поэтому у тебя и будет напарник, — твёрдо сказал Джаспер. — Даже не пытайся спорить, это была твоя идея. — Сет? — Они приедут на следующей неделе, так что да; если мы сможем поднять его до уровня Лии, ты будешь с Сетом. — Будет здорово снова их увидеть, — сказала я с улыбкой, доставая из комода случайную футболку и натягивая её на голову. Я очень скучала по Сету. — И мы оба знаем, как сильно ты скучал по тому, как избивал этих бедных волков. Когда приедут Розали и Эммет? — Вероятно, не раньше, чем закончится бой. — Они не приедут? — спросила я, и сердце у меня сжалось от этой новости. — Пока что они останутся в Неваде, чтобы присматривать за Викторией, следить за тем, чтобы она не предпринимала никаких действий, пока мы готовимся, — тихо ответил Джаспер, пытаясь поймать мой взгляд. Я понятия не имела, что на это ответить, я надеялась, что наша встреча пройдет в дружеской атмосфере, а не в атмосфере насилия. — Это ужасно. — Эмметт говорил что-то о вечеринке в честь „Наконец-то убил эту стерву“, если тебе от этого станет легче, — Джаспер тихо рассмеялся, проводя пальцами по моим волосам, чтобы распутать спутанные пряди, и я тихонько хихикнула. — Это похоже на Эмметта. — Он, кажется, очень хотел включить в компанию и Сета, и Лию, но, думаю, это только потому, что он хочет их напоить. — О боже, — сказала я, и мой смех перерос в безудержный хохот. — Мы обязательно должны это сделать. — Не в моём доме, — проворчал Джаспер, взяв меня за руку и выпустив в недавно освободившуюся гостиную. — Я не хочу, чтобы пьяные волки бегали вокруг и ломали всё моё барахло. — Мы можем сделать это во дворе, — пожала я плечами. — Посмотрим, — согласился он, поцеловав меня в висок, отчего по моей коже пробежала какая-то непонятная волна любви, пока мы опускались на подушки дивана. Было странно осознавать, без всяких сомнений, что он меня любит, и я любила; я знала это вне тени сомнения. Ещё страннее было чувствовать это на самом деле, и дело было не в том, что я его так хорошо знала, и не в том, что я искала то, чего не было; я действительно это чувствовала. — Ты проецируешь свои чувства? — Не знаю, мне уже давно трудно это определить. — Что ты имеешь в виду? — спросила я, с любопытством наклонив голову. — С тех пор, как я обратил тебя, всё изменилось. Я никогда не жил без своего дара вампира, и вдруг я стал… нормальным, наверное. Мне не нужно было замыкаться в себе или контролировать свои эмоции. Мне трудно снова к этому привыкнуть, — ответил Джаспер, пренебрежительно пожав плечами, и у меня возникло неприятное чувство, что я уделяла недостаточно внимания тому, как он со всем этим справляется. — Тебе было действительно тяжело? — Если бы у Джаспера были проблемы, которые были бы важнее, чем то, что происходило с моим щитом, мы бы к этому вернулись. — Поначалу было тяжело, — признался он, взглянув на меня, — но сейчас становится лучше. — Ты не против, если здесь будет больше людей? Мы же не обязаны их пускать, знаешь ли. — Я бы никогда никого не пригласила, если бы знала, что Джасперу так тяжело. — Со мной все будет в порядке, — сказал он, склонив голову, чтобы поцеловать меня в волосы. — Ты же скажешь мне, если станет плохо, правда? — спросила я, опасаясь, что он попытается справиться со всем сам, как, по-видимому, и делал. — Да, скажу. — Хорошо. — Это было именно то, что мне нужно было услышать. — Теперь я хочу кое-что попробовать. Ничего мне не посылай, просто передай это. — Я закрыла глаза и сосредоточилась, говоря, ожидая, что что-то почувствуется… по-другому, наверное. Это покалывание было, этот слабый порыв по коже дал мне понять, что он что-то излучает, и я сосредоточила на этом своё внимание. Любовь, он снова посылал мне любовь. — Это то, что ты пытался мне прислать, когда мы работали над этим раньше? — спросила я, немного пораженная глубиной и сложностью эмоций, которые