Часть 4. Не молчите. Жизнь коротка. Много тоже не пиздите. Станет еще короче

Ну, что ж… у каждого своё понимание справедливости, не так ли? У парней из третьей роты, вероятно, это – сама согласилась, сама попалась, а значит твои проблемы. У меня – примерно то же самое; видимо слишком была уверенна в своих силах или в глупости высших чинов, а потому люлей должна получать я. Но вот у Конга – люлей должны получить все: вся третья рота, не только те парни, ну и я собственной персоной. Если кратко, то рота, а именно двести человек, на протяжении месяца вдвое больше занимались строевой подготовкой в любую погоду и в любое время, а также выполняли мелкие поручения всех тех, кто был хотя бы на одно звание выше, по сути, мальчики и девочки на побегушках. Стоит ли говорить, что парням потом влетело от остальных служащих? А те в свою очередь, вот задницей чую, спят и видят, как меня подставят снова за то, что сами придумали. Ладно, я тоже хороша, что согласилась… ну вот не могу отказаться от всех подобных споров «на слабо», привычка такая есть, к сожалению. Я тем временем прямо со следующего дня сранья уже стояла подле стола Конга. Не то чтобы я жаловалась на недосып, за последнее время привыкла спать мало и все время тратить на физические нагрузки. А теперь я просто стою…стою весь день. Утешаю себя только тем, что так улучшаю свою усидчивость в плане стояния. Теперь не перекатываюсь с носков на пятки и обратно. Стараюсь вести себя так, чтобы меня не замечали пока я была рядом. Мне показалось, что такой навык очень сильно понадобиться. Скрытность, терпение и сохранение контроля ситуации в течение долгого времени. Тренировок Воли естественно не было, как и всех остальных в течение 12 часов нахождения рядом с Адмиралом Флота, из-за постоянной занятости мужчины документацией. Все, кто рано или поздно заходил по каким-то причинам в кабинет, обязательно смотрели на меня с недоумением, после замечали наклейку и переведя взгляд снова на меня понятливо кивали. На третий день моего стояния у стола Конга кабинет в момент стал проходным двором похоже для всех Вице-адмиралов. Человек пять суровых, гигантских мужиков со шрамами и в белоснежных плащах столпились вокруг стола для обсуждения карты с перемещением пиратов в Новом Мире. Я уже привычно изображала элемент декора у стены, стараясь не моргать и не дышать. В такие моменты вспоминала чью-то фразу определенно с прошлой жизни «Сидит не дышит», только вот посидеть для меня было роскошью. Конг хмуро разглядывал карту, а вот взгляды офицерского состава то и дело останавливались на правом краю стола. Там всё еще победно сияла кислотно-розовая наклейка «PRINCESS», намертво приклеенная к лакированному дубу. Вице-адмирал Смит несколько раз шумно прочистил горло. Наконец, не выдержав этого гламурного насилия над своими глазами, он строго зыркнул на меня: — Рядовой! — Я! — отчеканила я, вытягиваясь по струнке. Мысленно я уже удваивала количество матерных слов в адрес Брауна. — Объясните, будьте так добры, — Смит брезгливо ткнул пальцем в сторону розового кошмара с блёстками. — Что это за... объект находится на рабочем месте руководства? И почему вы стоите здесь с таким видом, будто охраняете государственную тайну? В кабинете повисла мертвая тишина. Все пять Вице-адмиралов уставились на меня. Конг даже не поднял головы от карты, но я кожей почувствовала, как этот хитрый старикан замер, предвкушая, как я буду выкручиваться. «Сама будешь объяснять», — вспомнила я его приказ. Я готова позориться до конца, мне похуй. Терять всё равно уже нечего. Ну ладно, товарищи офицеры. Сами напросились. Мои мозги выдали шикарную, как мне казалось, идею за долю секунды. Мне определенно нужно начать руководствоваться фразой «Слабый ищет оправдания, сильный их уже подготовил». — Докладываю, товарищ Вице-адмирал! — гаркнула я на весь кабинет, чеканя каждое слово. — Это новейший тренажер для высшего командного состава, разработанный по моей личной инициативе, которую одобрил Конг-сан! У Смита дернулся глаз. Конг сверху едва заметно дёрнул плечами, сдерживая смех. — Тренажер? — переспросил второй офицер, подозрительно прищурившись. — Розовая бумажка с сердечками и кучей блёсток? — Так точно, сэр! — я уверенно сделала шаг вперед. — Это тренажер на тренировку Воли Наблюдения в условиях экстремального визуального раздражения! В бою пираты используют самые грязные, абсурдные и нелепые уловки, чтобы отвлечь наше внимание. Данный стикер сияет настолько сильно, что способен ослепить кого угодно. Задача офицера — вести сложные переговоры, сохранять абсолютную концентрацию на карте и игнорировать этот кислотный ужас! Офицеры синхронно открыли рты. Они поглядывали то на меня, то на наклейку, то на Конга. В их глазах читался священный ужас перед гениальностью Адмирала Флота, который придумал настолько