TailsXWave (Mein Haus)

Теперь же, совсем юный для своих способностей лис и ласточка на несколько лет старше него правильно поняли друг друга. Сейчас не было никакого смысла скрывать своё, пускай при странных обстоятельствах, возбуждение друг к другу. Раз уж они хорошенько разглядели половые достоинства друг друга и были весьма довольны тем, что видели. Добровольно пойманная в клетку собственной похоти к сопернику птичка, пока очень хорошо разогревалась пальцами своего необычного партнёра, заведёнными за её трусики, захотела привстать и немного потереться об его член, пока влажная половая дырочка всё ещё была скрыта в них. Ещё и сверкала лукавой улыбкой вслед, чтобы сам коротышка-ботаник Тейлз действительно хорошо понимал, во что он с ней, прекрасной в своей молодой зрелости ласточке Вейв, ввязался. И хочет ли выпутаться из омута разврата, либо остаться в нём «навсегда». А потому не посмел бы разочаровать её, тем более, пока стискивал зубы при том, что она всё ещё была в трусах, когда их давно пора было снять от иссякшего терпения. Горячая и дерзкая вавилонка стремилась делать всё, чтобы её горячее возбуждение по нему не унималось. И для этого, закончив с ёрзаньем на члене, чтобы мобианцу вовсю стало дурно, и он перестал бы себя контролировать, стала пододвигаться к его лицу ещё ближе. Да так, чтобы он максимально чётко видел перед собой её мокрый и спрятанный паховый треугольник в пяти шагах, уверенная в том, что от него исходит уже стойкий запах смазки и аромат ещё не выветрившихся духов. Только Тейлз сам горел желанием порвать этот клочок ткани и сильно подмять настырную и румяную ласточку под себя, как она тут же повернулась к нему задом и наклонилась также на четвереньки. Не только с целью дать малолетнему дееспособному самцу широкий обзор птичьих полушарий, но и просто от того, что так ей было бы ещё проще снять взмокшие от экстаза ситуации трусы. Пускай он обижается, что не снял их сам, всё равно потом трахнет! Ясное дело, что желание спариться вовсю застлало ей мозг даже при том, что они в самом деле терпеть друг друга не могли. Наконец, настал тот момент, который Тейлз изредка представлял в своих снах, когда ему было холодно по ночам, представления упругих ягодиц. Между которыми красовались два прохода для проникновения половым членом — поблёскивающая от влаги красная среди фиолетовой шёрстки вагина и не менее аппетитный анус. Между тем в некотором роде ещё более упоительным зрелищем было то, что развратная Вейв специально стала растягивать время, плавно опуская трусы вниз, чтобы Тейлз видел это и давился слюнями. И как же ему хотелось уткнуться своими губами к сладкому женскому началу бесподобной ласточки… как же ему хотелось вылизывать её всю не только между ног, сколько бы времени на это ни понадобилось… но ввиду молодой нерешительности, он пока всё ещё тупо смотрел на неё, не решаясь действовать смело и без промедления. О, в самом деле, он ни за что и никогда бы не подумал, что его соперница, которая бесит даже собственную команду, где числится как важное и необходимое звено главного механика, может быть столь страстной, желанной и оттого роскошной в своём хладнокровии! Был бы очень рад и польщён везде целовать её, как свою собственность и как свою жену. Вот только вполне нормальная стеснительность стопорили его, чему он не сопротивлялся, всё ещё сомневаясь в том, что вообще это стоит делать, даже несмотря на бушующую похоть внутри сердца. Пока вавилонка хоть на секунду увидела, что двухвостый мобианец-изобретатель смеет что-то думать во время секса со слегка задумчивой мордахой, тут же повернулась к нему в «исходную» — тёпленьким розоватым клитором около него. Не дав взрослеющему малышу и пяти секунд на просмотр, она сразу встала на четвереньки и притянула его жёлтого цвета тельце прямо к кровати. А после, казалось бы, исчезла