Часть 1

Начало сентября в Хогвартсе всегда сопровождалось особенной атмосферой, которую невозможно было спутать ни с чем другим. Воздух уже пах приближающейся осенью, сыростью старого камня и дымом от сотен свечей, парящих под заколдованным потолком Большого зала. За длинными факультетскими столами шумели ученики, делясь историями о лете, споря, смеясь и переговариваясь через весь зал, пока где-то над ними клубились тяжелые дождевые тучи, повторяющие настоящее небо над Шотландией. Однако в этом году привычное оживление смешивалось с другим чувством — напряженным ожиданием. Слухи о международном обмене студентами расползлись по школе еще в августе, и теперь каждый пытался хотя бы краем глаза увидеть прибывших учеников Шармбатона и Дурмстранга, о которых уже успели сложить десятки нелепых историй. За столом Гриффиндора Сириус Блэк лениво развалился на скамье, вытянув ноги под столом и наблюдая за тем, как Джеймс Поттер активно спорит с Питером о том, насколько суровыми окажутся дурмстранговцы и стоит ли вообще ожидать от них хоть каплю нормального человеческого поведения. Джеймс, как обычно, не сидел спокойно ни секунды — он то наклонялся вперёд, то размахивал руками, то почти вставал со скамьи, доказывая свою точку зрения так, будто от этого зависела судьба всего Гриффиндора. Питер, напротив, нервно теребил край мантии и пытался возражать, но получалось у него скорее осторожное бормотание, чем спор. Римус сидел рядом, чуть в стороне от их шумного обсуждения, с раскрытой книгой, в которую он скорее смотрел, чем действительно читал. Он время от времени поднимал взгляд на друзей, вяло усмехался на их очередные “стратегические выводы” и снова возвращался к страницам, явно больше наслаждаясь самим ощущением вечернего зала, чем содержанием разговора. Вокруг шумел Большой зал, ученики переговаривались, смеялись, обсуждали начало учебного года и предстоящих гостей, и всё это создавало привычный фон, в котором ничего не предвещало резкой смены настроения. Джеймс в этот момент особенно оживился, снова поймав свою волну: — Да говорю вам, они все там будут с видом “мы лучше всех”, я таких знаю! Приедут, посмотрят на нас сверху вниз и будут думать, что тут вообще никто палочку держать не умеет. Сириус лениво повернул к нему голову, ухмыльнувшись так, будто уже заранее выигрывал этот спор: — Да брось, Сохатый, ты просто надеешься впечатлить француженок. Джеймс мгновенно возмутился, даже выпрямился: — А ты будто нет? Сириус театрально приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность: — Я? — он сделал паузу, растягивая момент, и с абсолютно серьёзным лицом добавил: — Я исключительно за международные отношения. Питер тихо фыркнул, не выдержав: — “Международные отношения” — это ты сейчас так называешь попытку не получить проклятие в лицо? Римус тихо усмехнулся, качая головой, даже не отрываясь от книги: — Если вас услышат профессора, международные отношения у тебя, Сириус, закончатся отработками. Сириус только отмахнулся, но в глазах у него мелькнуло довольное веселье, как будто сама идея наказаний его скорее развлекала, чем пугала. И никто из них — ни Джеймс, который уже представлял себя героем турнира, ни Сириус, который шутил даже там, где другие бы напряглись, ни Питер, который пытался не отстать от разговора, ни Римус, который оставался самым спокойным из них — ещё не подозревал, что уже через несколько минут этот вечер перестанет быть обычным школьным пиром и превратится в то, что они будут помнить совсем иначе.