захлестнули меня и проникли в каждую клеточку моего тела. — Да. — Ты, должно быть, был так зол, что я этого не почувствовала, — прошептала я, и мое сердце сжалось от жалости к нему. Он присылал мне это столько раз. — Это было неприятно, — подтвердил он, — но я знал, что ты ничего не можешь с этим поделать. — Тем не менее... — Что ты делаешь по-другому? — спросил он, и я заставила себя снова сосредоточиться на том, что происходило с моим даром. — Ничего, правда. Это ты. Когда ты меня не бомбардируешь, это не кажется таким интенсивным, наверное. Это случалось и раньше пару раз; однажды, когда мы говорили о Лие, и ты держал руки на моих ногах... — я замолчала, вспоминая, как кончики его пальцев постукивали по моим голеням. — Ты меня чувствуешь? — Ничего. — Может быть, теперь, когда мы лучше понимаем, как это работает, мы сможем это исправить, — предложила я, наконец открыв глаза и увидев на его лице печальное выражение. — Что случилось? Джаспер тяжело сглотнул и протянул руку к моей, тихо сказав: — Думаю, нам не стоит больше на этом зацикливаться. — Что? Почему? — Просто сдаваться было совершенно бессмысленно. — Потому что, судя по твоим словам, ты лучше контролируешь физический аспект, а у нас мало времени. Нам нужно расставить приоритеты, и в конечном итоге, скорее всего, умение управлять своим щитом в бою окажется более полезным. Джаспер выглядел так, будто умирал от этих слов, и я понятия не имела, как его утешить. Это было единственное, в чем он был уверен, что сможет помочь, единственный способ, которым, как он думал, он сможет внести свой вклад, и теперь это у него отнимали. — Как продвигается планирование? — хотела я узнать, собиралась спросить его, и сейчас казалось подходящим моментом. — Хорошо, мы скоро снова поговорим с Роуз и Эм, а потом мне нужно позвонить Элис. — Как только мы договоримся с Эм и Розали, мы проведем наш человеческий пробный запуск, верно? — Наверное, я правда не хочу тебя заставлять — но Питер тоже будет там, на всякий случай. — На всякий случай, если я сойду с ума и попытаюсь устроить резню среди горожан? — В общем-то, да, — ответил он. — Не беспокойся об этом слишком сильно; мы не позволим тебе сделать ничего, о чём ты потом пожалеешь. — Я тебе доверяю. — Ты же понимаешь, что, наверное, не стоит этого делать, правда? — спросил Джаспер, и я поняла, что должна остановить эту чушь на корню. — Стоп. Не делай этого, не со мной, — сказала я, повернувшись к нему лицом. — Ты просто не имеешь права говорить мне такое. Я верю, что ты выведешь нас из этой ситуации целыми и невредимыми, и ничто из того, что ты скажешь, этого не изменит. — А если не получится? — Тогда я буду очень на тебя злиться; я украду все твои пальцы и спрячу их на десять лет в качестве наказания, — поддразнила я, хотя и понимала, что это, вероятно, неуместно, но таковы были наши обычаи. — Десять лет? — проныл он, и я заметила на его лице зачатки улыбки. — Это слишком сурово. Даже Роуз не стала бы отбирать пальцы на целое десятилетие. — Похоже, я злее, чем она. — Никогда бы не подумал. Моя попытка поднять ему настроение быстро провалилась, и, словно в тот вечер, когда начался этот новый этап наших отношений, я потянула его за руку и притянула его голову к себе на колени. — Взбодрись, грустный мальчик, — прошептала я, проводя пальцами по его волосам и слегка потягивая кончики, как он часто делал для меня. — Нам нужно об этом поговорить? Джаспер молча лежал несколько минут, и я позволила ему обдумать свой ответ в тишине, пока я перебирала его волосы и играла с его пальцами другой рукой. — Питер на меня злится, — вздохнул он с долгим выдохом. — Почему? — Потому что я не в теме. Я не… я не знаю, как победить, не превратившись снова в этого монстра, и меньше всего мне хочется, чтобы ты это увидела. На самом деле это не имеет значения, потому что если я позволю себе вернуться