Глава 4 Провалы

      Арканум потонул в тишине – звенящей, непривычной и почти осязаемой. Ронда куда-то подевалась, и без её говорливого присутствия здесь всегда было тихо и до странности скучно.       Гермиона шла к кабинету Браун, но замерла в паре шагов от двери. Из‑за неё доносились приглушённые всхлипы – болезненные, надломленные.       Что-то немыслимое и поразительное.       За всё время, что они работали вместе, девушка ни разу не видела слёз Элеоноры. Эта женщина всегда казалась ей воплощением силы и самообладания, непробиваемой стеной, отделяющей её внутренний мир от внешних потрясений. Но Гермиона знала, что даже самый прочный камень со временем даёт трещину, и что рано или поздно Браун позволит себе проявить слабость.       – Элеонора? – нарочито громко произнесла Грейнджер. – Я могу войти?       – Да, заходи.       Через пару секунд Гермиона уже стояла в кабинете. И, как она и подозревала, лицо Браун снова было маской – непроницаемым, холодным, безупречным. Ни тени боли. Ни следа отчаяния. Только ледяное спокойствие, за которым бушевали невидимые страсти.       Притворившись, что ничего не заметила, она сделала глубокий вдох и постаралась вести себя как обычно.       Элеонора, как всегда, восседала за своим массивным столом с безупречной осанкой, словно королева на троне. И, надо признать, эта параллель была более чем оправдана.       – Что у тебя? – спросила Браун, глядя прямо в глаза       – Ну… – Гермиона подбирала слова осторожно, – ничего особенного, в общем. Я просмотрела записи с одной камеры – из магазина, где видели Оливию Лойз. Там всё чисто, ничего подозрительного. До городских камер я, к сожалению, добраться не смогла.       Элеонора пригладила прядь платиновых волос – едва заметное движение, будто её слова не имели значения.       – Не беспокойся об этом, – отрезала она сухо. – Записи будут.       Гермиона удивленно распахнула глаза. В целом это было ожидаемо. У Браун всегда были козыри в рукаве. Её связи простирались куда дальше, чем казалось на первый взгляд.       – Хорошо, – коротко ответила Грейнджер, нервно теребя пуговицу на рубашке.       – Это всё?       – Кажется, за мной следили… – неуверенно начала девушка и кратко пересказала встречу с одним из близнецов.       Женщина едва заметно усмехнулась.       – Это не слежка, Гермиона. Это защита, – бросила она коротко, не вдаваясь в подробности.       Слова прозвучали как щелчок, и в голове у Гермионы всё встало на свои места.       Дэкстер.       Он же обещал обеспечить им защиту.       Вот оно что.       Однако неприятное ощущение не проходило.       Было ли совпадением то, что она уже однажды встречала этого человека? И существовала ли какая-то связь между Дэкстером и Малфоем?       Решив не торопиться с выводами, она оставила свои догадки при себе. Сейчас важнее было понять, что происходит на самом деле.       