***

Тем временем высоко над темными лесами Шотландии четыре огромные кареты Шармбатона медленно прорезали густые облака. Крылатые пегасы тянули их вперед тяжелыми мощными движениями, серебристые гривы животных вспыхивали в свете луны, а золотые элементы на корпусах карет тускло поблескивали под редкими вспышками молний вдалеке. Внутри одной из задних карет царил теплый полумрак: магические светильники мягко освещали уставшие лица учеников, кто-то взволнованно обсуждал предстоящую учебу в Хогвартсе, кто-то пытался рассмотреть землю сквозь окна, покрытые тонкой сеткой дождевых капель. Эллисон Хельвиг сидела чуть поодаль от остальных, у самого окна. Ее темные волосы были собраны в низкий хвост, а длинные пальцы задумчиво постукивали по подлокотнику сиденья. Она почти не участвовала в разговорах, лишь иногда отвечая младшим ученикам, которые без конца засыпали ее вопросами о Британии и Хогвартсе. На самом деле мысли Эллисон были далеко не о школе. Единственное, чего она по-настоящему ждала от этой поездки — встречи с Эйденом. Она слишком давно его не видела. В письмах брат всегда пытался казаться спокойным и веселым, рассказывал о Когтевране, преподавателях и библиотеке Хогвартса, но Эллисон слишком хорошо знала младшего брата, чтобы не замечать тревогу между строк. — Мадемуазель Хельвиг, а правда, что в Хогвартсе живут привидения? — спросила одна из третьекурсниц, отвлекая ее от мыслей. Эллисон перевела на девочку взгляд, и уголки ее губ едва заметно дрогнули. — Правда. И, насколько я слышала, некоторые из них намного приятнее живых людей. Дети тихо засмеялись, но атмосфера в карете все равно оставалась напряженной. Эллисон чувствовала это почти физически. Что-то было не так. Слишком тихое небо. Слишком резкие движения пегасов. Слишком тяжелое ощущение под ребрами, которое она привыкла не игнорировать. И в следующую секунду карету резко тряхнуло. Удар оказался настолько сильным, что несколько учеников вскрикнули, а сумки и книги посыпались с верхних полок на пол. Кто-то ударился плечом о стенку, одна из девочек едва не упала с сиденья, а затем снаружи раздался звук, от которого у Эллисон внутри все мгновенно похолодело. Хлопок аппарации. Потом еще один. И еще. Она резко поднялась на ноги и выглянула в окно как раз в тот момент, когда небо впереди вспыхнуло зеленым светом. Передняя карета дернулась в воздухе, словно кто-то с силой ударил по ней гигантским кулаком, а один из пегасов дико заржал, теряя высоту. Крики преподавателей смешались с ревом ветра, и почти сразу в темноте мелькнули фигуры в черных мантиях. Пожиратели смерти. Осознание пришло мгновенно, без паники, без истерики — холодно и четко. Эллисон уже слышала о нападениях. Слишком много раз слышала разговоры взрослых, слишком хорошо понимала, что происходит в Британии. Она знала, что Пожиратели не остановятся перед детьми. — Все вниз! Немедленно! — ее голос прозвучал так резко и властно, что ученики подчинились без единого вопроса. Карету качнуло снова, на этот раз еще сильнее. Где-то впереди раздался оглушительный треск дерева, и одна из карет внезапно начала падать вниз, оставляя за собой вспышки искр. В следующую секунду удар пришелся уже по ним. Что-то с чудовищной силой врезалось в бок кареты, мир перевернулся, и Эллисон едва успела схватить ближайшего мальчишку, закрывая его собой прежде, чем их протащило по земле через лес. Удар вышиб воздух из легких. В ушах стоял звон. Повсюду слышались стоны, плач и тяжелое дыхание перепуганных детей. Карета лежала на боку среди сломанных деревьев, одна из стенок треснула, впуская внутрь холодный воздух и запах сырой земли. Эллисон медленно поднялась, чувствуя резкую боль в плече и неприятное тепло крови где-то на виске. Однако времени проверять собственные травмы не было. Она быстро оглядела учеников, убеждаясь, что серьезно никто не пострадал: несколько ушибов, порезы, разбитые губы, но все живы. Пока живы. Снаружи снова раздался хлопок аппарации, на этот раз совсем близко. Дети испуганно вздрогнули. Одна из девочек дрожащим голосом прошептала: — Они найдут нас?.. Эллисон медленно выдохнула, стараясь заглушить собственный страх. Паника сейчас означала смерть. Для всех них. Она вытащила палочку и твердо произнесла: — Сальвио Гексия. Воздух вокруг кареты задрожал прозрачной волной, создавая защитный купол. Следом Эллисон почти без паузы наложила дезиллюминационное заклинание, и поверхность кареты постепенно начала сливаться с лесом, растворяясь среди темных деревьев и тумана. Только после этого она повернулась к детям. Теперь они смотрели на нее иначе — не как на старшекурсницу, а как на единственного человека, способного вытащить их отсюда живыми. Эллисон опустилась перед ними на колено, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на кровь, медленно стекающую по виску. — Слушайте меня очень внимательно. Никто не выходит наружу. Что бы вы ни услышали — вы сидите тихо. Даже если вам покажется, что это преподаватели. Вы поняли? Дети молча закивали. — А вы?.. — тихо спросил мальчик лет десяти. На мгновение в ее взгляде промелькнуло что-то мягкое. Эллисон осторожно поправила ему шарф и тихо ответила: — Я отправлю вас в Хогвартс. Она уже понимала, как именно это сделает. Портключ. Другого варианта просто не существовало. Однако для перемещения сразу двух поврежденных карет потребуется огромное количество магии, особенно после крушения и вблизи антиаппарационных чар Хогвартса. А это означало только одно — ей придется остаться здесь. Одной. Эллисон медленно поднялась