8. Принятие

Макс ушёл с церковного двора почти сразу. Рана под рёбрами неприятно жгла, пальцы дрожали от напряжения. Ещё немного, и он мог бы сломать шею старшему вампиру, но Лиза смотрела на него. Она не отшатнулась и не закричала, просто смотрела, и от этого становилось только хуже. Потому что если бы она боялась, было бы проще. Проще развернуться и уйти, зная, что безопасность девушки важнее его присутствия, но она смотрела так, будто переживала, видела в нём не чудовище, а кого-то, кому нужна помощь. Макс резко помотал головой. Он интерпретировал её взгляд неправильно, или просто хотел так думать. В ушах стоял только чужой запах, далёкий, почти растворённый дождём и городом, но слишком знакомый, чтобы ошибиться. Несколько вампиров из Собрания, но не здесь, где-то ещё. Запах крови смешивался с резким дешёвым парфюмом и табачным дымом. Этот запах Макс узнал бы где угодно — так пахли новообращённые, которых старшие посылали делать грязную работу. Осознание пришло мгновенно и ударило сильнее любой молнии. Вампиры клана никогда не действовали в открытую, если можно было подготовить запасной вариант. Пока одна группа пришла к храму, другая наверняка осталась ждать девушку дома, без свидетелей, дьякона с серебряным ножом и лишнего шума. Ночной Питер превратился в мокрую помойку из света, луж и бесконечного дождя. Машины размазывали фарами отражения по мокрому асфальту, ветер тянул сыростью из каналов, а Макс мчался вперёд так быстро, что люди едва успевали замечать смазанную тень. Его сердце давно не билось как человеческое, но внутри всё равно теплилось чувство, похожее на адреналин. До дома Лизы он добрался за считаные минуты. Подъезд встретил его мертвецкой тишиной. Макс остановился перед дверью квартиры и медленно втянул воздух. Запахи ударили сразу же — чужие, острые, раздражающие. Их двое. Парень вошёл в квартиру бесшумно. На кухне действительно было два новообращённых. Один раздражённо рылся в ящиках, второй стоял у окна, выглядывая во двор. — Её нет, — бросил первый. — Но Старший сказал ждать, значит… Договорить он не успел. Макс ударил первым. Второй новообращённый вместе со стулом впечатался в стену так сильно, что треснула штукатурка. Стеклянная кружка полетела на пол и разлетелась осколками по кухне. Второй резко рванул вперёд, но Макс уже не контролировал себя, нечеловеческая ярость накрыла его с головой. Они пришли сюда за Лизой. Стояли в её квартире, трогали её вещи. Дышали её воздухом. От этой мысли внутри окончательно пропали остатки контроля. Кухня превратилась в хаос всего за несколько секунд. Один из вампиров попытался выскочить через окно, но Макс перехватил его и с такой силой швырнул обратно в комнату, что хрустнули рёбра. — Ты совсем с ума сошёл?! — прохрипел тот, пытаясь подняться. Второй вампир всё-таки сумел вырваться в подъезд. Макс догнал его внизу, схватил за ворот куртки и впечатал в стену лестничной клетки. — Ты сегодня очень расстроил верхушку, — нервно оскалился вампир. — Пусть поплачут. Собственный голос показался Максу слишком спокойным. Именно это испугало его сильнее всего. Раньше он бы остановился, испугался бы того, что делает. Сейчас же хотелось только одного — добить их всех, чтобы больше никто никогда не приблизился к нему и Лизе. Макс всё-таки заставил себя отпустить новообращенного, тратить драгоценное время на мусор не хотелось. Через несколько минут квартира снова опустела. Взору открылся перевёрнутый стул, разбитое стекло и кровь на полу. Макс тяжело опёрся руками о кухонный стол и медленно повернул голову, глядя на входную дверь. Лиза скоро вернётся. Он почувствовал её запах ещё до того, как услышал шаги в подъезде — тонкий, смешанный с дождём и страхом. Но страх был не перед ним. Макс замер. Это осознание ударило больнее любого клинка. Она не боялась его. Она боялась за него. После драки голод ударил с новой силой, организм тратил энергию, которую Макс настойчиво отказывался пополнять. Если он сейчас увидит её, почувствует живое тепло, пульс… Он не сможет гарантировать, что не сорвётся. Макс резко выдохнул и вышел из квартиры прежде, чем услышал бы её шаги на лестнице. Ночной город встретил его влажным и холодным воздухом. Людей становилось всё меньше, но легче от