***

      Пару дней спустя Гермиона и Ронда, не отрываясь, вглядывались в мерцающий экран старого магловского телевизора. Откуда взялся этот раритет, никто толком не помнил. Казалось, он всегда был где-то в квартире, просто до него никому не было дела.       Как и обещала, Элеонора смогла раздобыть записи с уличных камер наблюдения. Гермиона не стала спрашивать, как ей это удалось, Браун всё равно бы ничего не рассказала.       И вот, после нескольких часов кропотливого просмотра, им наконец удалось нащупать тонкую нить. На всех записях, вблизи от места исчезновения, мелькал один и тот же человек. Тот самый мужчина, с которым столкнулась Оливия Лойз в магазине детских товаров. Тот самый, который неспешно прогуливался по мосту, когда Джулиет Винтерс проезжала мимо на велосипеде. Тот самый, который слонялся по территории больничного городка, когда Чарли Хендерсен направлялся на перевязку.       Мужчина словно появлялся из ниоткуда, и так же внезапно исчезал. Он мог быть кем угодно: обычным прохожим, случайным свидетелем, членом преступной группировки или даже призраком, посланным из потустороннего мира. Опознать его, вычленить из многомиллионной толпы, казалось задачей невыполнимой, сродни поиску иголки в бескрайнем стоге сена.       Грейнджер накрывало чувство бессилия. Она так и не сдвинулась с мёртвой точки, топчась на месте и теряя драгоценное время. Каждый прожитый ею день мог стать последним для этих несчастных людей, обреченных на неизвестность.       – Гермиона… – тихо окликнула Ронда, осторожно коснувшись её плеча.       Девушка дёрнулась, выныривая из пучины мрачных мыслей.       – А? Что? – хрипло отозвалась она.       – Я говорю… что ты об этом думаешь?       – Не знаю, Ронда… – тихо произнесла Гермиона, глядя в сторону. – Мне кажется, это слишком странно, чтобы быть правдой. Какова вероятность того, что один и тот же человек оказывался рядом со всеми пропавшими?       – Да, это ненормально, – кивнула Ронда, нахмурившись. – И что теперь делать?       – Не знаю… Я словно иду по следу, который тянется всё дальше и дальше. Мне так жаль этих людей… Они обычные маглы.       – Разве маглы не должны заниматься их поиском?       – Должны, – горько усмехнулась Грейнджер. – Только они всё спишут на случайность. Не станут копать глубже.       – Гермиона, ты иногда слишком много на себя берешь.       – И это говоришь ты? – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой.       – Тебе нужно отдохнуть, – настаивала подруга. – Хоть ненадолго выкинуть всё из головы. Когда ты последний раз нормально спала?       Гермиона молча пожала плечами. Где‑то в глубине души она понимала, что Ронда права. Силы почти иссякли. Ей отчаянно требовался отдых – пауза, чтобы перевести дух и решить, что делать дальше.

***

      Вечером Гермиона решила взяться за генеральную уборку в своём шкафу.       Отдых? Звучало почти как издевательство. Для неё лучший отдых – это смена деятельности.       Она поразилась тому, сколько хлама скопилось в шкафу. Горы старой одежды, которую она давно не носила, коробки из‑под обуви, подарочные упаковки, статуэтки, какие‑то непонятные бумаги… Всё это, казалось, жило своей жизнью, размножаясь и занимая всё больше пространства. Каждый раз, затевая уборку, она твёрдо решала избавиться от половины вещей, но дальше планов дело не шло. В итоге она просто перекладывала всё с места на место, продолжая годами копить ненужное старье.       Гермиона встала на цыпочки и потянулась к верхней полке. Безуспешно. Сколько ни тянись, её роста всё равно не хватало, чтобы даже коснуться края.        Нахмурившись, она вздохнула и пошла искать стул. Взобравшись на него, девушка окинула взглядом верхние полки. Приподнявшись на носках, она едва не потеряла равновесие – стул опасно покачнулся. Осторожно, стараясь не нарушить шаткое равновесие, она потянула к себе старую картонную коробку. Та оказалась тяжёлой и покрытой густым слоем пыли. Уже собираясь слезать на пол, она вдруг заметила за коробкой какой-то предмет, словно специально затерявшийся в тени. Едва нащупав его кончиками пальцев, Грейнджер аккуратно сняла его с полки и спрыгнула на пол.       В руке у Гермионы оказалась небольшая книжка. Улыбка сама собой появилась на лице, когда она прочла надпись на обложке: «Гадкий утёнок».        Любимая сказка из детства, которую мама читала ей каждую ночь. Возможно, именно поэтому история так запала в душу, потому что в гадком утёнке она видела себя: неуклюжую, странную, не принятую.       Она открыла книгу и перелистнула несколько страниц, чтобы освежить в памяти яркие картинки, которые когда-то помнила наизусть. И вдруг, на одной из страниц, её взгляд зацепился за что-то необычное. Между пожелтевшими листами что‑то было.       Засохший синий василёк.       Мурашки пробежали по коже.       Её накрыло волной ностальгии, и память услужливо подкинула воспоминание о том, как много значил для неё этот цветок когда-то давно.