из виду, под мебель, отчего лисёнок неслабо запереживал, когда всё так отлично начиналось. Но недолго, поскольку ласточка, при недолгом ожидании стала понемногу ласкать своими коготочками внутренние стороны его бёдер, планомерно приближалась пошлыми птичьими пальцами к члену и яйцам, чтобы их слегка помассировать для более впечатляющего стояка. Эта хитрая и беспринципная курва в шерсти фиолетового цвета, всегда изображающая всю из себя правильную, бесстрашную, несговорчивую, не поддающуюся угрозам и тупым шуткам, на самом деле не особо и занималась сексом с кем-либо. Где имело место быть дело как в том, что желание быть хорошо оттраханной сильно отвлекает от работы и хобби, так и в отсутствии окружения самцов, достойных её вздорного внимания. С ястребом Джетом, ещё более невыносимой своим тщеславием персоной, как с родным братом, она не могла этого допустить, пусть между ними до сих пор остались крепкие родственные чувства. Оно и не удивительно, раз работают бок-о-бок будто бы с малолетства. И альбатрос-верзила Шторм… просто без вариантов, абсолютно не её типаж парня или любовника. Но ботаник, к тому же, умеющий шевелить мозгами и при этом ничуть не гордый… похоже, совсем другое дело, пусть для классного секса он ещё довольно-таки маленький. Но раз уж иногда любит представлять в эротических снах, как трахает кого-либо посторонними предметами… о чём никому не говорит… Как только намокшая от капель пота милашка Вейв стала заканчивать массаж вовсю торчавшего из-под небольшого скопления белой шёрстки толстого пениса пальцами, тут же стала шутливо и уверенно облизывать, как его, так и затвердевшие яички по краям кончиком гладкого проворного, столь лживого языка. Уже хотела было приголубить своим клювиком налитую кровью и чуть подрагивающую от сладких спазмов головку подростка-вундеркинда, но жаркое в своей неприемлемой страсти желание наполнить себя им было гораздо сильнее. Оттого-то ласточка, хищно прищурившись, торопливо направила влагалище, стремительно теряя терпение и удержание от опрометчивого поступка быть выебанной тем, кто младше её больше чем на пять лет. Тейлз же вовсю постанывал от того, что эта сволочь с ним вытворяет! Как бы ни откидывал от знойного кайфа свою голову, не собираясь выбираться из сильного сексуального дурмана, всеми силами желал видеть голую и старательную ласточку перед собой, чтобы любоваться грязной ею как можно больше времени. Без каких-либо сплетен по его инициативе, или же слишком интимного откровения лучшим друзьям на следующий день, он видел её перед лучами искусственного света при сумерках, следом вздыхая ещё чаще и ровнее. И с более громким стоном, чем предыдущие, сам стал направлять розоватый стояк внутрь неё, пока она только-только уже пристроилась сама. Сейчас у Вейв, пока что, были расслаблены руки. Как и, казалось бы, всё тело только лишь от мысли совокупления с малышом Тейлзом, который для неё выглядел и вёл себя, как брёвнышко под ногами. Была ли она настолько возбуждена тем, что станет делать из него мужчину, в то время как сама не могла похвастать своей нечастой половой жизнью? Наверное, это было бы слишком просто и неубедительно в том смысле, что такую, как она, могла бы ввести в экстаз любая мелочь… определённо, разогревающая себя ласточка так не думала. И всё была уже довольна тем, что седлать этого увлечённого механикой мелкого лисёнка было довольно милым и очаровательным зрелищем, несмотря на пошлый хардкор. Особенно, если понемногу добавлять перчинки в эту картину. К примеру, такую, как её стервозный и заносчивый характер. Теперь же фиолетовая вавилонка плавно растягивала эротическое удовольствие, неторопливо опускалась на член жёлтого мобианца. Закусив нижнюю часть клюва, протяжно простонала от столь желанного ощущения быть заполненной без единого пустующего миллиметра внутри влажной