на ноги, чувствуя, как тело начинает предательски тяжелеть после удара. Левое плечо ныло все сильнее, ладони дрожали от перенапряжения, а где-то под ребрами пульсировала тупая боль, однако сейчас это казалось чем-то далеким и почти незначительным. Она слишком хорошо знала, как работает страх: стоит позволить ему проникнуть глубже — и ты начнешь ошибаться. А ошибаться сегодня было нельзя. Снаружи ветер с силой раскачивал верхушки деревьев, бросая в разбитую карету потоки ледяного воздуха. Где-то неподалеку вновь вспыхнуло заклинание, озарив лес зеленоватым светом, и Эллисон на секунду прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Портключ. Теоретически это было возможно. Если связать обе поврежденные кареты одной точкой переноса, вложить достаточно магии и направить артефакт ближе к границе защитных чар Хогвартса… шанс был. Маленький, опасный, истощающий, но шанс. Она быстро осмотрелась и подняла с пола обломок резной деревянной панели, отколовшийся во время падения. Пальцы крепче сжали палочку. — Портус. Заклинание сорвалось с губ резко и четко, однако в этот раз магия отозвалась болезненно. Эллисон почувствовала, как по рукам словно прошел электрический разряд, а воздух вокруг на мгновение стал тяжелым. Деревянный обломок вспыхнул мягким голубоватым светом, начиная вибрировать в ее ладони. Получилось. Но удержать такой портал будет невероятно трудно. Снаружи послышались шаги. Совсем рядом. — Проверьте ту часть леса, — раздался приглушенный мужской голос. — Они не могли далеко уйти. Дети внутри кареты мгновенно побледнели. Кто-то зажал рот рукой, чтобы не всхлипнуть, а одна из девочек начала дрожать так сильно, что сидевшая рядом подруга схватила ее за ладонь. Эллисон резко обернулась к ним. — Тихо. Это было сказано почти шепотом, но в ее голосе прозвучала такая сталь, что дети мгновенно замерли. Она быстро подошла к пролому в стенке кареты и осторожно выглянула наружу. Темный лес казался бесконечным лабиринтом из мокрых деревьев и рваных теней. Между стволами медленно двигались фигуры в черных мантиях. Четверо. Все в масках. Сердце тяжело ударилось о ребра. Четверо Пожирателей смерти против одной шестикурсницы. Даже с ее подготовкой шансы были отвратительными. Эллисон медленно выдохнула, заставляя мысли двигаться четко и быстро. Если она успеет активировать портал раньше, чем они подойдут слишком близко, дети окажутся в безопасности. После этого… после этого останется только выиграть время. Она вновь сжала палочку и закрыла глаза, концентрируясь на магии. Это было похоже на попытку удержать руками бурлящую реку — энергия Портключа требовала контроля, силы и чудовищного количества концентрации. По виску скатилась капля пота, дыхание стало тяжелее, однако Эллисон продолжала держать заклинание. Кареты дрогнули. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Портал начинал работать. И именно в этот момент один из Пожирателей резко остановился. — Там. Эллисон почувствовала, как внутри все похолодело. — Я видел движение. Фигуры в масках направились прямо к карете. Времени больше не осталось. Она резко развернулась к детям, голос впервые прозвучал по-настоящему жестко: — Когда карету начнет тянуть — не сопротивляйтесь. И что бы ни случилось, не выходите наружу, пока не увидите преподавателей Хогвартса. Вы меня поняли? — А вы?.. — снова тихо спросил тот самый мальчик. На секунду Эллисон замерла. Перед глазами неожиданно всплыло лицо Эйдена. Такой же взгляд. Такая же тревога, которую он всегда пытался скрывать, когда она уезжала. Она заставила себя спокойно улыбнуться. — Я догоню вас позже. Это была ложь. И она прекрасно это понимала. Снаружи послышался треск веток. — Здесь кто-то есть! Эллисон резко выбросила руку вперед, вкладывая в заклинание остатки концентрации. Портключ вспыхнул ослепительным синим светом. Воздух вокруг карет буквально скрутило в вихрь. Раздались детские вскрики. А в следующую секунду обе кареты исчезли. Магия ударила по Эллисон так сильно, что она едва удержалась на ногах. Перед глазами на мгновение потемнело, колени предательски дрогнули, а в ушах появился глухой шум, словно весь мир внезапно ушёл под воду. Она на секунду опёрлась на палочку, пытаясь удержать равновесие, и только усилием воли не позволила себе упасть — сейчас любое падение означало бы конец не только для неё. И именно тогда чары невидимости треснули. Воздух вокруг словно “съехал” с её фигуры, и маскировка, которую она держала из последних сил, рассыпалась, выдавая её полностью. Один из Пожирателей резко вскинул палочку. — Вот она! Эллисон медленно выпрямилась среди деревьев, тяжело дыша после перенапряжения. Волосы выбились из хвоста и прилипли к вискам, тёмное дорожное платье было разорвано после падения, а по щеке тянулась тонкая полоска крови. Однако даже сейчас её палочка оставалась направленной прямо на противников — рука дрожала, но не опускалась. Пожиратели на секунду замерли. И именно в эту короткую, почти хрупкую паузу Эллисон резко вдохнула, будто принимая решение, которое уже нельзя было отложить ни на секунду. Она не пыталась больше скрываться — смысла в этом уже не было. Вместо этого она резко подняла палочку выше, и в следующий момент над лесом вспыхнул яркий красный сигнальный столп, прорезавший небо над деревьями, как крик, который невозможно проигнорировать. Свет ударил вверх с такой силой, что на секунду осветил даже верхушки леса, и Пожиратели одновременно дернулись, поняв, что это не просто сигнал — это вызов, который уже кто-то точно увидит.