***

      3 декабря 1997 г.       На следующий день после Зимнего бала, а точнее, после того кошмарного инцидента, случилось нечто странное.       Вторник. Самый ненавистный день недели для Гермионы. День, когда ей приходилось посещать уроки по зельеварению. Со слизеринцами. Она шла в кабинет, заранее готовясь к язвительным замечаниям и грязным словечкам от кучки придурков, которые никогда не упускали возможности поддеть её, Рона и Гарри. Заняв своё место за партой, девушка даже не заметила, как вошёл Снейп и начал объяснять новую тему. Её клонило в сон, и, что было совершенно нехарактерно для неё, ей совершенно не хотелось вникать в происходящее.       Царила непривычная тишина. Даже подозрительная. Вот теперь эта мысль всерьёз её зацепила. Действительно, тихо. Никто не подначивал её. Никто не пытался задеть.       После занятия Грейнджер медленно поплелась на обед, краем уха слушая, как Рон доказывал Джинни, что чихать с закрытыми глазами физически невозможно. Проходя мимо группы слизеринцев, она с удивлением отметила, что те даже ни разу не посмотрели в их сторону.       – Слушайте, – тихо сказала Гермиона за обедом, водя ложкой по тарелке, – а вам не кажется, что слизеринцы сегодня какие-то странные?       – В смысле? – поднял брови Гарри, увлечённо жуя салат.       – Не подначивают, не цепляются, не смотрят… Они что, сломались? Или у них наконец-то закончилась вся пассивная агрессия?       – Может, оно и к лучшему? – пожал плечами Поттер. – Наконец‑то поумнели.       – За одну ночь? – усомнилась Гермиона.       Она просто не могла поверить в то, что эти люди способны вести себя адекватно. За все годы учебы она выучила их поведение наизусть.       «Странно всё это».       У выхода из Большого зала Грейнджер увидела идущего впереди Теодора. Их взгляды пересеклись.       – Привет, – раздался голос Нотта. Он даже улыбнулся.       Гермиона остолбенела, уставившись на него с широко распахнутыми глазами. Они никогда не здоровались. Никогда. Это просто не вписывалось в негласные правила, особенно между гриффиндорцами и слизеринцами.       Девушка, так и не найдя, что ответить, просто прошла мимо.       

***

      Вечером того же дня Гермиона направилась в библиотеку. Каждый раз, когда её одолевала тревога, она находила там покой и умиротворение. Ей нужно было закончить конспект о «Сакральных обязанностях прорицателя». Задание от Трелони казалось бессмысленным, но она не могла оставить его невыполненным.       У стеллажа с фолиантами по прорицанию она взмахнула палочкой, пытаясь призвать нужный том. Однако, вместо одной книги, над её головой в воздухе зависли сразу несколько. Отвлекшись буквально на секунду, Гермиона мысленно представила грохот, который неминуемо должен был произойти. Но звука не последовало. Книги замерли в сантиметрах от пола.       – Еще бы чуть-чуть, и у Пимс случился бы инфаркт, – услышала она за спиной мужской голос.       Грейнджер обернулась и увидела Нотта, с усмешкой смотревшего на неё.       – Тебе просто повезло, что я проходил мимо, – он не сводил с неё глаз.       – Спасибо, – выдавила Гермиона.       Слизеринец левитировал книги на стол, продолжая пристально рассматривать её.       – Ты ничего не ответила мне сегодня. Это невежливо, знаешь ли.       – И что? Мы не друзья.       – Верно, – произнёс он, присаживаясь на край стола и загораживая проход.       Присутствие Теодора начинало её напрягать.       – Можно я… – она выразительно посмотрела на стол, намекая на то, что хотела бы заняться делом.       – А, да, конечно… – спохватился он, но не сдвинулся с места. – Ты делаешь конспект по прорицанию?       Гермиона молча кивнула, подтверждая его слова.       – Я тоже.       Грейнджер удивлённо подняла брови, не скрывая изумления.       – Ты делаешь то, что задаёт профессор Трелони? – спросила она, пытаясь понять, шутка это или нет.       – Конечно, а ты разве нет? – в голосе Тео звучал сарказм. – Можно я присоединюсь к тебе?       Гермиона была в ступоре. С одной стороны, перед ней стоял её однокурсник, к которому она когда-то хорошо относилась. А с другой – человек, который ещё вчера довел её до истерики.       – Ладно, – коротко бросила она. – Только не мешай мне.       – Не буду, – он сел напротив, достал пергамент и тут же занялся делом.       Издевательство. Просто какое-то изощрённое издевательство.       Однако, на удивление, всё было не так уж и плохо. Теодор вёл себя на редкость тихо и спокойно. Он сделал копию необходимого фолианта и молча переписывал оттуда нужную информацию, не отвлекая.       Гермиона уже почти закончила конспект. Она чувствовала, как глаза медленно слипаются от усталости. Было уже поздно, и ей давно пора было уходить.       Она медленно поднялась со стула, готовясь попрощаться.       – Ты закончил? – бросила Грейнджер, сворачивая пергамент.       – Да, уже почти, – отозвался Теодор.       Она аккуратно убрала свиток в сумку и взмахнула палочкой – книга плавно вернулась на полку. В этот момент за спиной раздался глухой стук. Гермиона обернулась и увидела, что парень сидит на корточках, потирая затылок.       – Ты в порядке? – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.       – Я просто уронил пергамент. Наверное, все мозги себе вышиб, – усмехнулся он, пытаясь подняться.       Гермиона невольно улыбнулась. В этой неуклюжести было что‑то… человеческое, что-то такое простое.       – Может быть, тебе сходить к мадам Помфри?       – Да нет, всё нормально, – отмахнулся он, собирая разбросанные листы.       Неловкость нарастала. Гермиона хотела просто попрощаться и уйти – подальше от этого странного вечера.       Но Теодор вдруг выпрямился и посмотрел ей в глаза.       – Подождёшь меня?       Её брови удивленно взлетели вверх. Это было неожиданно. Очень.       – Хорошо, – тихо произнесла она, сама не понимая, почему согласилась.       Парень закинул сумку на плечо и быстро догнал её у выхода из библиотеки.       – Хочешь, я провожу тебя до комнаты?       – Думаю, я и сама как-нибудь дойду.       Он кивнул, хотя в полумраке коридора это было почти незаметно.       – Тогда до завтра, – произнёс Теодор и махнул рукой на прощание.       – Пока, – коротко ответила она.       Девушка направилась в противоположную сторону, размышляя о том, с каких это пор у них появилось это самое «до завтра».             