на этот путь, если я буду смотреть на эту ситуацию так же, как раньше, то будет слишком много рисков, — сказал он, набирая обороты. — А потом, когда все это закончится, кто знает, поможет ли это вообще? Все может просто развалиться, как это случилось в Форксе. Я не думал… я просто не думал о том, что может нас там ждать. — Думаю, мы все были застигнуты врасплох, никто из нас не ожидал, что все будет настолько экстремально. — Питер так и сказал, и он пытался мне это снова и снова повторять… — Слушай, сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Я понимаю, что ты, возможно, немного потрясён, но тебе нужно взять себя в руки, Джаспер. Я помню, как ты был в Форксе, с волками, когда готовил их, и знаешь что? Мне тоже нравится эта твоя сторона. — Я не хочу так с тобой обращаться. — Поэтому ты не приходишь ни на одну из наших тренировок? — Я была уверена, что да. Шарлотта появлялась не раз, в основном наблюдая, но они с Питером также устроили очень забавную демонстрацию, которая состояла лишь из того, что Питер позволял ей избивать себя; я не была уверена, не было ли это какой-то прелюдией. Мне это показалось смешным, но в то же время очень, очень тревожным. — В основном я просто не хочу убить Питера, — пробормотал он себе под нос, и я покачала головой. Я начинала понимать его маленькие странности и уловки. — И ты имеешь в виду, что это твоя отговорка, и ты собираешься её придерживаться? — Разве так уж плохо, что я не хочу смотреть, как мой старый друг и моя вторая половинка пытаются оторвать друг другу головы? — сердито парировал он, и я быстро ответила. — Нет, это совсем не так, но, может быть, мы сможем что-нибудь придумать, чтобы тебе было проще. Просто... я не совсем понимаю, как ты рассчитываешь всё спланировать, если не знаешь, что происходит. — Я приду послезавтра, — согласился Джаспер, сжав губы и крепко зажмурив глаза. — Что ты хочешь делать, когда всё это закончится? — спросила я, переплетая пальцы с его и с радостью наблюдая, как наконец-то на его лице появилась улыбка. — Я хочу уехать очень-очень далеко. На юг, куда-нибудь в тёплые края. Я хочу смотреть, как ты бегаешь в бикини весь день, каждый день. — Ты серьёзно? — рассмеялась я. — Я думала, ты скажешь что-нибудь вроде того, что хочешь остаться здесь и подключить кабельное телевидение, или хочешь вернуться в школу, вернуться к нормальной жизни. — Я всегда ненавидел школу, — простонал он. — Столько чёртовых людей, их кровь, их эмоции, это было ужасно. Я никогда не понимал, почему я не могу просто быть ленивым ребёнком, тем, кто закончил школу, но отказывается съезжать из подвала родителей. — Ты не из тех, — улыбнулась я. — Ну, ты не из тех, кто ходит и ворует пальцы, но, эй, мечты, — парировал он, садясь и вытаскивая меня из-под себя, чтобы я легла ему на грудь, а сам снова откинулся назад. — Ты хочешь выйти замуж? Если бы мое сердце билось, оно бы остановилось. — Я не… делаю предложение, — быстро уточнил он. — Я просто хотел узнать, хочешь ли ты этого. Мне пришлось немного прокашляться, прежде чем я смогла ответить: — Ты этого хочешь? Никогда… я об этом не думала. Я почувствовала, как Джаспер пожал плечами под моей щекой, и его безразличие немного успокоило бушующую панику, вызванную его невинным вопросом. Жениться? Он что, с ума сошёл? — Честно говоря, я никогда не видел в этом смысла, — ответил он, и я вздохнула с облегчением. — Это всего лишь бумажка, и с юридической точки зрения её относительно легко подделать, но я понимаю, в чём привлекательность, особенно если это ты. — К тому же, ты уже через это прошел, — сказала я, когда убедилась, что могу говорить связно и без дрожания голоса от удивления или неприятного чувства, которое возникло у меня в животе при мысли о том, как Джаспер и Элис стоят перед всеми Калленами и шепчут друг другу клятвы. Из всех нелепых вещей, которым я в итоге