***

Кареты Шармбатона появились у кромки Чёрного озера резко, словно пространство само выплюнуло их обратно после чего-то, что не должно было происходить в пределах школьных чар. Воздух вокруг ещё дрожал от остаточной магии, и Макгонагалл вместе с Филчем, которых заранее отправили встречать делегацию, поняли, что всё идёт неправильно, ещё до того, как кареты полностью коснулись земли. Как только они приземлились, стало ясно окончательно — это не прибытие, это хаос: двери резко распахивались, ученики высыпались наружу, кто-то спотыкался, кто-то звал преподавателей, кто-то плакал, и вся сцена мгновенно потеряла любую организованность. Макгонагалл сразу взяла управление на себя, голос у неё стал жёстким и резким, полностью перекрывая шум и панические крики. Она двигалась между учениками быстро, точно, уже оценивая состояние пострадавших и направляя их к безопасной зоне, одновременно поднимая палочку для базовых диагностических и стабилизирующих заклинаний. — Всем оставаться на месте! Пострадавшие — ко мне! Не расходиться и не паниковать! Филч стоял рядом напряжённый и непривычно молчаливый, и в нём впервые не было обычного раздражения — только растерянность и тревога, будто он не до конца понимает масштаб происходящего. Он пробормотал что-то про “предсказуемые проблемы иностранных школ”, но Макгонагалл резко перебила его, даже не поворачиваясь: — Аргус, не сейчас. Мне нужен Дамблдор. Срочно. Затем она резко указала на одну из учениц, которая дрожала среди остальных: — Ты. В замок. Немедленно. Директор должен знать, что это не обычное происшествие.

***

Филч добрался до замка быстрее, чем от него вообще можно было ожидать. Он ворвался в Большой зал в тот момент, когда Дамблдор всё ещё продолжал свою речь о начале учебного года и студентах по обмену, и его появление мгновенно разорвало торжественную атмосферу. Он остановился, пытаясь перевести дыхание, и голос у него сорвался, но слова прозвучали достаточно чётко, чтобы зал сразу понял — это не учебная тревога. — Профессор… на Чёрном озере… кареты Шармбатона… нападение… они вернулись не все… там что-то не так… Дамблдор не перебил сразу. Он просто замолчал, и эта пауза моментально изменила атмосферу в зале. Затем он спокойно, но уже полностью собранно произнёс: — Повторите. Филч сглотнул, повторил уже быстрее, сбивчивее, но суть стала только яснее — нападение в воздухе, пропавшие кареты, паника при приземлении. Дамблдор кивнул один раз, и его голос сразу стал командным, без привычной мягкости: — Макгонагалл уже там. Больничное крыло подготовить. Мракоборцев вызвать немедленно. Никто не покидает территорию. Он повернулся к преподавателям: — Это не несчастный случай. Это нападение.

***

Сириус, Джеймс, Римус и Питер переглянулись почти одновременно. Сначала была короткая пауза — не тишина, а скорее момент, когда мозг отказывается складывать услышанное в реальность. Каждый из них будто на долю секунды пытался найти в лице другого подтверждение, что это какая-то ошибка, неудачная шутка, преувеличение, что угодно, только не то, что сказал Дамблдор. Но выражение его лица не оставляло ни малейшего пространства для самообмана. Сириус первым нарушил молчание, и голос у него прозвучал тише обычного, но с тем самым опасным напряжением, которое у него всегда появлялось перед вспышкой: — Скажи мне, что мне это послышалось. Серьёзно. Просто скажи. Джеймс уже смотрел в сторону выхода, и у него лицо стало жёстким, собранным, как будто он моментально переключился в режим действия, хотя внутри всё явно уже кипело: — Нет. Тебе не послышалось. Сириус резко выдохнул, коротко, почти зло: — Да ты издеваешься… Питер побледнел и нервно сглотнул, взгляд метался между ними, как будто он всё ещё надеялся, что кто-то сейчас засмеётся и скажет, что это ошибка. — Это… это про те кареты?.. — голос у него сорвался на конце фразы. Римус не ответил сразу. Он просто уже начал двигаться к выходу, не ускоряя шаг, но и не оставляя себе ни секунды лишнего. Его голос прозвучал спокойно, но в этой спокойности было напряжение, от которого становилось только хуже: — Это значит, что там люди. И значит, мы не сидим здесь. Сириус на секунду усмехнулся — резко, почти нервно, без тени привычной легкости, как будто эта реакция была единственным способом не сорваться: — Отлично. Просто отлично. Первый день, новый учебный год — и уже, блять, веселье уровня “нас всех сейчас убьют”, да? Джеймс резко повернулся к нему, и в его голосе уже не было ни капли игры: — Сириус, заткнись и пошли. — Я не затыкаюсь, когда происходит дерьмо такого масштаба! — огрызнулся Сириус, но уже тоже двигался за ними, быстро, резко, с той самой энергией, которая у него всегда включалась в опасности. Питер чуть запутался в собственных шагах, догоняя их: — Мы вообще… мы можем туда? Нам же скажут… Джеймс даже не обернулся: — Мне плевать, что нам скажут. Римус на ходу бросил коротко, уже почти на выходе: — Сейчас всем плевать.