***

      На следующей неделе Теодор Нотт начал вести себя подозрительно дружелюбно. Он словно поставил себе задачу – во что бы то ни стало наладить контакт с Гермионой. Каждый раз, встречая её в коридоре, он улыбался, здоровался, желал приятного аппетита в Большом зале и даже пытался завести разговор о её делах.       Гермиона отвечала коротко, через силу растягивая губы в натянутой улыбке. Она не понимала, что происходит.       Даже Джинни обратила внимание на то, что его стало слишком много в их поле зрения.       – Чего это он вдруг? – недоуменно спросила Уизли, наблюдая за очередной попыткой парня привлечь к себе внимание.       – Может, чувствует вину за то, что случилось на Балу? – задумчиво предположила Гермиона. – Пытается загладить…       Джинни скептически скривилась.       Нотту явно досталось от МакГонагалл. Что именно она ему всыпала – оставалось только догадываться, но после этого его поведение изменилось кардинально.       Но Гермиона не собиралась ему доверять. Она по‑прежнему избегала его, не желая вступать в какие-либо доверительные отношения.

***

      14 декабря 1997 г.              Зимний субботний день выдался на редкость морозным, но солнечным. Долгожданный выходной, а значит, был запланирован поход в Хогсмид. Гермиона всегда с особым трепетом ждала таких вылазок: в них было что‑то волшебное.       Девушка потуже затянула тёплый шарф, вдохнула свежий воздух и вышла наружу. Снежинки тут же атаковали её лицо, но она только рассмеялась. Подставив язык, девушка поймала прохладную снежинку и почувствовала, как та мгновенно растаяла, оставив едва заметную каплю холода.       – Гермиона! – позвала её Джинни, энергично жестикулируя, чтобы та подошла поближе.       Грейнджер улыбнулась и поспешила к друзьям. Гриффиндорцы зашагали по заснеженной тропе, оставляя за собой цепочку следов. Рон, как всегда, развлекал всех своими шутками – нелепыми, но такими родными. Гермиона заливисто смеялась, запрокидывая голову, и снежинки попадали ей прямо в рот.       Они отправились в «Сказочное королевство». Девушка уже мысленно представляла, как съест огромную порцию воздушного пирожного и несколько десятков разноцветных леденцов на палочке, от которых потом непременно будет болеть живот.       Но друзья решили заглянуть в «Круголётку» – обсудить новый квиддичный сезон, – и Гермиона отправилась за сладостями одна.       Толкнув массивную дверь магазина, она вдохнула аромат корицы, ванили и шоколада и потёрла замерзшие руки, пытаясь их согреть.       Девушка направилась к полкам со своими любимыми леденцами и, не удержавшись, тут же сунула один в рот.       – Ещё одна душа, павшая жертвой сладкого соблазна!       Она обернулась. Нотт. Жуёт шоколадный батончик.       – Следишь за мной? – спросила она с иронией, вынимая леденец изо рта.       – Эй, вообще-то, я первый сюда пришёл!       Гермиона фыркнула и закатила глаза, но на губах невольно дрогнула улыбка.       Странно, но она действительно начала привыкать к его внезапным появлениям. Раньше его присутствие вызывало напряжение, а теперь… теперь это было почти нормально. Просто знакомый. Не друг, но и не враг.       Наполнив пакет разноцветными леденцами, она двинулась к соседней полке. Краем глаза заметила, как Теодор небрежно накладывает в свой пакет сахарные крендельки. «Интересно, он всегда такой?» – подумала она, но тут же отогнала эту мысль.       В надежде, что парень просто уйдёт, Гермиона нарочито медленно перебирала сладости, делая вид, будто никак не может выбрать. Она то брала один леденец, то откладывала его, то внимательно изучала этикетку.       – Мне ещё, пожалуйста, воздушное пирожное, – услышала она его голос у кассы.       Грейнджер удивилась этому неожиданному совпадению.       Проследив, как Теодор расплатился, она подошла к кассе следом. Он, похоже, ждал её у выхода.       За кассой стояла приветливая женщина с добрым лицом.       – Мне тоже, пожалуйста, порцию воздушного пирожного, – попросила Гермиона, протягивая пакет с леденцами.       – Ох, простите, милая, – вздохнула продавщица, – пирожное, к сожалению, закончилось.       – Ничего страшного, – ответила девушка как можно спокойнее, хотя внутри всё сжалось от досады. – В следующий раз повезёт.       Расплатившись за леденцы, она попрощалась с женщиной и направилась к выходу. Теодор стоял у двери, словно приросший к земле.       – Вот, возьми, пожалуйста, – произнёс он, протягивая ей пирожное в фирменной сахарной упаковке.       – Нет, что ты, – поспешно отмахнулась Гермиона. – Ты же его купил.       – Ну и что? Ты же тоже его хотела, – пожал плечами Теодор. – Мне не жалко.       Она с подозрением взглянула на него.       Нотт открыл перед ней дверь, галантно пропуская вперёд.       – С чего вдруг такая щедрость?       – Мне для друзей ничего не жалко, – невозмутимо ответил он.       – Мы не друзья, Теодор.       – Зовёшь меня по имени. Это уже хороший знак, – улыбнулся он и шутливо натянул ей шапку на глаза.       – Эй! – возмутилась Гермиона, поспешно возвращая шапку на место.       Тео с лёгкой улыбкой наблюдал за ней.       – Ладно, – он посмотрел на неё с прищуром, – давай съедим его напополам.       – Что? – гриффиндорка вскинула бровь. – Прямо здесь?       Они стояли посреди заснеженной улицы. Лёгкие снежинки кружились в воздухе, оседая на их плечах, но Гермиона почти не замечала этого. Всё её внимание было приковано к пирожному в руках Теодора и к его лицу – слишком близкому, слишком дружелюбному.       Нотт принялся торопливо распаковывать десерт, и аппетитный ванильный аромат проник в сознание, слегка отвлекая от мыслей.       – Ты это серьёзно?       – Ну да, а что такого? – Тео поднёс пирожное к её рту. – Кусай с другого конца, встретимся на середине.       Она смотрела то на него, то на десерт, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее.       Близость парня вызывала странное чувство – не страх, а скорее растерянность. Она никогда не была так близко к нему.       И вдруг, словно из ниоткуда возникла тёмная фигура, выступившая из снежной пелены. Драко Малфой. Его шаги звучали резко.       – Вы такие милые, меня сейчас прямо стошнит, – с наигранным отвращением произнёс Драко, привлекая к себе их внимание.       Они одновременно повернули головы в его сторону.       Грейнджер невольно нахмурилась и неосознанно сделала шаг назад.       – Драко, и ты здесь? – скорее риторически спросил Теодор.       – Ну, как видишь.       Гермиона невольно разглядывала его. От любопытства. От чего же ещё.       Он был одет в длинную кашемировую мантию, идеально сидевшую по его стройной фигуре. На шее красовался чёрный шёлковый шарф, а на руках были надеты элегантные перчатки, скорее всего, сшитые из драконьей кожи.       Малфой курил неспешно, с какой‑то ленивой грацией. Дым выходил изо рта тонким облаком и тут же таял в морозном воздухе. Гермиона поймала себя на том, что следит за каждым его движением – за тем, как он держит сигарету, как чуть прищуривает глаза, как медленно выдыхает…       Теодор, заметив перемену в её поведении, недовольно нахмурился.       – Ну, так иди, куда шёл, – бросил Нотт, прерывая её созерцание.       Драко улыбнулся – криво, насмешливо. Он окинул их обоих взглядом, задержавшись на Гермионе чуть дольше.       – Забавно, – протянул он. – Очень забавно.       Он стряхнул пепел, развернулся и пошёл прочь, не добавив больше ни слова.       Когда его фигура скрылась за поворотом, Гермиона выдохнула.       Затем Теодор, словно очнувшись от наваждения, быстро откусил от пирожного приличный кусок и протянул ей остаток.       – Увидимся в школе, – бросил он и стремительно зашагал прочь, оставив её стоять посреди заснеженной улицы с пирожным в руке.       Теперь настала его очередь оставлять её одну.       