извращенный способ тренировки разума. — И... каков результат испытаний, рядовой? — глухо спросил Смит. — Наклейка висит третий день, сэр! — бодро отрапортовала я. — Ни один документ не утерян, концентрация всех присутствующих когда-либо здесь выросла на четырнадцать процентов, а вице-адмирал Томпсон вчера на совещании смог не заржать в течение целых пяти минут! Система работает! Конг наконец медленно поднял голову от карты. На его лице играла та самая едва заметная ухмылка. — Как видите, господа, прогресс налицо, — прогремел его бас. — Продолжим обсуждение. Рядовой Куроума, вольно. Смит, закройте рот, в него залетит муха. Дверь за Вице-адмиралами закрылась. В кабинете снова воцарилась тишина, но на этот раз она не была удушающей. Конг медленно откинулся на спинку кресла, и по его суровому лицу расползлась уже откровенная, широкая ухмылка. Он покачал головой, разглядывая розовую наклейку, которую я так лихо только что пропиарила. — Экстремальное визуальное раздражение, значит? — прогудел он, и в его басе послышался искренний смешок. — Система работает? Куроума, у тебя язык подвешен лучше, чем у половины дипломатов из Мариджоа. Смит до конца недели будет коситься на этот угол. Я мысленно выдохнула. Живем. Напряжение спало, и мой мозг, до этого работавший в режиме выживания, внезапно переключился на другую волну. Раз уж Конг сегодня в хорошем настроении и сам вспомнил про инструктора, пришло время спросить о том, что грызло меня последние недели. — Разрешите обратиться, Адмирал Флота? — уже тише, без армейского надрыва спросила я. — Обращайся, — Конг взял со стола чистый лист и перьевую ручку, возвращаясь к делам. — Вы упомянули, что мой инструктор жаловался на мою спящую Волю... — я замялась, подбирая слова, но скрытность и терпение на сегодня лимит исчерпали. — Но какого хрена... то есть, почему Гарп вообще на меня жалуется? Он в моих тренировках в последнее время вообще не участвует! С Кудзаном мы занимаемся, с ребятами, а Гарп... Он же клялся! Лично мне в лицо орал, что сделает из меня достойного бойца за справедливость, что вырастит легенду Дозора, а сам? Слинял в свой кабинет подальше от солнца и только чай там пьет да печенье трескает! Я высказала это на одном дыхании. Гордость воина внутри меня натурально выла от обиды. Меня бросили на произвол судьбы, а теперь еще и недовольны моими успехами? Конг замер. Ручка зависла над бумагой. Он медленно поднял на меня глаза, и на его лице появилось странное выражение — смесь жалости, легкой грусти и понимания, которое обычно бывает у старших, когда они смотрят на наивных детей. — Ты действительно думаешь, Куроума, что Гарп тебя бросил? — тихо спросил он, и этот тон контрастировал с его обычным громовым басом так сильно, что мне стало не по себе. Я на секунду замялась, переводя взгляд с Конга на окно, за которым шумел Маринфорд. — Ну… со стороны это выглядит именно так, сэр, — буркнула я, уже не так уверенно. — Он появляется только для того, чтобы отвесить мне кулак любви за косяки, а потом снова исчезает в неизвестном направлении. Конг тяжело вздохнул, положил ручку на стол и скрестил свои огромные пальцы в замок. — Рядовой, офицер Дозора— это не просто красивая строчка в личном деле и белый плащ, — спокойно произнес он. — Гарп — живая легенда. И у этой легенды есть обязанности перед Мировым Правительством и миллионами мирных граждан, которые он должен выполнять каждый божий день. Ты видишь, как он прячется от солнца в кабинете, но не видишь стопки рапортов о нападениях пиратов на Гранд Лайн, которые он разгребает до глубокой ночи. Я моргнула, переваривая информацию. Конг тем временем продолжил, и его голос снова приобрел стальные нотки: — Прямо сейчас в Новом Мире Роджер, Белоус и Шикки делят море на куски. Стоит мне отпустить Гарпа со службы хотя бы на неделю, чтобы он лично бегал за тобой, и острова Вест Блю останутся без прикрытия. Пираты сожгут десятки деревень. Гарп дал тебе базу. Он приставил к тебе Кудзана, который, к слову, один из лучших молодых тактиков штаба. А то, что он жалуется мне на твою спящую Волю — это не предательство. Это его обязанность как твоего командира. Он следит за каждым твоим шагом, даже когда ты думаешь, что он спит у себя на диване. В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была другой. У меня внутри что-то рухнуло вниз. Гордость мгновенно сдулась, уступая место стыду. «Ну что, дура, думала, мир крутится только вокруг твоих тренировок? У людей тут вообще-то настоящая война идет». — Я… я поняла, сэр, — тихо сказала я, глядя в пол. — Виновата. Больше таких вопросов не возникнет. — Свободна, Куроума, — Конг снова взял ручку, давая понять, что разговор окончен. — Иди отдыхай. Завтра на рассвете я лично проверю, насколько сильно Гарп на тебя наговаривал. Посмотрим, какая из тебя выйдет Принцесса на поле боя.