этого не было, даже наоборот. Теперь каждый прохожий ощущался слишком ярко. Макс слышал кровь, слышал, как ускоряется пульс у парня, бегущего к метро. Как тяжело стучит сердце у пожилого мужчины с одышкой. Как нервно смеётся девушка возле круглосуточного магазина, а запах алкоголя смешивается с запахом горячей кожи. Когда-то люди были просто людьми. Теперь они превратились для него в шум крови под тонкой кожей. Макс стиснул зубы и ускорил шаг. Дождь снова начал моросить, холодные капли падали на лицо, немного приглушая запахи. Старшие специально выпускали новообращённых в плохую погоду, ведь дождь сбивал инстинкты и делал охоту сложнее. Охоту. Он ненавидел даже это слово. Остановившись возле тёмной витрины, Макс невольно посмотрел на своё отражение. Бледное лицо, почти серое в свете фонарей. Слишком тёмные глаза, чужая кровь на рукавах куртки. Он всё ещё выглядел как человек, но таковым уже не был. Мимо прошла шумная компания студентов. Один из парней громко смеялся, размахивая бутылкой пива, и этот звук неожиданно ударил по памяти. Общага. Ночь на кухне. Макс помнил, как сидел тогда на подоконнике в старой толстовке и спорил с друзьями о какой-то ерунде, пока за окном шёл снег. Помнил девчонку с филфака, которая постоянно просила его заглянуть к ней в комнату. Помнил, как жаловался на сессию и думал, что это самые серьёзные проблемы в его жизни. Теперь эти воспоминания казались чужими. Будто принадлежащими кому-то другому. Память вообще сохранилась странно, отдельными запахами и моментами. Иногда парню казалось, что Собрание ломает людей не только голодом, но и временем. Всё человеческое постепенно стиралось само собой, но день обращения он помнил слишком хорошо. Сырой подвал, ужасный запах плесени и жажда, от которой сводило всё тело. Он очнулся привязанным к металлическому стулу. Голова раскалывалась, во рту стоял вкус железа, а глаза несколько минут не могли нормально сфокусироваться. Тогда Макс ещё не понимал, что происходит,ему казалось, что его похитили какие-то психи. В подвал проскользнул тот самый рыжий парень. — Тебе повезло, — сказал он тогда. — Старший решил оставить тебя. Макс не понял ни слова, а потом он почувствовал нечеловеческий голод. Первые дни были похожи на бесконечную агонию. Макса выворачивало от любого запаха. Он слышал людей через стены, слышал их кровь, дыхание, пульс — организм будто сходил с ума. А потом ему впервые привели человека. Парень до сих пор помнил тот ужас. Мужчина лет сорока сидел напротив него связанный и что-то говорил дрожащим голосом. Просил отпустить, клялся, что никому ничего не расскажет. Макс тогда воспротивился пить кровь живого человека. За отказ один из курирующих его вампиров спокойно сломал парню руку. Его оставили одного без питания ещё на сутки. После этого Макс пил кровь уже без сопротивления. Собрание не воспитывало новообращённых, оно их ломало. Старшие считали молодых вампиров своей собственностью. Любой, кто пытался сопротивляться, становился угрозой, а угрозы в клане устранялись быстро. Макс сумел сбежать только через два месяца, и с тех пор почти постоянно был голоден. Он сам не заметил, как дошёл до канала. Вода внизу казалась чёрной, ветер тянул сыростью и бензином. Макс остановился у перил, пытаясь успокоиться. Старшие были правы, восстановление усиливало голод, особенно у новообращённых вампиров. — Ты выглядишь отвратительно. Макс даже не вздрогнул. Этот голос он узнал сразу. Из темноты под мостом вышел Илья, невысокий парень в длинной чёрной куртке со слишком спокойным взглядом. Один из младших вампиров Собрания. Не старший, но уже достаточно опытный, чтобы двигаться и действовать в одиночку. — О тебе могу сказать тоже самое, — устало бросил Макс. Илья усмехнулся и остановился рядом. — Ты устроил сегодня катастрофу. — Передай Собранию, что мне очень жаль. — Не ёрничай. Несколько секунд они молчали, слушая шум воды под мостом. Потом Илья тихо сказал: — Старшие в бешенстве. Ты едва не убил одного из них. Макс медленно повернул голову. — И что? — Именно это их и выводит из себя. Макс коротко усмехнулся. — Нет. Их пугает, что я перестал бояться. — Ты всё ещё новообращённый. Тишина стала тяжёлой. — Из-за какой-то рандомной девчонки ты только закапываешь