Мама-первое слово

Элеанора Ариадна Саламандер родилась в доме, где даже стены, казалось, помнили о войнах, подвигах и строгих решениях. Дом её деда стоял на окраине небольшого магического посёлка — высокий, с узкими окнами и садом, в котором по утрам клубился туман. Тесеус Саламандер не был человеком излишне мягким, и потому с самого раннего детства Нора знала распорядок дня лучше, чем большинство взрослых волшебников. Завтрак — ровно в восемь. Чтение — не менее часа. Прогулка — независимо от погоды. Она жила с дедушкой почти постоянно. Её родители были мракоборцами и редко задерживались дома дольше нескольких недель. Они появлялись внезапно — пахнущие дорогами, дымом заклинаний и чем-то тревожным, — смеялись громко, поднимали Нору на руки, а затем так же внезапно исчезали, оставляя после себя чемоданы с подарками. Из Египта — зачарованный браслет с защитным плетением. Из Румынии — крошечная фигурка дракона, который тихо выпускал дым, если его погладить. Из Франции — перо для письма, никогда не ломающиеся и не теряющее чернил. Подарков у Норы было много. Родителей — мало. Она знала их. Любила их. Гордились ими. Но привыкла не ждать. Тесеус воспитывал её по-своему. Он не сюсюкал и не рассказывал сказок перед сном, зато учил держать осанку, смотреть собеседнику в глаза и никогда не произносить слов, за которые придётся извиняться. Он показывал ей старые медали, но никогда не хвастался ими. И если Нора падала — а падала она часто, потому что с детства была слишком быстрой и слишком упрямой, — дед не бросался поднимать её. Он лишь протягивал руку, если видел, что она действительно не справляется. Элеанора росла бойкой и шумной. Она носилась по саду, спорила с дедушкой о правилах дуэлей, смеялась так громко, что соседские совы начинали возмущённо ухать. Но стоило Тесеусу произнести её полное имя — «Элеанора Ариадна» — как она мгновенно выпрямлялась и замолкала. Она рано научилась чувствовать границу. В доме часто бывали гости из Министерства. Нора тихо сидела в кресле у камина, делая вид, что читает, но слушала каждое слово. Так она узнала о тёмных артефактах раньше, чем выучила таблицу умножения, и о том, что мир волшебников не так спокоен, как хотелось бы. Иногда по вечерам, когда дед задерживался в кабинете, она поднималась на чердак, где хранились старые вещи семьи. Там, среди сундуков и пыльных мантий, она впервые попробовала подняться на маленькой тренировочной метле. Получалось плохо. Она врезалась в балки, сбивала коробки и однажды чуть не разбила окно. Тесеус делал вид, что не слышал. Но на следующий день в её комнате появилась новая, аккуратная метла — явно подобранная с расчётом на её рост. Хотя Тесеус не любил метла, внучку он любил. Она росла между строгостью и свободой. Между тишиной дедовского дома и редкими, яркими вспышками родительских визитов. И, возможно, именно поэтому в её характере всегда жили два человека: одна — собранная, почти военная, с ясным взглядом и твёрдым голосом; другая — смеющаяся, стремительная, готовая спорить с целым миром. Когда в одиннадцать лет прилетела сова из Хогвартса, Тесеус долго держал письмо в руках, прежде чем отдать его внучке. — Ты готова, — сказал он просто. И в тот момент Элеанора поняла: всё её детство — сдержанное, шумное, немного одинокое и по-своему счастливое — было подготовкой к этому шагу. Она была Саламандер. И это означало, что от неё будут ждать многого. *** Элеанора Ариадна Саламандер с самого первого дня в Хогвартсе производила впечатление человека, которого невозможно не заметить. Поступила на Когтевран. Тесеус, пытался скрывать своё восхищение, но внучка читала его насквозь. Она была бойкой и шумной — смеялась громче положенного, спорила так, будто