***

На Мариндфорд опустилась ночь, на небе мерцали звёзды, опоясывая полную луну. В одной из комнат казармы тихое сопение девушек прерывалось шуршанием старых страниц блокнота, про который, буду честна, я успела позабыть. Еще после первого рейда на остров с Гарпом я спрятала эту находку в ящик тумбочки возле кровати, но потом подумав, соорудила в этом ящике двойное дно с определенным механизмом. Так что кто попало не смог бы достать заначку, даже если бы узнал про нее. На тумбочке стояла почти догоревшая полностью свеча, но приходилось выжимать из нее всё до последнего. Огонёк был тусклым, еле освещал блокнот, но ярче нельзя было – разбудила бы остальных. Сидя у изголовья койки, подсунув под спину подушку, я листала блокнот с самого начала, вчитываясь во все записи. Автор, пожелавший остаться неизвестным, по сути, вёл дневник, описывая свои дни. Но чем дальше я продвигалась, тем страннее становились записи, чего стоят те строки, которые я когда-то прочла первыми: «Я не знаю, мне кажется я и правда сошёл с ума, раз решил, что это правда. Все те, кто говорил, что это миф не более по-своему правы. Но если я верю, не должно ли это значить, что Мастер существует?»; «Мне кажется я близок к разгадке. Я знаю, где его искать. Мне стоит собрать соответствующую плату, но я не в силах совершить такое…»; «Я был прав! Он существует! Но он наперекор отказался помочь мне. Он не желает видеть меня владельцем этого меча. Мне стоит его переубедить, даже если придется применить силу.». до них я тоже дошла и перечитала ещё раз. Из всего это сумасшествия я выяснила, что существует некий Мастер, который вполне себе может создать ахрененный меч, который будет стоят повыше, чем те же проклятые клинки. Но вот какую плату он может потребовать, что взрослый мужчина не смог собрать? С учетом, что данному блокноту уже не первый год и явно не десятый, то Мастер уже давнёхонько стал сморщенным дедом, вот стопудово. Деньги ему вряд ли уже понадобятся… блин написал бы хоть, где его искать. Мне теперь неймется. Ужас как хочу этот клинок себе. Но не только эти записи были причиной, по которой я вспомнила о блокноте. На самом деле я забывала некоторые моменты. Уже плохо помнила, что должно произойти в будущем, кто является ключевой фигурой, к чему мне вообще готовиться. Хоть и 3 года здесь это ничто по сравнению с 60 годами тогда, но мысли и воспоминания имеют свойство забываться… Всё, что я помнила о Дозоре я написала в первую очередь: кто какое звание будет носить на момент действий истории, кто будет Шичибукаем, примерное время упразднения этой группы, кто будет фруктовиком и на что он будет способен. Дальше в ход пошли пираты, другие группировки по типу революционной армии, главные события такие как казнь Роджера, битва в Маринфорде между Дозором и Белоусом или нападение Шикки на Маринфорд (про него я почти ничего не помнила уже, но битва должна была состояться точно). Исписала почти все страницы, но думаю если посидеть и подумать не на сонную голову я вспомню еще что-нибудь точно. Вернула блокнот на свое место в тот момент, когда из окна сквозь шторы уже пробивались солнечные лучи. Класс… не спала всю ночь. Умные мысли часто меня преследуют, но я быстрее.

