Глава 83. Теория степной любви

Глава 83. Теория степной любви Казахстан сидел за столом и медленно крутил ложку между пальцами. Металл тихо постукивал по столу. Раз. Два. Три. Иногда он даже не замечал, что делает это. Мысли были слишком далеко. Слишком глубоко. И слишком… российские. Сам Казахстан до сих пор не понимал, что с ним происходит. Влюблён? Не влюблён? Просто привязался? Или это последствия удара Америки? Хотя нет. После удара Америки у него болело плечо, а не сердце. Хотя сейчас уже хрен поймёшь. Рядом ОТГ уже окончательно перестали до него доёбываться. Потому что к ним подсел Турция. А если Турция начинает вспоминать историю — всё, это надолго. — Я вам ещё раз говорю, — возмущался Турция, активно жестикулируя вилкой, — Константинополь был взят абсолютно честно. — Ты буквально притащил огромные пушки, — сказал Узбекистан. — Это называется военная модернизация. — Это называется "ебать какие огромные пушки", — спокойно добавил Кыргызстан. Азербайджанка прыснула со смеху. Туркменистан пил чай и кивал. — Вообще, с точки зрения развития осадной артиллерии Османская империя тогда реально— — Не начинай историю, — сразу сказал Кыргызстан. — Это не история. — У тебя всё история. — Потому что история объясняет почти всё. — Тогда объясни, почему Казахстан уже десять минут смотрит в ложку как в философский смысл жизни. Все мельком посмотрели на Казахстана. Тот сидел, смотрел в стол и вообще не реагировал. — Всё, — сказал Турция. — Он потерян для общества. — Не, — возразил Узбекистан. — Он просто влюблён по самые уши. Казахстан чуть сильнее сжал ложку. Но спорить уже не стал. Потому что сил не было. Да и… смысл? Он сам уже начал подозревать это. Казахстан медленно выдохнул. "За что вообще?.." Он поднял взгляд в потолок. Первая причина. Россия добра к нему. Ну… по-своему. Очень по-своему. Для других Россия могла быть холодной, грубой, опасной, иногда вообще ходячей угрозой геополитики. Но с ним… Она говорила мягче. Смотрела иначе. Даже голос менялся. Вторая причина. Она его защитила. Причём не просто встала рядом. А буквально вышла против Америки. А это уже нихуя не уровень "разборок в столовой". Это уже уровень, где половина мира начинает нервно смотреть на цены нефти. И третья причина… Казахстан резко потряс головой. — Блять… Потому что третья причина была самой тупой. Россия была красивой. Очень. И это бесило. Потому что раньше Казахстан вообще не думал о внешности стран. Ну есть и есть. Кто-то высокий. Кто-то низкий. Кто-то сильный. Кто-то нет. Но теперь мозг почему-то начал замечать всё. Её длинные волосы. Синие, кристально чистые глаза. Высокий рост. То, как она смотрит сверху вниз. То, как у неё меняется голос. То, как она иногда чуть щурится, когда раздражена. И особенно… Казахстан медленно закрыл лицо рукой. Эти чёртовы моменты, когда она становилась мягкой. Потому что Россия и мягкость — вещи, которые вообще не должны существовать вместе. Это как если бы Монголия внезапно начал ненавидеть степи. Или Америка перестала лезть в чужие дела. Или Великобритания перестал вспоминать колонии. Нереально. На заднем плане столовая продолжала жить своей жизнью. За дальним столом Бразилия и Аргентина спорили о футболе так эмоционально, будто сейчас начнётся не драка, а чемпионат мира. — Я тебе говорю, Марадона легенда! — А Пеле тогда кто?! — Тоже легенда, но другая! — Это как?! — Биологически! — НЕ ПРИПЛЕТАЙ БИОЛОГИЮ! Рядом сидел Италия и ел пасту с таким видом, будто лично изобрёл макароны. Хотя, возможно, так и считал. А напротив него Франция пила кофе и выглядела так, словно уже устала от всего человечества. — Италия. — М? — Ты уже пятнадцать минут рассказываешь про пиццу. — Потому что это великое культурное наследие. — Ты так и про Римскую империю говорил. — И где я был неправ? Чуть дальше Япония и Южная Корея сидели рядом и смотрели что-то в телефоне. Точнее… Япония смотрела аниме. А Южная Корея пыталась доказать, что её дорамы лучше. — У тебя опять персонажи плачут три серии подряд. — А у тебя школьники спасают мир силой дружбы. — Это искусство. — Это бред. — Зато красивый. Возле автомата с напитками Польша спорил с Литва о том, кто сильнее исторически пострадал. И спор уже начал превращаться в соревнование по национальной травме. — Нас разделяли! — Нас тоже! — Нас оккупировали! — Нас тоже! — Нас— — Да мы поняли, вы оба несчастные, — устало сказал проходящий мимо Германия. Казахстан снова уставился в стол. В голове почему-то всплыл момент поцелуя. Слишком чётко. Россия тогда резко прижала его к стене. Её рука на подбородке. Тёплое дыхание. И этот взгляд. Будто она сама не понимала, нахрена это делает. Казахстан почувствовал, как сердце опять ударило сильнее. — Господи… Он приложил ладонь к лицу. "Да что со мной вообще?" С научной точки зрения это выглядело отвратительно логично. Эмоциональная привязанность. Психологическая безопасность рядом с объектом симпатии. Выработка окситоцина. Дофамин. Серотонин. Мозг буквально перестраивал поведение. И самое мерзкое — Казахстан понимал биологию достаточно хорошо, чтобы осознавать: это не пройдёт за пять минут. Рядом Турция уже рассказывал новую историю. — …и тогда янычары просто— Казахстан даже не слышал. Потому что в этот момент на столовую смех России. И сердце предательски ёкнуло сразу. Моментально. Без разрешения. Без логики. Без права голоса. Казахстан резко опустил взгляд обратно в стол. — Бляяять… — очень тихо прошептал он. Туркменистан покосился на него. Потом на ржущую Россию. Потом снова на Казахстана. И медленно улыбнулся в чашку с чаем. Кажется… Он начал что-то подозревать.