завидовала, это, пожалуй, было самой глупой. — Это едва ли можно считать, — сказал Джаспер, постукивая пальцами по моей спине. — Элис так сильно хотела свадьбу. Ей просто необходимо было белое платье, гирлянды и торт, ей потребовались годы, чтобы уговорить меня, и в итоге мы решили развестись примерно за пять минут. Всё это было обманом; наши отношения были не более чем фальшивкой. — Тогда зачем вы это сделали? — Мы были счастливы вместе, поэтому держались изо всех сил, как можно дольше. Мы знали, что это не навсегда, но это было на какое-то время, и иногда это тоже нормально. — Не могу сказать, что я этому не рада, — пробормотала я, прижимаясь губами к его груди, прежде чем поднять подбородок и улыбнуться ему. — Значит, я могу оставить тебя себе. Разговор затих, и я стала притворяться, что, как мне казалось, это был бы невероятно приятный способ заснуть, будучи человеком. Дыхание Джаспера было глубоким и ровным, он крепко обнимал меня, перебирая кончики моих волос и отбивая бессмысленный, но размеренный ритм по моей спине. Благодаря его комфорту и спокойствию, которое он излучал, я почти могла заснуть и позволить всему миру исчезнуть. Это было сбивающее с толку желание — сон и сны, потому что, будучи вампиром, это было бы нереально, и если бы он никогда не превратился в вампира, у меня никогда не было бы шанса быть с ним — так что, может быть, так и должно было быть, как сказала Шарлотта. Почти лучше, чем ничего, и эти глупые мелочи, которых мне не хватало, будучи вампиром, не стоили того, чтобы не быть здесь, сейчас, с Джаспером. Вдали послышались шаги, эхом разнесшиеся по неестественной тишине, всегда окружавшей дом, возвещая о возвращении Питера и Шарлотты. Мне не хотелось вставать, совсем не хотелось двигаться, но в последнее время я так мало времени проводила с Шарлоттой. — Веселись, — сказал Джаспер, потянув меня за собой, когда я попыталась подняться, и обжигающе поцеловал меня в губы, от чего молния пронзила меня до самых кончиков пальцев ног. — Мы всегда веселимся, — ответила я, ещё раз чмокнув его, прежде чем встать и выйти на террасу. — Наконец-то я получила свою долю времени с неуловимой Беллой? — насмешливо спросила Шарлотта, заметив меня, и я улыбнулась ей в ответ. — Дорогая, я так по тебе скучала. Было приятно, что нам больше не приходилось придумывать отговорки, чтобы проводить время вместе. Больше не было никаких заявлений о тренировках, когда все знали, что это не так, и хотя она все еще иногда ходила со мной на охоту, больше не было давления, связанного с необходимостью демонстрировать результаты. На самом деле, отговорки и не были нужны, мы были друзьями, и мы хотели проводить время вместе — но мне нравилась та нормальность нашей дружбы, которая теперь стала такой, даже если это означало, что мы проводили меньше времени вместе. Она казалась чище, более настоящей. — Мы же ничего не прерывали, правда? — спросила Шарлотта, многозначительно подняв брови, когда мы оставили Питера во дворе и направились обратно в лес. Я никак не могла понять, как Шарлотта может выносить такое долгое пребывание здесь. — Нет, ничего подобного. — Ну, а как там? — спросила она, когда мы сели рядом на краю поляны, которую использовали много времени назад. Шарлотта повернула голову и обеспокоенно посмотрела на меня, когда я не ответила, и осторожно спросила: — Что происходит, Белла? Я помолчала несколько минут, пытаясь понять, не преувеличиваю ли я. Возможно, наш разговор и решил проблему, которая беспокоила Джаспера, но в конце концов я не была уверена, что это уменьшило мою тревогу за него. — Я волнуюсь за Джаспера, — сказала я, наклонившись вперед и прислонив лоб к коленям. — Вся эта ситуация его убивает, и я пытаюсь придумать, как облегчить ему жизнь, но единственное, что поможет, это конец, не так ли? — Вероятно, — печально согласилась Шарлотта. — До того, как