Глава 33. Выбор,который он уже сделал

В комнате воцарилась тишина. Никто не произнёс ни слова. Даже Клаус, обычно готовый отпустить язвительное замечание в любую секунду, молчал. Холли не сводила глаз с Элайджи. Она ждала. Хотя уже знала, что он ответит. — Это невозможно, — наконец сказал Клаус. — Первородный не может просто... стать человеком. Хранительница спокойно посмотрела на него. — Не может. Пауза. — Пока не сделает добровольный выбор. Элайджа стоял неподвижно. Будто сказанное касалось кого угодно, только не его. Но Холли слишком хорошо успела его узнать. Он уже принял решение. Просто ещё не произнёс его вслух. — Нет, — тихо сказала она. Все посмотрели на неё. Она сделала шаг к Элайдже. — Ты даже не думай об этом. Он встретился с ней взглядом. В его глазах была привычная мягкость. И спокойствие, которое всегда появлялось, когда он что-то окончательно решал. — Холли... — Нет. Она покачала головой. — Не смей жертвовать собой ради меня. Элайджа едва заметно улыбнулся. Грустно. — Ты просишь невозможного. — Почему? — Потому что, — тихо ответил он, — если однажды мне придётся выбирать между собственной вечностью и твоей жизнью... Он осторожно взял её за руку. — Для меня это никогда не будет выбором. Холли почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Нет... — Да. Он поднял руку и бережно коснулся её щеки. — Я прожил больше тысячи лет. Я видел рождение и падение королевств. Терял братьев, друзей и тех, кого любил. И всё это время считал, что вечность — моё наказание. Он говорил спокойно. Но в каждом слове звучала правда. — А потом встретил тебя. Холли закрыла глаза. — Не говори этого... — Почему? — Потому что я не смогу позволить тебе отказаться от всего. Элайджа улыбнулся чуть теплее. — В этом и заключается проблема. Она открыла глаза. — Какая? — Ты до сих пор думаешь, что я что-то теряю. Он медленно наклонился и коснулся губами её лба. — А я впервые чувствую, что могу что-то обрести. В комнате снова стало тихо. Селеста отвернулась. Даже ей было тяжело смотреть на это. Клаус глубоко вздохнул и покачал головой. — Брат... ты неисправим. Элайджа перевёл взгляд на него. — Возможно. — Ты правда готов отказаться от бессмертия? Ответ прозвучал без колебаний. — Если это спасёт Холли — да. Холли резко отступила на шаг. — Я не позволю. В этот момент золотая печать на её запястье вспыхнула так ярко, что всем пришлось зажмуриться. Голос Хранительницы стал тревожным: — Слишком поздно. Все одновременно подняли головы. По стенам особняка начали расходиться золотые трещины. Пол задрожал. За окнами раздался низкий, протяжный гул. Хранительница посмотрела на Холли с тревогой. — Печать пробудилась полностью. Элайджа мгновенно оказался рядом с Холли, заслоняя её собой. — Что это значит? Хранительница закрыла глаза. И когда снова открыла их, в них больше не было надежды. — Это значит... Она не успела договорить. Особняк содрогнулся от удара такой силы, что часть потолка обрушилась вниз.