***

      30 августа 2001 г.              Спустя неделю после массового исчезновения людей с разных точек города в Гайд‑парке нашли без сознания молодую девушку. Магловские репортажи пестрели подробностями: её обнаружили в кустах у прогулочной тропы, без следов насилия. Это была Люси Пейдж – та самая спортсменка, что каждое утро встречала рассвет в этом парке.       Что с ней произошло? Ответа так и не было.       Гермиона изучила все доступные материалы вдоль и поперёк. Результат был один: Люси ничего не помнила о своём исчезновении и даже не подозревала о том, что из её жизни выпала целая неделя.       Грейнджер решила, что должна поговорить с ней лично.       В лучшем случае Люси могли просто стереть память о похищении, но Гермиона старалась не думать о худшем сценарии – о том, во что могла влипнуть эта девушка, оказавшись не в то время, не в том месте.       Она отправилась в Гайд‑парк. Осень уже давала о себе знать. Моросил мелкий, противный дождь, пронизывающий до костей. Гермиона терпеть не могла такую погоду – промозглую, сырую и серую.       Девушка с трудом заставила себя подняться утром с постели и отправиться на «пробежку», успокаивая себя лишь тем, что всё это – лишь часть плана, не более того. В обычной ситуации вставать в шесть утра ради спортивных упражнений она бы ни за что не стала.       Натянув на себя спортивные легинсы и олимпийку с капюшоном, она позавидовала тем, кто мог без зазрения совести использовать заклинания, защищающие от промокания. Но конспирация была превыше всего. Сегодня она – обычная любительница спорта и здорового образа жизни.       Добравшись до небольшого участка парка, где были расположены турники, брусья и другие спортивные тренажёры, девушка ощутила себя не в своей тарелке. Последний раз она прикасалась к ним в далёком детстве. Но сейчас ей нужно было блестяще сыграть свою роль, втереться в доверие к Люси Пейдж.       Подойдя к эллипсоиду, она начала крутить педали, стараясь выглядеть естественно. Люси тем временем отжималась от платформы.       Вскоре Гермиона поняла, что переоценила свои силы: дыхание сбилось, а мышцы начали гореть. Остановив тренажёр, она согнулась пополам, пытаясь отдышаться.       – Недавно тренируетесь? – раздался голос рядом.       Какая удача! Люси сама подошла к ней – высокая, подтянутая, в розовом костюме.       Гермиона ощутила, что вот‑вот выплюнет лёгкие. Холодный воздух обжигал её горло.       – Да, – выдохнула она, стараясь выровнять дыхание. – Сегодня, можно сказать, мой первый день.       – А, ну тогда понятно, – улыбнулась Люси. – Вы начали без разминки. А без неё организму трудно настроиться.       Грейнджер заставила себя улыбнуться в ответ, делая вид, что совет действительно важен.       – Спасибо, – сказала она. – В следующий раз обязательно учту. А вы профессионально занимаетесь спортом?       – Я? Что вы, – отмахнулась Люси. – Я просто любитель. Тренируюсь для себя, чтобы быть в форме.       – Меня зовут Гермиона, – представилась она, протягивая руку.       – А меня Люсинда, – пожала ей руку девушка. – Но можно просто Люси.       – Очень приятно познакомиться.       – Взаимно, – отозвалась девушка. – Знаете, если хотите, я могу показать вам несколько простых упражнений. Так будет легче втянуться.       – Да, было бы славно, – Гермиона обрадовалась, решив, что всё идёт даже лучше, чем она рассчитывала. – Вы очень добры.       – Хотите, сделаем небольшую разминку и немного побегаем?       