Глава 3 Следы без зацепок

      Первое, что бросилось в глаза – фингал, расплывшийся багровым пятном под левым глазом, свежие ссадины на щеках и рассечённая губа.       – Мерлин, Кай… – вырвалось у Гермионы.       Она одновременно испытывала приятную теплоту от неожиданной встречи и нарастающее беспокойство, которое плескало из неё через край.       Не раздумывая ни секунды, она бросилась к нему, но Кай резко зашипел от боли и отстранился.       – Прости, – она тут же отступила, осознавая, что причинила ему боль. – Что случилось? – её глаза внимательно изучали его лицо, выискивая ответы.       – Упал, – он попытался улыбнуться, но вышло криво.       – На чей-то кулак? – парировала девушка, не веря ни единому его слову.       Кай привычно потрепал её по волосам, как делал всегда.       – В моей сумочке есть бадьян, я сейчас принесу.       Вскоре она вернулась с колбой, в которой плескалась густая зеленоватая жидкость.       – Садись, – она указала на шаткий стул.       Затем Гермиона капнула зелье на ладонь и осторожно, едва касаясь, начала втирать его в ссадины. Кай морщился, но терпел.       – Гермиона… – его шёпот был едва слышен. Он не отрывал взгляда от её рук, от их плавных, заботливых движений.       – Мм?       – Не говори маме… пожалуйста. И Ронде тоже.       Грейнджер хмыкнула, выражая своё недовольство.       – Тогда расскажи мне. Что произошло?       – Это сложно… Не хочу вас впутывать, – произнёс он, избегая её взгляда.       – Элеонора всё поймёт.       – Но она не должна знать, что я приходил сюда.       – Почему? – девушка подняла глаза, и в них читалось искреннее недоумение. Она отставила колбу и повернулась к нему всем телом.       Парень вновь ушёл в молчание.       – Ты настоящий придурок, Кай...       – Да, я знаю, – отозвался он с кривой улыбкой.       Оба тихо рассмеялись, но смех вышел невесёлым, натянутым.       Для Гермионы Кай всегда был как младший брат. Импульсивный, безрассудный. Он вечно влипал в какие‑то истории, а она всегда старалась ему помочь тем, чем могла.       – Так ты уйдешь? Снова?       Он молча кивнул, подтверждая её слова.       – Так будет лучше.       – Может, вы всё‑таки помиритесь? – с надеждой спросила Грейнджер.       Кай тяжело вздохнул.       – Вряд ли это имеет для неё значение...       – Почему все уверены, что у Элеоноры нет сердца? – задумчиво пробормотала она,       – Потому что его действительно нет, – жёстко ответил Кай. – Ты заблуждаешься, Гермиона.       Она закончила обрабатывать его раны. Теперь его лицо снова выглядело спокойным и чистым, будто и не было тех ссадин и синяков.       – А что насчёт Ронды? С ней тоже не хочешь видеться?       – Не хочу, чтобы ей было больно…       – А так ты делаешь в тысячу раз больнее.       – Я всё исправлю… – он поднял глаза, и в них блеснула искра надежды. – Обещай, что никому не скажешь.       В ответ на его просьбу хранить молчание, Гермиона символически приложила два пальца к губам, а затем, сделав театральный жест, словно запирает рот на невидимый замок, выкинула ключик в пустоту.       