себя, — наконец произнёс Илья. — Тебя же просто прикончат. Макс отвёл взгляд. Конечно, он знал правила. Вампир не должен иметь никаких дел с человеком. Старшие повторяли это постоянно: человек рядом с молодым вампиром, как открытая рана рядом с хищником. Рано или поздно инстинкты возьмут верх. Именно поэтому Собрание либо убирало людей из жизни новообращённых, либо заставляло убивать самостоятельно, ради пропитания. Привязанность к человеческой жизни считалась болезнью. — Старший специально напал на ту девчонку, — продолжил Илья. — Проверял тебя. Макс медленно сжал пальцы на перилах, металл тихо треснул. — И что он увидел? Илья долго молчал. — Что ты окончательно слетел с катушек. После этих слов Макс резко сорвался с места, оставляя силуэт другого вампира позади. К концу ночи голод стал почти невыносимым. Макс бродил по городу без цели. Иногда заходил в тёмные дворы, иногда спускался в метро, где было проще затеряться среди людей и одновременно тяжелее контролировать инстинкты. Он не пил человеческую кровь уже больше недели, с момента как сбежал из Собрания. Кровь животных помогала плохо, её было слишком мало, она только притупляла боль. После драки организм окончательно сорвало, и Макс чувствовал это. С каждой минутой запахи становились ярче, а мысли грязнее. Он ненавидел себя за то, что начинал смотреть на прохожих иначе. Около четырёх утра он остановился возле круглосуточного магазина. Внутри ругались двое пьяных мужчин. Один толкнул другого плечом, и тот рассмеялся слишком громко. Макс резко отвернулся и пошёл дальше. В какой-то момент он понял, что больше не слышит обычные звуки, только стук сердца. Он медленно поднял голову. Во дворе дома напротив кто-то курил. Молодой парень лет двадцати. На нём была тёмная рубашка, пальцы дрожали, телефон покоился у уха. — Да сказал же, сейчас приду… Сердце билось быстро и неровно. Макс чувствовал запах крови даже через дождь. И внутри что-то оборвалось. Он оказался рядом быстрее, чем успел подумать. Незнакомец вздрогнул, оборачиваясь на него. — Слышь, ты… Макс хотел только немного, просто чтобы остановить боль. Он схватил человека за плечо, чувствуя под пальцами живое тепло. Парень дёрнулся, пытаясь вырваться. — Тихо, — голос вампира прозвучал хрипло, почти нечеловечески. Он укусил — и мир исчез. В голове не было никаких мыслей, только сладкое, расползающееся чувство эйфории. Голод исчезал с каждым глотком, и это ощущение оказалось настолько сильным, что Макс не сразу понял, почему человек перестал сопротивляться. Тело незнакомца обмякло. На секунду ему стало по-настоящему хорошо. Тело больше не болело, а голова не разрывалась от потока дурных мыслей. Впервые за столько времени стало спокойно и ему совсем не хотелось останавливаться. Но реальность ударила по нему с новой силой. Макс отшатнулся, смотря на парня, который сползал по лавочке. Он переступил черту. Убил человека. Не в драке, не защищаясь, а просто утолил голод. Внутри не было ничего, только пустота. Такая же холодная, как этот дождь. Он знал, что рано или поздно это случится, но не думал, что это произойдет так быстро и так легко. Он почти не чувствовал вины. *** К вечеру следующего дня Макс стоял под окнами Лизы. Он привёл себя в порядок: смыл чужую кровь, переоделся в чистое (откуда взял, лучше не вспоминать) и зализал раны. Он снова выглядел как человек, но теперь знал цену этому. В окнах её квартиры горел свет. Макс долго смотрел наверх, не решаясь подняться. После сегодняшней ночи всё изменилось окончательно. Он больше не сможет притворяться, что всё ещё остаётся тем человечным парнем из прошлой жизни. Но и уйти от её дома тоже не получалось. Потому что где-то там, наверху, была Лиза. Та, которая не испугалась его в метро. Которая перевязывала его рану и кормила бутербродами. Которая смотрела на него не как на чудовище, а как на того, кому нужна помощь. А рядом с ней, возможно, этот чёртов святоша Алексей. Дьякон наверняка тогда остался с ней, охранял её сон, был рядом, когда Макс не мог. От этой мысли неприятно кольнуло где-то под рёбрами. Парень медленно выдохнул и всё-таки направился к подъезду. Он не знал, как посмотрит ей в глаза после того, что сделал. Не знал, захочет ли она вообще его видеть.