Абис

Абис встретил его привычной вонью. Сернистый смог смешивался с дешёвым синтетическим табаком и чем-то сладковато-гнилостным, то ли канализация прорвалась, то ли кто-то из соседей не дожил до вывоза мусора. Кайл втянул носом воздух, и тут же пожалел: горло обожгло, в лёгких запершило, будто он глотнул жидкого пластика. Даже спустя годы контрабанды к этому невозможно привыкнуть. Чёрные высотки торчали из смога, как гнилые зубы. Муравейники. Тысячи ячеек, в которых люди рождались, работали и умирали, так ни разу и не увидев настоящего неба. Дождь, мелкий, противный, едкий барабанил по плечам, заставляя жалеть, что он не надел капюшон. Кайл сутулился под козырьком, вжавшись спиной в обшарпанную стену, и ждал, пока Рен соизволит открыть чёртову дверь. На фоне этого серого, промозглого убожества он и правда выглядел как жёлтое пятно. Светлые, коротко стриженные волосы торчали ёжиком, шрам на виске рассекал их ровной белой полосой, как трещина на старом шлеме. Горчичная рубашка, свободная, мятая, с закатанными рукавами, горела в сумерках, привлекая ненужное внимание. Чёрный тренч, длинный, тяжёлый, на размер больше, хоть немного прятал эту нелепую яркость. — Долго еще? — сказал он в гарнитуру. Голос осел, в горле стоял привкус железа. — Рени? Из динамика донёсся тихий, усталый вздох. Рен не любила, когда он так её называл. Слишком ласково, слишком по-дурацки. Именно поэтому он не переставал. — А может, оставить тебя под дождём? — в её голосе не было злости. Только бесконечное терпение человека, который уже сто раз пожалел, что связался с ним. — Да-да, открывай уже, — Кайл повёл плечом, за шиворот затекла холодная капля, растеклась по лопатке, заставив его передёрнуться. — Промокну весь. Препятствие разъехалось в стороны с противным шипением. Створки разошлись, впуская его внутрь, в узкий, залитый тусклым неоном коридор, где пахло дешёвым дезинфектором и чужой бедой. Пол был выложен плиткой, стёртой до блеска миллионами ног. В конце коридора, как приговор, ждал лифт, видавшая виды кабина с ободранной кнопочной панелью и дверьми, покрытыми следами пальцев. Кайл вошёл, нажал вызов. Из шахты донеслось глухое клацанье, скрежет, потом долгий, жалобный скрип — лифт полз, нехотя, будто решая, стоит ли ему сегодня умереть. — Итак, Рени, — он откинулся на стену кабины, чувствуя спиной вибрацию. — Ты уверена, что она здесь? Слишком тихо для такой особы. — Надо было оставить тебя под дождём, — повторила Рен, и на этот раз в её голосе проступило раздражение. Та самая трещина в броне, которую Кайл любил расковыривать. — Ахах, да брось, — он довольно усмехнулся, вдавливая кнопку «145». Палец оставил на грязной пластине жирный след. — Я уже второй год тебя так называю. Пора бы привыкнуть. Тишина. Только гул старого лифта. — Ладно тебе, не обижайся, — он говорил мягче, чем собирался. — Лучше повтори ещё раз её досье. — Ты опять меня не слушал. — Слушал, конечно, — соврал он, наблюдая, как загораются этажи над панелью. Тридцать пятый. Сорок первый. — Но повторить-то всегда полезно. Тяжёлый выдох в наушнике. Рен сдавалась, как сдавалась всегда, потому что спорить с ним было бесполезно. — Как тебя только земля носит, Кайл. Виктория Руш. Бывшая начальница службы охраны «Гекаты». Что-то не поделила со своим клиентом, и решила оторвать ему голову. Лифт дёрнулся, замер, открыл двери. В лицо пахнуло холодом и пылью. — «Геката»? — он шагнул в коридор. — Телохранитель, от которого нужно защищать. Забавно. — Ничего забавного. Она нашпигована передовыми имплантами, ветеран корпуса «Рубеж». — Рубеж… — Кайл усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Тоже мне. — Соберись, Кайл. Она опасна. Очень. — Посмотрим, — легко бросил он, переступая порог. Коридор сто сорок пятого этажа оказался ещё теснее, чем внизу. Плитка сменилась голым, серым цементом. Света почти не было: половина ламп перегорела, вторая — моргала, выхватывая из темноты то облупившуюся дверь, то грязный плинтус, то чью-то забытую коляску у стены. Кайл шёл бесшумно, несмотря на размеры. Привычка. Тренч не шуршал — он давно промок насквозь и тяжёлым грузом висел на плечах, холодил спину. Десять ноль девять. Десять ноль десять. Десять ноль одиннадцать висела в торце, возле запасной лестницы, и отличалась от соседних только тем, что на её облупившейся краске кто-то нацарапал чёткое: «Сука». — А соседи тебя любят, — пробормотал Кайл, нажимая на гарнитуру. — Я на месте. — Вижу, — голос Рен стал тише, сосредоточенней. — Ставь отмычку. Пластина-отмычка легла на сенсорную панель с лёгким щелчком. Замок пискнул, мигнул красным и замер. Секунда, другая. Кайл ждал, не дыша, чувствуя, как под курткой натекает холодный пот. — Рени? — Не мешай. Замок щёлкнул. Зелёный свет ударил в лицо. — Внутри. Кайл потянул дверь на себя — ручка была липкой, плохо вытертой. Пахнуло изнутри тяжёлым, спёртым воздухом, перегаром и старым дымом — не синтетическим, а настоящим, табачным. Такое в Абисе было роскошью. Прихожая встретила его бардаком. Старые ботинки свалены в кучу, на вешалке чужой плащ. У стены — пустые бутылки, не меньше десятка. И тишина. Звенящая, напряжённая. Кайл вытащил пистолет. «Шквал-9» — магнитный ускоритель старой модели. Не импульсник, не плазма, обычные пули, разогнанные до безумия электромагнитными катушками. Короткоствольный, тяжёлый, с глушителем и облезлой рукояткой. Надёжная вещь, когда нужно тихо и точечно. Против брони «Рубежа» — почти бесполезен, но лучше, чем просто кулаки. — Она в дальней комнате, — одними губами прошептал Кайл. — Одна, — отозвалась Рен. — Тепловой след один. — Слышу. Он взялся за ручку. Металл был тёплым будто её только что держали. А потом стена слева от него взорвалась внутрь. Кайл не успел даже среагировать. Что-то огромное, тяжёлое, облечённое в бронекорсет, врезалось в него сбоку, сбило с ног, припечатало к противоположной стене. Звон в ушах, искры из глаз. «Шквал» вылетел из руки, звякнув где-то в темноте. Лопатку прострелило болью, он приложился плечом, зубы клацнули. — Черт… — выдохнул он, пытаясь оттолкнуть от себя тушу. Виктория Руш весила больше центнера. Вживую она казалась монументом — не женщина, а боевая платформа. Широкие плечи, шея толщиной с бедро Кайла, руки, похожие на рычаги экскаватора. Из-под бронекорсета торчали кабели, сочащиеся тусклым синим светом. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза — холодными, мёртвыми, без намёка на человеческое. — Кто послал? — голос шёл не из горла — из динамиков, вживлённых в челюсть. Кайл попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой — губа разбита, на языке кровь. — Пошла нахер… Она сжала пальцы на его горле. Мир плыл. Кайл чувствовал, как его отрывают от пола — легко, будто он пушинка. В ушах звенело, в глазах темнело. Он ударил её ногой в челюсть, просто рефлекс. Она даже не поморщилась. Только голову откинула, как будто его удар был не сильнее комара. — Это было ошибкой, — сказала она. А потом выстрела не было — только крик сирены, взорвавший тишину. Рен активировала тревогу в соседней квартире через систему умного дома. Вой накрыл этаж, заставив Викторию на секунду отвлечься. Наемник сумел разогнуть ее пальцы. Кайл рухнул на пол, хватая ртом воздух. «Шквал» лежал у стены. Он рванул к нему. Пальцы не дрожали, несмотря на накатывающий адреналин, он все еще не поддался панике, будто был уже в такой ситуации. Щёлкнул затвор. Кайл вскинул пистолет и выстрелил. Пуля ударила Викторию в грудь — гулкий удар, срикошетивший от бронепластин. Она даже не остановилась. — Это всё? — спросила она, делая шаг вперёд. — Нет, — Кайл выстрелил снова в колено. Пуля оставила вмятину, но не пробила. Потом в плечо. Потом в лицо. Она даже не моргнула. Просто шла вперёд, не ускоряясь, не замедляясь. — Ты зря тратишь пули, мальчик. Кайл