***

      Холодная вода струилась по лицу Гермионы, прогоняя последние остатки сна. Она стояла перед зеркалом, во рту – зубная щётка, а руки машинально завязывали волосы в небрежный низкий хвост.       Внезапно раздался громкий треск – дверь в ванную с оглушительным грохотом распахнулась настежь.       В проёме, едва держась на ногах, появилась Ронда. Не говоря ни слова, она метнулась к унитазу. Её вырвало с такой силой, что казалось, будто она вот‑вот вывернется наизнанку.       Реакция Гермионы была мгновенной. Она бросилась к подруге, мягко обхватила её волосы и придерживала их, пока Ронда, согнувшись пополам, содрогалась над унитазом.       Наконец, когда судороги утихли, Ронда подняла голову и вытерла рот тыльной стороной ладони.       – Ты как? – обеспокоенно спросила Грейнджер, вытаскивая щётку изо рта.       – В норме, – хрипло отозвалась девушка, пытаясь выпрямиться. – Лёгкая интоксикация...       Девушка молча отступила в сторону, освобождая место возле умывальника.       Ронда, сложив ладони лодочкой, набрала в них холодной воды и тщательно прополоскала рот. Затем повторила процедуру ещё раз.       Оставив подругу приводить себя в порядок, Гермиона тихонько проскользнула на кухню.       – Кофе? – спросила она, заслышав за спиной неуверенные шаги.       Ронда лишь отрицательно покачала головой.       – Воды… – прохрипела, опускаясь на стул.       Тот самый, где ночью Гермиона лечила Кая. Неловкость кольнула её.       – Проклятое бренди! – с досадой прошипела Ронда, стиснув виски пальцами.       Грейнджер коротко рассмеялась, но смех тут же оборвался – слишком неуместным он показался в этой ситуации. Она в свою очередь ощущала всего лишь лёгкую боль в висках – неприятное, но вполне сносное напоминание о вчерашнем вечере.       –  Не удивлюсь, если Элеонора специально что‑то в него подмешала, – пробормотала Ронда.       – Сомневаюсь, – мягко возразила Гермиона, налила подруге стакан ледяной воды, а сама принялась заваривать кофе – привычный утренний ритуал.       В этом доме еда была редкостью, поэтому кофе здесь был и на завтрак, и на обед, и на все случаи жизни.       Девушка сосредоточенно начала возиться с туркой, поставив её на газовую плиту.       – Мне сегодня снился Кай, – тихо произнесла Ронда.       Гермиона вздрогнула и резко обернулась, стараясь сохранить невозмутимость, но внутри всё сжалось.       – Сон был такой… реалистичный, – продолжила она. – Мне казалось, что всё происходит наяву. Я чувствовала его дыхание рядом, то, как он гладил меня по волосам…       – Ты просто по нему скучаешь, вот и всё, – поспешно ответила девушка, стараясь перевести разговор в другое русло.       – Да… я знаю, это странно. Но когда я проснулась, могу поклясться, в комнате пахло им, – она замолчала на пару секунд. – Как думаешь, он в порядке?       Закончив готовить кофе, Гермиона аккуратно налила его в кружку. Она медленно подошла к Ронде и мягко положила руку на её плечо. В груди неистово билось сердце.       – Думаю, с ним всё хорошо.       Присев на стул, Грейнджер сделала глоток горячего кофе. Мысли невольно вернулись к Ронде и Каю. К их непростым взаимоотношениям, в которых всё было слишком… запутанно. Что было между ними – тайна, покрытая мраком. Между ними было не только семь лет разницы, но и куча других причин, по которым всё было «сложно».       Ронда, обладая даром разбивать сердца одним лишь взглядом, оказалась совершенно беззащитной перед собственной любовью. А Кай… Кай просто был собой – импульсивным, беспечным, живущим одним днём, предоставленным самому себе и не обременённым желанием разбираться в хитросплетениях чужих чувств.       Тишину кухни вдруг разорвал резкий хлопок аппарации, заставивший их вздрогнуть.       – Ронда, какого чёрта?! Я же просила следить за котом! – донёсся раздражённый женский голос из глубины квартиры.       Они встревоженно вскочили и поспешили на звук, переглянувшись на ходу.       В центре гостиной, словно разъярённая фурия, стояла Элеонора. Вокруг её ног, виляя хвостом, тёрся Спектр.       Девушки наблюдали, как женщина с отвращением на лице достала палочку и с помощью очищающего заклинания избавила свою дорогую обувь и часть ковра от неприятного сюрприза. Закончив уборку, она перевела взгляд на Ронду, окинув её презрительным взглядом.       – Меня не было всего два дня. Я что, поручила тебе выполнить что‑то сверхъестественное? – язвительно спросила она. – Тебе было бы приятно наступить в кошачью мочу?       Ронда не выдержала и прыснула от смеха, поспешно прикрыв рот ладонью.       – Тебе смешно? – ледяным тоном спросила женщина.       Короткий взгляд, брошенный на Гермиону, моментально сломал нарочитую сдержанность Ронды, выпустив наружу неудержимый смех.       – Элеонора, ну это же кот… – осторожно попыталась сгладить ситуацию Гермиона.       Браун, словно только сейчас осознав, что в комнате есть кто‑то ещё, резко обернулась. Её лицо на мгновение выразило искреннее удивление, а голос неожиданно потеплел.       – О... давно ты здесь?       – Со вчерашнего дня.       – Зайди ко мне в кабинет, – сухо бросила женщина.       – Как раз собиралась…       Женщина молча кивнула, но уже спустя пару секунд слова вновь начали вылетать из её рта с невероятной скоростью.       – Ронда, ты опять курила в квартире? Проветривай, сколько можно повторять!       – Да-да, – ответила девушка со скучающим видом, закатив глаза. – Я тоже очень рада тебя видеть...

