1. Парень в капюшоне

Лиза ненавидела две вещи — будильники и архивную пыль. Особенно когда они сочетались. Поэтому практика от университета в церковном архиве казалась ей изощрённым наказанием за все грехи сразу, хотя, если быть честной, виновата в этом была только она сама. Сессию она закрыла откровенно паршиво: не настолько, чтобы вылететь, но достаточно плохо, чтобы преподаватели кафедры документоведения смотрели на неё с коллективным разочарованием. Особенно после экзамена по организации архивного хранения, который она каким-то чудом сдала на тройку. Впрочем, Лиза вообще умела удивительно спокойно относиться к собственным проблемам до тех пор, пока они не начинали угрожать её существованию напрямую. Именно поэтому место практики она тоже благополучно проворонила. Пока одногруппники заранее договаривались и распределялись по музеям, библиотекам и городским архивам, Лиза сначала спала после сессии, потом гуляла, потом снова спала. В итоге представители кафедры отправили её туда, куда добровольно идти никто не хотел — в архив при старом храме на окраине Петербурга. Вместе с ней туда же сослали Соню Крылову, её одногруппницу, такую же хроническую раздолбайку, только более громкую и социально активную. В первый же день Соня заявила, что практика уже ей нравится, потому что здесь кормят. И это был весомый аргумент. Труженицы храма действительно оказались женщинами удивительной доброты: девушек постоянно пытались напоить чаем, накормить пирожками или хотя бы сунуть яблоко в карман «на дорожку». Чай здесь заваривали крепкий, с травами, и подавали в мятных кружках с трещинками. Архив располагался в небольшом полуподвальном помещении за храмом. Чтобы туда попасть, нужно было спуститься по скрипучей лестнице, где ступени прогнулись от времени и холода. Там, внизу, пахло пылью, старой бумагой, свечным воском и почему-то сушёными травами. Вдоль стен стояли металлические стеллажи с коробками и папками, а у маленького окна — старый письменный стол, заваленный документами. Работы было много, но никто особенно не контролировал девушек: им выдали список задач, ключ от архива и разрешили приходить тогда, когда удобно. Поэтому первые три дня практики проходили подозрительно спокойно. Девушки разбирали старые церковные ведомости, составляли описи, сортировали документы и параллельно болтали обо всём подряд. За это время они успели познакомиться почти со всеми, кто постоянно находился при храме. Староста Виктор Иванович сначала показался Лизе очень суровым человеком: высокий, седой, с густыми бровями и тяжёлым взглядом, он напоминал ей преподавателя по философии, которого боялся весь поток. Но уже через полчаса общения выяснилось, что мужчина просто говорит слишком громким голосом и постоянно ворчит. — Девочки, аккуратнее с документами, — повторял он каждый день. — Некоторые бумаги старше нас с вами. А ещё был дьякон Алексей. И вот он Соню заинтересовал почти сразу. — Нет, ты видела вообще, какой он? — шептала она Лизе, пока они разбирали метрические книги. — Я думала, молодые дьяконы только в сериалах существуют. Лиза тогда только хмыкнула. Алексей действительно выглядел необычно для человека, которого она ожидала увидеть при храме. Ему был всего двадцать один год — ровесник девушек. Светлые волосы, серые глаза и совершенно не церковное лицо, скорее уж студент какого-нибудь филфака или музыкант из инди-группы. Он постоянно смущался, говорил очень спокойно, а рядом с девушками выглядел так, будто бы до сих пор не понимал, как обычные люди могли здесь оказаться. Но больше всего Лизу удивляло другое, дьякон был абсолютно искренним. Не пытался никого поучать, не строил из себя священнослужителя и вообще казался слишком нормальным для человека, выросшего внутри церковной среды. Алексей искренне интересовался жизнью вне храма. Спрашивал