***

Я уже стояла посреди главного тренировочного полигона. На часах было пятнадцать минут шестого. Небо над головой было почти черным и не из-за того, что еще солнце не встало, а потому что надвигается шторм с моря. Погода отличная для моей скорой кончины. От этой сырости форма моментально потяжелела, а пальцы рук неприятно покалывало от холода. Ложиться спать смысла я не видела. Мозг продолжал лихорадочно крутить в голове имена, даты и грядущие шторма этой мира. В итоге я просто дождалась нужного времени, бесшумно обулась и ушла на полигон за добрых полчаса. Организм, привыкший к многочисленным тренировкам, держался на чистом упрямстве и тройной порции вчерашнего ужина. В глотке пересохло от волнения, я безуспешно пыталась унять легкую дрожь в коленях. Рассвет задерживался, а вместе с ним — и моя смерть. Земля под ногами вдруг едва заметно содрогнулась. Мой инстинкт сработал раньше, чем я успела что-то услышать — волоски на затылке встали дыбом от ощущения приближающейся лавины. «Беги отсюда. Беги и не оглядывайся!» Из серой дымки медленно вышел Адмирал Конг. Без своего пафосного белого плаща и парадного кителя он казался менее огромным. Простая черная майка обтягивала широкие плечи, а шрамы на его руках в тусклом утреннем свете выглядели весьма устрашающе. Он остановился в пяти шагах от меня. Поначалу от него веяло таким спокойствием и сокрушительной уверенностью, но остатки моего пофигизма мгновенно спрятали голову в песок. Ну теперь точно мне пиздец. — Явилась раньше срока. И… даже не ложилась, — бас Конга заставил туман вокруг нас колыхнуться. Он констатировал факт, глядя на моё лицо. — Похвально, рядовой Куроума. Ты выбрала себе более сложный уровень тренировки. Многие не могли справиться со мной будучи бодрыми, сытыми и здоровыми. А ты решила попробовать свои силы, не имея ни первого, ни второго… ни третьего, если учитывать ментальное здоровье. Я вытянулась по струнке, вперив взгляд в его грудь. Всё равно из-за маски не ясно куда смотрю. Конг медленно сцепил руки за спиной. На его лице не было вчерашней хитрой ухмылки — только холодное выражение лица человека, который за свою жизнь переломал сотни или тысячи пиратов. — Твой инструктор жаловался, что твоя воля наблюдения работает исключительно как радар на раздаче еды, — голос был холоден и несколько резок. — Он считает, что для её пробуждения тебе нужен хороший пинок под зад. Проверим. Твоя задача — продержаться против меня пять минут. Чистая защита. Бить меня не нужно, всё равно кулаки сломаешь. Уклоняйся. Чувствуй опасность кожей. Наблюдай. Он сделал короткий шаг вперед, слегка согнув ноги в коленях. И в ту же секунду воздух на полигоне стал тяжелым, как свинец. Моя Хаки Наблюдения, до этого мирно дремавшая в углу моего уставшего мозга, вдруг дико, истошно завизжала прямо в ухо. Комариный писк не так по мозгам бьет, как Воля сейчас. Чудовищная аура Конга буквально придавила меня к земле. Встать хотя бы на согнутые ноги было непосильной задачей. Представьте, что вам нужно на руках поднять штангу в полтонны. Представили? А теперь всю эту нагрузку распределите по всему телу и не забудьте умножить всё на добрую сотню. — Пропустишь хоть один удар — до конца недели будешь драить артиллерию южного крыла вместе с третьей ротой, а после отправишься на месяц на гауптвахту! Время пошло, рядовой. Конг резко исчез из поля зрения, оставив после себя лишь свист рассекаемого воздуха. «Тц, нехороший день…уебанский даже», — вовремя успел подметить мой мозг, пока я на рефлексах уходила вправо, избегая первого удара. И слава богу, ибо на том месте осталась вмятина диаметром примерно две меня. Повязка, плотно сидевшая на голове, сейчас казалась мне самым ненужной вещью. Мне так хотелось её снять, будто это как-то помогло бы, но даже просто сделать лишний шаг мне не удавалось – приходилось уклоняться