Пятая глава. Первый рабочий день

Дориан появился в торговом зале ровно в десять, когда Алекс открывал магазин. Он был в чёрном свитере (нашёлся в шкафу бывшего хозяина) и с кружкой чая в руках. — Ты похож на кота, который нашёл чужую квартиру и решил, что она его, — заметил Алекс, вешая табличку «Open». — Я и есть кот, — серьёзно ответил Дориан. — Чёрный, бездомный, с трагическим прошлым. И меня нельзя гладить без разрешения. — А с разрешением? — Тогда можно. Первый покупатель зашёл через пятнадцать минут. Женщина лет пятидесяти с пакетом продуктов и строгим взглядом. Она обвела магазин глазами, остановилась на Дориане, потом на Алексе. — У вас есть детективы? — спросила она. — Не эти ваши современные, где всё в крови. Классические. Агату Кристи. — Проходите, — Алекс кивнул в сторону стеллажей. — Третий ряд, левая сторона. Женщина ушла вглубь. Дориан проводил её взглядом. — Она мне не нравится, — сказал он тихо. — Почему? Это наша постоянная клиентка. — У неё руки пахнут луком и злостью. Алекс вздохнул. Придётся привыкать к этим странным замечаниям — Дориан обонял не запахи, а эмоции, и это было одновременно жутко и полезно. Женщина выбрала три книги, расплатилась и ушла, бросив на Дориана ещё один подозрительный взгляд. — Она думает, что ты бомж, — перевёл Алекс. — А я кто? — Сотрудник. — Скажи ей, что я твой двоюродный брат из Пскова. — Ты вообще знаешь, где Псков? — Нет. Звучит правдоподобно. Вторым покупателем оказался подросток в толстовке с капюшоном. Он долго бродил между стеллажами, что-то шептал под нос, а потом подошёл к стойке и выложил перед Алексом стопку манги. — Это всё? — спросил Алекс. — Да. И ещё… у вас тут работает новый? — парень кивнул в сторону Дориана, который как раз протирал пыль с верхней полки, стоя на стремянке. — Стажёр, — сухо ответил Алекс. — Крутой. У него лицо как у персонажа из аниме. — Это комплимент? — обернулся Дориан. — Ага, — парень покраснел, схватил пакет с книгами и выбежал. — Первый фанат, — прокомментировал Алекс. — Поздравляю. — Я всегда был популярен. Меня убивали — читатели плакали. А теперь я жив и протираю пыль. Ирония. — Лучше живой и пыльный, чем мёртвый и красивый. Дориан слез со стремянки, подошёл к стойке и опёрся на неё локтями. — Ты прав. Знаешь, что я сегодня почувствовал, когда вставал? — Что? — Что у меня есть время. Не пять минут до смерти, не одна страница до финала. А целый день. Я смотрел на потолок и думал: «Что я буду делать в три часа дня?». И это было так странно — иметь планы. Алекс отвёл взгляд. Комок подкатил к горлу — сентиментальный, ненужный, как ночник-единорог. — В три часа у нас обед, — сказал он ровно. — Я куплю пирожки в пекарне через дорогу. — Какие? — С капустой. — Я никогда не ел с капустой. — Ну вот, будешь. — Алекс порылся в ящике стола, достал блокнот и ручку. — А пока — учись принимать платежи. Терминал вон там. Не сломай. Дориан взял карточку, которую дал Алекс, и уставился на неё как на инопланетный артефакт. — Эта пластиковая штука заменяет деньги? — Ты живёшь в двадцать первом веке, Дориан. Привыкай. — В моём каноне были только монеты и кинжалы. — А в моём — скидочные карты и бесконтактная оплата. Выбирай. Дориан выбрал. Он проработал до обеда без происшествий — только дважды перепутал сдачу и один раз назвал покупательницу «миледи». Та умилилась и оставила чаевые. — Это нам? — спросил Дориан, показывая две монеты по десять рублей. — Тебе. Первая зарплата. Дориан зажал монеты в кулаке и улыбнулся так, будто выиграл в лотерею. — Я могу купить на них что угодно? — Что угодно в пределах двадцати рублей. — Сойдёт. В обед они сидели на лавочке у входа — Алекс с пирожком, Дориан с двумя. Тот откусывал маленькими кусочками, зажмуривался и вздыхал. — Капуста горячая, — говорил он с набитым ртом. — И кислая. И сладкая одновременно. — Это квашеная. — Гениально. Мимо прошла соседка из цветочного магазина — тётя Зина, женщина с перманентом и громким голосом. — Алексей, а это кто с тобой? Сын? — Дальний родственник из Пскова, — не моргнув глазом, ответил Алекс. — Ой, красивый какой! Женат? — Тётя Зина, ему двадцать минут как двадцать рублей заработал, не до женитьбы. — Женитьба дело хорошее. — Она ушла, что-то бормоча про молодёжь. Дориан посмотрел на Алекса. — Почему ты не сказал, что я парень? — Что? — Что я парень. В смысле — что я не подхожу ей в качестве жениха для её дочери. Потому что я… — он запнулся. — Потому что я могу нравиться тебе. Алекс поперхнулся пирожком. Закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони. — С чего ты взял, что ты мне нравишься? — Книга пишет. Я читал сегодня утром, пока ты спал. Там на сто двадцать третьей странице написано: «Алекс боялся признаться даже самому себе, что Дориан ему больше чем просто персонаж». — Это я во сне написал? — Алекс покраснел, как помидор. — Книга пишет сама, — терпеливо повторил Дориан. — Ты не контролируешь это. Просто… если это правда, я хочу, чтобы ты знал. Я тоже. Только не знаю — с какого места считать. С первой страницы? С того как ты открыл книгу? С блинов? — С того как ты сказал, что хочешь жить, — выдавил Алекс, глядя в асфальт. — Я в тот момент и понял. Что мне нужно, чтобы ты жил. Что бы ни случилось. Дориан молчал. Потом взял руку Алекса — влажную от пота, дрожащую — и переплёл свои пальцы с его. — Тогда я буду жить, — сказал он. — Только научи меня ещё всякому. Как пользоваться терминалом. Что такое ипотека. Зачем люди смотрят тикток. — Тикток — это ад. — Значит, я успею посмотреть, прежде чем умру по-настоящему? — Ты не умрёшь, — Алекс сжал его пальцы в ответ. — Клянусь. Даже если ради этого придётся сжечь все книги на свете. — Не надо сжигать, — улыбнулся Дориан. — Лучше научи меня печь блины. Те, что с дырочками. — А будешь мыть посуду? — Всегда. И они сидели так на лавочке, в луже осеннего солнца, и мир вокруг был обычным — машины сигналили, тётя Зина поливала цветы, кто-то вёз тележку с кирпичами. Но для двоих из книжного магазина он был самым настоящим из всех возможных миров. Потому что эту историю никто не дописывал. Она просто продолжалась.