***

17 августа 2001 г.       Гермиона нервно ёрзала на стуле в магловском ресторане, чувствуя, как сердце стучит в унисон с дёргающейся ногой. Скрещенные лодыжки то и дело подрагивали, а пальцы нервно теребили край скатерти.       Почти час ожидания превратился в пытку, заставляя сомневаться в правильности своего решения. По всем законам логики, ей следовало встать и уйти. Но что-то внутри упорно твердило: «ещё пять минут». Эти «пять минут» предательски растянулись в долгие, скучные полчаса, превращая встречу в безнадёжную авантюру. В голове уже роились мстительные планы, предназначенные для Гэри, если тот все же её обманул.       За всё время, проведённое в ресторане, она заказала лишь стакан воды, и официант, утомлённый её долгим ожиданием, с каждой минутой всё настойчивее поглядывал в её сторону.       Отвернувшись от назойливого внимания, она уставилась в окно, не сразу заметив, как кто-то подошёл к ней со спины.       – Вы Гермиона Грейнджер? – раздался мягкий, хорошо поставленный голос.       Гермиона стремительно обернулась. Перед ней стояла ухоженная женщина в элегантном твидовом пиджаке и струящемся шёлковом платье. Её облик идеально вписывался в атмосферу дорогого заведения, резко контрастируя с ощущением собственной неуместности.       Девушка невольно опустила глаза на свои руки – обкусанные ногти. Она постаралась незаметно скрыть их под столом.       – Да, – коротко ответила она, стараясь скрыть волнение. – А вы Дебора?       Женщина кивнула и одарила её приторно-сладкой улыбкой. Слишком фальшиво.       – Вы хотели со мной о чём-то поговорить?       – Да, – твёрдо ответила Гермиона. – Я не знаю, как это сказать … – она сделала паузу, глядя прямо в глаза собеседнице. – Вы в курсе, чем занимается ваш муж?       Без предисловий. Прямо в лоб.       – Что? – Дебора явно растерялась. Её смущение выдавали и расширенные глаза, и непроизвольное движение руки к воротнику платья. – Простите, но почему вас это интересует?       – У меня есть основания подозревать, что он замешан в нелегальной деятельности, – произнесла Грейнджер чуть тише, стараясь не привлекать лишнего внимания.       – Нет! Это абсурд! – возразила женщина, покачав головой. – Мой муж – порядочный человек. Он никогда… – она запнулась, сглотнула, – не имел ничего общего с преступным миром!       «Не врёт? Или врёт настолько искусно?»       Гермионе хватило пары секунд, чтобы проникнуть в сознание этой женщины. Она увидела размеренную и предсказуемую семейную жизнь. Уютный загородный дом с верандой, украшенной цветами. Тихие вечера у камина с бокалом вина. Звонкие голоса детей. Объятия близких. Счастливые лица. Ощущение тепла и безопасности было почти осязаемым. Но стоило ей невольно коснуться воспоминаний о тайных встречах с Коулманом, как Гермиона тут же оборвала сканирование. Слишком глубоко. Слишком интимно. Эти моменты принадлежали только самой женщине – они не для чужих глаз, не для внезапной незнакомки с неясными намерениями.       