вагины. Сам же молодой двухвостый «человек» выдохнул свои звуки наслаждения изо рта едва ли не в унисон со своей хорошенькой любовницей, между тем очень обрадовавшись про себя, что её дырочка в промежности вполне тугая и вообще полностью охватывает его длину. Впрочем, соблазнительной, пусть и невыносимой «девушке»-механику не составило никакого труда безболезненно опуститься на подрагивающий от сладких спазмов стояк, также мокренький от предэякулята, полностью до паха. Это были невероятно блаженные секунды для них обоих, они оба рассчитывали испытать нечто подобное, пусть и не могли надеяться на такой классный исход. До сего момента порой могли представлять себе, чаще всего во снах, как ощущали бы сексуальную изнеженность, и как её можно было бы описать. Но не могли себе вообразить, что ощущения могут быть настолько хороши и ярки, когда в дело идёт действие взаимности в одном общем желании. Вейв и Тейлз смотрели друг на друга, даже не смея отводить взгляда, как будто бы замерли. Зардевшись от страсти друг к другу, понемногу задыхаясь от внезапной жары единения двух тел через половой акт и краснея от всего этого, всё равно не смели отворачивать свои мордашки. Глаза в глаза, как будто бы их загипнотизировали. И тем не менее партнёры на сегодня были в сознании думать друг о друге, как о страстных любовниках, понемногу приходя в себя от первых ощущений секса в самом его начале. Пока всё ещё смотрели друг на друга любящими взглядами вместо того, чтобы уже начать действовать, Тейлз ухватился пальцами за простынь, а Вейв — за мех на его груди, будто намереваясь пощекотать его твёрденькие соски. И всё же сочла, что это плохая идея — начинать вначале с этого, когда уже полностью, не сказать что без усилий даже при сильной мокроте, приняла в себя детородный орган. Отдышавшись после четверти минуты, которые им казались вечностью даже перед кратковременным головокружением от желания тел друг друга, они начали радовать друг друга с превеликим удовольствием. Сочная и стройная Вейв быстро набрала темп, пока поднималась и опускалась до упора, вовсю сверкая завидными приподнимавшимися сиськами ровной пропорции, совершенно не скрытыми мехом. Пока она, для своего удобства при опоре положила ладони на плечи Тейлза, когда он теперь уже без стеснения сжал своими полушария её задницы, чтобы также удержаться на месте от её кайфовых и несдерживаемых в силе скачек. Жаркие стоны, кратковременные всхлипы и слышное хлюпанье ореолом наполняли этих столь разных, но одинаково увлечённых существ. Увлечённых как одним и тем же делом по жизни, так и друг другом, несмотря на серьёзные противоречия в жизненных принципах. Вражда вавилонки и мобианца теперь и вовсе стала казаться им пустой тратой времени и нервов, пока вдвоём в сексуальной обстановке им было несоизмеримо хорошо и до безумия влажно. Когда Тейлз, с лёгкостью приняв всё это, был очень рад ощущать, что с каждым заходом внутрь Вейв сильно упирался длиной к дальней стенке влагалища, где практически доставал головкой до матки, она же, плюнув на себя и свою честь перед хранителями Вавилонского сада, нагнулась и глубоко поцеловала его, захватывая в плен его язык. Тейлз, ошарашенный подобным поведением очень роскошного вожделения к нему, не желал прерываться как в ебле бывшей соперницы, так и в горячем завлекающем поцелуе, даже на секунды. А потому сам удвоил себе работу, ещё более углубляя свой язычок и своё проникновение прямиком к матке, нещадно долбя её ради гораздо бóльших и незабываемых мгновений. И был до неприличия рад слышать и громкие паховые шлепки, где шерсть на них уже была вовсе пропитана любовными соками, и её весьма расслабленные, певучие стоны восхищения им через клювик к своему рту. О, в самом деле… Безусловно, Джет просто умер бы от зависти, стоило только ему узнать через «источники», или подглядеть за