Глава 52. Золотые глаза

Глава 52. Золотые глаза В палате снова стало тихо. Только иногда звенели металлические инструменты, когда Казахстан складывал их обратно в аптечку. Беларусь сидела на стуле, качаясь назад-вперёд. Россия молча наблюдала. Казахстан аккуратно складывал всё по местам так, будто это не аптечка, а какой-то военный архив. Антисептики отдельно. Бинты отдельно. Иглы отдельно. Даже ножницы лежали ровно. Беларусь не выдержала: — Ты это всё по линейке раскладываешь что ли? Казахстан не оборачиваясь ответил: — Если потом в экстренной ситуации искать нужное полчаса, кто-то без глаза останется. Россия машинально потрогала свой недавно промытый глаз. — Спасибо, блять, успокоил. Беларусь фыркнула. — Да не, тебе уже поздно бояться. Казахстан чуть усмехнулся и продолжил разбирать аптечку. И тут Беларусь заметила что-то внутри. Между упаковкой бинтов и коробкой с ампулами лежала фотография. Старая. Чуть помятая по краям. — А это чё? Казахстан поднял взгляд. — Что? Беларусь ткнула пальцем. — Фотка. Казахстан секунду помолчал. Потом достал её. Россия невольно посмотрела тоже. На фотографии были страны Отг. Турция стоял сзади всех с видом человека, который сейчас скажет что-то слишком громкое. Кыргызстан лыбился так широко, будто выиграл миллион. Узбекистан что-то показывал пальцами в камеру. Туркменистан стоял чуть в стороне, но тоже улыбался. Азербайджанка сидела впереди и пыталась выглядеть серьёзной, хотя по лицу было видно — сейчас засмеётся. А Казахстан стоял рядом с ними. Спокойный. Но улыбался. Не как обычно. По-настоящему. Фотография выглядела… Живой. Не официальной. Не как снимки на саммитах, где все натягивают улыбки будто им зубы вырывают. Это было скорее как семейное фото. Беларусь сразу это поняла. — Это Отг? Казахстан кивнул. — Ага. — Хранишь с собой? — Угу. — Дорожишь ими? Казахстан даже не задумался. — Очень. И убрал фотографию обратно. Просто. Без пафоса. Но именно это почему-то сильнее всего ударило по мыслям России. Она раньше думала, что Казахстан помогает Отг просто потому что союз. Ну как обычно. Политика. Договоры. География. Общие интересы. Но сейчас… Сейчас это выглядело иначе. Будто они реально были для него семьёй. Не по крови. А по чему-то другому. И Россия неожиданно вспомнила, как Кыргызстан бегал за Казахстаном с этим зубом. Как Турция приходил с вывихнутым пальцем. Как Азербайджанка молчала о драке, потому что знала — Турция пойдёт мстить. И как Казахстан всех их лечил. Без раздражения. Без выгоды. Просто потому что свои. Россия отвела взгляд. Почему-то внутри стало странно тепло. И это её бесило. Беларусь потом снова заговорила: — А почему ты вообще врачом стал? Казахстан сразу покачал головой. — Я не врач. — Ну да, конечно. Просто половину здания зашиваешь. — Я серьёзно. Я не учился на врача. Беларусь удивлённо моргнула. — Тогда откуда ты всё это знаешь? Казахстан на секунду замолчал. Руки перестали двигаться. Потом он спокойно ответил: — История заставила. Тишина. Даже Беларусь перестала улыбаться. Россия медленно подняла взгляд. Казахстан продолжил складывать инструменты, будто не о чем не говорил. Беларусь нахмурилась. Она знала про Украину. Про Россию. Про Польшу. Но о Казахстане она действительно почти ничего не знала. Как и многие. Казахстан редко говорил о себе. Очень редко. Россия тоже молчала. Но в голове уже всплывали обрывки истории ну то что она сама делала своим руками. Семипалатинский полигон. Голодомор. Девяностые. Развал Союза. Байконур. Протесты. Бесконечное выживание между большими соседями. И при этом… Он всё равно остался добрым. Россия поймала себя на том, что снова смотрит на него слишком долго. На золотые глаза. На спокойное лицо. На руки, которые сейчас аккуратно закрывали аптечку. И опять эта тупая мысль: «Он милый». Россия мысленно чуть не врезала себе сама. «Да что со мной не так вообще». Беларусь снова внезапно прищурилась. — Слушай… Казахстан поднял взгляд. — М? — А почему у тебя глаза всё ещё золотые? Россия тоже чуть нахмурилась. И правда. Во времена СССР у всех стран Союза были золотые глаза. Одинаковые. Как символ одного государства. Но после распада у всех цвет поменялся. У России стали тёмные. У Беларуси серо-зелёные. У Украины голубые. У других тоже свои. А у Казахстана… Золотые остались. Беларусь наклонила голову. — Ты же единственный такой. Казахстан несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил: — Потому что я последним вышел из Советского Союза. И это была правда. Историческая. Казахстан официально объявил независимость последним из союзных республик — 16 декабря 1991 года. Беларусь тихо присвистнула. — А, точно. Россия ничего не сказала. Но внутри что-то неприятно кольнуло. Не больно. Скорее… Тяжело. Она вдруг поняла, что Казахстан буквально дольше всех держался за Союз. И при этом сейчас меньше всех о нём говорил. Не ныл. Не хвастался. Не орал про прошлое. Просто жил дальше. Беларусь тихо спросила: — Тяжело было? Казахстан чуть усмехнулся. Но улыбка вышла слабая. — В девяностые всем тяжело было. — Но тебе особенно. Он ничего не ответил. А это уже было ответом. Россия смотрела на него молча. И чем больше она узнавала Казахстана… Тем меньше понимала собственные мысли. Потому что раньше он для неё был просто союзником. Хорошим. Надёжным. Спокойным. А сейчас… Сейчас она начала видеть в нём человека. И это почему-то оказалось намного опаснее.