Глава 19 Выжить – значит заплатить

8 декабря 2001 г.       Гермиона уютно устроилась на кровати, поджав ноги, с книгой – старинным фолиантом по алхимии. Пожелтевшие страницы слегка шуршали при перелистывании, а кожаный переплёт приятно холодил ладони. Драко расположился в противоположном углу на низком диване. Он смотрел какое‑то незамысловатое ток‑шоу по телевизору. Экран мерцал разноцветными рекламными вставками, из динамиков то и дело доносились преувеличенно эмоциональные возгласы ведущих и хохот зрителей. – Драко, сделай, пожалуйста, потише, – негромко попросила она, не отрывая взгляда от страницы, её палец скользил вдоль строки, следя за текстом.       В ответ – лишь молчание. И очередной взрыв смеха из телевизора, прозвучавший особенно громко.       Грейнджер вздохнула, аккуратно заложила страницу закладкой, закрыла фолиант и повернулась к нему. Парень, полностью погружённый в происходящее на экране, даже не заметил её взгляда.       – Драко! – на этот раз её голос прозвучал чуть резче, с ноткой раздражения.       Он вздрогнул, наконец оторвал глаза от экрана и посмотрел на неё с лёгким недоумением.       – А? Что?       – Звук. Потише, пожалуйста.       – Ой, прости, – он схватился за пульт, но вместо того, чтобы убавить громкость, случайно переключил канал. На экране появилась яркая заставка другого шоу – ещё более шумного.       Девушка закатила глаза.       – Ты серьёзно?       Блондин рассмеялся, но звук так и не убавил.       Гермиона встала и, покачивая головой, решительно направилась к телевизору. Драко настороженно проследил за ней.       – Ты смотришь какую‑то ерунду, – отрезала она.       – Ну для кого‑то же её показывают, – он небрежно пожал плечами.       Она протянула раскрытую ладонь вперёд, наивно полагая, что парень отдаст пульт просто так.       Драко хитро прищурился, сжал предмет в руке и отодвинулся на диване, будто защищая драгоценность.       – Ну уж нет, – усмехнулся он, пряча пульт за спиной.       Гермиона встала перед телевизором, закрывая ему обзор, и скрестила руки на груди.       – Малфой, отдай мне этот пульт!       – А если нет?       – Тогда я применю крайние меры, – Гермиона приподняла бровь, её поза стала более решительной.       – Угрожаешь? – он усмехнулся. – Ну давай, попробуй.       Грейнджер резко бросилась вперёд, пытаясь схватить пульт. Блондин мгновенно вскочил, весело крикнув:       – Поймай меня сначала! – он отбежал к окну, глаза сверкали от азарта.       Она забежала за диван, но он уже был на шаг впереди, ловко увернувшись от её рук.       – Ты не сбежишь от меня, – рассмеялась Гермиона, пытаясь поймать его за рукав, но он вновь увернулся.       – Попробуй ещё раз! – он прыгнул на кровать, затем ловко спрыгнул на пол.       Грейнджер рванулась за ним, но он уже выскользнул в коридор. Она ускорилась, чувствуя, как азарт захлестывает её с головой, и бросилась следом.       – Сдавайся, пока не поздно! – крикнула девушка, делая рывок.       Он метнулся к двери, но она успела схватить его за край футболки.       Затем Драко вскинул руку с пультом высоко вверх – вне её зоны досягаемости.       – Так нечестно! – она перевела дыхание, встала на носочки – безуспешно.       Малфой замер. Взгляд смягчился. Он опустил руку, шагнул ближе.       Гермиона сделала вид, будто не замечает, как близко он стоит, но сердце застучало быстрее. Она снова попыталась выхватить пульт, но Драко ловко увернулся. И вот она уже прижата к стене, а пульт всё ещё у него.       В тот же миг девушка резко сменила тактику. Вместо борьбы за пульт она обхватила его лицо руками.       – Ты… – он попытался что‑то сказать, но её поцелуй заставил его замолчать.       Он швырнул пульт куда‑то в сторону, даже не глядя, куда тот упал. Его руки медленно скользнули по её спине, затем резко притянули ближе.       – Так вот как ты играешь, Грейнджер? – хрипло произнёс он, губы тронула ухмылка.       – Именно так, – выдохнула она, проводя пальцами по его шее. – И тебе это нравится.       – Нравится, – он склонился к её уху, дыхание обожгло кожу. – Но теперь моя очередь.       Прежде чем она успела ответить, он впился в её губы – жадно, властно, словно бросая новый вызов.       Она не отступила. Вместо этого укусила его нижнюю губу – не сильно, но ощутимо.       Драко переместил ладонь на её грудь, поглаживая большим пальцем чувствительную точку через ткань тонкой майки.       Каждое его прикосновение отзывалось в ней волной жара. Гермиона закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на медленном ритме его пальцев, скользящих по коже, рисующих невидимые узоры.       Парень резко дёрнул её майку вверх, обнажая кожу, и прижался губами к груди. Гермиона выдохнула – коротко, прерывисто.       Но внезапно тишину разорвал звуковой сигнал. Затем ещё один, ещё… Кто‑то упорно давил на кнопку звонка.       Драко недовольно поморщился, бросил скептический взгляд на дверь. Гермиона торопливо оправила майку и поспешила к выходу.       – Кто там? – спросила она настороженно, прижимаясь к глазку.       – Гермиона, это я… – прозвучал знакомый женский голос.       Сердце девушки ёкнуло. Она резко повернула замок и распахнула дверь – поспешно, почти отчаянно.       На пороге стояла Ронда. Тушь растеклась тёмными полосами по щекам, волосы спутались, в глазах читалась паника.       – Ронда?! Ты… ты в порядке? – Грейнджер невольно шагнула вперёд, протянув руку.       Она помотала головой.       – Кай… – голос сорвался на полуслове.       Всего три буквы, и будто удар под дых. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.       – Что с Каем? – тихо, почти шёпотом спросила она, хватая Ронду за руку.       Девушка всхлипнула, пытаясь собраться.       – Кто такой Кай? – прозвучал голос из‑за спины.       Только сейчас Ронда заметила Драко, стоящего в полумраке коридора. Она моргнула, затем снова посмотрела на подругу. И в этот момент в её голове, судя по загадочной полуулыбке, сложился определённый пазл насчёт увиденной картины.       – Кай – сын Элеоноры, – произнесла Гермиона полушепотом, провожая Ронду на кухню. – Вот, садись сюда, – она пододвинула стул, осторожно поддерживая девушку под локоть. – Сейчас сделаю чай. Тебе нужно успокоиться.       Малфой вошёл следом и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.       Ронда подняла заплаканные глаза.       – Я боюсь, Гермиона. Боюсь, что с ним что‑то случилось.       Грейнджер поставила перед подругой чашку с ароматным ромашковым чаем.       – С чего ты это взяла?       – Он не отправил цветы… в этом месяце, – Ронда закусила губу.       Гермиона нахмурилась, обдумывая слова.       – Не хочу показаться бестактным, – раздался голос Драко, – но разве это повод для паники?       Девушка метнула в него взгляд, полный неприкрытого раздражения.       – Ты ничего не знаешь! – выпалила она.       – Именно, – сухо ответил он.       Малфой демонстративно отвернулся к окну, а Ронда сосредоточилась на чашке чая.       Напряжение между ними было осязаемым – как плотная завеса, разделяющая их. Они не скрывали: друг другу они противны, и это не изменится.       Гермиона сжала край стола. Молчание становилось невыносимым. В голове крутилась одна мысль: «Кай не мог забыть. Не после стольких месяцев...»       Девушка резко поставила чашку, и чай выплеснулся на скатерть.       Грейнджер коснулась её руки.       – Давай попробуем подумать спокойно. Может, есть какая‑то причина…       – Причина? Вот, подкинули под дверь… – Ронда швырнула на стол конверт. Из него выпал засушенный цветок ромашки, рядом – небольшой клочок бумаги.       Гермиона взяла записку, прочла вслух:       – «Кто сеет ветер, тот пожнёт бурю...» Это угроза? Или предупреждение?       – Не знаю... – голос Ронды дрогнул.       Драко наконец обернулся.       – Фраза не случайна. Кто‑то прямым текстом грозит последствиями. Вы-таки влезли туда, куда не просили?       Ронда вскинула голову, готовая возразить, но Гермиона перебила её:       – А Элеонора знает?       Девушка кивнула, опустив взгляд.       – Вообще, она просила не говорить тебе о том, что мы сделали, – выпалила она и тут же замолчала, осознав, что проговорилась.       – О чём не говорить? Что вы сделали? – голос Грейнджер прозвучал резко.       Ронда отхлебнула глоток, собираясь с мыслями.       – Мы вышли на лабораторию Зейда.       – Что вы сделали?! – Гермиона не смогла скрыть потрясения. – А вы не могли упомянуть об этом раньше?       – Ты не приходила в Арканум.       – Да, но от вас тоже не было вестей! Я думала, у вас всё спокойно.       – У нас и было всё спокойно, – Ронда нервно поправила прядь волос. – До определённого момента… Элеонора предполагала, что после истории с Кларком тебе потребуется пауза. И, похоже, она была права.       Пауза повисла между ними, тяжёлая и колючая.       – Наконец‑то и мы сделали свой ход, – продолжила она. – Нельзя же вечно оставаться в тени, – девушка попыталась улыбнуться, но вышло весьма неубедительно.       Гермиона молча смотрела на неё, в глазах читался немой вопрос.       Ронда поведала историю о том, как ещё задолго до этого разговора Браун наняла частного детектива. Женщина чувствовала, что рано или поздно расплата найдёт их. Нельзя всё время ходить по скользкой дорожке и оставаться на плаву. Один неверный шаг – и Элеонора могла улететь на дно, утащив за собой Ронду, а заодно и Гермиону.       Но не рисковать она также не могла – это было не в её характере. Если уж Арканум брался за дело, то доводил его до конца. Детектив (имени которого Ронда, конечно же, не знала) держал под наблюдением не только посторонних, но и их самих. Его тень скользила по их следам, незаметная, но неотступная. Скользила до тех пор, пока Ронда, случайным образом, не наткнулась на странную деталь.       Это случилось ночью. Она проснулась от ощущения, что в комнате кто‑то есть. Она медленно повернула голову. Никого. Только лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Но внутреннее чутьё всё же подсказывало: что-то не так. Она встала с кровати, чудом не споткнувшись об спящего кота, и вышла в коридор. В квартире было тихо, за исключением слабого шуршания, доносившегося из кабинета хозяйки.       Девушка осторожно двинулась вперёд, стараясь не шуметь. Дверь в кабинет была приоткрыта, и сквозь щель была видна тонкая полоска света, как от настольной лампы. Приблизившись, она услышала голоса: женский – требовательный, властный, принадлежащий Элеоноре и … мужской.       Ронда затаила дыхание и прислушалась.       – Я больше не могу… Я отказываюсь участвовать в этом! – сказал мужчина.       – Куда ты денешься?!       – Прекрасно. Тогда я увольняюсь. Прямо сейчас.       