сестрой, насколько классно она сейчас развлекается! Пока её грубо лапает за зад и грубо входит внутрь этот… этот неоперившийся при своих нормальных физических и физиологических знаниях коротышка! Конечно же, захотевший всего и сразу, раз уж подвернулся такой прекрасный шанс, Тейлз, к удивлению Вейв, сменил её клюв на груди. Пока они эротично покачивались в разные стороны, немного поблёскивая от любовного пота, принимался вылизывать и обсасывать соски, со всей своей, до сего момента здорово накопившейся, страстью к девушкам разных сортов по роду. Раз уж был девственником, пусть по тому, что делал с ней, можно затрудниться с точным ответом на это утверждение. Но в итоге они оба понимали, что им было не привыкать к скорому оргазму, когда очень рассчитывали, что он придёт позже. Не было чем-то удивительным, что первым кончил лисёнок, причём внутрь влагалища красноватой от удивительной похоти ласточки, очень щедро поливая белой детородной жидкостью её влажные стенки. Вейв даже и не собиралась отчитывать его, что теперь может забеременеть даже тройней от такого количества, просто продолжая удерживать его член своими предоргазменными спазмами. Отчего тёплая вязкая сперма наполняла все участочки распаренного влагалища при помощи её «живой» узости. И, пока постепенно опустошавшийся половой орган всё ещё двигался в ней, вернее, она сама опускалась на него, после пары заходов и она ощутила долгожданный птичий оргазм. После чего едва ли не рухнула на тело юного лисьего любовника, в то время как вагина омывала своей спермой его член, не собираясь выходить из него. Вавилонке и мобианцу, на сей раз горячим и бесстыдным половым партнёрам, предстояло полежать пару минут, прежде чем прийти в себя и переварить произошедшее. Испытывать животное влечение друг к другу было как увлекательно, так и страшно, особенно в нечастые половые развлечения или первый раз. И уж точно не следовало забывать об абсолютной противоречивости ситуации. — Коротыш, м-м-м… фух, то есть, Тейлз… Эти слова заставили лисёнка выйти из прострации, пока он всё ещё не верил, что это не сон. Что первый половой акт только что произошёл с ним взаправду, и он был достаточно хорош, даже очень, для того, чтобы лишить его девственности. Но молодой механик дышал сбивчиво не только поэтому, но ещё потому, что она всё-таки называет его по укоренившемся среди его окружения имени, осекаясь после всё же обидного прозвища. — Что, моя хорошая? Он не собирался сдерживать себя в поцелуях хитрого лица ласточки Вейв, пока тем самым благодарил её за то, что она позволила ему трахаться с ней не только из-за чувства вины у них обоих. Отчего между своим словами она мурлыкала вслед его поцелуям, пока влагалище всё ещё было заполнено до упора. — И почему вообще мы воюем друг против друга? Ты же так хорош… просто зверь для девственника. Не забуду этого ещё нескоро. Её поглаживания пальцами его рук и живота, а также её потирания кончиком клювика его щёк только лишь полностью заставляли согласиться с ней без тени сомнений. — Ты тоже великолепна, сладкая птичка… Знаешь, не знаю… объяснение лишь в том, что мы в разных командах и разном окружении? Казалось бы, эти слова столь очевидны в том, что они оба хорошо это понимали. Как и то, что сейчас ебутся от общего желания тел друг друга, стоило только поводу предоставиться. И всё же она старалась надуть свои края клюва, чувствуя разочарование от того, что что-либо менять в таких отношениях вовсе не было простой задачей. — Думаю, ты прав. Какая надуманная причина, согласен? А ещё потому, что ты не имеешь полного понятия, для чего аэроборды нужны на самом деле. — И почему же? Тейлз, пока видел, что на лице Вейв написана усталость от их распрей, вовсе не приносящих плоды, а только лишь подогревавших стойкий и беспощадный дух соперничества, не был не заинтересован её следующим