Часть 4 Ужин в сердце бурана

Стол был огромный — на двенадцать персон. Итэра усадили во главу (рядом с пустующим стулом отца, который задерживался в порту), а Чайлд сел слева и всё время пытался подложить ему лучшие куски: рельефно поджаристый бок трески, чёрный хлеб с маслом, солёные грибы и студень с хреном. — Он за тобой ухаживает, — шепнула Паймон прямо в ухо Итэру, набив рот тушёной капустой. — Как за невестой. — Заткнись, — прошипел Итэр, покраснев до кончиков ушей. Тонья тайком кормила дворовую кошку сметаной под столом. Антоний сыпал вопросами о драконах и артефактах. А когда явился отец — коренастый мужчина с сединой на висках и шрамом через бровь, — он молча оглядел Итэра крепким взглядом вояки, налил ему полную чарку горячего медового сбитня и сказал лишь: — Пей. Холодный гость — плохой гость. После ужина Чайлд увёл Итэра на задний двор — туда, где за невысоким забором шумело чёрное декабрьское море, а в небе сияли северные огни полосами зелёного и малинового. — Ну как тебе? — спросил Чайлд тихо, почти робко. — Моя семья… они не идеальны. Отец думает, я спятил после той экспедиции в Бездну. И он прав. Но ты… ты смотришь на меня так, как будто я ещё не сломан до конца. Итэр прислонился к перилам. Снег скрипел под ногами. Запах рыбы и сосны смешивался с холодным дыханием фьорда. — Твой дом пахнет жизнью, — сказал он. — У меня нет дома. Только дороги. Ты позволил мне зайти туда, куда не пускают фатуи. Спасибо. Чайлд резко выдохнул — облако пара скрыло его лицо на секунду. А когда оно рассеялось, Итэр увидел, что глаза предвестника блестят, но не от боевого бешенства, а от чего-то хрупкого, почти запретного для того, кто носит маску зверя. — Ты мог бы остаться, — сказал Чайлд едва слышно. — На праздники. На неделю. Навсегда. — Аякс, — впервые назвал Итэр его настоящим именем. — Я подумаю. Внутри дома раздался звон посуды — мать звала их пить чай с брусничным пирогом. Паймон уже кричала из окна, что «всё съедят без Итэра!». И Итэр, не говоря ни слова, взял Чайлда за руку — просто чтобы тот не замёрз. И они вошли в светлый дом, пахнущий счастьем, оставляя за спиной снег, который обязательно растает, когда придёт весна. Где бы она ни была. Конец.