И с резким щелчком голоса замолкли. Ронда вздрогнула, уловив звук отодвигаемого стула.       Она рывком распахнула дверь в кабинет Браун. Та сидела за столом, но при виде Ронды резко выпрямилась, будто пыталась скрыть что‑то на столе.       – С кем ты разговаривала? – спросила девушка спокойным тоном.       – Ни с кем, – голос Браун звучал ровно, почти механически. – Ты что‑то услышала?       Ронда скользнула взглядом по столу, и тут же заметила россыпь бумаг и фотографий. Они лежали в хаотичном порядке, будто их торопливо перебирали.       – Что это? – спросила Ронда, делая шаг вперёд и протягивая руку к ближайшему снимку. Пальцы слегка дрожали.       Женщина даже не шелохнулась. Её лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня, будто она заранее знала, что Ронда задаст этот вопрос.       На фотографии был запечатлён незнакомый мужчина. Строгий тёмный костюм, коротко подстриженные волосы, в руке – папка с документами. Он выходил из здания, очертания которого показались Ронде смутно знакомыми, но она не могла точно определить, где это. На вид ему было не больше сорока лет.       В его лице не было привычной привлекательности – лишь пугающая геометрическая точность черт. Прямой нос, скульптурно очерченные скулы, чёткая линия подбородка. Но больше всего пугали глаза: даже на фото они будто прожигали насквозь, проникали в самую душу. Ронда невольно сглотнула, ей показалось, что мужчина смотрит прямо на неё.       Она подняла взгляд на Элеонору, в глазах читалось явное недоумение.       – Это… тот, кого мы ищем?       Женщина коротко кивнула, не меняя бесстрастного выражения лица.       – И где он сейчас?       – В Лондоне. Прибыл пару часов назад.       Ронда непроизвольно шагнула вперёд, словно готовая ринуться в погоню прямо сейчас.       – Так чего мы ждём? Надо действовать, пока он снова не исчез…       – Постой, – Браун подняла ладонь, решительно пресекая порыв. – У нас уже есть всё необходимое. Сегодня я встречусь с ним. Лично.       Холодок скользнул по позвоночнику Ронды.       – Одна? Ты серьёзно собираешься идти на встречу опасности в одиночку?       Элеонора откинулась на спинку кресла, её пальцы неспешно выстукивали ритм.       – Опаснее было бы ждать. Он уже в городе, и время работает против нас.       – Но мы не знаем, что он замышляет! – Ронда сжала кулаки. – Как мы можем предугадать?       – Именно поэтому нужно действовать на опережение. К тому же не забывай, что он просто магл.       – Ну да, – девушка скрестила руки, – и наверняка притащил с собой кучку тупых охранников, вооружённых до зубов. Ты правда думаешь, что сможешь с этим справиться?       Браун не ответила. Её взгляд, неподвижный и отстранённый, устремился в окно.       Впервые за всё время знакомства Ронда уловила в чертах этой всегда непоколебимой женщины едва уловимые признаки паники. И это напугало её сильнее любых слов.       Девушка закашлялась, слегка поперхнувшись чаем.       – И что, ты отпустила её одну? – в вопросе Гермионы сквозила неприкрытая тревога.       – Разумеется, нет, – ответила Ронда, ставя чашку на стол. – Личные разногласия не повод бросать человека в опасности.       Глубокий вдох – и она снова начала говорить.       – Как оказалось, Драгомир неизменно появлялся только в одном месте – в «Серебряном льве». Ресторан на углу Ливерпуль‑стрит – тихое, почти незаметное место, – Ронда нервно провела ладонью по скатерти. – И вот мы «случайно» оказались там. Я заняла столик у окна, под видом посетительницы. Видела, как вошла Элеонора, спокойно, будто на воскресный ланч. А через пять минут появился он. Один. Без охраны. По крайней мере, я так думала, но ещё не подозревала, что всё это было одним сплошным спектаклем. Зал был полон – люди смеялись, разговаривали, кто‑то потягивал коньяк за дальним столиком. Всё выглядело обыденно… пока не раздался громкий голос:       – Мисс Браун, может быть, вы наконец ко мне присоединитесь?       Женщина, сидящая за столиком слева от него, повернулась. Быстро, но без паники.       Зейд приподнял бокал, его губы растянулись в улыбке, слишком широкой, чтобы быть искренней.       – Вы это мне? – она изобразила крайнюю степень удивления.       – Вам, – он почти выкрикнул. – И прекратите притворяться. Я вижу вас насквозь.       Элеонора отодвинула стул и направилась прямиком в лапы врага. Она опустилась на стул напротив, не отводя взгляда.       – О, я наслышан о вас… – начал мужчина, неторопливо разрезая стейк ножом. – Дерзкая, проницательная, неизменно идущая напролом. Подобные натуры меня восхищают, – нож замер в воздухе, затем резко опустился на тарелку с глухим стуком. – В них есть огонь, который либо освещает путь, либо сжигает всё вокруг.       – Рада, что вы цените мои качества, – ответила Элеонора. – Хотя, признаться, предпочитаю комплименты без холодного оружия на столе.       Он рассмеялся, но смех прозвучал натянуто, фальшиво.       – Знаете, что самое опасное в оружии? Не его острота. А то, что оно может раскрыть. Ваши секреты. Ваши слабости. Ваши ошибки.       Она сжала губы, но не отвела взгляда.       – Может быть тогда раскроем ваши ошибки, мистер Драгомир?       – Вы хотите играть в разоблачения? – его голос упал до шёпота, почти змеиного шипения. – Тогда помните: в этой игре нет победителей. Только выжившие.       – Пытаетесь меня запугать?       – Всего лишь правда, – он медленно развёл руками. – Та самая, которую вы так жаждете услышать. Язык фактов, не более, – он отпил из бокала, не отводя взгляда. – Я мог бы закрыть глаза на происходящее… если вы прекратите то, чем сейчас занимаетесь.       Элеонора резко встала, стул скрипнул по полу.       – Или что?       – Позвольте предупредить: моя вежливость имеет пределы. Переступать их не советую.       Из‑за стойки бармен бросил короткий взгляд на их столик, затем на мужчину у двери. Тот едва заметно кивнул – еле уловимый жест, но Элеонора его заметила.       – Надеюсь, мы договорились? – он приподнял бровь, изучая её реакцию.       Женщина огляделась по сторонам. Засада. Её окружали всё это время.       Она сжала зубы, но заставила себя улыбнуться – натянуто, почти болезненно.       – Да, – выдохнула она, улыбка едва держалась на лице.       Он медленно откинулся на стуле, не сводя с неё взгляда.       – С вами приятно иметь дело, – произнёс он. – Надеюсь, вы и дальше будете столь же… понятливы.       Резким, почти раздражённым движением он бросил купюры на стол и поднялся. Стул со скрежетом отъехал назад, нарушив тишину зала.       Элеонора не шевелилась. Она неотрывно следила, как он пересекает зал – уверенно, с видом победителя, а за ним, словно тени, бесшумно скользят трое мужчин.       Всего несколько сантиметров отделяли её от человека, возможно, самого опасного в её жизни. Зейд устроил целое представление, а она невольно стала его главной актрисой. Браун сама удивилась, насколько естественно ей удалось сыграть роль испуганной жертвы – той, что дрожит и готова подчиниться. Жертвы, которая в это самое время бесцеремонно рылась в его мозгах.       Ронда вытянула голову вперёд, выискивая взглядом Элеонору среди посетителей ресторана. Наконец она заметила её и вышла из своего укрытия.       – Ну? – спросила она, быстро подойдя к женщине и понизив голос. – Что он сказал? Что было?       – Пойдём домой. Нужно достать карту и что‑нибудь выпить. Я выяснила расположение его лаборатории.       Ронда достала пачку сигарет, но заметив укоризненный взгляд Драко, положила её на стол.       – Следующей ночью мы отправились на разведку, – продолжила она. – Зейд спрятал свою лабораторию в подвале заброшенной обувной фабрики. Идеальный вариант: глухое место на окраине, обнесённое ржавым забором, с десятком слепых окон, заколоченных досками.       Здание само по себе было небольшим – всего два этажа. Обошли периметр. Ни камер, ни охраны. Только бродячие собаки и воронье. Попасть внутрь оказалось несложно.       В углах клубилась пыль, воздух был пропитан затхлым запахом плесени. Время от времени под ногами попадались полусгнившие ботинки.       Мы замерли на верхней площадке, прислушиваясь. Стояла абсолютная странная тишина.       Особое беспокойство вызывала лестница, ведущая в подвал. Её ступени скрипели и прогибались при каждом шаге, создавая ощущение, что ещё мгновение и она рухнет.       Внизу нас встретила непроглядная тьма, пропитанная запахом разложения. Мы двигались осторожно, и только когда глаза привыкли к полумраку, разглядели массивную металлическую дверь, которая явно выделялась из этой общей картины.       Зейд явно переоценил свои меры безопасности или намеренно оставил дверь без лишней защиты. Я взмахнула рукой, и замок поддался с тихим щелчком.       Дверь приоткрылась, и я задумалась: «А что, если это не слабость защиты, а часть игры? Если Зейд хотел, чтобы мы вошли именно так – без сопротивления, без борьбы? Просто запереть нас там, как мышей в клетке...»       Элеонора зашла первая, выставила палочку вперёд, подсвечивая путь светом. Лаборатория была не просто большой, она была огромной, тянущейся на десятки метров в разные стороны.       Вдоль стен висели полки с колбами, мензурками и странными приборами, чьи трубки извивались, как змеи. В углу стоял массивный стол, заваленный исписанными формулами, листами и разбитыми пробирками. На полу – тёмные пятна, похожие на следы пролитых реагентов… или чего‑то иного.       Я провела рукой по краю стола: пыль, смешанная с чем‑то липким. Палец остался в белёсых разводах, будто от какого-то порошка.       – Доставай колдоаппарат, – тихо скомандовала Браун.       Я на миг растерялась – совсем вылетело из головы, что он у меня.       Пока я возилась со снимками, Элеонора носилась по помещению, а её перо выводило строки в блокноте.       Мы пробыли там не больше часа, но за это время голова разболелась так, что каждый звук отдавался в висках молотом. В какой‑то момент я даже почувствовала слабое головокружение – мир поплыл, и я опёрлась о стол, чтобы не упасть.       Это всё было не случайно. Пары. Они летали в воздухе, невидимые, почти неощутимые. Это были не просто реагенты.       – Подожди, ты уверена? – внезапно спросила Гермиона.       – Абсолютно, – твёрдо ответила Ронда. – Мы взяли образцы и отдали на экспертизу.       – И?       Девушка достала из кармана маленький герметичный контейнер. Внутри – порошок, белёсый, почти невинный на вид.       – Результаты пришли пару часов назад, – сказала она. – Это инфинит. Чистый. На стадии синтеза.       Зрачки Гермионы расширились.       – Неужели мы… наконец-то? – она подскочила со своего места, чтобы обнять подругу.       – Да, скоро это всё прекратится.

