Глава 82. Мысли, от которых не спрятаться

Глава 82. Мысли, от которых не спрятаться Столовая в здании всех стран жила своей обычной жизнью. Где-то спорили. Где-то ели. Где-то почти начинали драку. Где-то уже начинали, но пока без мебели в стенах. Запахи смешались в один огромный хаос: специи Ближнего Востока, жареное мясо Балкан, лапша Азии, сладости Европы, кофе Америки и чёрный чай, который пил почти каждый второй. Казахстан сидел вместе с ОТГ за длинным столом возле окна. Кыргызстан что-то рассказывал Узбекистану, активно жестикулируя вилкой. Туркменистан спокойно пил чай и слушал музыку в одном наушнике. Азербайджанка листала телефон и иногда смеялась с каких-то видео. А Казахстан… Казахстан вообще почти не слышал разговор. Потому что в голове снова была Россия. Её голос. Её взгляд. Её руки. Её чёртов поцелуй. И самое бесячее — теперь это уже не выглядело как случайность. Сначала Казахстан пытался объяснить всё биологией. Стресс. Выброс адреналина. Дофамин. Повышенный пульс. Гормональная реакция организма на неожиданную физическую близость. Потом пытался объяснить логикой. Мол, Россия — великая держава. Сильная. Высокая. Красивая. Да любая страна бы растерялась. Но теперь… Теперь в голове была не паника. А другое. Он просто думал о ней слишком часто. Подозрительно часто. — Казахстан? Он не ответил. — Казахстан. Тишина. — Эй, степной философ, блять. Туркменистан щёлкнул пальцами перед его лицом. Казахстан моргнул. — А? — Я спрашиваю, ты живой вообще? Кыргызстан подозрительно прищурился. — Ты последние минут пять смотрел в одну точку как Китай на новый торговый маршрут. Узбекистан хмыкнул. — Нет. Китай хотя бы моргает иногда. Азербайджанка посмотрела на Казахстана внимательнее. — Ты чего завис? Казахстан быстро отвёл взгляд. — Ничего. — Это самое подозрительное "ничего", которое я слышал от Казахстана, — сказал Кыргызстан. Казахстан взял стакан воды. Сделал глоток. Спокойно. Максимально спокойно. Хотя внутри сердце всё ещё иногда устраивало революцию. Причём не обычную. А полноценную французскую. С гильотиной. Пожаром. И паникой. — Ты точно нормально себя чувствуешь? — спросил Туркменистан. — Да. — Тогда почему ты смотришь в стену как Российская империя в 1917 году? Узбекистан заржал. Азербайджанка тоже не удержалась. Казахстан закрыл лицо рукой. — Господи… — Всё, — уверенно сказал Кыргызстан. — Он либо заболел, либо влюбился. Казахстан чуть водой не подавился. Узбекистан сразу повернулся к нему. — О-о-о… — Да не влюбился я ни в кого. — Тогда почему покраснел? — Я не покраснел. — У тебя даже уши красные, — спокойно сказала Азербайджанка. Казахстан резко потрогал ухо. И этим сделал только хуже. Потому что все сразу начали ржать. — Всё ясно, — сказал Кыргызстан. — Диагноз поставлен. — Какой ещё диагноз?! — Сердечный. — Иди нахер. Туркменистан задумчиво отпил чай. — Вообще, с биологической точки зрения это возможно. Казахстан обречённо посмотрел на него. — Только ты не начинай. — Нет, я серьёзно. При симпатии повышается частота сердечных сокращений, расширяются сосуды, повышается температура кожи лица— — Замолчи. — А ещё мозг начинает чаще концентрироваться на одном объекте— — Туркменистан. — А ещё человек начинает теряться при контакте— — Я тебя ударю. — Это тоже часть реакции организма. Все снова заржали. Казахстан медленно опустил голову на стол. — За что… На заднем плане столовая жила своей жизнью. За соседним столом сидели две скандинавские страны — Норвегия и Швеция. Перед ними стояли огромные тарелки с рыбой, картофелем и чем-то настолько северным, что даже Монголия посмотрел туда с уважением. Рядом сидела Эстония. И ела почти то же самое. Швеция упорно делал вид, что вообще её не замечает. Хотя Эстония уже буквально сидела вплотную. — Слушай, — спокойно сказала Эстония. — Мы даже едим одинаковую еду. Швеция сделал глоток воды. — Совпадение. — Я использую ваши слова. — География. — Я смотрю ваши фильмы. — Интернет. — Я понимаю вас без перевода. Швеция замолчал. Норвегия рядом тихо хрюкнул от смеха. А Эстония довольно улыбнулась. Чуть дальше Германия сидел рядом с Франция. Германия что-то рассказывал, активно улыбаясь. — Франция, ну признай, у меня прекрасный акцент. Франция даже не подняла взгляд от кофе. — Нет. — Но ты же слушаешь. — Я слушала Наполеона. После этого меня уже ничем не удивить. Германия театрально приложил руку к груди. — Это было жестоко. За соседним столом сидел Великобритания. И смотрел на Германию таким взглядом, будто ещё немного — и начнётся Третья мировая, но исключительно из-за флирта. — Германия. — Да? — Ещё слово в сторону Франции, и я тебе устрою 1945-й ещё раз. Франция устало выдохнула. — Господи, вы оба невозможные. А чуть дальше уже спорили Иран и Америка. Причём спорили так активно, будто сейчас начнут рисовать новые границы прямо кетчупом на столе. — Ты опять лезешь куда вас не просят, — холодно сказал Иран. Америка фыркнула. — А ты опять делаешь вид, что не лезешь сам. — В отличие от некоторых, я хотя бы не устраиваю военные базы как коллекционные карточки. — А ты не устраиваешь прокси-войны? — Это историческая традиция региона. — О, конечно. "Традиция". Отличное оправдание. Рядом проходил Китай с подносом и даже не повернул голову. Он настолько привык к подобному, что воспринимал это как белый шум. Как дождь. Или вентиляцию. Или экономический кризис. За столом ОТГ Кыргызстан снова посмотрел на Казахстана. — Так ты реально втюрился? Казахстан тяжело выдохнул. Посмотрел в сторону. И впервые за всё время не стал сразу отрицать. Это заметили все. Азербайджанка медленно подняла бровь. Узбекистан перестал жевать. Туркменистан даже снял наушник. — Бляяять… — тихо сказал Кыргызстан. — Он реально влюбился. Казахстан закрыл глаза. — Я сам ещё не понял. И от этой честности за столом впервые стало тихо. Потому что они знали Казахстана. Спокойный. Терпеливый. Умный. Но в любви? Это было примерно как увидеть, как Антарктида решила стать пустыней. Редко. Неожиданно. И немного страшно.