***

Чёрного озера уже собралась плотная, напряжённая масса людей. Воздух был тяжёлым не только от магии, но и от того, что здесь одновременно собрались разные типы власти — преподаватели, мракоборцы, представители Шармбатона и Хогвартса, и все они пытались одновременно понять, что произошло и что делать дальше. Макгонагалл уже координировала помощь пострадавшим, быстро распределяя учеников и направляя их в сторону медицинской зоны, её голос оставался собранным, но в нём чувствовалось напряжение, которое она не позволяла себе показывать полностью. — Сюда, аккуратно! Ей нужна стабилизация, не перемещайте резко! — резко бросила она, одновременно поднимая палочку. Мадам Максим стояла рядом с Бернаром и почти спорила с ним на повышенных тонах, её французский акцент становился резче от эмоций: — Это невозможно было организовать так быстро! Это не случайность, это подготовленный удар! Бернар отвечал ей жёстко, почти не уступая: — Я говорю вам, это не “удар”, это засада. И мы не видели главного объекта атаки! — Какого объекта?! — резко повернулась она. — Делегации не хватает ученицы шестого курса, Эллисон Хельвиг! Флимонт Поттер уже взял на себя управление оперативной зоной. Он стоял чуть впереди линии мракоборцев, чётко выстраивая их в сектор, голос у него был ровный, но такой, что спорить с ним было бессмысленно. — Периметр держим. Никто не входит без команды. Лес — под наблюдение, двойные следящие чары. Не распыляемся, работаем по секторам. Грюм, стоящий чуть в стороне, резко хмыкнул, его магический глаз двигался быстрее обычного, сканируя пространство: — Слишком аккуратно, Поттер. Если они там ещё живы, у нас нет роскоши играть в дисциплину. Флимонт даже не повернулся к нему полностью, только слегка скосил взгляд: — А если ты сорвёшь контроль, у нас не будет вообще ничего, кроме хаоса. Грюм шагнул ближе, голос стал жёстче, почти рычащий: — Хаос уже есть, мальчик. Вопрос только в том, кто его сейчас переживёт. Флимонт спокойно выдержал взгляд: — И именно поэтому ты сейчас не действуешь в одиночку. В этот момент рядом появился Дамблдор. Он не вмешался сразу, просто остановился между ними, и этого оказалось достаточно, чтобы напряжение не исчезло, но сжалось в контролируемую форму. Его голос прозвучал мягко, но так, что все замолчали автоматически: — Нам нужно не быстрее и не медленнее. Нам нужно правильно. Грюм фыркнул, не скрывая раздражения: — Правильно — это чтобы дети вернулись живыми. Всё остальное — разговоры. Флимонт кивнул, уже не споря: — С этим никто не спорит. Макгонагалл, не отрываясь от работы, коротко добавила, не поднимая головы: — Тогда перестаньте спорить и начинайте работать синхронно. Дамблдор перевёл взгляд на лес, где уже начинали двигаться первые поисковые группы: — План следующий. Мракоборцы — секторальное продвижение. Преподаватели — защита периметра и эвакуация пострадавших. Никто не действует в одиночку. Если мы теряем координацию — мы теряем детей. Грюм коротко усмехнулся: — Вот это уже ближе к делу. Флимонт сразу развернулся к своим: — Группы по три. Интервалы — десять метров. Не расходиться. И в тот момент, когда команды начали двигаться к лесу, стало ясно, что это уже не просто спасательная операция — это организованная попытка удержать ситуацию, которая всё ещё продолжала разворачиваться где-то внутри тёмной границы Чёрного озера и леса.

***

Римус Люпин первым заметил мальчика, который буквально пробивался сквозь толпу, спотыкаясь о чужие мантии и почти задыхаясь от слёз. Он был в состоянии, где уже не было ни логики, ни контроля — только паника, которая вырывалась наружу в каждом движении. Лицо у него было мокрое, голос срывался, и он почти кричал, не разбирая, кто перед ним стоит и кто может помочь. — Пустите меня! Она должна была быть там! Римус мгновенно перехватил его за плечи, не резко, но достаточно уверенно, чтобы остановить движение вперёд. Он наклонился ближе, стараясь удержать контакт, чтобы мальчик хоть немного сфокусировался. — Спокойно. Слушай меня. Имя. Просто имя. — Эйден Хельвиг! — голос сорвался на хрип, и он почти задохнулся. — Эллисон Хельвиг! Она моя сестра! Она должна была прилететь вместе со всеми! Сириус и Джеймс подошли почти сразу, и на их лицах уже не было ни тени обычной лёгкости. Сириус коротко посмотрел на Римуса, потом на мальчика, и в голосе исчезла привычная ирония. — Это тот самый Хельвиг? Джеймс кивнул, не отрывая взгляда: — Да. Он из Когтеврана. Питер стоял чуть позади, напряжённый, и тихо, почти неуверенно добавил: — Он… он в истерике. Он вообще не понимает, что происходит. Римус не повышал голос, но стал ещё собраннее, потому что понял: сейчас нельзя ни одного лишнего движения. — Эйден, посмотри на меня. Хорошо? Ты сейчас не бежишь никуда. Ты просто говоришь мне всё, что знаешь. Она была в карете? Мальчик дёрнулся, будто его снова бросили в ту же самую ситуацию. — Да! Она всегда там! Она всегда с ними! Она бы не осталась! Голос сорвался окончательно, и он попытался вырваться, но Римус удержал мягче, почти успокаивающе, не дав при этом распасться окончательно. — Я понял. Слышишь? Я понял. На секунду Эйден словно завис между истерикой и попыткой поверить, что его хоть кто-то слышит, но его дыхание всё ещё было рваным, и он цеплялся за Римуса, как за единственную опору.