***

      Открыть глаза никогда не ощущалось так тяжело, словно веки налились свинцом. В голове гудело, будто где‑то внутри ревел мотор, от которого вибрировали кости черепа.       Кай попытался пошевелить руками – тщетно. Холодные металлические браслеты впивались в запястья, оставляя красные полосы, почти до крови.       – Что за… – попытался произнести он, но вместо слов вырвалось лишь протяжное «м‑м‑м». Рот был заклеен – липкий пластырь прилип к губам.       Он скосил глаза вниз. Да, он привязан к стулу – грубое деревянное сиденье, ремни на груди и ногах, словно он пленник средневековой пыточной камеры. Видимо, до этого он был в отключке: сознание только‑только набирало обороты, пробираясь сквозь туман.       Кай огляделся. Небольшая квадратная комната с низким потолком – настолько низким, что, казалось, он давит на макушку. Окон нет. Никакого естественного освещения – только тусклая лампочка под потолком, мигающая с периодичностью в три секунды.       Он попытался вспомнить, что произошло. Мысли рассыпались, обрывочные образы, неясные голоса, резкий запах эфира. Обычно память его никогда не подводила, он мог воспроизвести диалог недельной давности слово в слово. А тут – лишь фрагменты, словно он был в пьяном бреду или смотрел фильм с вырванными кадрами. Парень напрягся, пытаясь ухватиться за нить воспоминаний, и тут же пожалел. Боль стала острее. Тупая, пульсирующая, отдающая в затылок, будто кто‑то методично вбивал туда гвоздь.       Наверное, впервые в жизни Кай испугался по‑настоящему. Погибнуть здесь, в этой безымянной комнате, не зная ни причин, ни виновных… Обиднее всего было даже не узнать за что. Как? Где? Кому он успел перейти дорогу? А может, он просто оказался не в то время, не в том месте?       И самое страшное – его не станут искать. Он сам добровольно оставил своих близких, выбрав путь одиночества. И теперь эта гордость могла стать его последней ошибкой.       