ответом. Желал услышать истинную цель разработки столь древней технологии, пока сам гладил её пернатые скулы и целовал в щёки. — Ответ тебя может не удивить, но… чтобы трахаться, лёжа прямо на них, пока сама парящая доска будет находиться в режиме автопилота без потери равновесия во время скачек владельца. Тейлз, конечно же, усмехнулся прямо в её клювик, пока стал целовать уже его. И от такого заявления возбудился ещё больше, вначале углубив поцелуй. А после прижав своими коленями её ягодицы, чтобы член и вовсе растирал её влажные стенки, а также начав плавно массировать левую грудь ласточки и сосок на ней. — Ну почему же, красавица? Очень даже сексуальная, и даже авангардная картина представляется мне в голове. Действительно. Пусть этот лисёнок довольно молод, чтобы думать о таких раскрепощённых и пошлых вещах, всё же видел в таком представлении некую очевидность, не собираясь говорить любовнице об этом напрямую. Хотел бы расписать свой сценарий последовательности секса на неторопливо парящем Extreme Gear. Вот только ласточка потихоньку начала вставать, чтобы с большим удобством для себя наглаживать его соски и его малость пухлый животик, пока сама стала прижимать пояс любовника своим пахом и ногами. — Пожалуйста, с этого момента представляй меня раздетую, разогретую, и с вытекающей спермой из вагины, с собой почаще, пока будешь глотать пыль, когда стану обгонять тебя из-за твоей дерзкой грязной мечтательности. На эти слова Тейлз вначале попробовал её задеть тем, что сразу придержал её ягодицы, попытался войти после оргазма быстренько набирающим рост членом до упора и отвесил шлепок по правому полушарию, отчего Вейв громко и с усладой вскрикнула, оценив его напор и сильное желание дальше обладать ей. — Очень смешно. Ты смешная, никогда не считал тебя злюкой-сукой. Пусть сегодня ты меня и взбесила своим чрезвычайным пофигизмом. Ему же был очень приятен его размеренный и уверенный тон в голосе, в отличие от тех сегодняшних эпизодов, когда он прогонял её из дома, или же пока извинялся за сорванный топ, оголивший груди без дополнительного прикрытия. Она же также просто не могла не заметить этого, как и его изголодавшегося по женской плоти взгляда, продолжая свои ласки пальцами. — Да, признаю… ты и твой большой стручок оказались слишком хороши для меня, что мне просто не остаётся другого выбора. Даже без него, я на самом деле сожалею, что до этого секса вела себя грубо с тобой. Но потому, что завидовала твоему уму, способному приспосабливаться к любым технологиям. И наши… как ни прискорбно по отношению к моему народу, по сути для тебя пустой звук, стоит тебе взяться за дело. Ты поразительно умён, Тейлз, да ещё и секс-машина… Вейв сама не ожидала, что скажет все эти слова, где в итоге признаёт превосходство Тейлза над ней хоть в чём-то. Не собиралась скрывать этого, как и заполнять сердце желчью необоснованной и пустой гордости за себя, чтобы остаться при своей правоте. Безусловно, после того, как сама очень захотела быть вытраханной им, не имела права проступать излишней гордости, касающейся её мнимой уникальности. Сбросив эгоистичные мысли подальше от себя, она поёрзала на понемногу выпадающем из неё члене, чтобы он задержался в ней ещё подольше. — Серьёзно? Нет, что ты, мне было весьма интересно исследовать принцип работы и свойства ваших аэробордов. Даже не для того, чтобы вместе с Соником и Наклзом в итоге победить вас… но скорее потому, что до них я не встречал подобных разработок. Лисёнок и сам неспроста говорил всё это, не оставляя место обоюдной лжи в их сердцах хотя бы на время вечера полового акта, который ему однозначно хотелось продолжить, пока они оба отдыхали от произошедшего. Очаровательную голую ласточку это не могло не смутить и не обрадовать. — Вот оно значит как… спасибо на добром слове, мой хорошенький коротышка. Выходит, наше