Грейнджер с трудом сдержала гримасу. Она ненавидела спорт – эти бесконечные движения, одышку, пот, стекающий по спине.       – Да, почему бы и нет, – произнесла она как можно дружелюбнее.       И вот Гермиона шла пешком, еле переставляя ноги, в то время как Люси уже завершала второй круг.       «Как она это делает?» – подумала она с лёгкой завистью.       – А вы здесь часто бываете? – вдруг спросила Гермиона, решив начать издалека.       Люси замедлила бег, подстраиваясь под её шаг.       – Да, каждое утро. Это мой ритуал.       – Значит, и в прошлый четверг вы тоже были здесь? – осторожно уточнила Гермиона, наблюдая за малейшим изменением в выражении лица собеседницы.       Люси на мгновение замерла, взгляд её стал чуть отстранённым, словно она пыталась поймать ускользающую мысль.       – Да… кажется, да.       – Я тоже была тут утром в четверг, гуляла с собакой, – Гермиона запнулась, сочиняя на ходу, – но вас почему‑то не заметила.       – О, я могла тренироваться в другой части парка, – улыбнулась Люси, и напряжение, казалось, покинуло её лицо.       Гермиона кивнула, делая вид, что удовлетворилась ответом.       – А в тот день вы ничего странного не заметили?       Девушка нахмурилась, задумавшись. – Нет, ничего необычного, – ответила, покачав головой. – Хотя, знаете… у меня в последнее время какие-то проблемы с памятью. Так что не могу утверждать наверняка. Что-то случилось?       Гермиона глубоко вздохнула. Пора было говорить прямо.       – В прошлый четверг здесь пропала девушка.       – Какой ужас! – Люсинда вскинула руки ко рту, изображая потрясение.       Гермиона медленно кивнула, делая вид, что согласна с ней, но на самом деле лишь выжидала подходящий момент.       Люси Пейдж ничего не помнила. Это было очевидно. Оставалось только выяснить, с какого именно момента.       – Легилименс, – прошептала Гермиона.       Заклинание проникло в сознание Люси, и перед глазами замелькали фрагменты её жизни: офис, где она работала, встречи с друзьями, планы на отпуск.       И вот – четверг. Люси бежит, слушает музыку в наушниках, наслаждается прохладой. Далее обрывочный разговор с каким-то мужчиной. В её воспоминаниях его образ был нечётким и расплывчатым, лица не было видно.       Их разговор был буквально ни о чём – что-то о погоде и домашних делах. Гермиона предположила, что они вряд ли были знакомы, скорее просто впервые пересеклись и обменялись парой фраз.       На секунду ей показалось, что она его где‑то уже видела.       Это ничуть не облегчало задачу.       Дальше – провал. Буквально никаких воспоминаний. Кто-то хорошо подчистил ей память.       Грейнджер плавно вынырнула из её сознания. Осторожно наложив заклинание забвения, она стёрла следы их встречи из памяти девушки.       «Надеюсь, это не навредит ей ещё больше», – мелькнуло в голове.       Быстро развернувшись, Гермиона направилась вглубь парка. Вокруг становилось всё больше людей: семьи с детьми, влюблённые пары, спортсмены. Она заставила себя замедлить шаг, делая вид, что просто бежит трусцой.       «Спокойно, – повторяла она про себя. – Просто пробежка. Ничего необычного»       Пробегая мимо спортивной площадки, где ещё час назад они с Люси тренировались, она вдруг замерла на месте. На брусьях сидел мужчина.       Один из близнецов. Опять. Он следил за ней.       На этот раз Гермиона отреагировала на его присутствие гораздо спокойнее.       Лишь слабо кивнув ему в знак приветствия, она быстро свернула с тропинки и скрылась в густых кустах.       