***

      9 декабря 2001 г.       Как можно найти человека, не зная ни одной детали последних событий его жизни? Ни следа, ни намёка – только пустота. Искать так – всё равно что бродить по лабиринту без стен. Бесконечно и бесцельно.       За окном уже проступали первые отблески рассвета, но вопрос о местонахождении Кая так и оставался без ответа.       Арканум сдался. Никаких идей.       Кай мог быть везде и нигде одновременно.       – Когда вы его видели в последний раз? – поинтересовался детектив, скривив бровь. Тот самый «герой», который однажды дал задний ход, испугавшись. За его возвращение пришлось выложить двойную плату и приставить телохранителя. Малфой «любезно» предоставил такую возможность.       Кто стоял сейчас рядом с мужчиной сказать было трудно. Алан? А может всё-таки Нолан? Гермиона так и не научилась их различать.       Ронда металась по комнате.       – Примерно полгода назад… – пробормотала она, остановившись у окна. – С тех пор, как он ушёл, я его не видела.       – Что заставило его уйти? – уточнил детектив.       – Разве это имеет значение сейчас? – резко вмешалась Элеонора, шагнув вперёд.       – Имеет, – спокойно возразил мужчина. – Каждая деталь может стать ключом. Потому что если он сейчас где‑то нежится под пальмами, это одно. А если нет… – он сделал паузу, обведя взглядом присутствующих. – Тогда мы имеем дело с чем‑то куда более серьёзным.       Гермиона всё это время молчала, переваривая то, что давно крутилось в её голове. «Сказать? Не сказать?» Слова давили изнутри, но страх нарушить данное обещание сковывал язык.       – В августе, – произнесла она наконец, почти беззвучно. – Я видела его. Он приходил сюда ночью…       – Что?! – Ронда резко развернулась, глаза расширились от потрясения. – Ты знала и не сказала?!       – Он попросил никому не говорить.       – Гермиона, ты знала, как это было важно для меня! – голос Ронды сорвался на крик. – И молчала?!       Она метнулась к двери и с силой хлопнула ею – так, что со стен посыпалась штукатурка. Грейнджер бросилась следом.       Девушка застыла у кухонного окна. Пальцы впились в край подоконника с такой силой, что казалось, вот‑вот сломают дерево.       – Послушай, я не хотела… – начала Гермиона, но голос дрогнул и оборвался.       Ронда обернулась. Слёзы в её глазах не текли – они просто стояли, как застывшие капли на стекле, готовые сорваться в любой момент.       – Я не виню тебя, – выдавила она, не в силах поднять глаза. – Знаю, что это… – руки бессильно опустились, потом снова поднялись в неопределённом жесте, – всё слишком запутанно. Наверное, я просто дура. Думала, что он… что он не сможет без нас. Без меня.       – Ты не дура, – мягко сказала Гермиона, шагнув ближе. – Просто ты способна любить так, как мало кто умеет…       – А если мы не найдём его? – едва слышно произнесла Ронда.       – Найдём, – Грейнджер взяла её за руки, глядя прямо в глаза. – Я тебе обещаю. Мы вернём его домой.       Ронда кивнула и на губах её появилась слабая, но искренняя улыбка.

***

      Сутки без новостей. Тишина, от которой звенело в ушах.       Детектив Чон – человек‑загадка, так и не назвавший своего настоящего имени – прошёл по почти стёртому следу. Он нашёл место, где жил Кай. Но там не было ни его, ни ответов.       Соседи – пожилая магловская пара – сообщили, что не видели его уже около недели.       Что случилось с молодым человеком, оставалось только гадать.       В углу комнаты стояла Элеонора. Её спина была прямой, подбородок – поднятым, движения – чёткими. Но глаза… О, эти глаза! Они выдавали всё. В них отражалась вся бездна материнского страха – того самого, что не лечится временем, не заглушается разумом, не прячется за маской спокойствия. Потому что когда речь идёт о родной крови, все барьеры рушатся.       Они могли ссориться. Могли не понимать друг друга. Могли годами копить обиды и молчать. Но сейчас всё это казалось ничтожным, бессмысленным, пустым. Потому что для любой матери нет страшнее кошмара, чем мысль о том, что её ребёнок… пропал. Эта мысль, едва возникнув, заполняет собой всё пространство, вытесняя остальные страхи.       Тиканье часов било по нервам, отсчитывая секунды, которые тянулись, как резина. Но вдруг сквозь шум прорвался знакомый голос:       – Мам, а звёзды настоящие?       Она закрыла глаза. Балкон, летний вечер, пятилетний мальчик в белой кофте. Его глаза следят за падающей звездой.       – Конечно настоящие, – ответила она тогда, нежно обнимая его за плечи. – И каждая – чья‑то мечта.       – А моя мечта – стать таким же, как ты, – серьёзно заявил он, глядя на неё снизу вверх.       Элеонора рассмеялась, поцеловала его в макушку:       – Нет, мой ангел. Ты слишком не похож на меня. Именно поэтому тебе не нужно становиться таким.       – Это плохо, что я другой?       Она мягко повернула его лицо к себе, чтобы встретиться взглядом. В этих глазах уже читалась не детская наивность, а серьёзное, почти взрослое стремление понять мир.       – Нисколько, – она слегка покачала головой. – Ты просто как супергерой, только без костюма.       Глаза мальчика загорелись, в них вспыхнул интерес.       – Тогда наколдуешь мне костюм супергероя?       – Конечно, для тебя всё, что угодно.       Браун открыла глаза, и тёплый летний вечер вмиг растаял.       «Где же ты Кай?»             

