День второй

Министерство магии. Второй день допроса. Джеймс Поттер вошёл в кабинет ровно в девять, но Эдгар уже сидел на месте. На тюремной робе появились новые складки, под глазами залегли более глубокие тени, но осанка оставалась прежней: спина прямая, плечи расправлены, голова поднята. Эдгар Розье сидел так, будто это он был здесь главным, а Джеймс всего лишь гость, которого терпят по обстоятельствам. Сириус уже занял место в углу. Он сидел, скрестив руки на груди. На лице каменное выражение, но Джеймс знал друга достаточно долго, чтобы увидеть напряжение в скулах и едва заметное подрагивание пальцев на локтях. — Мистер Блэк будет присутствовать, — сказал Джеймс, садясь напротив Эдгара. — Вы не возражаете? — Это ваш кабинет, — ответил Эдгар, даже не взглянув в сторону Сириуса. — Я здесь гость. — Сегодня я буду задавать более личные вопросы, — продолжил Джеймс, открывая папку. — Вы не обязаны отвечать, но это поможет следствию понять структуру Внутреннего круга. — Поможет следствию понять? — Эдгар чуть приподнял бровь. — Или поможет вам успокоить совесть, мистер Поттер? Джеймс замер. — Что вы имеете в виду? — Вы хотите увериться, что приговариваете злодея, — сказал Эдгар, и в его голосе впервые за оба дня прозвучала не ровная констатация, а лёгкая, почти неуловимая насмешка. — Не просто человека, который выполнял работу. Не просто сына, который боялся за больную мать. А настоящего, чистопородного злодея. Чтобы спать спокойнее. — Я не ищу оправданий для вас. — ответил Джеймс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Конечно, ищете. — Эдгар сухо усмехнулся, одними уголками губ. — Иначе зачем бы вы спрашивали о детстве? О семье? О том, был ли я близок с кузиной? Вы копаетесь в моём прошлом, как в мусорном баке, надеясь найти там золотую монету, доказательство, что я не всегда был чудовищем. А я был. Всегда.

1975 год. Поместье Розье. Тренировочный зал.

Эдгару семнадцать. Он стоит в центре зала, без палочки, лицом к отцу. Леон Розье, высокий, сутулый, с тяжёлой челюстью и вечно недовольными глазами, сжимает кулаки. — Ещё раз, — говорит Леон. Эдгар бросается вперёд. Отец уходит в сторону, перехватывает его руку, выкручивает. Боль вспыхивает в плече, но Эдгар не кричит. Он давно научился не кричать. — Слаб, — говорит Леон, отпуская его. — Ты медлителен. Женевьева двигается быстрее. — Женевьева не дерётся. — отвечает Эдгар, поднимаясь с пола. — Она не дерётся, потому что ей не нужно. Она девушка. Её защитят. А ты — мужчина. Ты — наследник. Ты должен уметь защищать не только себя. — От кого, отец? — От всех, кто захочет отнять то, что принадлежит нам. Эдгар сжимает кулаки. Он не спрашивает, что именно принадлежит им. Он знает — ничего. Долги, разочарованный дед, больная мать и он, единственный сын, который никогда не будет достаточно хорош. — Ещё раз. — говорит Леон. Эдгар бросается снова. На этот раз он не даёт отцу перехватить руку. Он уходит вниз, бьёт в корпус, потом в плечо. Леон отступает на шаг. — Лучше, — говорит он. — Но недостаточно.

Министерство магии. Второй день допроса.