отступил в коридор, продолжая стрелять. Каждый выстрел — глухой удар, крошечная вмятина в серой броне. Виктория не реагировала. Она просто подняла руку и одним движением выбила пистолет из его пальцев. «Шквал» улетел в темноту, звякнул о стену и затих где-то в конце коридора. — Теперь всё. Она схватила его за грудки, оторвала от пола и швырнула в стену. Бетон треснул. Кайл сполз вниз, чувствуя, как что-то хрустнуло в рёбрах. — Рени… — прохрипел он. — У меня заканчиваются аргументы. — Уходи, — голос Рен был резким. — Она слишком сильная. — Не, еще рано. — прошипел Кайл, отряхиваясь от пыли. Виктория уже шла к нему, перешагивая через обломки. Кайл поднялся, шатаясь. Прижался спиной к стене, поднял правую руку. — Еще и есть идеи. Он активировал пушку. Встроенный имплант в предплечье загудел, разогревая стволы. Кожа над тыльной стороной ладони разошлась — оттуда выдвинулись три коротких дула, засветились оранжевым. Военная модель, старая, давно снятая с вооружения. Три заряда. И всё. Виктория замерла. Её стеклянные глаза расширились. — Удиви. Кайл выстрелил. Первый заряд ударил ей в грудь — не пуля, а сгусток плазмы, выжженный из реактива. Броня вспучилась, потекла, но не пробилась. Виктория отшатнулась на шаг. Второй — в плечо. Глубокий кратер в металле, дым, запах горелого мяса. Она зарычала, но не остановилась. Третий — в голову. Виктория увернулась. Заряд прошёл в сантиметре от виска, оплавив угол стены за её спиной. — Хорошая игрушка, — сказала она. — Заберу ее себе. Она рванула вперёд, перехватила его руку, сжала. Имплант захрустел под её пальцами, стволы погнулись, потекли расплавленным металлом. Кайл закричал от боли, казалось, выхода из этого мрака нет. Виктория размахнулась и ударила его снизу в челюсть. Мир погас. Он очнулся на лестнице, катясь кубарем вниз по ступенькам. В ушах звенело, во рту кровь. Если бы не его укрепленный скелет, его череп бы превратился в кашу. Он не помнил, как оказался здесь. Видимо, удар был достаточно сильным, что его тело сюда долетело. — Кайл! — голос Рен вырвал его из темноты. — Вставай! Она идёт! Он поднялся, хватаясь за перила. Рёбра болели, правая рука висела плетью — имплант разбит, из предплечья торчали провода и изуродованное дуло. Виктория спускалась сверху. Не бежала шла. Спокойно, как хозяйка жизни. — Ты меня утомил, — сказала она. Кайл побежал вниз. Спотыкаясь, перепрыгивая через пролёты, сжимая зубы от боли. Виктория за ним, ломая перила, сшибая двери, не вписываясь в повороты. На сто тридцать пятом этаже она догнала его. Просто пробила потолок над ним мощным ударом — рука ушла в бетон по локоть, обрушив на Кайла тонны крошки и арматуры. Он упал, закашлялся. Пыль забила лёгкие, острая, как стекло. Виктория спрыгнула за ним, схватила его за шиворот и рванула вверх, через пролом, пробивая его тушей каждый последующий потолок, вплоть до самой крыши. Тренч рассыпался от осколков бетона, как и его рубашка, оголяя окровавленную спину. Дождь ударил в лицо. Холодный, злой, со свинцовым привкусом. Ветер рвал остатки мокрой рубашку, трепал волосы. Абис раскинулся внизу — море смога, огоньков и тоски. Виктория стояла над ним, гора мышц и брони, дыша через свои фильтры, сквозь этот смог. — Жаль, — сказала она, поднимая его над краем. Её голос был почти человеческим. — Ты мне почти понравился. Кайл висел над бездной. Ноги не нащупывали опоры. Дождь заливал глаза, но он видел её лицо, довольное, гордое от такой легкой победы. — Рени… — прошептал он, прежде чем, подобно питону, обвиться вокруг ее руки, не давая выбросить себя в пустоту. — Нужен прямой доступ к разъёму, — голос Рен был напряжённым, быстрым. — Затылок. Только туда. Если я пущу ток, через ее порт, то мозг выжжет нахрен. — Отлично, — прохрипел Кайл. — Просто отлично. — Умри уже. — раздраженно ругалась Руш, замахиваясь для последнего удара. Тяжелый кулак проскользнул мимо головы