***

      Кто бы мог подумать, что сидеть, привязанным к стулу, – не так ужасно. Да, ягодицы полностью онемели, руки и ноги затекли, ты сидишь в луже собственных испражнений… Но в этом есть странная определённость: ты знаешь, где находишься.       Гораздо хуже – упасть. Не иметь возможности подняться. Просто лежать на одном боку, не шевелясь, чувствуя, как время течёт мимо, а ты не можешь даже повернуть голову.       Лежа в этом полумраке у Кая было достаточно времени, чтобы подумать о смысле жизни. О том, что в целом с ним происходило. Ты никогда не знаешь, что ждёт тебя, и не узнаешь, если не прыгнешь выше своих возможностей. Вот и он прыгнул – и упал, в прямом смысле этого слова.       Его глаза настолько адаптировались к темноте, что он начал различать силуэты мебели. Да, комната была слишком маленькой, но она не была пустой. В противоположном углу стояло что‑то похожее на тумбу. На ней лежала какая‑то подставка – предположительно керамическая. Мысль о том, чтобы разбить её и выудить осколок, пришла к нему слишком быстро, почти инстинктивно. В голове уже складывался план.       Поразительно, как работает мозг в экстренных ситуациях. В условиях полной беспомощности он всё равно ищет выход, подбрасывает идеи, заставляет тело действовать вопреки усталости и боли.       Ему удалось подпрыгнуть на месте, не без особых усилий, но в целом его теория работала. При очередном рывке он почти дотянулся до вещицы на тумбе. Ещё чуть‑чуть – и она бы упала на пол. Если бы только его руки не были привязаны…       Он повторил попытку. И ещё раз. Десять прыжков – и в последний момент равновесие нарушилось. Кай перевернулся и с грохотом рухнул на пол. Звук получился оглушительным, но, судя по всему, поблизости никого не было – никто не прибежал на шум.       Ему бы найти свою палочку… Но где она? Что с ней случилось? Он мог лишь гадать – как и обо всём, что происходило вокруг.       Неизвестно, сколько времени он провёл в таком положении. Мышцы окончательно забились, и казалось, даже если удастся освободиться, он вряд ли сможет пошевелить хоть какой‑нибудь конечностью.       Внезапно до левого уха донесся какой-то скрип, а потом он услышал шаги. Кай бы с удовольствием повернул голову, чтобы увидеть, кто идёт, но не мог       – Допрыгался? – прозвучал властный мужской голос.       Грубые руки резко подняли его.       Кай проморгался, стряхивая остатки дремоты. Не сон ли это?       Перед ним стояли двое мужчин. Один – высокий коренастый с туповатым выражением лица, а второй – чуть старше, солиднее, статуснее.       – Наверное, ты задаёшься вопросом, что ты здесь делаешь? – произнёс мужчина, склонившись над Каем.       Парень лишь молча продолжал сверлить его взглядом.       – Понимаю, – усмехнулся похититель. – Я тоже бы ненавидел себя на твоём месте. Но что поделать, такова жизнь. У меня просто зуб на твою мать, – он слегка нахмурил брови. – Предлагаю сделку: ответишь на мои вопросы, и, если ответы мне понравятся – отпущу. Кивни, если понял.       Кай слабо кивнул.       Мужчина щёлкнул пальцем, и бугай рядом с ним резким рывком отлепил скотч со рта парня. По ощущениям, тот снял чуть ли не весь верхний слой кожи. Кай осторожно провёл языком по губам и почувствовал металлический привкус.       – Кто вы? – еле слышно произнёс он. Голос осип от долгого молчания, слова давались с трудом.       – Я здесь задаю вопросы, – отрезал мужчина. Его взгляд стал острым, как у хищника перед броском. – Итак, сколько человек состоит в вашей секте?       – Секте? – переспросил Кай, сбитый с толку.       – Шайке, конторе… Я не знаю, как вас ещё назвать.       – Не понимаю, о чём вы, – произнёс парень, стараясь, чтобы голос не дрожал.       – Не прикидывайся! – рявкнул мужчина. – Твоя мать, ты, кудрявая девка и бывшая шлюха. Кто ещё? Говори!       Кай сжал кулаки, на лице выступила вена – напряжение сковало мышцы.       – Не имею никакого понятия, – повторил он, глядя прямо в глаза собеседнику.       Мужчина усмехнулся, кивнул своему компаньону, не отрывая взгляда от Кая.       Бугай шагнул вперёд, и в следующий миг кулак врезался в челюсть пленника. Удар был сильным, точным, рассчитанным на то, чтобы сломить волю. Из глаз Кая практически посыпались искры, он сплюнул сгусток крови на пол.       – Как видишь, со мной шутки плохи, – холодно произнёс мужчина. – Попробуй ещё разок. С кудрявой ходит белобрысый. Кто он?       – Я не знаю, – прохрипел Кай.       Ещё один удар с другой стороны. И ещё несколько для симметрии.       – Я не знаю, – бормотал Кай, пытаясь отдышаться. – Я ничего не знаю, правда…       Мужчина цокнул языком. В его глазах мелькнуло раздражение.       – Мы можем продолжать бесконечно, – его голос звучал ровно, без эмоций. – Ты же понимаешь, что всё дело в твоей матери. Она как блоха: вцепилась в мой хвост и не отпускает. Но я заткну её за пояс, если она не заткнётся сама. Или кто‑нибудь из ваших. Спрашиваю последний раз: как вы вышли на меня?       Лицо Кая было изувечено – разбитые губы, ссадины, кровь стекала по подбородку, пачкая воротник рубашки.       – Не знаю… – выдохнул он. – Я не общался с ними уже много месяцев. Понятия не имею, кто вы и что там происходит.       Мужчина приблизился вплотную и с силой сжал его челюсть, заставляя встретиться взглядом.       – Эх, парень, не повезло тебе с мамашей, – его губы скривились в усмешке.       Кай дёрнулся, пытаясь освободиться от хватки, но у него не получилось.       Мужчина отдал команду. И в шею парня вонзилась тонкая игла.       – Что?! – он резко дёрнул головой. – Что вы со мной сделали?!       – Поспи, – мужчина слегка прихлопнул его по щеке.       Веки вдруг стали тяжелеть. Кай пытался сопротивляться, бороться с наваливающейся тяжестью, но всё было бесполезно. Тело обмякло, сознание ускользало, и он просто провалился в дремоту.       – Тоже мне волшебник, – усмехнулся мужчина, глядя на обмякшее тело.       

***

      10 декабря 2001 г.       «Где пахнет жареным, там и следа преступника не сыщешь...»       – То есть как… ничего нет? – в один голос спросили Ронда и Элеонора, в их голосах прозвучало недоверие и растерянность.       – Абсолютно ничего. Пустое заброшенное помещение, – подтвердил детектив.       – Но как… Мы же видели собственными глазами! – Ронда ошарашенно смотрела по сторонам, переводя взгляд с одного лица на другое в надежде увидеть хоть намёк на понимание или поддержку.       Лаборатория Зейда, в которой они были пару дней назад, теперь была полностью вычищена. Тогда там было полно улик – пробирки, записи, оборудование. А что делают в первую очередь, когда возникает угроза разоблачения? Правильно – избавляются от улик, а затем от свидетелей.       – У нас ещё есть шанс доказать, что всё это действительно было, – твёрдо заявила Браун. – У нас остались снимки, мои заметки и образец инфинита. Думаю, этого вполне достаточно.       – Я уже отправила запрос в Аврорат, жду звонка от Гарри, – произнесла Гермиона.       – Спасибо, – на выдохе произнесла женщина.       Время шло, а между тем поиски Кая становились всё более невыносимыми.       Обстановка в квартире накалялась с каждой секундой. Напряжение особенно остро ощущалось между Рондой и Элеонорой. Девушка часто курила, а хозяйка её постоянно чихвостила за это.       «Ни Зейда, ни Кая, – крутилось в голове у Грейнджер. – Не могли же они просто испариться? Или могли?»       С таким количеством денег Зейд мог спокойно доживать свою жизнь где‑нибудь на личном острове посреди Тихого океана. И кто его знает? Может быть, именно в эту секунду он уже это делал. Тогда, может быть, вообще всё было зря?       – Послушайте, должен же быть хоть какой‑то выход, – произнесла Гермиона, нарушая тяжёлое молчание. – Хоть что‑нибудь… Может быть, есть такой человек, который хорошо знаком с Зейдом? Кто‑то, кто знает его привычки, связи, слабые места?       Драко, задумавшись, глядел куда‑то в сторону, словно видел что‑то за пределами комнаты. В целом он не принимал особого участия в их бурных дискуссиях, но активно помогал с поисками – молча, без лишних слов. Довольно странно, что он всё‑таки вписался в узкий треугольник Арканума. Но пока до этого никому не было дела.       Внезапно его разум подкинул ему одну интересную зацепку.       – Марек, – тихо произнёс он, привлекая к себе внимание. – Новицкий. Он был частым покупателем у Зейда. Возможно, они знакомы даже ближе, чем я думал…       – Марек? – задумчиво повторила Элеонора. – А что, если действительно?       – Он не станет нам помогать, – жёстко сказала Ронда. – Такие, как он, работают только за выгоду.       – Верно, – кивнул Малфой. – Только если ему не предложить что-то взамен…       – Что‑то? – Гермиона повернула голову к нему, внимательно изучая выражение его лица.       – Ну… или кого‑то, – он устремил свой взгляд прямиком на Ронду. – Кажется, в прошлый раз он тебя глазами раздевал...       – Что?! Нет, – резко отрезала девушка, отшатнувшись. – Я не буду с ним спать!       – Возможно, Малфой прав. Стоит проверить эту зацепку, – вмешалась Браун.       Ронда перевела удивлённый взгляд на неё.       – Я не буду! – повторила она, сморщившись.       – И не нужно, – спокойно ответила женщина. – Просто используй то, что у тебя есть. Твою харизму и привлекательность.       Девушка шумно выдохнула, представив себе скользкого гада.       – Только ради Кая.       