быстрее, чем я успевала подумать. В темноте перед глазами плыли цветные силуэты. Такое я уже проходила, видела цвет ауры человека, но сейчас она приняла силуэт человека. Человека, который имел явное намерение меня убить! Чувствовать такое намерение меня научили весьма хорошо. Сказать, что мне было хреново — это ничего не сказать. Мало того что я не спала всю ночь, так ещё и последний раз ела вчера вечером, часов в шесть-семь. Желудок внутри прилип к позвоночнику, он жалобно урчал и требовал пищи, а не вот этого всего. Конг не дал мне времени на жалость к себе. Послышался очередной свист. В темноте под повязкой я уловила силуэт, движущийся справа. Второй удар. Мимо. Третий удар. Я едва успела пригнуть голову, чувствуя, как массивный кулак проносится над макушкой, взъерошив мои волосы. Первые несколько выпадов этого монстра были не особо быстрыми. Он словно прощупывал меня, проверял реакцию и давал моему засыпающему мозгу шанс включиться в игру. Моя Воля, подогнанная чистым ужасом, работала как радар на максималках, вылавливая его движения на черном полотне. Но Конг быстро решил, что с меня хватит детских игр: «Расслабляешься, рядовой? Тогда ускоримся». Воздух вокруг взорвался. Скорость мужчины выросла вдвое. Теперь его атаки превратились в сплошной, непрерывный шквал. Я крутилась, падала, отскакивала назад, работая на пределе своих физических сил. Насчёт «кулаки сломаешь» он не шутил — от каждого его движения во все стороны расходились воздушные волны. Поэтому даже пытаться не стала противостоять ему. В какой-то момент огромный кулак Адмирала Флота прошёл почти по касательной. Я кожей почувствовала дикое тепло и страшную мощь всего в паре миллиметров от своего уха. Ткань на плече моей формы жалобно треснула от потока воздуха. Я чудом успела вывернуться в неестественном фигуре, едва не вывихнув себе бедро. — Блять... — впервые за всё время тихо, но сочно сматерилась вслух, тяжело дыша через нос. Усталость и страх выбили из меня остатки субординации. Конг сделал вид, что ничего не услышал. Его лицо оставалось кирпичом, но его аура, бьющая по моим нервам, на секунду стала чуть менее удушающей от того, что не ожидал такого комментария. Однако после всё вернулось на круги своя. В ту же секунду его второй кулак, набрав ещё большую скорость, полетел точно мне в рёбра. И этот удар шёл по такой траектории, от которой обычным прыжком в сторону уйти было уже невозможно. Теперь я отчетливо видела фигуру мужчины без сбоев как в начале тренировки. И по мозгам Воля не била. Или мне так казалось из-за адреналина, а после я еще пожалею… Не знаю сколько времени прошло (вероятно мы уже даже закончили), Конг дал мне немного время на передышку. По сравнению с ним, который стоял даже не вспотев, я дышала так громко и так часто, будто последние три года бежала без остановки. Ноги продолжали дрожать, как и руки. Когда Конг только собирался поднять ногу, чтобы сделать шаг, я мигом отскочила в сторону. Правда удара не последовало. А я за неимением больше сил упала на колени, опираясь ладонями о землю. Конечности почти не слушались меня. Дрожь пробирала всё тело. Чувствовала себя настолько плохо, что не смогла сдержать своей слабости. От неверия, что тренировка с этим монстром прекратилась, а я выжила и даже немного продвинулась в своих способностях, я сильно зажмурила глаза, из которых скатилось пару слезинок. А после еще и еще. Губы сжались до тонкой полоски, чтобы всхлипы не вырвались наружу. Это было страшно. По-настоящему ужасно. Прошло всего пять минут. — Неплохо, рядовой. Отныне тебе нужно держать Волю на таком уровне включённой на фоне. Это будет куда сложнее, но у тебя нет права лажать! Конг ушел почти сразу, когда к нему подбежал его адъютант и доложил что-то. Я осталась сидеть на земле и старалась успокоится. До завтрака время есть еще, надо привести себя в порядок.