мы узнали, что происходит на самом деле, до того, как мы узнали, что у нее все эти новорожденные, можно было просто бросить это дело, и он бы расстроился, что мы от него отказались, но он бы принял это. Теперь мы в тупике, нам нужно что-то делать… Я думаю, никто из нас не смог бы жить спокойно, если бы мы этого не сделали. — Но мы не можем действовать слишком быстро, Джаспер нам не позволит. В тупике это идеальное описание ситуации. Мы не могли действовать слишком рано, но чем дольше мы ждали, тем больше стресса испытывали все участники. — Он рассказал мне о твоем предложении объединиться с Сетом, и я думаю, это было хорошее предложение. Это сэкономит время… — Сколько? — Честно говоря, я не знаю. — Я не думаю, что он будет готов к чему-либо, пока не будет вынужден, — призналась я, и хотя меня тошнило от одной только мысли об этом, я начала думать, что, возможно, нам нужно что-то предпринять, чтобы спровоцировать Викторию, заставить её сделать свой шаг, чтобы Джаспер начал реагировать, вместо того чтобы слепо планировать сражения, которые могут никогда не произойти. — Ты уверена, что хочешь пойти по этому пути, mi hermanа? — Нет, но если мы придумаем что-то конкретное, что-то, с чем он не сможет спорить, то этого будет достаточно. — У тебя есть какие-нибудь идеи? — с любопытством спросила Шарлотта, но я поняла, что она что-то скрывает, и предположила, что она тоже об этом думала. Питер страдал так же сильно, как и Джаспер, его вынудили вернуться к роли, которую он никогда не хотел снова играть, и это, должно быть, было для него сущим адом. — Ничего хорошего, а как насчет тебя? — Я думала, что если мы просто заманим её, дадим ей узнать что-нибудь, что выдаст наше местоположение, то мы сможем заставить её прийти к нам, но Джаспер, похоже, не в восторге от этой идеи. Он хочет пойти к ней, сразиться на своих условиях. — Что именно ты имеешь в виду под приманкой? — спросил я, хотя была уверена, что знаю, что к чему. — Я думала, может быть, Эммет и Роуз, или волки… неважно, он не попросит их об этом, это слишком рискованно. — Самое печальное, что Эммету и Лие, вероятно, понравился бы этот план, — с сожалением ответила я, пытаясь отбросить эту мысль, но она почему-то всё же завладела мной. — Если мы так сделаем, нам не придётся беспокоиться о моей кровожадности. — Знаю. Мы могли бы всё уладить гораздо быстрее. — Питер когда-нибудь вел себя так же с тобой? — Я не могла представить, что у него была такая возможность, и он, по сути, говорил об этом Джасперу во время их ссоры. — Он старался как можно меньше вступать со мной в прямой бой, но мало что мог сделать. Думаю… думаю, это причинило ему больше вреда, чем что-либо еще. У него была потребность защитить меня, снова и снова гарантировать мое выживание, и в конце концов это было уже не в его силах. — Как он с этим справлялся? — Не очень хорошо, — мрачно ответила Шарлотта, и в этих двух словах было столько боли. — Мы просто в полной заднице, да? — простонала я, с глухим стуком падая на траву. — В общем-то, да, но это не повод так драматизировать, — упрекнула она, а я закатила глаза. — Джаспер сказал, что придет посмотреть, как мы с Питером будем спарринговать, это как-нибудь поможет? — Я практически умоляла ее сказать, что что-то из того, что мы делаем, поможет, она обычно была такой оптимистичной, и сейчас мне это было очень нужно. — Может быть, если ты его полностью уничтожишь. Это было совсем не то, что я хотела услышать, на самом деле, это был, пожалуй, худший ответ, который она могла мне дать. — А если мне это удастся, то где мы с тобой окажемся? — Ей придётся быть рядом, потому что Джаспер ни за что не стал бы просто стоять в стороне без поддержки. Я открыла глаза и увидела, как Шарлотта сверлит меня взглядом, и слова, вырвавшиеся из её уст, были именно теми, на которые я надеялась, но всё же немного удивили