Кайла. Наемник отпустил ее руку в подходящий момент, гравитация сделал всю работу, убрав его с линии атаки. Упав на пятую точку, у самого края крыши, блондин едва успел умыкнуть в сторону от тяжелой стопы, что так хотела его раздавить. «Затылок…», — пронеслось в мыслях, пока парень вставал на ноги, под злорадствующий смех своего оппонента. — Давай, мальчик, покажи что у тебя есть. Тяжелый выдох, перед тяжелой схваткой, и Кайл уже вынужден встречать удар этой глыбы. Уклон и ей в лицо летит его правый… должен был лететь правый кулак, но она раздавила эту руку, но проклятым рефлексам было наплевать. Осколки его пушки вырезались в ее лицо, разрезая кожу и оголяя участки укрепленного черепа. Кайл вложил в удар силу, отчего от его импланта ничего не осталось, он разлетелся в дребезги. Виктория не станет терять время, раз уж ее ладонь уже была за его спиной, она схватила наемника за пояс, отнимая возможность убежать от нее, а затем врезалась в живот парой ударов коленом, от которых этот парень чуть не выплюнул кишки. Терпеть такое было невозможно, еще один удар убил бы его, так что пришлось что-то делать. Вцепившись в ее ногу после одного из ударов, он со скрипом, с тяжелым выдохом, отрывает ее от земли, а затем громко бросая на пол. — Быстрее, Кайл, ты долго не протянешь. — женский голос в ушах, кипел от волнения, отчего этот дурак только улыбался. Набрасываться сверху были бы ошибкой, ей хватило бы один раз схватиться за его пустую голову, чтобы закончить все это. Да и думать, что с ней делать, времени уже не было, ускорители в плечах этой машины для убийства, тут же подбросили ее на ноги. Резкий взмах по дуге чуть должен был закончить жизнь Кайла. Сил на грациозный уворот не было, ноги нелепо бросили его на пол, пропуская кулак над собой и открывая крошечное окошко, чтобы пробраться за спину. Короткий рывок, и Кайл уже обвил ее талию ногами сзади, оставалось лишь добраться до затылка. — Да умри наконец! — видимо, его попытки сопротивляться ей, знатно разозлили Руш. Она грубо схватила кисть, что едва успела коснуться ее затылка и швырнула его в сторону обрыва. Прокатившись по крыше, разодрав остатки свей рубашки, Кайл едва сумел ухватиться за край, чудом не свалившись в бездну. Какими бы крепкие не был его кости, падения с такой высоты его точно убьет. — Хватит цепляться за свою ничтожную жизнь. — доносилось с того конца крыши, пока наш наемник пытался забраться наверх. — Пора бы уже принять свою судьбу. — Ренни? — прохрипел Кайл, пока пальцы пытались впиться в скользкий бетон, пока ноги свисали над пропастью. — Я работаю. — девушка клацала по клавишам так быстро, как только могла. Тем временем, глыба приближалась и очень скоро оказалась в непосредственной близости. Сжав цепляющуюся, ищущую опору руку наемника, она подняла его перед собой, над бездной. — Это было весело. — Ренни?! — паника уже пробиралась наружу, и его трудно винить. — Готово. Виктория замерла. По её телу пробежала судорога. Импланты взвыли на высокой ноте, из разъёмов повалил дым. Она дёрнулась раз, другой и пальцы разжались. Кайл рухнул на бетон, перекатился, встал на четвереньки, хватая ртом воздух. Виктория стояла ещё секунду. Её глаза остекленели. Из динамиков вырвался последний, хриплый звук, что-то вроде выдоха. А потом она рухнула. Как гора. Как здание, у которого выбили опору. Дождь стекал по её лицу, смешиваясь с дымком, поднимающимся от перегретых имплантов. — Готово, — повторила Рен. Устало. Выдохнув. — Мозг выжжен. Кайл сидел на коленях, глядя на тело. Дышал. Молчал. — Рени... — Что? — Ты за мной прилетишь? Тишина. Только шум дождя. — ...Идиот. Он усмехнулся. Упал на спину, раскинув руки, и смотрел в чёрное небо Абиса. — Чтобы я без тебя делал, Ренни. — Заткнись, Кайл. Просто заткнись. Он не нашёл сил ответить. Только улыбнулся своей обычной, лёгкой улыбкой, которую никто не видел в темноте, а затем закрыл глаза.