***

      Уговаривать Марека о встрече не пришлось. Он зависал в каком‑то захудалом баре, был пьян в стельку – настолько, что его буквально отскребли от барной стойки, а он, кажется, даже не заметил этого.       Дальше – классика: чтобы привести его в чувство, облили холодной водой. Вряд ли это могло всерьёз помочь человеку, чья жизнь наполовину состояла из пьянок, но попытка была засчитана.       – Предупреждаю, у него не рот, а просто помойка, – произнёс Драко.       – Видали и похуже, – ответила Ронда. – Эй, ты там жив ещё? – обратилась она к парню, который решил прилечь прямо на полу, пока за его спиной разворачивалась вся эта драма.       Марек с усилием разлепил веки, медленно сканируя обстановку вокруг. Его взгляд был мутным, но, судя по всему, он немного протрезвел, хотя по его размазанным движениям и не скажешь. Он облизал пересохшие губы, взгляд забегал из стороны в сторону.       – Дайте мне воды, – хрипло произнёс Новицкий.       Гермиона быстро сбегала на кухню и принесла стакан, до краёв наполненный водой.       Марек схватил его дрожащими руками и с дикой жаждой осушил за пару глотков.       – Ещё, – сказал он, протягивая пустой стакан.       Грейнджер молча уставилась на него на пару секунд, словно оценивая, стоит ли продолжать эту затею. Но всё же сходила на кухню ещё раз.       – Смотри не лопни, – язвительно бросил Малфой. – А то ещё ковёр запачкаешь.       – Да‑да, я плохой мальчик. Можете отшлёпать, только потом отпустите, ладно? – хрипло рассмеялся Марек, всё ещё сжимая стакан в дрожащей руке. Он похлопал по карманам своих потрёпанных брюк, явно что‑то выискивая.       – Это ищешь? – Ронда шагнула ближе, демонстрируя самокрутку между пальцами.       – Красавица, и ты тут? А я тебя не заметил, – он криво ухмыльнулся, его взгляд на мгновение прояснился.       Ронда проигнорировала его реплику.       – Кто тебе это дал? – спросила она, внимательно следя за реакцией парня.       Марек медленно поднял взгляд, его ухмылка стала ещё шире, почти издевательской.       – А это… Это от моей бабушки, – он подмигнул, будто делился какой‑то нелепой тайной. – Она у меня… эксцентричная.       Малфой подался вперёд, голос его прозвучал угрожающе тихо:       – Ты будто не понял, где находишься. Отвечай на вопрос, который тебе задали.       – Какие‑то вы ребята нервные, – Новицкий облизнул губы. – Может, вам тоже расслабиться? Я не жадный.       Драко наградил его ледяным взглядом, пронизывающим насквозь.       – Кто? – повторил он.       – Допустим, мистер Х, – произнёс Новицкий с дурацкой полуулыбкой.       – А может быть, мистер Z? – резко перебила его Ронда.       Марек сузил глаза.       – Так вы всё сами знаете. Зачем тогда спрашиваете?       – Где и как ты покупал товар? – голос Ронды стал жёстче.       – Я ничего не покупал. Мне просто дали... по-братски.       – Так, мне надоел этот цирк. Несите веритасерум, – скомандовала Элеонора.       Парень бросил на неё испуганный взгляд. – Только не надо сразу бросаться в крайности...       – Тогда отвечай. У нас нет времени с тобой возиться.       Он закатил глаза и шумно вздохнул.       – Обычно я встречался с парнем, который никогда не называл своего имени. Он шёл на контакт всегда без лишних вопросов.       – Как он выглядел?       – А кто его разберёт… – Марек пожал плечами. – Обычный. Куртка тёмная, капюшон натянут. Лицо не запомнилось – ни шрамов, ни татуировок.       Ронда прищурилась.       – «Обычный» – это не описание. Рост, телосложение, особенности?       – Ну… среднего роста. Не толстый, не худой.       Ронда встретилась взглядом с Браун, и та покачала головой.       Не то. Это точно не то, что им нужно.       – То есть с Зейдом ты никогда не встречался?       Марек приложил палец к губе, изображая глубокую задумчивость:       – Зейд…звучит знакомо. Может, это тот парень, который продаёт кофе у метро? Или… нет, не он, – он нарочито медленно перебирал варианты, оттягивая момент.       Драко сорвался с места так резко, что Марек вздрогнул.       – Меня конкретно злит, когда всякая мразь думает, что может нами манипулировать.       Новицкий нервно сглотнул, но промолчал.       – Мы знаем, что ты встречался с Зейдом. Мы знаем, что ты что‑то скрываешь. Так что либо ты говоришь сейчас, либо… – он медленно наклонился вперёд, глядя прямо в глаза Мареку, – либо я сделаю это по‑своему.       Парень потупил взгляд, его голос дрогнул, когда он начал говорить:       – Я пересекался с ним всего дважды. Первый – когда мой контакт усаживался в дорогущую тачку. Окно у водилы было чуть опущено, я и разглядел мужика. Я тогда ещё не осознавал, с кем имею дело. Зейд видимо решил лично убедиться, что я не тот, кто его кинет. Ну, знаете, стандартная проверка на вшивость. А второй раз… – он усмехнулся. Я тогда был в таком состоянии, что даже шлюхи шарахались. Набрался у Дэкстера, потом зачем‑то попёрся в тот клуб – ну, где все торгуют, трахаются и мозги теряют. Там его и заметил. А дальше – сплошные флэшбэки. Будто вырубался каждые полчаса. Очнулся – он надо мной стоит. Улыбается, смотрит так… будто я игрушка какая‑то. А я на диване лежу, дорогом таком, камин потрескивает. И я понятия не имею, как попал в тот дом.       – Погоди, – Ронда резко скрестила руки, брови сошлись у переносицы. – Ты был у него дома?       – Ну да, я же сказал, – Марек отвёл взгляд, теребя пуговицу на рубашке.       – Значит, ты знаешь, где он живёт? Можешь вспомнить адрес? Может, запомнил что‑то необычное – забор, ворота, соседний дом? – она прищурилась, внимательно следя за малейшей реакцией.       – Вроде бы ничего особенного… Но кое‑что меня насторожило, – произнёс он. – Вокруг дома было слишком темно. Я уходил на рассвете, но в окна так и не проник свет. Уже на улице я обратил внимание на дубовую рощу: она образовывала идеальный круг вокруг особняка. Как будто... кто‑то специально их высадил. А сам дом… Внутри всё блестит, современно, а снаружи – будто время остановилось лет триста назад.       – Дубовая роща? – Гермиона выпрямилась. – Сколько там было деревьев?       – Не то чтобы я их считал… – Марек пожал плечами.       – Их могло быть двенадцать? – Голос Грейнджер звучал напряжённо.       Все устремили на неё взгляды, полные непонимания.       – Эм… – протянул он, растерянно оглядываясь. – Ну, может, и двенадцать.       – Есть легенда, – тихо сказала Гермиона, – что где-то на юге Лондона, в честь коронации Вильгельма IV, высадили рощу из двенадцати дубов по кругу. Каждый дуб символизировал род, поддержавший монарха.       – Ты думаешь, что это то место? – с сомнением спросил Драко.       – Не уверена. Просто предположение.       – «Где‑то на юге» звучит слишком обширно, – вздохнула Ронда, потирая виски. – Это может быть любая точка в радиусе десятков миль.       – Значит прочешем каждую милю, – жёстко отрезала Элеонора. – Так, Драко с Рондой. Гермиона с Аланом. Я с мистером Чоном.       – Нет, – резко возразил Драко. – Гермиона – со мной. Без вариантов.       – Хорошо, пусть так. Тогда Ронда пойдёт с Аланом.       – А я? – вклинился в диалог Марек, пытаясь наконец подняться с пола.       – А ты вернёшься туда, где тебя подобрали.