***

И тогда всё изменилось. Глухой хлопок разорвал воздух у леса так резко, что даже шум толпы на секунду будто “провалился” вниз. Пространство дрогнуло, и кареты, которые считались потерянными, начали появляться снова — не плавно, а рывками, как будто их вытаскивали из другого слоя реальности. Мракоборцы моментально напряглись, палочки поднялись почти синхронно, и Грюм резко, грубо выкрикнул: — Назад! Всем назад! Не приближаться! Флимонт Поттер уже двинулся вперёд, не теряя ни секунды, и голос у него был короткий, жёсткий, без сомнений: — Проверка! Живые внутри, без самодеятельности! Макгонагалл резко добавила, не отводя взгляда от карет: — Осторожно! Возможны остаточные чары! Не лезть внутрь без команды! Кареты открылись. И из них начали выходить дети — растерянные, испуганные, дезориентированные, но живые. Кто-то держался за плечо соседа, кто-то просто сидел на полу кареты, не понимая, где находится, но главное — они были здесь. На секунду толпа почти выдохнула. Это было то самое короткое, опасное облегчение, которое появляется раньше, чем мозг успевает осознать, что не всё закончено. Но оно не успело закрепиться. Потому что Бернар резко побледнел. Он стоял среди учеников, быстро пересчитывая взглядом, и чем дальше он смотрел, тем сильнее менялось его лицо. Потом он сделал шаг вперёд, и голос у него стал тихим, но таким, что его услышали все рядом: — Её нет… Мадам Максим резко повернулась к нему: — Кого нет?! Бернар сглотнул, и пауза перед ответом была слишком долгой. — Эллисон Хельвиг. Макгонагалл замерла на месте, будто её слова на секунду не смогли дойти до смысла: — Вы уверены? Бернар кивнул, и в этом кивке не было ни сомнений, ни надежды. — Её нет среди вернувшихся. И в этот момент тишина изменилась окончательно. Она перестала быть просто тревожной — стала плотной, тяжёлой, как воздух перед бурей, которую уже невозможно остановить. Флимонт медленно поднял взгляд в сторону леса. И над деревьями вспыхнул красный сигнальный столп.