Похоже, в её мире Эрик действительно был лишь любящим мужем и заботливым отцом.       – А в чём, собственно, подозревают моего мужа? – спросила Дебора, вскинув подбородок вверх.       – Распространение препаратов особо тяжкого назначения, перепродажа краденых ювелирных изделий, финансовые махинации… И это только верхушка айсберга, миссис Холт. Мне продолжать?       Женщина побледнела так, что это было заметно даже при тусклом свете лампы.       – Да что вы себе позволяете?! Это немыслимо! – она резко вскочила, собираясь уйти. – Думаю, вы ошиблись, мисс Грейнджер. Мой муж – не преступник. Вы перепутали его с кем-то другим!       – Последний вопрос, миссис Холт, – Гермиона остановила её жестом и пристально, чуть прищурившись, посмотрела в глаза. – Где сейчас ваш муж?       Она уловила мимолётное колебание на лице женщины, едва заметную микроэмоцию, которая выдала её с головой.       – С какой стати я буду сообщать вам местонахождение своего мужа?       – Послушайте, это крайне важно, поверьте…       – Я не знаю, где он, – твёрдо заявила она.       А вот это уже похоже на ложь. Наглую и циничную ложь.       Без колебаний она снова проникла в сознание Деборы. Да, грязно. Но в мире, где правда прячется за масками и заклинаниями, иного пути не оставалось.       «Бразилия? Что же он забыл в этой далёкой стране?»       – Я поняла вас, миссис Холт. Извините за беспокойство.       – Всего хорошего, мисс Грейнджер, – сухо бросила Дебора и направилась к выходу.       Раз. Два. Три.       – Обливиэйт, – шепнула Гермиона ей в спину.       Стоило послушать Гэри и не тратить время на эту бесполезную встречу. Женщина действительно оказалась чиста, она ничего не знала о тёмных делах своего благоверного.       Впрочем, один плюс от встречи всё же нашёлся. Бразилия. Точка на карте, с которой можно начать. По крайней мере, это уже что‑то.       

***

      Гермиона шла вверх по лестнице, привычно переступая через ступеньку. До своей двери оставалось всего ничего. Но что‑то было не так.       У порога что‑то лежало. Она прищурилась. Картонная коробка. Простая, ничем не примечательная, но откуда она здесь?       Ощутив лёгкое беспокойство, Гермиона огляделась. Вокруг – ни души. Она вытащила палочку и быстро проверила коробку на наличие проклятий. Два года, проведённые в самом пекле журналистики, научили её осторожности.       Всё чисто.       Она присела на корточки, осторожно приподняла крышку…       Секунда. Коробка выскользнула из её дрожащих рук и с глухим стуком упала на пол. Секунда. Гермиона отшатнулась назад, спиной ощущая холодную шершавость стены. Секунда. Она судорожно глотала воздух, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело.       – Нет… Господи, нет… – прошептала она.       На дне коробки, свернувшись в неестественной позе, лежала окровавленная туша белого кота.       