***

      13 декабря 2001 г.       Фары разрезали густой туман, превращая ночь в серое, вязкое марево. На одной машине – быстро, на трёх – ещё быстрее. В три раза больше шансов найти Кая.       Драко вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. Его взгляд метался между дорогой, едва различимой в тумане, и зеркалами заднего вида.       – Поворот должен быть здесь, – сказала Гермиона, сверяясь с картой, разглаживая её на коленях. – Ты едешь слишком медленно, – она перевела на него напряжённый взгляд.       – А ты предлагаешь лететь вслепую? – резко бросил он, в последний момент выворачивая руль, чтобы избежать столкновения с поваленным деревом.       Машина вильнула, и Грейнджер инстинктивно вцепилась в сиденье, чувствуя, как сердце подскочило.       – Мы в лесу, в тумане, на неизвестной дороге. Ты хочешь, чтобы мы разбились?       – Я хочу, чтобы мы успели! – её голос прозвучал жёстко, почти отчаянно.       – Успеем, если выживем.       Их взгляды встретились – в глазах обоих читалось раздражение, вызванное усталостью. Они искали Кая уже три дня. Каждый час давался всё тяжелее, выматывая физически и морально.       Гермиона молча уставилась в окно, сжимая карту. В салоне – тишина, только шум двигателя и шорох шин.       – Поворот! – воскликнула она.       Малфой резко притормозил и выключил фары. Лес вокруг словно замер, прислушиваясь.       – Дальше пешком, – сказал он, открывая дверь. – Машина здесь не пройдёт.       Девушка выбралась из салона, тут же ощутив, как холодный влажный воздух пробирает до костей. Драко провернул ключ в замке и протянул ей ладонь.       – Не злись, – произнёс он чуть мягче.       Она на мгновение задержала взгляд на его руке, затем подняла глаза к его лицу.       – Я не злюсь, – тихо ответила она. – Просто… мне не по себе.       Драко слегка сжал её пальцы, не отпуская, будто хотел передать часть своей уверенности.       Они ступили на тропу. Под ногами хрустел опавший лист, отдаваясь глухим звуком в тишине. Где‑то вдали перекликались ночные птицы. Шаг за шагом. Одному Богу известно, сколько они уже шли – дорога казалась бесконечной, словно лес нарочно удлинял путь, испытывая их терпение.       Девушка вздрогнула, когда из чащи донёсся подозрительный шорох – то ли ветер шевельнул ветви, то ли кто‑то осторожно пробирался сквозь заросли. Малфой заметил её реакцию и тихо усмехнулся.       – Уже готова вызвать патронуса от страха? – поддразнил он, стараясь разрядить напряжение.       – Не смешно, – она нервно оглянулась на тёмную чащу, где тени казались слишком плотными, слишком живыми.       – Не бойся. Я тебя защищу, – произнёс парень, слегка приобняв её за плечи.       Внезапно девушка почувствовала лёгкую вибрацию в кармане плаща. Она достала мобильный – входящий вызов от Ронды.       – Алло? – ответила она.       – Гермиона, вы где? – раздался напряжённый голос подруги.       – Э‑э… мы в лесу. Точно не могу сказать, – призналась Грейнджер. – А вы?       – Недалеко от прудов Митчем. Кажется, мы кое‑что нашли… – в трубке затрещало, связь начала пропадать.       – Что? – переспросила она, прижимая телефон крепче к уху.       – Мы нашли какой‑то дом на окраине, – донеслось сквозь помехи. – По описанию он очень похож…       Глаза Гермионы округлились. Она повернулась к Драко.       – Они нашли похожий дом…       – Мы заходим… – голос Ронды начал пропадать. – Будьте на связи…       – Подожди! Элеонора с вами? – выкрикнула Гермиона.       – Они уже едут. Я вышлю тебе координаты… – последние слова прозвучали едва слышно, а затем сигнал оборвался. В трубке раздались протяжные гудки.       – Что? – спросил Драко, заметив её бледность.       – Они нашли дом, – произнесла она. – Хотят зайти внутрь. Элеонора в дороге.       Блондин нахмурился, взгляд стал сосредоточенным.       – Возвращаемся. Немедленно, – она дёрнула его за руку в противоположную сторону.

