Глава 4. Ночной разговор

Ночью Марк не спал. Он стоял на дежурстве у окна — единственного окна в магазине спорттоваров, которое выходило на центральную галерею второго этажа. Внизу, на первом этаже, зомби бродили между витринами, их тени тянулись по полу, словно призраки, которые не могут найти покой. Из их ртов поднимался пар — в холодном воздухе ТЦ эти облачка казались маленькими призраками, которые поднимались к потолку, смешивались с пылью и лунным светом и исчезали в темноте. В убежище было тихо. Тринадцать человек спали на полу, на куртках и матах, которые они нашли в магазине. Дыхание было ровным, почти спокойным — кто-то всхлипывал во сне, кто-то что-то бормотал, но в основном тишина. Тишина, которая давила на уши и на душу. Марк смотрел вниз и считал зомби. Девятнадцать, двадцать, двадцать три. Медленно бредут туда-сюда, сталкиваются, расходятся, снова сталкиваются. Ни цели, ни мысли. Только холод и голод. Вечный, бесконечный холод, который они не могли утолить. Он пересчитывал их снова и снова, чтобы отогнать мысли. Чтобы не думать о том, что случилось. О школе, о крови, о Лене, которую он почти потерял. О том, как Антон успел подхватить её за локоть в последнюю секунду. О том, как Паша, бледный и уставший, тяжело дышал, но держался. Все держались. Тринадцать душ. Все живы. И это была их первая ночь в новом мире. Сзади послышались шаги, и кто-то опустился на корточки рядом с ним. — Дежуришь? Марк обернулся. Рядом сидел Максим — взъерошенный, без очков, которые он снял на ночь и держал в руке. В темноте его глаза казались темнее, чем обычно. Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и тряхнул головой, пытаясь прогнать сон. — А ты не спишь? — спросил Марк. — А кто уснёт после того, что было? — Максим поёжился. — Я лежу, смотрю в потолок, и всё думаю… если бы Антон не успел, Лена бы сейчас не лежала там, в углу, а была бы… ну, ты понял. — Не думай об этом. — А о чём думать? О том, как завтра будем искать еду? Или о том, что зомби, может, умеют подниматься по лестницам? Марк улыбнулся. Тихо, почти незаметно. — Ты всегда мыслишь глобально. — Я просто реалист, — ответил Максим. — И ещё боюсь. Не за себя. За вас. За всех. Они замолчали. Смотрели на зомби, которые продолжали свой бесконечный танец внизу. Снова считали их, уже не от нечего делать, а чтобы просто успокоиться. — Паша молодец, — сказал вдруг Максим. — Что? — Паша. Я видел, как он помогал тащить стеллажи. Он устал, но не сдавался. И ещё Данила. Он же совсем не умеет драться, а тоже полез вперёд, когда мы блокировали дверь. — Мы все молодцы, — сказал Марк. — Да. Но Паша… Я думал, он сломается. Он был бледный, тяжело дышал. А он просто взял и потащил. Тяжелее всех. — Паша вообще редко жалуется, — сказал Марк. — Он просто делает. — Знаешь, я хотел сказать ему, что он молодец, — сказал Максим. — Но постеснялся. Он не любит, когда его хвалят. — Зато он любит кошек. Рыжих. У него дома была такая. — Я помню. Он показывал мне фото. — Максим улыбнулся. — Кошка спала у него на подушке и мурлыкала. Он говорил, что из-за неё не высыпался. Но он её не прогонял. — Потому что она была его семьёй. — Да. — Максим помолчал. — Теперь он здесь. С нами. И он стал нашей семьёй. Марк повернулся к нему. — Все вы стали. Мы — одна семья. И мы выживем. — Откуда ты знаешь? — Не знаю. Но я хочу в это верить. Они снова замолчали, глядя на зомби, когда к ним подошла Лена. Она была бледной, с растрёпанными волосами, и выглядела так, будто не спала несколько ночей подряд — хотя на самом деле прошло всего несколько часов с того момента, как они оказались в торговом центре. Она куталась в чужую куртку, накинутую поверх формы, и смотрела на них с полным отчаяния взглядом. — Мне не спится, — сказала она, садясь между ними, на пол. — Я лежу и не могу уснуть. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу руку. Ту руку, которая почти схватила меня. И тень в коридоре. Там было страшно. — Тут тоже страшно, — сказал Максим. — И это нормально. — А если завтра я опять увижу эту руку? И она меня схватит? — Ты умеешь бегать быстрее, — сказал Марк. — Мы видели. — А если я упаду? — Мы подхватим, — сказал Максим. — Мы же команда. Ты — одна из нас. — Но я слабая, — сказала Лена. — Я не умею драться, я не умею стрелять, я даже нормально не могу бежать долго. Я только смеюсь. И всё. — Это тоже талант, — сказал Марк. — Знаешь, сколько я не смеялся сегодня? Ноль раз. А ты улыбалась. Даже когда было страшно. — Это была не улыбка, — сказала Лена. — Это была нервная гримаса. — Но это было похоже на улыбку, — сказал Максим. — И мне стало легче. Правда. Лена посмотрела на него. — Правда? — Правда. — Он улыбнулся ей своей солнечной улыбкой, от которой хотелось улыбаться в ответ. — Ты — наш источник света, Лена. Если ты погаснешь, мы все будем сидеть в темноте. — Глупость какая-то, — сказала она, но краешек её губ дрогнул в улыбку. — Нормально, — сказал Марк. — Это называется командный дух. Они посидели молча. — Я хочу сказать спасибо Антону, — сказала Лена. — Он вытащил меня. Но я не знаю, как к нему подойти. — Скажи просто, — сказал Марк. — Он поймёт. — А если он скажет, что я глупая, и что я вообще не должна была туда лезть? — Он не скажет, — сказал Максим. — Он слишком добрый для этого. — Он действительно добрый, — сказала Лена. — Я видела, как он смотрит на Катю. Как будто она — целый мир. И я хочу, чтобы у меня было так. — Будет, — сказал Марк. — Не сейчас, но будет. Лена улыбнулась, и на её глазах заблестели слёзы. — Спасибо, — сказала она. — Я чувствую себя лучше. Не так страшно. — Иди спать, — сказал Марк. — А если мне приснится кошмар? — Будет кошмар — присоединись к нам, — сказал Максим. — Мы будем здесь. Лена ушла, и они снова остались вдвоём. — Ты был прав, — сказал Марк. — О чём? — Она источник света. И я рад, что она здесь. — Все рады, — сказал Максим. Они снова замолчали, глядя на зомби. Внизу один из них подошёл к эскалатору и замер, подняв голову вверх, будто пытаясь понять, есть ли там кто-то. Он долго стоял, а потом снова побрёл дальше. — Ты не спишь? — спросил Марк у Максима. — Нет. А ты? — Я тоже нет. — Мне всё кажется, что я должен был кого-то спасти, — сказал Максим. — Но я никого не спас. — Ты спас себя, — сказал Марк. — А остальное — потом. — Это не успокаивает. — Я знаю. — Паша, кстати, тоже не спал, — сказал Максим. — Я видел, он лежит и смотрит в потолок. Может, ему тоже нужен разговор. — Если он захочет, придёт. И в этот момент, как будто услышав их, за дверью раздался шум шагов, и в проёме показался Паша. Он стоял, опираясь плечом о косяк, бледный и уставший, с тёмными кругами под глазами, но держался прямо. Его светлые волосы были растрёпаны, а на лице застыла привычная серьёзная маска. — Слышал, вы тут не спите, — сказал он. — Решил присоединиться. — Садись, — сказал Марк. Паша опустился на корточки рядом с Максимом. — Ты как? — спросил Максим. — Нормально, — ответил Паша. — Устал. Но усталость — это не смертельно. — А ты не боишься? — спросил Максим. — Вот так сидеть и смотреть на них? Не хочется закрыть глаза и чтобы всё исчезло? — Боюсь, — честно сказал Паша. — Но от этого не легче. Привыкнешь со временем. — Ты так говоришь, будто уже знаешь, что будет дальше. — Никто не знает, — сказал Паша. — Но мы здесь. И это уже многое значит. Они помолчали. А потом Паша вдруг сказал: — Знаешь, я хотел тебя поблагодарить, Марк. За то, что вёл нас. За то, что не дал нам разбежаться. — Не за что, — сказал Марк. — Есть за что. Ты нас спас. Всех. — Мы спасли самих себя. Я просто показал дорогу. — Это и есть спасение, — сказал Паша. — Когда кто-то показывает дорогу. Они посидели ещё немного, глядя на зомби. Внизу всё было тихо — только шарканье ног, только шипение, только белый пар, который поднимался к потолку и таял. — Идите, я постою, — сказал Паша. — Ты уверен? — спросил Марк. — Уверен. Я отдохнул. Хочу помочь. — Паша, ты же не спал. — И вы не спали. Идите, — сказал он твёрдо. — Я справлюсь. Мы все справляемся. Марк улыбнулся. — Спасибо, Паша. — За что? — За то, что ты есть. Паша пожал плечами, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. — Идите уже, — сказал он. Марк и Максим поднялись, потянулись, и направились в угол, где лежали их куртки. — Спокойной ночи, Паша, — сказал Максим. — Спокойной ночи, — ответил Паша. Он остался у окна, сложив руки на груди, и смотрел вниз на бесконечный танец зомби. Они были живы. Все тринадцать. И это было главное.