***

      Гермиона аппарировала мгновенно, наплевав на все договорённости о конфиденциальности и осторожности. Сейчас это не имело значения. Ей нужно было убедиться.       Квартира встретила её привычной тишиной. Она застыла на месте, жадно осматриваясь. Взгляд скользил по углам, по тёмным пространствам за мебелью. Ничего.       – Гермиона? – голос Ронды заставил её вздрогнуть. – Ты чего?       – Со Спектром всё хорошо?       – Что? – девушка нахмурилась, между её бровей залегла глубокая складка.       – Всё хорошо или нет? – она повернулась к подруге, и в её глазах читалась неподдельная тревога.       – Да… всё хорошо. А у тебя?       – Где он? – не унималась Грейнджер.       – Не знаю, кажется, я видела его в ванной…       Но Гермиона уже не слушала. Она сорвалась с места и бросилась в сторону ванной комнаты.       – Ты хоть объяснишь, что происходит? – крикнула ей вслед Ронда.       Гермиона не ответила. Она опустилась на колени перед раковиной, осторожно заглянула под неё и наконец увидела, что кот мирно спал, свернувшись клубочком.       Она выдохнула с таким облегчением, что чуть не рассмеялась, но смех застрял где‑то в горле.       Ронда появилась в дверном проёме. Её глаза были широко раскрыты, в них читались тревога и недоумение.       – Кто-то прислал мне под дверь мёртвого белого кота… – сбивчиво начала Гермиона, стараясь перевести дыхание. – Я подумала… что это…       – Твари, – процедила девушка сквозь зубы.       – Мерлин, я уже такого себе напридумывала… – пробормотала Грейнджер, поглаживая кота по спинке. – Нужно усилить защиту. Срочно.       – Я займусь этим, – пообещала Ронда, поглаживая плечо Гермионы в ободряющем жесте. – Успокойся, кажется, всё обошлось.       – Нет, – Гермиона покачала головой. – Это было предупреждение. Они хотели меня напугать.       С тех пор, как Гермиона впервые переступила порог издательства, её мир перевернулся с ног на голову. Она словно проснулась от долгого сна и увидела, наконец, истинное лицо Лондона – грязное, жестокое и прогнившее насквозь. Контрабанда, торговля запрещёнными веществами, заказные убийства – лишь вершина чудовищного айсберга, скрывающегося в тени. А кто стоял во главе этой империи зла, ей оставалось лишь догадываться, собирая по крупицам обрывки информации.       Работа в Аркануме давно перестала быть для Элеоноры, Ронды и Гермионы просто общим делом. Она превратилась в нечто большее – в связующую нить, в общую цель, которая держала их вместе даже в самые тяжёлые времена.        Они все были до ужаса одержимы жаждой лезть не в свое дело и не боялись получать за это. У кого-то женская терапия проявляется в просмотре слезливых мелодрам и перемывании костей знакомым, а у них – в рискованных расследованиях и стремлении прижать к стене мерзавцев. Каждая из них не раз сталкивалась с опасностью лицом к лицу, ощущая леденящий ужас, когда жизнь висела на волоске. Но если бы хоть одна из них проявила слабость, отступила, то ничего этого бы не было. Ни издательства, ни той самой правды, за которую они так отчаянно боролись.       Это «предупреждение» не стало для Гермионы чем-то новым. Она уже не раз получала подобное. Ублюдки, возомнившие себя хозяевами жизни, каждый раз пытались указать ей на место, ошибочно полагая, что смогут её запугать. Она прекрасно понимала, какую цену приходится платить за свои действия, но это её никогда не останавливало. Её родители жили далеко, ограждённые от всего этого кошмара, который здесь творился. Её друзья также были вне игры, наслаждаясь спокойной и размеренной жизнью, о которой она могла только мечтать. И как бы Гермионе ни хотелось поделиться с ними подробностями, она просто не могла этого сделать. Не имела права. Их безопасность была для неё превыше всего. Свою же безопасность она уже давно пустила на самотёк, поставив на кон всё, что у неё было. Но с этим она, как-нибудь, справится. Сама.