***

      «Чем гуще лес, тем злее волки...» – никогда до этого момента Ронда не задумывалась о смысле этой фразы. Теперь она ощущала её буквально – каждая тень, каждый шорох будто подтверждал древнюю мудрость. Воздух стал гуще, словно пропитанный угрозой, а тишина – давящей.       Дом. Тёмный, молчаливый, будто проглотивший всех, кто когда‑либо переступал его порог. Он стоял посреди леса, словно забытый временем, – мрачный, чуждый всему живому.       Девушка обернулась. Тропа, по которой они с Аланом пришли, исчезла. Деревья сомкнулись, будто стены, отрезая путь назад. Лес вокруг замер, затаил дыхание, наблюдая за ними.       Алан стоял позади – неподвижный, безмолвный. Его молчание крайне раздражало, но сейчас это было не так важно. Ронда прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Ладонь вспотела, в висках стучала кровь.       Войти туда без подкрепления – безумие. Но часы тикали, а волки уже заняли позиции.       Она ещё раз взглянула на дом. Когда‑то он, вероятно, был образцом изящества: высокие окна с резными наличниками, балкон с коваными перилами, крыльцо, украшенное лепниной. Но теперь всё это скрывалось под слоем запустения. Краска на фасаде облупилась, обнажив серые деревянные доски. Перила балкона покосились, а некоторые прутья были вырваны, торчали, словно сломанные кости.       – Если это ловушка, – прошептала Ронда, – то я сама её проверю.       Палочка в руке дрожала, но она заставила себя поднять её выше, сжала крепче, пытаясь вернуть контроль над собой.       Девушка глубоко вдохнула, стараясь успокоить дыхание.       – Ладно. Поехали.       Алан шагнул через порог первым. Его фигура на мгновение замерла в проёме, а затем растворилась в полумраке дома. Ронда последовала за ним, едва касаясь пола носками ботинок.       Они наложили на себя чары невидимости – просто так, на всякий случай. Воздух внутри был затхлым, пропитанным пылью и чем‑то ещё неуловимо тревожным.       Внутри дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Длинный коридор уходил вглубь, разветвляясь на несколько дверей, словно лабиринт. На стенах висели картины – тёмные, почти неразличимые в тусклом свете, но Ронда всё же могла разглядеть очертания лиц, следящих за ними с полотен. Ей показалось, что глаза на портретах чуть изменили направление взгляда.       Где‑то наверху раздался скрип, будто кто‑то медленно шагал по полу.       – Алан… – тихо шепнула она, но он уже исчез в соседней комнате.       Ей оставалось только идти за ним. Ронда ускорила шаг, стараясь не шуметь. Палочка в руке дрожала, но свет оставался ровным. Девушка свернула за угол – перед ней распахнулась дверь, ведущая в комнату с высоким окном.       Там, у подоконника, стоял Алан.       – Здесь кто‑то есть, – произнёс телохранитель, не оборачиваясь.       – Кай, – сорвалось с её губ.       Надежда, до этого едва тлевшая где‑то глубоко внутри, вдруг вспыхнула ярким пламенем.       Она бросилась вперёд, не глядя по сторонам. Чары, окутывавшие её, затрепетали и начали распадаться. Прозрачные контуры её фигуры проступили в сумраке, становясь всё отчётливее.       Двери открывались одна за другой – и за каждой лишь пустота. Ни звуков, ни движений, ни признаков жизни. Впереди раскинулся просторный зал: камин с потухшими углями, массивный диван, ковёр из звериной шкуры. Она бы могла просто пройти мимо, если бы её глаз не зацепился за одну небольшую деталь: на ковре, у самого края, виднелось тёмное пятно. Не грязь – слишком ровное, слишком симметричное. Кровь.       Ронда замерла, вслушиваясь. Где‑то в глубине комнаты – дыхание. Медленное, размеренное.       Она обошла диван и оцепенела. На нём, словно безжизненная кукла, лежал парень. Его лицо представляло собой сплошное месиво из кровоподтёков и синяков, одежда была грязной, местами порванной, кое‑где проступали пятна крови.       Из глаз хлынули слёзы – горячие, обжигающие. Не раздумывая ни секунды, она бросилась к нему, позабыв обо всём на свете.       – Кай, – прошептала она, наклоняясь ближе, её голос дрожал. – Ты слышишь меня?       Никакой реакции.       Дрожащими руками она приподняла его голову, прислушиваясь, пытаясь понять, дышит ли он. Пульс едва прощупывался, но он был.       – Кай… Прошу, – её поцелуи, лёгкие как пёрышки, скользили по его лицу, пытаясь вернуть к жизни. Она шептала его имя снова и снова, будто заклинание.       Девушка увидела, как его веки дрожат, будто он находится на грани между сном и явью, где‑то между жизнью и смертью. Он боролся, изо всех сил пытаясь вернуться. И вот – глаза открылись.       Увидев её, он попытался улыбнуться.       – Ро-он-да, – произнёс он, еле шевеля губами, голос был едва слышен.       – Я здесь. Всё будет хорошо, – она осторожно провела рукой по его волосам, стараясь не причинить боль, её пальцы слегка дрожали.       Пристально вглядевшись в его глаза, она вдруг нахмурилась: зрачки были неестественно расширены, а капилляры в глазах налились кровью, словно тонкие красные нити.       – Пойдём. Нам нужно уходить, – скомандовала она, пытаясь распределить его вес на своё плечо.       Но его тело оказалось непомерно тяжёлым, словно налилось свинцом, отяжелело от боли и усталости.       – Я не смогу тебя поднять. Нужно, чтобы ты мне немного помог…       Он глубоко выдохнул и напрягся. Медленно, с огромным усилием, ему удалось приподняться и сесть.       – Давай, ещё немного… – подбадривала она, напрягая все мышцы, чувствуя, как пот выступает на лбу.       – Очень любопытно, а что здесь происходит? – голос за спиной прозвучал так неожиданно, что у неё внутри всё оборвалось.       Она не слышала шагов. Не почувствовала присутствия. Как он смог подкрасться так бесшумно?       Медленный поворот. Взгляд встретился с его – и в её глазах вспыхнуло узнавание, мгновенно переросшее в жгучую ненависть.       – Ты…       – А я всё гадал, когда же вы появитесь, – Зейд широко развёл руки, словно приветствуя старых друзей. – Только вот я ждал собачонку со своей хозяйкой.       – Что с ним?! – её голос прорвался сквозь стиснутые зубы.       Его улыбка стала шире – хищная, торжествующая, обнажающая истинное лицо.       – Всего лишь предложил нашему гостю кое‑что на пробу, – произнёс он с издевательской лёгкостью.       Её рука сама потянулась к палочке.       – Не советую тыкать в меня этой палкой.       – Не советую трогать кого‑то из моей семьи! – её голос сорвался на крик, полный отчаяния и ярости. – Круцио!       Мужчина рухнул на пол, корчась в муках. Она держала заклятие, пока силы не иссякли, пока рука не опустилась сама. Он лежал без движения, лишь изредка содрогаясь.       Ронда отступила на шаг, тяжело дыша. Грудь вздымалась, сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Она перевела взгляд на Кая. Он всё ещё лежал без сознания, но его дыхание стало чуть ровнее, более стабильным.       «Нужно уходить. Сейчас же», – пронеслось в голове, словно набат.       Но ноги будто приросли к полу. Перед глазами всё плыло от усталости и перенапряжения.       Подхватив парня под плечи, она попыталась приподнять его. Тело казалось ещё тяжелее, чем прежде.       Собрав остатки воли, она всё‑таки подняла его, взвалив на себя. Каждое движение отдавалось острой болью в мышцах, в спине, в руках.       Ей нужно всего лишь вернуться на несколько коридоров назад и встретиться с Аланом. Может быть, остальные уже ждут.       Ронда сделала шаг, сжимая зубы так сильно, что заныли челюсти, – лишь бы не закричать от напряжения.       Коридор тянулся бесконечно. Стены будто сужались, смыкаясь вокруг неё, а воздух становился гуще, почти осязаемым – дышать было всё труднее. Но она шла, сосредоточившись только на цели: вывести Кая отсюда. Живым.       Девушка прислонилась к стене, переводя дух. Кай безвольно лежал на её плече, его дыхание едва ощущалось.       «Ещё один поворот. Всего один…» – мысленно повторила она, как мантру.       Собрав волю в кулак, она оттолкнулась от стены. Ноги подкашивались, но она заставила себя сделать шаг. Затем ещё один. Шаг. Ещё шаг.       Где‑то вдали донёсся отдалённый звук, будто эхо чьих‑то голосов. Она напряглась, пытаясь разобрать слова, вслушиваясь изо всех сил.       – Алан, я здесь! – закричала она что есть мочи.       Сердце колотилось так, что казалось, готово было вырваться из груди.       На этот раз звук повторился чётче – шаги. Быстрые, приближающиеся. Из тьмы выступил силуэт.       Она всматривалась, пытаясь понять, кто это. Силуэт приближался, черты становились яснее…       – Это ты? – прошептала она, боясь поверить.       – Да, это я, – парень слегка улыбнулся, осматривая её. – Там… дом окружён. Аврорат на месте. Мы в безопасности.       Ронда закрыла глаза на миг, пытаясь осознать услышанное. Аврорат… Спасение. Волна облегчения накрыла её, почти сбивая с ног.       – А остальные?       – Все снаружи. Ждут.       Девушка кивнула, собравшись с духом.       – Уходим. Сейчас же.       Алан бросил взгляд на безвольное тело Кая. В его глазах мелькнула тревога.       – Аппарируйте!       – Нет, – голос Ронды дрогнул. – Он слишком слаб. Перенос может его добить.       Телохранитель стиснул зубы. Но он кивнул – признавая её правоту. Резким движением подхватил парня под руку, почти взвалив его на себя.       – Держись сзади, – бросил он Ронде, не оборачиваясь.       Девушка шла за его спиной, едва различая очертания стен в полумраке. Каждый шаг отдавался гулом в ушах, эхом отзывался в измученном теле, но она упрямо следовала за Аланом, стараясь не отставать. Впереди мерцал слабый свет – возможно, выход. Надежда внутри разгоралась ярче с каждым шагом.       Распахнуть дверь, вдохнуть свежий воздух… и осознать, что ночь всё так же черна, будто не собиралась заканчиваться. Тьма обступила их со всех сторон, но теперь они были не одни.       Ронда увидела Гермиону и Элеонору на поляне – их силуэты чётко выделялись. Улыбка сама собой появилась на губах, тёплая, искренняя. Даже встреча с Драко вызвала в душе волну облегчения – он был здесь, живой, целый. Рядом с мистером Чоном стояли ещё трое незнакомых мужчин.       Браун бросилась к Каю, обхватила его руками и прижала к себе так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет. Её пальцы судорожно вцепились в его одежду, будто она всё ещё не могла поверить, что он рядом.       Они стояли так несколько секунд – молча, не размыкая объятий, делясь теплом и поддержкой.       – Я думала… я думала, что потеряла тебя, – наконец прошептала она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       – Я здесь, мам. Всё хорошо, – тихо ответил Кай.       Грейнджер, стоявшая чуть поодаль, сделала несколько шагов вперёд и присоединилась к объятию. Её руки осторожно обхватили Кая, а на лице появилась облегчённая улыбка – искренняя, светлая, почти детская радость от того, что он жив.       Ронда внимательно следила за происходящим. Ей тоже отчаянно хотелось шагнуть вперёд и обнять их всех – почувствовать тепло, поддержку, ощутить, что они вместе, что опасность позади.       Ей оставалось сделать лишь пару шагов, чтобы выйти за порог и оказаться среди них, в кругу друзей.       Боль пришла без предупреждения – острая, как клык дикого зверя, вонзившийся в плечо. Ронда инстинктивно прикоснулась к нему и увидела на пальцах кровавые следы. Тёплая липкая жидкость. Люди снаружи замерли, их лица исказились от ужаса, словно время на мгновение остановилось.       Медленно, будто во сне, она повернулась. Зейд стоял перед ней, словно воплощение самой смерти. В его руке был пистолет, дуло которого указывало прямо на её сердце.       – Сдохни, сука! – прорычал он, и в его голосе звучала такая ненависть, что она почувствовала её физически.       Она не успела даже двинуться. Быстро. Слишком быстро. В долю секунды вторая пуля впилась в тело, вонзившись в мягкие ткани. Боль была адской – острой, жгучей, разрывающей на части. Ткань одежды мгновенно пропиталась кровью, став ярко‑алой, словно мак на поле.       «Так вот как это – когда жизнь обрывается так внезапно?»       – Нет! – завопила Гермиона, её голос сорвался на крик отчаяния.       Авроры и Алан ринулись вперёд, их палочки вспыхнули, готовые к бою, но враг уже скрылся в глубине дома.       Ронда, пошатываясь, развернулась, давая им пройти. Шаг – и она рухнула на землю, словно марионетка с перерезанными ниточками. К ней бросились Гермиона и Драко. Девушка разорвала ткань своей рубашки, пытаясь перекрыть поток крови, её руки дрожали.       – Ронда, всё будет хорошо, – её голос дрожал, слёзы заливали лицо, падая на землю рядом.       Девушка с усилием сжала её руку.       – Гермиона… – её шёпот был едва слышен, прерывался, терялся в шуме окружающего мира. – Моё настоящее имя… Мария Энн Дуглас…       Звуки растворились в безмолвии. Мир погрузился в вечную тишину. Она закрыла глаза.       Пустота.