***

Как я дошла до казармы, как помылась, позавтракала и дошла до учебного корпуса – всё прошло мимо меня. Я старалась держать Волю на уровне видения четких силуэтов. Это было чертовски больно. Шло давление на мозги и на глаза, лишь когда в кипятке смывала пот и грязь мне становилось легче. Но я всё свела к тому, что боль головная была заглушена болью физической от горячей воды. Лекции в Маринфорде — это отдельный вид пытки. Так я считала вначале, когда была поглощена адреналином и эмоциями от физических нагрузок. После поняла, что учиться нужно, потому что после пожалею. А сейчас я снова переобулась. Боль еще не отступала, но мне все равно приходилось вникать в то, что бубнят старшие по званию. Сегодня по расписанию была навигация. Предмет сложный, нудный, требующий идеальной концентрации. Огромная аудитория была забита рекрутами до отказа. Преподаватель — пожилой Капитан с уставшим лицом и жидкими усиками — монотонно чертил на доске схемы морских течений Гранд Лайн. Я сидела на второй парте, подперев голову рукой, и изо всех сил боролась с желанием отключиться. Глаза подернулись мутной пеленой от усталости. Я буквально кожей чувствовала, как в мою спину вонзаются десятки неприязненных, косых взглядов. Моя Воля, взвинченная утренним мордобоем с Конгом, отчетливо улавливала волны чужого раздражения. На этот раз это были не Браун со своей шайкой. На задних рядах сидели другие парни из третьей роты. Сами они в том глупом споре в столовой не участвовали, но Браун со своими уже успел знатно нассать им в уши. Всю роту запрягли на строевую подготовку и побегушки, и виноватой в глазах этих двухсот человек осталась, конечно же, я. — Посмотрите на неё, сидит, засыпает, — донесся до меня тихий, ядовитый шепот сбоку. — Конечно, зачем ей слушать? Наша Принцесса теперь под крылом у самого Адмирала Флота. — Ага, блатная. Ей теперь все оценки на блюдечке с голубой каемочкой принесут, пока мы на плацу сапоги стаптываем... Я сжала зубы. «Пошли вы в задницу», — мысленно огрызнулась я, даже не поворачивая головы. Оправдываться перед этими идиотами и рассказывать, как этот самый Адмирал Флота утром чуть не переломал мне ребра, я не собиралась. В этот момент преподаватель резко постучал мелом по доске, прерывая шепотки. — Итак, матросы-рекруты, — старик обвел аудиторию строгим взглядом. — Кто сможет объяснить, как меняется поведение Лог Поса при приближении к аномальной зоне Калм Бэлт? И что обязан предпринять капитан корабля, чтобы судно не было атаковано морскими королями? В аудитории повисла гробовая тишина. Парни из третьей роты, которые только что перемывали мне кости, резко уткнулись носами в свои пустые тетради. Никто не хотел попасть под горячую руку старого капитана. — Что, лес рук? — наставник нахмурился. — Ну раз так... Рядовой Куроума! Продемонстрируйте нам, насколько внимательно вы слушаете материал. Со всех сторон послышались злорадные смешки. Мои «доброжелатели» так и сияли в предвкушении моего позора. Они думали, что я сейчас опозорюсь перед всем курсом. Ага, ну и бредятина! Я тяжело вздохнула, заставила свое затекшее тело подняться и расправила плечи. — При приближении к Калм Бэлт стрелка Лог Поса продолжает показывать нужное направление. Этому ничего не мешает. Однако стоит помнить, что в данных участках моря отсутствуют ветра и морские течения, — четко, без единой запинки отчеканила я, и мой голос эхом разнесся по притихшей аудитории. — Корабли Морского Дозора могут спокойно пересекать пояса спокойствия благодаря тому, что дно кораблей обшивают пластинами из кайросэки, который излучает энергию моря, а потому морские короли не замечают наши суда. Капитан замер с куском мела в руке. Он медленно повернулся ко мне, и на его суровом лице появилось редкое выражение искреннего удивления. — Достаточно, рядовой, — старик удовлетворенно кивнул и размашисто вывел в журнале высший балл. — Отлично. Садитесь. Всем остальным — брать пример. Пока вы считаете ворон, Куроума учит столь важный предмет. Я спокойно опустилась на свое место. По аудитории пронесся тихий, завистливый гул. Те самые парни переглянулись, их лица перекосило от злости еще сильнее. Для них мой идеальный ответ стал очередным доказательством того, что мне просто подыгрывают из-за Конга. Ну и хрен с ними. Пусть исходят желчью и дальше.