***

      В ту ночь Грейнджер так и не смогла сомкнуть глаз, терзаемая одной‑единственной мыслью: «Было ли совпадением, что кот, подброшенный ей, был белым?» Если это не случайность, то дела принимали катастрофический оборот.       Штаб рассекречен.       Они под прицелом.       Всё очень и очень плохо.       Лёжа на спине и всматриваясь в тусклый свет от уличного фонаря за окном, она напряжённо обдумывала дальнейший план действий.       – Акцио, блокнот, – прошептала она.       Знакомая потрёпанная книжка скользнула в руку.       – Люмос.       Свет вырвал из темноты страницы, испещрённые каракулями, стрелками, перечёркнутыми строками. Хаос. Этот блокнот можно было смело оставлять на самом видном месте – никто и никогда не смог бы разобраться в этом безумии.       Остановив взгляд на строчке с именем Деборы Холт, Гермиона решительно вычеркнула её. Очередная ложная зацепка. Тупик, ведущий в никуда.       Проблема была в том, что в этой истории не хватало ключевых звеньев: ни начала, ни конца, ни ясной картины. Они знали лишь одно: сбыт запрещённых веществ осуществлялся через магловские каналы. Но кто был поставщиком? Кто стоял за этой сложной схемой? И каким образом им удавалось проворачивать свои грязные дела в волшебном мире? Вопросы множились, а ответов по‑прежнему не было.       Взгляд Гермионы скользнул к строчкам в блокноте. Имя Эрика Холта. Рядом – уже пятый вопросительный знак, неровный, с нажимом, будто она пыталась впечатать его в бумагу.       Поднявшись с кровати, она подошла к своему рабочему столу, заваленному грудами бумаг. Гермиона начала методично перебирать листы, приподнимая стопки одну за другой. Пальцы скользили по шершавой бумаге, глаза жадно выискивали нужный предмет. Наконец она нашла то, что искала. В руках оказалась помятая, местами надорванная листовка, сорванная со стены одного из домов в городе.       «Джулиет Винтерс», – прочитала она про себя, внимательно изучая изображение.       С листовки на неё смотрела молодая девушка, едва перешагнувшая двадцатилетний рубеж.       «Пропала 21 августа 2001 года. Была одета в чёрную куртку и серые джинсы. Последний раз видели в районе моста…»       Гермиона отложила листовку и взяла следующую.       «Чарли Хендерсен. На вид около тридцати пяти лет. Пропал 21 августа 2001 года…»       Следующая листовка.       «Люси Пейдж. Пропала 21 августа 2001 года…»       Ещё одна. Ещё. И ещё.       «Патрик Хокс, Маргарита Каин, Оливия Лойз»        Каждая листовка, которую переворачивала Гермиона, била по нервам. Одна и та же дата. Совпадение? Невозможно.       Мозг лихорадочно искал хоть какую-то логическую связь.       В памяти вдруг всплыл разговор с Элеонорой, который состоялся пару дней назад в её кабинете.       – Это что? – спросила Грейнджер, ошеломлённо глядя на кипу бумаг, лежащую перед ней.       – Пропавшие без вести. За один день, – лицо женщины было невозмутимым, как всегда.       – Господи… Вы думаете, они…       – Мертвы? – спокойно закончила Браун. – Да, вполне вероятно.       – Но зачем? Это же всего лишь маглы…       – Меня мучают те же вопросы, – Элеонора подняла на неё взгляд. – И мой отъезд не был случайным.       – Что ты имеешь в виду?       – Мне нужно было встретиться с Дэкстером.       – И что?       – Он согласился помочь нам.       «Вау!» – вот это было действительно неожиданно.       Мик Дэкстер – легенда Лас‑Вегаса. Владелец целой сети казино, человек, у которого, кажется, есть доля во всём, что приносит прибыль. Влияние? Да он мог бы, наверняка, купить половину города, если бы захотел. И вот сюрприз: волшебник, который не прячется, а процветает среди маглов. Многие считали, что ему просто повезло.       Мысль о цене, которую Элеонора могла заплатить Дэкстеру, не давала Гермионе покоя. Что он потребовал взамен? Информацию? Услуги? Что‑то более опасное?       Арканум нажил немало врагов за годы своей деятельности, это было известно всем. И встать на их защиту означало лишь одно – обрести себе новых врагов.       Она уставилась на листовки, лежащие на столе, чувствуя, как тяжёлые шестерёнки разума вновь начинают вращаться, пытаясь сложить воедино разрозненные элементы головоломки.       – Что же с вами случилось? – произнесла она вслух, всматриваясь в лица этих людей.       