у девушек про университет, музыку, фильмы, соцсети и иногда задавал настолько неожиданные вопросы, что Соня потом ещё полчаса не могла переварить услышанное. — А правда, что сейчас все знакомятся через приложения? — однажды спросил он, помогая переносить коробки с документами. Соня тогда чуть воздухом не подавилась. — Вы сейчас серьёзно? — Да, — немного смутился Алексей. — Мне просто интересно. — А Вы что, никогда так не знакомились? — Ну… нет. После этого Соня ещё часа два смотрела на дьякона так, будто увидела живого краснокнижного зверя. На четвёртый день практики девушки совершили стратегическую ошибку — пришли отрабатывать в церковь после шести вечера. А всё потому, что добрую половину дня они проспали после весёлых совместных выходных. — Мы быстро закончим, — уверенно заявила Соня. Быстро, разумеется, не получилось. Сначала Виктор Иванович притащил ещё несколько коробок с бумагами, потом выяснилось, что часть документов перепутана, а затем Лиза случайно нашла старую книгу без инвентарного номера, и работа окончательно встала. Книга вообще выглядела странно: тёмный потрескавшийся переплёт без названия, металлические уголки на обложке и серебряный крест, почти стёршийся от времени. Когда Лиза открыла её, бумага издала тихий, но отчётливый скрип, книга явно не хотела, чтобы её тревожили. Судя по состоянию, ей было не меньше ста лет. Но больше всего Лизу смутило содержимое. Внутри оказались не церковные записи и не исторические документы, а рисунки существ, слишком детальных для обычных сказок. Худые человеческие фигуры с вытянутыми пальцами, странные символы, заметки на старославянском и длинные описания каких-то «ночных тварей». На одной из страниц был изображён человек, склонившийся над женщиной с прокушенной шеей, а под рисунком шла подпись: «Живущий после смерти пьёт не кровь, но саму душу». Лиза тогда нервно усмехнулась: — Что за крипота… — Ты чего там нашла? — крикнула Соня из соседнего ряда. — Какую-то сектантскую книжку. — Не открывай проклятые книги без меня, — обиженно произнесла одногруппница. Время пролетело незаметно, и когда девушки наконец закончили разбирать документы, часы показывали половину двенадцатого ночи. — Я сейчас просто умру, — простонала Соня, натягивая кардиган. — Не сегодня. Мне ещё домой ехать. — Напиши, как доберешься. — Обязательно. На улице было холодно. Не по-летнему холодно: ветер пробирался под рубашку и заставлял девушку подрагивать. Лиза почти бегом спустилась в метро, мысленно проклиная себя за поздний выход из храма. До закрытия пересадок оставалось совсем немного. Поезд пришёл почти пустой. Эхо от колёс гулко разносилось по станции, смешиваясь с редкими шагами. Воздух в вестибюле был спёртым, пахло мазутом, старым бетоном и чем-то ещё — тем неуловимым запахом, который бывает только в метро глубокой ночью. Девушка зашла в вагон ближе к головному составу и устало плюхнулась на сиденье. Вокруг сидело всего несколько человек: пожилой мужчина дремал у окна, какая-то девушка листала ленту новостей в своем телефоне, двое друзей активно что-то обсуждали, а напротив расположился парень в огромном тёмном худи с натянутым на лицо капюшоном. Лиза прикрыла глаза, но мысли всё равно возвращались к той самой книге из архива. Было что-то неприятное в её страницах — не страшное даже, а неправильное. Слишком подробные рисунки, много странных описаний, и главное, эта книга явно не должна была храниться среди церковных документов. «Надо завтра попросить посмотреть её нормально» — подумала Лиза, наблюдая за тем, как часть людей покидает вагон. Мысли прервал резкий кашель. Девушка перевела взгляд на соседа напротив. Тот кашлял так, будто сейчас лёгкие выплюнет — тяжело, надрывно, захлёбываясь воздухом. Каждый его выдох сопровождался влажным, булькающим звуком, от которого Лизе стало