каждое её слово весило больше учебника по трансфигурации, и никогда не терялась в толпе. Но в ней была и другая сторона: стоило профессору начать говорить или разговору стать серьёзным, как Нора мгновенно замолкала, собираясь и слушая так внимательно, что казалось — она запоминает не только слова, но и паузы между ними. Учёба давалась ей удивительно легко. Она не засиживалась за книгами до рассвета, как Гермиона Грейнджер, но отвечала так же уверенно и почти так же безупречно. Именно это и стало причиной негласного соперничества. Гермиона не могла решить, восхищаться ли Элеанорой или считать её угрозой своему званию лучшей ученицы курса. Нора же относилась к этому проще — с живым интересом и лёгкой усмешкой. Втайне от семьи она играла в квиддич. —Лучше, почитай книгу, толку будет больше,—всегда говорил Тесеус. Летала она рано утром или под вечер, когда трибуны пустовали, а ветер трепал её волосы и приносил ощущение свободы. В полёте она была совсем другой — стремительной, дерзкой, почти бесстрашной. Единственной по-настоящему близкой подругой для неё стала Чжоу Чанг. Именно Чжоу научила Нору аккуратно подводить глаза, выбирать мантии, которые подчёркивали её осанку, и держаться так, что уже ко второму курсу мальчики начинали оборачиваться ей вслед. Элеанора делала вид, что не замечает этого, но лёгкая искорка в глазах выдавала её удовольствие. Что удивительно, она почти ничего не знала о Гарри Поттере. Фамилия, конечно, была ей знакома, но все разговоры о «Мальчике-Который-Выжил» проходили мимо её внимания — в её мире были собственные заботы и амбиции. Они встретились в Больничном крыле. Гарри лежал с неудачно сросшейся рукой после падения с метлы, раздражённый и уставший от внимания. Элеанора — с воспалённым горлом, укутанная в одеяла и явно скучающая. Разговор завязался случайно — сначала из-за жалобы на отвратительный вкус зелья, потом о квиддиче, потом о том, что больничное крыло по вечерам кажется самым тихим местом в замке, об учёбе. Гарри был удивлён тем, что она говорила с ним просто. Без восхищения. Без страха. Без постоянного упоминания его имени шёпотом. Когда их выписали, он неожиданно для себя отправил ей письмо с совой — короткое, почти неловкое. Потом ещё одно. И ещё. И однажды поймал себя на мысли, что ждёт её ответов с тем самым нетерпением, которое раньше испытывал только перед матчами по квиддичу. Он не заметил, как привязался к ней. А Элеанора Саламандер, кажется, заметила всё. 6 курс был настоящим испытанием. Не смотря на все приключения, которые пережила Нора и Золотая Троица, Гарри всё равно её оттолкнул. Чтобы защитить конечно. Тесеус забрал внучку и отвёз на Север, подальше. Нора встретила Гарри лишь спустя 2 месяца: разбитым, сломленнным-на вид, а внутри-самым сильным человеком на свете. Между ними уже не было той подростковой влюбленности, они стали просто друзьями. Элеанора стала свидетельницей на свадьбе Гарри и Джинни. А Гарри был свидетелем на свадьбу Элеаноры . Она вышла замуж за Ирландца по имени Кристофер. Не самый приятный мужчина, но Гарри принял этот выбор. А так же девушка стала крёстной мамой Джеймса. На тот момент Элеанора была уже беременной своей дочерью Лаурой. У Джеймса с Лорой разница в возрасте была всего лишь 2 месяца. Всё их детство проходило вместе. Джеймс гостил у крёстной летом, а на следующий год у Поттеров Лора была. Они менялись так каждый год. На их 11 летие они поехали в Хогвартс, где Лора попала на Когтевран, как и мама, а Джеймс на Гриффиндор, чему был очень рад Гарри. Джеймс через 2 года стал играть в квиддич и в дальнейшем занял место главного. Лора была тоже не промах, она заняла место ловца в команде Когтеврана. Она несколько раз утирала нос Поттеру.