***

            Утром Гермиона направилась в центр города. В глубине ночи её осенила гениальная идея. Мост Миллениум. Именно там в последний раз видели Джулиет Винтерс – и там же, возможно, скрывалась разгадка.       Она остановилась у моста и сразу заметила камеру – маленькую, неприметную, закреплённую на балке. То, что нужно. Оставалось лишь выяснить, как получить доступ к записям. В этом то и была основная проблема – записи с городских камер хранились в администрации, и путь туда был для неё закрыт.       Перебирая в голове обрывки информации, полученной от Элеоноры, девушка попыталась выстроить логическую цепочку. Чарли Хендерсен пропал из городской больницы. Люси Пейдж – из Гайд-парка. О Патрике Хоксе ничего не было известно также, как и о Маргарите Каин. Оливия Лойз – последняя зацепка: её видели в магазине детских товаров. Если он частный, то записи должны быть у владельца.       Время шло, а она всё ещё плелась пешком. В этот момент Гермиона с особой горечью пожалела, что когда‑то так легкомысленно лишилась машины.       Оглядевшись по сторонам, она подавила желание аппарировать. Слишком много людей. Слишком много глаз. Один неверный шаг – и всё пойдёт прахом.       Ноги ныли, город казался бесконечным.       Грейнджер преодолела пару километров и зашла в магазин «Сладкая вата». Надежда на удачу – вот и всё, что у неё было.       Дверь магазина звякнула колокольчиком, нарушая тишину. За кассой стоял пожилой мужчина с добрым взглядом и облаком седых волос, окружавших его голову словно нимб.       – Простите, сэр, – обратилась Гермиона, – не могли бы вы мне помочь?       – Конечно, конечно! Что у вас случилось? – живо откликнулся старичок и поспешно надел очки, чтобы лучше разглядеть посетительницу.       Она достала из сумки помятую листовку. На потрёпанной бумаге улыбалась пропавшая Оливия.       – Посмотрите, вы когда-либо видели эту девушку?       Старик взял бумагу, прищурился, вглядываясь в фото.       – Знаете… – произнёс он после паузы, – да, припоминаю. Часто заходила сюда с малышом.       Ответ мужчины словно вдохнул в Гермиону малую порцию надежды.       – Сэр, скажите, а что насчёт прошлого четверга? Вы не помните, она была здесь в тот день?       – Да, кажется, была… Постойте… Да, точно помню! – оживился старик. – Они покупали машинку на пульте управления для мальчика. Такой воспитанный малыш и очень вежливая девушка.       – Вы абсолютно уверены? – Грейнджер подалась вперёд, не отрывая взгляда от собеседника.       – У меня феноменальная память, милочка, – с гордостью произнёс старик, выпрямившись на стуле.       – А у вас в магазине установлены камеры видеонаблюдения?       – Разумеется, а как же без них? – мужчина указал на неприметный угол под потолком, где притаился маленький объектив.       – Можно мне посмотреть записи за тот день?       – Боюсь, не получится, – вздохнул он, слегка пожав плечами. – У вас ведь нет официального запроса от полиции или хотя бы ордера?       Гермиона на мгновение замолкла, осознавая своё бессилие: законных оснований требовать записи у неё действительно не было.       – Послушайте, – её голос зазвучал жёстче, – это не простая просьба. Речь идёт о спасении человека, и счёт идёт на минуты! Вы должны мне помочь!       Мужчина побледнел. Было видно, как в нём борются два чувства: искреннее желание помочь и страх перед последствиями. Он нервно теребил край фартука, избегая её взгляда.       Гермиона приготовилась к крайнему шагу. Империо уже вертелось на кончике палочки. Но она всё ещё надеялась обойтись без него.       – Хорошо, – решился старик. – Я вам помогу.       Он повесил на дверь табличку «обед» и провёл Гермиону в подсобку – тесное помещение, забитое коробками и старыми игрушками.       Там, в углу, стоял доисторический компьютер, работающий на последнем издыхании.             Мужчина с трудом включил его и, покопавшись в архиве данных с камер, выбрал нужную дату.       – Только никому ни слова, что я вам это разрешил, – тихо произнёс он, нервно огляделся и, выйдя из подсобки, плотно закрыл за собой дверь.       Грейнджер молча кивнула, с благодарностью посмотрев ему вслед, и села на старый скрипучий стул.       