не по себе. Одной рукой он держался за сиденье, а второй прикрывал рот, из-под капюшона виднелась бледная кожа. «Наркоман какой-то» — машинально подумала Лиза. Парень выглядел откровенно плохо: поношенные джинсы, старое рваное худи, грязные кеды, а на руках — сбитые костяшки и свежие царапины. Из динамиков раздалось объявление конечной станции. Лиза поднялась с места, поправляя сумку на плече, а парень напротив вдруг резко встал и буквально вылетел из вагона, едва не снеся её плечом. От него пахло потом, дешёвым табаком и ещё чем-то металлическим — кровью, поняла Лиза с опозданием. — Совсем больной, — пробормотала девушка. Она уже собиралась выходить следом, как кто-то грубо подтолкнул её вперёд. Лиза даже понять ничего не успела, как два высоких парня вытащили её из вагона прямо перед закрывающимися дверьми, отрезая путь назад. Один был темноволосым, высоким и неприятно ухмылялся, а второй — рыжий, очень похожий на Рона Уизли, только взгляд у него был пустой и холодный. — Девушка, а не хотите прогуляться с нами по ночному Питеру? — с лёгкой ухмылкой спросил брюнет. — Мы не местные, — мурлыкнул рыжий ей в ухо. — Покажете культурную столицу? Лизу моментально прошиб страх. Сердце рухнуло куда-то в живот, ладони мгновенно стали влажными. Их руки сжимали её слишком сильно и уверенно. Они потащили девушку совсем не в сторону выхода. — Отпустите меня! — резко дёрнулась она. Парни только рассмеялись, и тогда Лиза заорала первое, что пришло ей в голову: — Насилуют! Парень в капюшоне уже почти поднялся по лестнице наверх, но на крик обернулся. Лиза увидела, как под капюшоном блеснули глаза, неестественно ярко. Несколько секунд он просто смотрел в их сторону, будто решая, стоит ли вообще вмешиваться. Его взгляд зацепился за серебряный браслет на руке одного из обидчиков, что-то в лице парня резко изменилось. Он напрягся, как зверь перед прыжком. Парень сорвался с места так быстро, что Лиза даже не сразу поняла, что происходит. В ушах засвистело от резкого движения воздуха. Рыжего буквально отшвырнуло от неё ударом в грудь, но почти сразу брюнет ударил спасителя по затылку, впечатав в колонну. Раздался глухой, влажный звук удара. Лиза вскрикнула. Парень в худи пошатнулся, едва удержавшись на ногах, но тут же снова бросился в драку. И именно тогда девушка поняла, что что-то не так. Люди не двигаются настолько быстро и не бьют с такой силой. Парень резко подтолкнул Лизу к себе за спину, а брюнет кинулся вперёд, но тут же отлетел в стену станции. По бетону побежали тонкие трещины. Девушка застыла от ужаса. Рыжий вытащил нож и без колебаний всадил его под рёбра спасителю. Тот взвыл от боли, но не отступил, вместо этого он схватил обидчика за шею и с нечеловеческой силой швырнул прямо на рельсы. Тело упало с глухим ударом, и где-то внизу послышался треск, что-то сломалось, может быть, кости. — Что, в героя решил поиграть, новенький? — зло выплюнул брюнет, вытирая кровь с губ. — Давай лучше с нами. Тебе же самому хочется поразвлекаться с ней. Парень в худи тяжело дышал, сгорбившись от боли, кровь медленно стекала по его боку. Лиза почувствовала её запах, железный, тошнотворный, смешанный с потом и страхом. Она уже собиралась снова закричать, как брюнет улыбнулся и она увидела клыки. Настоящие, слишком длинные и острые. Во рту у него их было больше, чем полагается человеку, и они блестели в тусклом свете станции, как иглы. Мир будто остановился. Брюнет резко сорвался с места и бросился к Лизе, но не успел, спаситель перехватил его прямо в прыжке. Раздался отвратительный хруст, и голова парня покатилась по полу. Кровь хлынула на плитку горячей волной, а несколько капель попали Лизе на лицо. Последнее, что увидела девушка перед тем, как потерять сознание, неестественно красные глаза парня в капюшоне, которые смотрели прямо на неё.