***

Пожиратели на секунду замерли. Кажется, они ожидали увидеть кого угодно. Но не девушку. Не подростка. Один из мужчин хрипло рассмеялся под маской. — Какая неожиданность… И это все? Одна девчонка? — Похоже, французы совсем отчаялись, — протянул второй, медленно обходя ее сбоку. — Хотя… должна быть польза и от такой находки. Он скользнул по ней взглядом так мерзко и откровенно, что в глазах Эллисон мгновенно вспыхнул ледяной холод. — У тебя есть шанс уйти отсюда живой, — продолжил он насмешливо. — Если будешь посговорчивее. Несколько секунд стояла тишина. Затем Эллисон медленно усмехнулась. Устало. Презрительно. — Лишь через мой труп. Мужчина расхохотался. — Какая дерзость. — Вам, видимо, редко отказывают, — спокойно ответила она, крепче сжимая палочку. — Неудивительно, что вы решили объявить войну школьникам. Это сработало мгновенно. Атмосфера вокруг словно взорвалась яростью. — Ах ты дрянь Первое заклинание сорвалось в ее сторону так быстро, что воздух буквально свистнул. Эллисон успела уклониться в последний момент, одновременно выкрикивая: — Протего! Щит вспыхнул серебристой дугой, принимая на себя второй удар. Однако вместо того чтобы остаться в защите, Эллисон резко ударила палочкой вниз. Ледяная корка молниеносно расползлась по мокрой земле. Один из Пожирателей поскользнулся, с глухим рыком теряя равновесие. — Инкарцеро! Толстые лозы вырвались из земли, обвивая его ноги и руки, но другой противник мгновенно разрезал их заклинанием. Лес вокруг вспыхивал разноцветными вспышками магии. Заклинания с треском врезались в деревья, разрывали кору, поднимали в воздух землю и снег. Эллисон двигалась быстро — слишком быстро для человека, только что пережившего крушение и колоссальный выброс магии. Она почти не оставалась на месте, уходя от атак, создавая лед под ногами противников, ослепляя их вспышками света и одновременно посылая боевые заклинания в ответ. Но их было четверо. А силы стремительно заканчивались. Дыхание начинало сбиваться все сильнее. Каждый новый выпад отдавался болью где-то под ребрами, а левая рука уже ощутимо немела после особенно мощного столкновения заклинаний. Эллисон чувствовала, как магия постепенно выжигает остатки сил изнутри, однако останавливаться было нельзя. Стоило ей дать слабину хотя бы на секунду — и они разорвут ее на месте. Очередное заклинание ударило в дерево совсем рядом, осыпая плечи девушки щепками и мокрой корой. Эллисон резко пригнулась, уходя от второго луча, и почти одновременно взмахнула палочкой, заставляя землю под ногами противников покрыться толстым слоем льда. — Осторожно! Один из Пожирателей не успел затормозить и с глухим рычанием рухнул на спину. Эллисон мгновенно воспользовалась этим: — Депульсо! Мужчину с силой отбросило в дерево так, что треск удара прокатился по лесу. Однако в следующую секунду другой Пожиратель уже появился сбоку, посылая в нее сразу два заклинания подряд. Первое Эллисон отбила щитом, второе лишь чудом прошло мимо, полоснув по ткани платья и оставив длинный порез на бедре. Боль вспыхнула мгновенно. Горячая. Резкая. Нога едва не подогнулась. — Сдавайся, девочка! — выкрикнул кто-то из них, медленно приближаясь. — Ты уже проиграла! Эллисон тяжело выдохнула, стирая кровь с губ тыльной стороной ладони. Сердце билось так сильно, что почти заглушало шум ветра. — Тогда почему вас до сих пор четверо против одной? — хрипло бросила она. Пожиратель рванулся вперед с яростным рыком. Этого она и добивалась. Эллисон резко ушла в сторону, позволяя ему потерять равновесие на скользкой земле, и почти вплотную ударила невербальным заклинанием. Мужчину отбросило назад, однако в этот момент третий противник наконец сумел прорваться через ее защиту. Режущее заклинание вспыхнуло в темноте серебристой дугой. Эллисон даже не сразу поняла, что произошло. Только почувствовала внезапное тепло внизу живота. А затем — резкую слабость. Она опустила взгляд. Ткань темного платья стремительно пропитывалась кровью. Воздух словно выбило из легких. На мгновение лес качнулся перед глазами, а звуки стали приглушенными и далекими, будто она внезапно оказалась под водой. — Ну вот и все, — довольно протянул один из Пожирателей, медленно поднимая палочку. — А ведь могла уйти по-хорошему. Эллисон тяжело втянула воздух через зубы, прижимая руку к ране. Пальцы почти сразу стали скользкими от крови. Она понимала, насколько все плохо. Слишком большая кровопотеря, перенапряжение после портключа, множественные ушибы после падения… тело буквально отказывалось двигаться дальше. Но даже сейчас внутри поднималось упрямое, почти яростное нежелание сдаваться. Не после того, как дети уже добрались до Хогвартса. Не после того, как Эйден наверняка ждет ее. Пожиратели медленно окружали ее, явно наслаждаясь моментом. Один из них насмешливо наклонил голову: — Что теперь? Будешь продолжать строить из себя героиню? Эллисон подняла на него взгляд. В глазах больше не было страха. Только ледяная усталость и что-то опасное, почти безумно упрямое. — Если честно, — тихо произнесла она, тяжело дыша, — вы разочаровываете. Отец рассказывал о Пожирателях смерти так, будто вы действительно опасны. Тишина длилась всего секунду. А затем воздух буквально взорвался яростью. — Убить ее! Несколько заклинаний сорвались одновременно. Эллисон резко вскинула палочку, едва удерживая щит дрожащей рукой. Магия ударила в «Протего» с такой силой, что по земле под ее ногами пошли трещины. Боль пронзила голову раскаленной вспышкой, а колени предательски дрогнули. И именно в этот момент она услышала звук. Хлопок аппарации. Еще один. И еще. Много. Очень много. Пожиратели резко обернулись. Подмога. Хогвартс. Мракоборцы. В груди словно открылось второе дыхание. Эллисон резко выпрямилась, несмотря на боль, и подняла палочку