меня. — Как ты вообще можешь такое спрашивать? Ты моя сестра, ничто никогда этого не отнимет. — Даже если я оторву Питеру одну руку? — спросила я, в моем голосе слышался оттенок юмора. — Мы же можем прикрепить эту чертову штуку обратно, — улыбнулась она. — Джаспер уже звонил Элис? — Нет, — нахмурилась я. — Он все время говорит, что позвонит, но никогда не звонит. Я не понимаю, почему он не хочет рассказать ей, что происходит. — Наверное, потому что он боится, что ты плохо отреагируешь на ее присутствие, — задумчиво произнесла Шарлотта. — Или, может быть, он не хочет, чтобы она знала, где мы, пока она еще с Калленами, на случай, если Эдвард вернется. — Возможно, — согласилась я. Она была права: если бы у меня над головой висел телефонный разговор с Эдвардом, я бы тоже колебалась — и не только потому, что у меня больше не было желания с ним разговаривать. — Что ещё тебя волнует? — многозначительно спросила Шарлотта, и этого было достаточно, чтобы я начала разговор, которого хотела с ней уже несколько дней. — Я хочу заняться сексом с Джаспером, — выпалила я, мысленно отругав себя за неспособность плавно перейти к разговору. — Давно пора. — Но я не знаю, нормально ли это, — продолжила я, — потому что мы сейчас переживаем очень сложный период, и ему сейчас не очень хорошо. Мне тоже не очень хорошо, но я знаю, что я этого хочу и готова к этому; я просто не хочу, чтобы он подумал, что я делаю это потому, что считаю себя обязанной, или потому, что хочу, чтобы ему стало легче от происходящего. — А ты не думала просто поговорить с ним об этом? — спросила она совершенно раздраженно. — Мне нравится думать, что я человек, который учится на своих ошибках, — резко ответила я. — Это ты хотела поговорить о парнях и сексе, а я хочу поговорить о сексе. Я хочу поговорить о том, как я могу показать Джасперу, что я уверена, потому что мы обе знаем, что он поверит мне, когда я ему расскажу, но все равно останется это навязчивое чувство, что я не знаю, о чем говорю. — Это справедливо, — согласилась Шарлотта, постукивая пальцами по бедрам. — Если ты уверена, если абсолютно уверена, то, думаю, он это увидит, но если у тебя есть хоть какие-то сомнения, он это тоже почувствует. Он может тебя и не чувствовать, но он тебя довольно хорошо знает. — Я уверена. Я уверена. — Тогда это всё, что тебе нужно, не так ли? — У меня… есть несколько вопросов — нервно проговорила я после нескольких минут молчания, и Шарлотта тихонько рассмеялась. — Я бы немного волновалась, если бы их не было. — Больно? — спросила я, чувствуя себя особенно по-детски. Впрочем, это не имело большого значения, меня бы это не остановило, если бы было больно, но я хотела подготовиться как можно лучше. — Больно… — начала Шарлотта, словно подбирая подходящее слово, — поначалу очень некомфортно. Я не знаю, как это описать, но не стоит волноваться. Даже если первый раз будет ужасным, потом станет лучше, а потом — просто замечательно, — закончила она, подмигнув. — Так… эмм… что мне следует сделать? — пропищала я. Теперь, когда это было сказано, я хотела получить совет, как сделать всё хорошо для Джаспера. Я знала, что у него есть опыт, и, как бы безумна ни была эта идея, я всё время переживала, что не смогу оправдать ожидания. — Просто наслаждайся процессом, не делай ничего, в чём ты не уверена на сто процентов, что готова. Джаспер обо всём позаботится, не волнуйся. Дай ему знать, что тебе нравится, и обязательно скажи ему, если он сделает что-то, что тебе не по душе, — успокаивающе сказала она. — Всё хорошо, — сказала я, благодарная за совет, но немного раздражённая, потому что это была не совсем та помощь, которую я хотела получить, — но что же мне делать? Шарлотта хихикала почти тридцать секунд, прежде чем встретиться с моим всё более раздражённым взглядом и с ухмылкой спросить: — Ты когда-нибудь хотела стать ковбойкой?