— Вы когда-нибудь пытались отказаться? — спросил Джеймс. — Не подчиняться приказам? Эдгар посмотрел на него долгим взглядом. — Вы задаёте этот вопрос уже второй раз. Ответ не изменился. — Я спрашиваю по-другому. Не «могли ли вы», а «пытались ли вы». — Пытался. — Эдгар поднял левую руку, закатал рукав робы. На предплечье, чуть выше запястья, виднелся старый, давно заживший шрам, длинный, ровный, похожий на след от ножа. — Это чтобы я помнил, кому служу. Джеймс смотрел на шрам. Потом перевёл взгляд на лицо Эдгара. — Кроме вас, были другие, кого так метили? — спросил Джеймс. Эдгар медленно закатал рукав обратно. — Те, кто пытался отказаться. Их либо убивали, либо они исчезали. Но метили не всех. Только тех, кто обладал ценными навыками — рунологи, зельевары, следователи. Остальных просто увольняли. Под благовидным предлогом. — Вы можете назвать имена? — Некоторые. Но они давно не в Министерстве. Если они живы, то скрываются. Одного звали Уильям Торн. Он был архивариусом. После того как он отказался подписать подложный акт о смерти, его избили и вышвырнули на улицу. Последний раз я видел его в Косом переулке — он торговал книгами. — Торн может дать показания? — Если вы его найдёте и если он вам поверит. Он боится возвращаться. — Эдгар усмехнулся. — Вы не пробовали искать другие пути? Уехать из страны? Спрятаться? — Куда? — Эдгар чуть наклонил голову. — Внутренний круг везде. Они бы нашли. Убили бы и меня, и мою мать. А на моё место поставили бы другого. — И вы смирились. — Я принял реальность. Это разные вещи. Сириус, сидевший в углу, издал короткий, едва слышный звук, не то усмешку, не то рык. Эдгар не обратил внимания. — Вы считаете себя жертвой? — спросил Джеймс. — Нет. — Но вы только что сказали, что у вас не было выбора. — Выбора не было в том, чтобы остаться в системе. Но выбор — как именно работать — был всегда. Я мог быть более жестоким. Мог быть менее жестоким. Я выбрал середину. Этого достаточно, чтобы не называть себя жертвой. — И вы не чувствуете вины? Эдгар посмотрел на него. В его глазах не было вызова, только усталость. — Вина, для таких как я, роскошь, мистер Поттер. Я не могу позволить себе чувствовать вину за каждого, кого подписал. Иначе я бы не вставал с постели по утрам. — И это вас не мучает? — Мучает, — сказал Эдгар. — Но я научился не обращать внимания. Как на хроническую боль. Она есть, но ты живёшь.

1988 год. Отдел тайн. Коридор Министерства. Поздний вечер.

Эдгар идёт по пустому коридору. Из-за угла выходит Женевьева в мантии исследователя, с папкой в руках, уставшая, но довольная. — Эдгар! — она останавливается, улыбается. — Ты тоже задерживаешься? — Работа. — У меня прорыв. — Она говорит шёпотом, но глаза горят. — Тот артефакт, о котором я тебе говорила… Я нашла способ стабилизировать его без жертв. — Не говори мне. Я не должен знать. Она замолкает. Смотрит на него внимательно. — Ты изменился. Ты стал… холоднее. — Я стал старше. — Нет. Ты стал несчастнее. Я вижу. Он хочет пройти мимо, но она берёт его за рукав. — Эдгар. Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне? Что бы ни случилось. — Ты не должна быть на моей стороне. — Он мягко, но твёрдо освобождает рукав. — У тебя есть свои принципы. Придерживайся их. — А у тебя? — У меня свои. Она смотрит на него долгим взглядом. — Ты не обязан быть тем, кем он хотел тебя видеть. — Поздно для меня, Женевьева. — Ещё не поздно. Он не отвечает. Уходит. В лифте, когда дверь закрывается, он позволяет себе закрыть глаза на секунду. Всего на одну.

Министерство магии. Второй день допроса.

— Вы любили её? — спросил Джеймс. Эдгар не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, лежащие на столе. Пальцы были спокойны, только правый указательный чуть заметно постукивал по тыльной стороне ладони — нервный тик, который Джеймс не замечал раньше. — Вы спрашиваете о Женевьеве? — уточнил Эдгар, хотя других вариантов не было. — Да. — Я завидовал её таланту, уважал её упрямство. Но любовь… — он покачал головой. — Нет. — Тогда почему вы прикрывали её? Уничтожали слежку? Предупреждали? Эдгар поднял глаза. — Если бы её поймали, мне пришлось бы её пытать. — Голос был ровным, почти безразличным. — Я не хотел пачкать руки. — Это всё? — Этого достаточно. Джеймс чувствовал, что это не вся правда. Но настаивать было бесполезно, Эдгар закрылся, как сейф, который не откроешь без кода. — Вы говорите, что не чувствуете вины, — сказал Джеймс, меняя тактику. — Но вы ненавидите себя. Я вижу это. Эдгар усмехнулся. — Ненависть — это эмоция. А я — механизм. Механизмы не ненавидят. Они работают. — Вы повторяете эту фразу уже второй раз. Но от этого она не становится правдивее. — Она становится удобнее. — Эдгар чуть склонил голову. — Вам не кажется, мистер Поттер, что вы тратите время, которого у нас нет, на бесполезный психоанализ? Внутренний круг не будет ждать, пока я расскажу вам историю своего трудного детства. Они будут пытаться меня убить. Каждый день. Каждую ночь. Я предпочёл бы назвать имена, пока ещё жив. — Вы боитесь? — Я осторожен.