***

После окончания лекций погода над Маринфордом удивительно быстро улучшилась, теперь светило солнышко и дул прохладный ветерок. Будто в награду за то, что пережила утро. Когда я свернула в узкий, полутемный коридор между учебным корпусом и старыми складами, дорогу мне преградили трое. Те самые из третьей роты, которые на лекции по навигации сверлили мою спину. Из-за угла бесшумно выросли еще двое, отрезая путь назад. Пятеро на одну. Классика. — Ну что, Принцесса, далеко собралась? — шагнул вперед низкий и толстый кадет. — Думаешь, раз подлизала Конгу, то тебе всё можно? Из-за тебя, сука, вся наша рота корячится на плацу до кровавых мозолей! Я остановилась, лениво опустив руки. Я сейчас не хотела никак злиться, это бы сильнее ударило по голове. Мне просто хотелось пропустить дневную тренировку, чтобы помедитировать. И тут они совершили свою главную ошибку. Они думали, что зажали уставшую, беззащитную девчонку. Но моя воля наблюдения, которую Конг утром раскачал до предела, всё еще работала на полную мощность. Мой мозг, до этого засыпавший от нудной навигации, мгновенно переключился в боевой режим. Весь мир вокруг словно замедлился. Я кожей чувствовала, как колеблется воздух от их дыхания, как напрягаются мышцы на их ногах перед броском. После утренних кулаков, летящих на бешеной скорости, эти парни двигались будто черепахи, пытающиеся выбраться из зыбучих песков. — Попизди чепуха штопанная, — тихо, с леденящим пофигизмом выплюнула я. — Ах ты паскуда!.. — взревел он и двинулся на меня. Для обычного человека это был быстрый удар. Для меня — ленивый взмах руки. Я даже не задействовала зрение. Воля четко показала траекторию кулака за долю секунды до того, как он приблизился к моему лицу. Слегка качнув корпусом влево, я позволила его руке со свистом рассечь пустоту. Используя его же инерцию, я со всей дури впечатала свой локоть ему под дых. Парень издал жалобный писк и мешком свалился на грязный пол. Остальные четверо на секунду опешили, но тут же ринулись на меня толпой. Не самое лучшее их решение. Второй попытался схватить меня за плечи. Я резко присела, уходя от хватки, и апперкотом вмазала ему. Послышался отчетливый хруст, и кадет отлетел к стене, сползая по ней и хватаясь за подбородок. Третий и четвертый замахнулись одновременно. Воля сработала идеально. Я сделала короткий шаг в сторону, пропуская их удары мимо, схватила обоих за затылки и столкнула их лбами. Парни синхронно рухнули на колени, держась за головы. Пятый, самый длинный, ошарашенно замер, переводя взгляд с четверых стонущих на полу приятелей на меня. На его лице отразился такой ужас, что мне даже стало его немного жалко. Но не жальче моего потраченного времени. Правда что-то мне подсказало, что свидетелей оставлять нельзя. Сделав выпад вперед, я ударила ему ногой в колено. Парень взвыл и покатился по полу, поджав ноги. Вся «битва» заняла от силы секунд пятнадцать. Это было даже не дракой, а показательным избиением младенцев. Я стояла посреди коридора, тяжело дыша, и брезгливо отряхивала руки от пыли. Устала ещё сильнее. Может ну эту медитацию и просто лечь спать? — Рядовой! Что здесь, мать вашу, происходит?! — раздался сзади громовой, злой голос. Я обернулась. На входе в коридор стоял капитан третьей роты, суровый мужик в идеально отутюженной форме. (Отныне я терпеть не могу цифру три…) Он перевел взгляд на пятерых кадетов, стонущих на полу, а затем уставился на меня так, словно я была Сатаной во плоти. Через полчаса я уже стояла в кабинете Гарпа. Капитан, который поймал меня на месте преступления, брызгал слюной и яростно докладывал моему инструктору о моем «чудовищном поведении и нарушении всякой дисциплины». —Гарп-сан! Она в одиночку покалечила пятерых лучших курсантов третьей роты! У двоих сотрясение, у одного сломана челюсть! Это беспредел! Она опасна для штаба! Я требую самого сурового наказания, вплоть до гауптвахты и исключения из дозора! Гарп сидел за своим столом, лениво ковыряя в зубах мизинцем. На его лице не было ни капли суровости. Наоборот, его глаза подозрительно блестели от сдерживаемого смеха. Он явно гордился тем, что его «игрушка для битья» так легко раскатала целую толпу. Да… за это его можно обожать. Какая-никакая связь с этим мужиком и мне можно спустить с рук драки и тому подобное. — Ну-ну, капитан, потише, — добродушно пробасил Гарп, махнув рукой. — Парни сами виноваты, раз впятером не смогли скрутить одну девчонку. Каких бойцов вы там в третьей роте воспитываете? Срамота! Иди, иди, я сам с ней разберусь. Лично накажу по всей строгости. Капитан возмущенно выдохнул, но спорить с Героем Дозора не стал. Он резко поклонился, злобно зыркнул на меня и пулей вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Как только шаги офицера затихли в коридоре, Гарп откинулся на спинку стула и дико, оглушительно заржал на весь этаж, хлопая себя ладонями по коленям. — Бха-ха-ха! Молодец, Умашка! Слышал, как Конг тебя утром гонял? Похоже, старик неплохо вправил тебе мозги, раз твоя Воля наконец-то проснулась! Пятерых, говоришь? Красава! Я устало вздохнула и потерла переносицу. Держусь на божьем слове уже… Гарп перестал смеяться, хитро прищурился и полез в ящик стола за пачкой своего любимого печенья. — Так, а наказание? Ну ладно. Раз уж надо для протокола... Будешь до конца недели драить туалеты и душевые на этаже своей казармы. Конг тебя гоняет по утрам, на лекциях ты у нас отличница, так что вечерком поработаешь шваброй. Чисто для поддержания армейского духа, и чтобы другие роты не выли о твоем блате. Свободна, рядовой! Иди поспи, а то на тебя смотреть тошно, как живой мертвец. Я отдала честь, забрала протянутое Гарпом печенье в качестве трофея и поплелась к выходу. Драить туалеты — херня по сравнению с марафонами Конга.