вверх. Красный сигнальный луч с ревом прорезал темное небо над лесом, вспыхнув над верхушками деревьев подобно огню. — Она здесь! — раздался чей-то голос вдалеке. Лес мгновенно ожил. Со всех сторон послышались новые хлопки аппарации, крики мракоборцев и вспышки заклинаний. Пожиратели заметно напряглись, начиная отступать, однако Эллисон уже почти не различала происходящее вокруг. Перед глазами все плыло. Ноги дрожали так сильно, что удерживать равновесие становилось невозможно. Именно тогда среди хаоса она заметила высокого мужчину, быстро пробирающегося через бой. Флимонт Поттер. Его лицо было напряженным, а движения — быстрыми и отточенными, как у человека, привыкшего к подобным ситуациям. Еще по дороге сюда Джеймс успел рассказать ему о маленьком когтевранце, который едва не сорвал голос, пытаясь найти сестру. И теперь Флимонт смотрел именно на нее. На босую девушку в разорванном платье, с окровавленными руками и темными волосами, растрепанными ветром и боем. На подростка, который в одиночку удерживал четверых Пожирателей смерти достаточно долго, чтобы спасти детей. — Мерлин… — выдохнул он почти пораженно. Очередное заклинание едва не ударило Эллисон в спину, однако Флимонт мгновенно отбил его, оказываясь рядом. — Хватит, девочка, отступай! — резко бросил он, прикрывая ее щитом. Эллисон попыталась усмехнуться, хотя губы уже плохо слушались. — Немного поздно для воспитательных речей, вам не кажется?.. Даже сейчас. Даже на грани потери сознания. Флимонт невольно дернул уголком губ, однако в следующую секунду заметил кровь. Слишком много крови. Она медленно стекала по ногам Эллисон, капала с кончиков пальцев и темными пятнами расползалась по разорванной ткани платья. Девушка тоже наконец это почувствовала. Она медленно подняла взгляд на Флимонта, и в этом взгляде впервые за весь вечер не было ни сопротивления, ни расчёта, ни привычной попытки держать всё под контролем — только очень тихое, почти физическое ощущение того, что рядом наконец оказался кто-то, кто способен удержать этот мир от окончательного распада. Шум боя, крики, вспышки заклинаний и далёкий красный сигнал над лесом будто отступили, оставив только эту точку опоры в человеческом лице перед ней. И именно в этот момент она поняла самое простое и самое опасное: помощь пришла. Эйден жив. Дети выведены. Кто-то всё-таки успел. И это означало, что можно позволить себе то, чего она не позволяла весь этот вечер — отпустить контроль. Тело предало её раньше, чем мысль успела закончиться. Она почувствовала, как кровь, которую она уже не пыталась останавливать, становится слишком тёплой на фоне холодного воздуха, как пальцы теряют точность, а дыхание становится неровным, рваным, будто каждый вдох требует отдельного усилия. Мир не резко погас, а начал медленно расплываться по краям, словно кто-то аккуратно стирал его влажной тканью. Флимонт заметил это сразу. Он опустился к ней быстрее, чем успел осознать решение, и подхватил её так, чтобы не дать телу просто рухнуть на землю. И в тот же миг его взгляд стал жёстче — не от эмоций, а от понимания ситуации. Слишком много крови. Слишком нестабильное состояние. Слишком высокий риск аппарации. Но главное ударило не это. Как только она оказалась у него на руках, он на секунду замер — потому что она оказалась гораздо легче, чем должна была быть. Не “хрупкая девушка после боя”, не “усталая ученица”, а именно опасно лёгкая, будто тело давно жило на пределе и сейчас держалось только на остатках воли. Под ладонями он чувствовал, как она дрожит — не от страха, а от истощения. Руки, которыми она ещё недавно держала палочку, теперь почти не цеплялись за реальность. Платье было разорвано, ткань пропитана кровью, и при каждом движении он ощущал, как много её уже потеряно. Он быстро опустил взгляд и заметил босые ступни — израненные, с мелкими порезами и следами грязи и камня, будто она прошла через лес не как человек, а как тот, кто просто не имел права остановиться. И в этом было что-то особенно тяжёлое: не сам бой, а то, что она дошла до конца в таком состоянии. Флимонт коротко выдохнул, сжав челюсть. — Чёрт… Она чуть приоткрыла глаза, будто пытаясь удержаться в сознании, и слабо, но всё ещё с той самой упрямой интонацией выдохнула: — Как ты вообще? Выглядишь так, будто тебя заставили работать сверхурочно в аду. Флимонт резко посмотрел на неё, и на секунду в его взгляде промелькнуло нечто очень человеческое — смесь напряжения и неверия, что она вообще сейчас это говорит. Но он быстро вернулся в контроль. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы шутить. Она слабо усмехнулась, почти беззвучно. — Поздно. Пауза. Она моргнула медленно, цепляясь за сознание, и добавила уже тише: — Если я ещё могу говорить — значит, я не совсем мертва. Пока что. Флимонт не ответил сразу. Он держал её крепче, чем это требовалось для безопасности аппарации, потому что уже понял: если он ослабит хватку хоть немного, она просто “провалится” — не драматически, а буквально физически. И только после этого он выдохнул: — Если я делаю это — ты не споришь больше ни секунды. Поняла? Эллисон чуть кивнула, насколько позволяла слабость. — Честно? Я уже не в состоянии спорить. Так что да, давай твой рискованный вариант. Флимонт на мгновение закрыл глаза, будто фиксируя внутри себя решение, затем крепче перехватил её, максимально стабилизируя положение, и тихо произнёс заклинание аппарации. Пространство вокруг них сжалось резко и болезненно, как натянутая до предела нить, и в следующую секунду лес, бой и красный сигнал исчезли, разрываясь на отдельные вспышки света. И прежде чем темнота окончательно накрыла её сознание, Эллисон успела почувствовать только одно — крепкую, уверенную хватку, которая не позволяла ей распасться окончательно. А потом всё исчезло.