Камера. Ночь второго дня.

Эдгар не спит. Он сидит на койке, прислонившись спиной к стене, и слушает. В коридоре опять нерасторопные, осторожные шаги. Не ритмичные, как у охранника. Крадущиеся. Он замирает. Закрывает глаза, прислушиваясь. Вентиляционная решётка. Тихое, почти неслышное движение. «Сегодня», — думает он. Решётка падает. Из отверстия выбирается человек невысокий, коренастый, в чёрном. В его руке нож. Охранник Мур, который стоял на посту, уже не дышит — Эдгар слышал глухой удар несколько минут назад. — Розье, — шепчет нападающий. — Внутренний круг передаёт привет. Эдгар не двигается. Он сидит в тени, и нападающий видит пустую койку. Делает шаг вперёд. Второй шаг. Третий. Эдгар ждёт. Он не дышит. Он — тень среди теней. Нападающий поворачивает голову, и в этот момент Эдгар бросается вперёд. Не с криком, молча, как зверь, который не предупреждает о нападении. Он перехватывает руку с ножом, выкручивает. Хруст. Человек в чёрном вскрикивает и тут же замолкает, потому что Эдгар второй рукой сжимает его горло. — Кто тебя послал? — шепчет Эдгар. Человек не отвечает. Пытается ударить свободной рукой, но бесполезно. Эдгар ломает ему шею. Одним движением. Без лишнего шума. Тишина. Он стоит посреди камеры, тяжело дыша. Потом обыскивает тело. Находит пачку сигарет, зажигалку. Садится на койку, закуривает. Когда прибегает охрана, Эдгар сидит, курит и смотрит на труп. — Уберите это, — говорит он. — И принесите новую рубашку. Эта в крови. Охранники переглядываются. Один из них, самый молодой, бледнеет. — Вы… вы убили его голыми руками. — Он пришёл убить меня, — отвечает Эдгар. — Я защищался. Это называется самооборона. Вам, аврорам, должно быть знакомо. Джеймс узнал о покушении через час. Он сидел в своём кабинете, перечитывал показания свидетелей, когда в дверь постучали. Молодой аврор, тот самый, который был на посту, вошёл с белым лицом. — Мистер Поттер, в камере Розье… нападение. — Он жив? — Да. Джеймс встал. — Как это произошло? — Розье убил его. Голыми руками. Сломал шею. — И где он сейчас? — В камере. Курит. Джеймс пошёл в камеру. Сириус, который ждал в коридоре, присоединился. — Слышал? — спросил Сириус. — Да. — Тогда я не понимаю, чего ты мнёшься, что ищешь? Джеймс не ответил. Эдгар сидел на койке, прислонившись к стене. В пальцах дымящаяся сигарета. На робе пятна крови. Не его. — Вы в порядке? — спросил Джеймс. — В полном. — ответил Эдгар, выпуская дым. — Кто это был? — Я не спрашивал. Он пришёл убивать, а не знакомиться. — Вы могли бы его допросить. Взять живым. — Мог, — согласился Эдгар. — Но тогда он мог бы позвать на помощь. Или у меня была бы лишняя минута, пока я связываю его, и его сообщник в это время вошёл бы с другой стороны. Я предпочёл не рисковать. — Вы не знали, есть ли сообщник. — Я знал, что Внутренний круг не посылает убийц по одному. — Эдгар затушил сигарету о стену. — Это было тестирование. Следующий раз будет более подготовленным. — И вы не боитесь? — Я уже сказал. Я предпочитаю умереть позже. Джеймс смотрел на него. На спокойное лицо, на разбитые костяшки, на кровь на робе. И не мог понять: это мужество? Безразличие? Или просто привычка к смерти, которая стала такой же обыденной, как утренний кофе? — Завтра продолжим, — сказал Джеймс. — Если вы, конечно, доживёте. — Доживу, — ответил Эдгар. — Вы удивитесь, мистер Поттер, какой я живучий. Джеймс вышел. Сириус следом за ним. В коридоре они остановились. — Он не человек, — сказал он. — Ты видел? Он убил и даже не поморщился. — Он защищался. — Он убивал спокойно. Как мясник. — Сириус сжал кулаки. — Может быть, — ответил Джеймс. Он вернулся в кабинет, сел за стол. Перед ним лежала папка с делом Эдгара Розье. Фотография на первой странице была сделана ещё до ареста, в мантии службы безопасности, светлые волосы зализаны в аккуратную причёску, на губах играет лёгкая надменная усмешка. Джеймс закрыл папку. Завтра будет новый день.