***

После хорошего сна, вкусной еды и тренировок на следующий день моё наказание для галочки официально началось. Ближе к вечеру я стояла посреди огромного мужского туалета на этаже казармы, оперевшись на длинную деревянную швабру, и с тоской созерцала масштабы предстоящего ужаса. Воздух здесь был пропитан запахом хлорки и дешёвого мыла, ну и попахивало всеми возможными ароматами, свойственными туалету. — Ладно, пофигу, начнём с дальнего писсуара, — меланхолично подумала я, отставляя швабру к стенке, а ведро с мыльной пеной и тряпку с щеткой я взяла с собой. Я абстрагировалась от всего и увлечённо махала уже шваброй последние минут двадцать, выводя идеальные влажные разводы на полу. Из этого транса меня вывел наглый, уверенный стук тяжёлых сапог. Кто-то бесцеремонно пёрся прямо по чистому кафелю, оставляя за собой грязные следы. Я медленно подняла голову, чувствуя, как внутри закипает чистое, незамутнённое бешенство. По туалету шёл мужчина в офицерской форме с капитанскими погонами. Лицо у него было суровое, сосредоточенное, и он явно направлялся к одной из кабинок, абсолютно игнорируя, что я тут стою намываю. Остатки моей армейской субординации испарились вместе с чистым полом. — Эй! Куда прёшь по помытому?! — гаркнула я на весь туалет так, что у капитана глаза из орбит вылетели от неожиданности. Мой голос, натренированный орать рапорты Конгу, эхом отразился от кафельных стен. — Глаза на затылке оставил или читать не умеешь? Назад шагай! Понабирали здесь всяких! Капитан опешил от такой наглости. Он замер на месте, медленно повернулся ко мне и вытаращил глаза, не веря, что какой-то рядовой со шваброй в руках смеет повышать на него голос. На его лице отразилась куча эмоций — от шока до гнева. — Рядовой! Ты как разговариваешь с офицером?! — рявкнул он в ответ, багровея также быстро, как и Сакадзуки. — Я Капитан Дозора! Мне нужно... — Да мне похуй, хоть сам Главнокомандующий! — перебила я его, грозно перехватив швабру как боевое копьё и делая шаг вперёд. — По помытому не ходят, это закон Маринфорда! Так что давай, разворачивай свои ласты на сто восемьдесят градусов. Либо терпи до победного, либо иди в туалет на другой этаж! Здесь тебе ловить нечего, пока всё не высохнет! Офицер открыл было рот, чтобы выдать мне путевку на гауптвахту до конца моих дней, но наткнулся на мой абсолютно дикий и злой взгляд. Капитан судорожно сглотнул, оценив ширину моих плеч и боевой настрой, а затем, что-то невнятно пробормотав про «совсем сумасшедшие рекруты у Гарпа пошли», резко развернулся и почти бегом покинул помещение, стараясь не поскользнуться на мыльной пене. — То-то же, — победно фыркнула я под нос, возвращаясь к своей швабре. — Принцессы, блин, капитанские. Иди на плацу командуй, а здесь моя территория! Впереди был ещё целый вечер уборки, но настроение у меня заметно улучшилось. Возможность наорать на представителя высшего чина не всегда появляется. Но видеть недоумение на лице мужчины крупнее меня так здорово!