***

      – Подожди… Что значит вернулись? – переспросила Гермиона и нервно сцепила пальцы, чуть сжимая их.       – Ну, вот так… Взяли и вернулись, – равнодушно пожала плечами Ронда, не отрываясь от своего занятия.       – Все пятеро? – ещё раз уточнила Грейнджер на всякий случай.       Ронда коротко кивнула, сопроводив это тихим «ага».       – Но как? – недоумевала она. – Как такое вообще возможно?       – Гермиона, если бы я только знала, – вздохнула девушка, сосредоточенно нарезая хлеб на маленькой кухонной доске.       – И что они? – не унималась Гермиона. – Что-нибудь помнят?       – Нет, – покачала головой Ронда. – Абсолютно ничего.       Они обе с напряжённым вниманием смотрели, как нож медленно скользил по небольшому куску сыра, отрезая тонкие ломтики. Наконец, Ронда, завершив создание своего кулинарного шедевра, смачно откусила от бутерброда внушительный кусок.       – Что? – невнятно произнесла Ронда с набитым ртом, её щёки слегка раздулись от еды, но оторваться от бутерброда она явно не могла.       Она протянула подруге надкушенный ломтик, но Гермиона решительно покачала головой, отказываясь.       Проглотив, наконец, прожёванный кусок, Ронда продолжила.       – Появились там же, где и исчезли. Если верить слухам, никто даже не видел, как они возникли. Никаких травм, следов насилия, никаких эмоций. Как будто ничего и не было. И у всех полные провалы в памяти.       – Должно же быть хоть что‑то! – горячо воскликнула Грейнджер, подавшись вперёд. – Может, попробовать ещё раз просмотреть их воспоминания?       Но Ронда лишь откусила ещё один большой кусок, будто не услышав вопроса.       – Элеонора лично их проверяла, – проговорила она, медленно пережёвывая. – Сейчас она пытается добиться, чтобы их взяли под программу защиты свидетелей. Говорит, что это единственный способ обезопасить их.       – Думаешь они могут что-то вспомнить?       – Маловероятно. Ты же видела воспоминания Люси Пейдж.       Грейнджер заметила, как от хлеба на стол упали несколько крошек. Ронда просто смахнула их рукой на пол. Сегодня она была явно не собрана.       Гермиона тяжело вздохнула.       Тупик. Снова.

***

            Грейнджер медленно возвращалась домой пешком. Шаги эхом отдавались в тишине улицы, а мысли крутились вокруг последних событий. Вдруг что‑то привлекло её внимание – за углом одного из домов происходило нечто странное.       Двое парней стояли в тени здания. Один торопливо протягивал другому тёмный свёрток, словно боясь, что кто‑то заметит. Второй, едва получив его, тут же спрятал предмет в карман пальто, нервно озираясь по сторонам. Сделка явно носила нелегальный характер.       «И это средь бела дня…» – подумала Гермиона, чувствуя, как внутри закипает возмущение.       Замедляя шаг, девушка подкралась вперёд, стараясь внимательно изучить происходящее. Один из парней был на голову выше другого и выглядел значительно старше. Второму же на вид было всего лет пятнадцать.       А дальше всё произошло слишком быстро.       – Эй! – крикнула она в их сторону. – Что вы делаете? Он же ещё ребёнок!       Оба парня резко обернулись. Две пары глаз впились в неё с нескрываемым удивлением и злобой.       Не прошло и секунды, как в её сторону метнулась вспышка ослепительно зелёного света.       Мир перед глазами померк, и сознание погрузилось во тьму.