Полчаса напряжённого просмотра не принесли ничего существенного. На записи Оливия Лойз вела себя совершенно обычно: стояла у прилавка, терпеливо ждала, пока мальчик выберет игрушку. Тот долго крутился у витрины, щупал машинки, прикидывал, какая лучше. Наконец, остановился на радиоуправляемой. Они подошли к кассе, расплатились и направились к выходу. На пороге они случайно столкнулись с мужчиной средних лет, спешно извинились и вышли на улицу.       Всё.       Гермиона несколько раз прокрутила этот фрагмент записи, внимательно изучая каждый кадр. В замедленной съёмке она заметила, что при столкновении с незнакомцем Оливия слегка задела его плечом. Но на этом всё и заканчивалось. Никаких зацепок, никаких подозрительных деталей.Разочарованная, девушка поднялась со стула и направилась к продавцу.       – Ну что? – спросил он с любопытством, глядя на её поникший вид.       – Ничего необычного. Как вы и сказали, просто купили детскую игрушку, – ответила она.       Мужчина развёл руками.       – А камеры видеонаблюдения на улице? – спросила она, надеясь на чудо.       – Сомневаюсь, – покачал головой старик. – У нас точно нет, да и в целом в этом районе их мало.       Гермиона поблагодарила мужчину за помощь и, попрощавшись, вышла на улицу.                   Остановившись на крыльце, она огляделась по сторонам. Вокруг – ни души. Камер видеонаблюдения тоже нигде не было видно.       Тупик. Всё впустую.       Оливия Лойз была здесь. А дальше след терялся. Они могли свернуть в любой переулок, затеряться среди прохожих, раствориться в городской суете, словно призраки.       Странно даже то, что о мальчике нигде не было никакой информации. Ни в объявлениях о пропаже, ни в полицейских сводках. Словно его никогда и не существовало.       «Гиблое дело», – с горечью подумала Гермиона.       Она брела по старой мощёной дорожке, камни под ногами казались такими же измождёнными, как и она сама. Усталость от бесплодных поисков давила на плечи. Кофе… Ей нужен был кофе, чтобы собраться с силами.       Погружённая в мысли, она шла, не замечая ни витрин, ни прохожих. Но вдруг уловила краем глаза какое‑то движение. Кто-то шёл параллельно с ней, держась на некотором расстоянии.       Поначалу Гермиона не придала этому значения, мало ли кто бродит по улицам. Однако, заметив, что незнакомец повторяет её движения, то ускоряя, то замедляя шаг, она насторожилась.       Что-то здесь было не так.       Остановившись, чтобы якобы поправить развязавшийся шнурок, Грейнджер украдкой бросила взгляд на незнакомца, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Мужчина. Высокий, в безупречном костюме. Что‑то в его чертах казалось смутно знакомым…       Напряжение нарастало. Гермиона выпрямилась и пошла дальше, чувствуя, что он по‑прежнему следует за ней.       Наконец, не выдержав, она резко обернулась. Незнакомец вздрогнул, он явно не ожидал, что его раскроют.       Высокомерно вздёрнутый нос, болезненно-бледная кожа, худощавый, словно тростинка.       Внезапная догадка пронзила словно электрический разряд. Она точно видела этого человека раньше.       Полицейский участок. Только тогда их было двое. Точнее – трое. Один из близнецов.       – Что происходит?! – резко бросила она, вплотную подойдя к незнакомцу и крепче сжимая палочку в кармане.       Если её собирались убить прямо посреди улицы, средь бела дня, то это была бы самая нелепая и глупая смерть.       – Я помню ваше лицо, – её взгляд впился в его глаза. – Мы виделись в участке. Вы были с Малфоем. Он вас послал?       Парень не ответил. Его неподвижность пугала больше, чем любая угроза.       Мысль о роботе, бездумно выполняющем программу, мелькнула в голове Гермионы.       – Вы меня преследуете?       В ответ – лишь непроницаемая тишина. Ни единого звука, ни малейшего движения.       Она резко взмахнула руками перед его лицом.       «Он вообще её слышит? Понимает, о чём она говорит?»       – Эй! Ау! Я с вами разговариваю! – повысила она голос, чувствуя, как нарастает раздражение.       Но парень продолжал молчать, словно воды в рот набрал. Казалось, он даже не моргал.       Недоуменно приподняв бровь, Грейнджер развернулась и, презрительно фыркнув, ушла прочь. Пройдя всего пару шагов, она мгновенно аппарировала. Никакого кофе ей уже не хотелось.