наследие не так уж и бестолково. И впрочем, простишь ли ты меня за моё поведение? За моих напарников говорить не стану, только за себя. Наконец, она показала, что была готова к примирению, как, впрочем, и он… тем более, когда они ещё более нежно и настойчиво гладили друг друга где угодно ради закрепления их любовной и эротической симпатии. Теперь не было причин грызться друг на друга, раз уж красивый и хороший секс настолько универсален в изменении сознания, что в корне меняет вражду на любовь. Но такое, как ни прискорбно, также бывает только в редких случаях, при категорическом отсутствии обоюдного согласия. — Конечно, о чём речь, Вейв? Да ты только вспомни, как нам было прекрасно, когда мы только что трахались? Не могу представить события более яркого, чем то, что было… Пока Тейлз говорил, она стала неторопливо выходить из него без предупреждения, всё же даже ни на секунду не желая делать этого… но ради новой позы собиралась пойти на такую «жертву». Как только Прауэр с опаской стал ощущать отсутствие влажного жаркого тепла ласточки Вейв — своей жаркой любовницы на сегодня — на миг слабо вздохнул от мысли, что на этом диалоге их в самом деле лёгкое и божественно приятное примирение могло закончиться. И тогда они разойдутся, оставшись верными каждый своим принципам жизни и применения гравитации досок для передвижения. Однако Вейв в самом деле хотела его дальше, пусть пока он не мог видеть этого на её мордашке в слабом поту из-за своих раздумий. — Определённо, Тейлз. Мне очень понравилось, и даже не стыдно, что хочу продолжить с тобой. Что ж, м-м-х… Осилишь меня сзади, маленький красавчик? На миг лисёнок подумал, что ослышался… даже не мог поверить в то, что она сейчас говорит! Ибо после секса их разные дороги в точности будут сходиться вместе, как бы они ни упирались. Но нет… эта горячая птичья сучка в самом деле приглашала его войти раком, как только собиралась ложиться на кровать своим животиком, пока смешение любовных выделений всё ещё понемногу вытекало с её письки. Лучше просто не бывает! Тейлз очнулся вовремя, заключив, что теперь ему лучше вообще не думать, раз столь готовая девушка хочет его мужской юношеской любви дальше. Кажется, теперь Тейлз стал довольно смелым для девственника, словно обрёл второе дыхание. Стоило ему жадно разглядывать перед собой расслабленное тело Вейв — где её стройные ножки свисали на правый бок, в то время как видневшиеся между ними половые губы и клитор, казалось бы, стали ещё более розоватыми и оттого вполне гостеприимными для его члена — всякие сомнения и стеснения попросту растворялись за секунды. И, конечно же, когда ласточка стала раздвигать задницу, подзывая лисёнка, он просто не мог не поддаться и отдаться ей. — Ты уверена в том, что я смогу полностью удовлетворять тебя дальше? Лисёнок просто не мог об этом не спросить ввиду всё ещё оставшейся неуверенности в своих действия. Впрочем, от первого раза лично он сам для себя собирался поднимать высокую планку не без оснований. В то время как Вейв, нетерпеливо ёрзавшая на краю кровати и помаленьку натиравшая бусинку, силилась удерживать своё возбуждение его членом. Пока пыталась подбирать слова, подзывающие к действию, чтобы его не обидеть или смутить своим взглядом на правду в отношении его нерешительности. — Ох, ну ты в самом деле ещё не понимаешь… ты, Тейлз, более чем порадовал меня вначале, почему же думаешь, что дальше не сумеешь? Просто трахай меня сзади. Мне будет ещё круче и горячее, а тебе куда более удобно. Ты сразу прочувствуешь это! Теперь молодой двухвостый механик, вовсю вилявший их кончиками для того, чтобы случайно не взлететь ввысь, используя их как пропеллер, сразу же заверил сам себя, что не налажает даже в мелочах, учитывая не слишком уж богатый сексуальный опыт Вейв. Это в точности окажет ему большую услугу в том смысле, что её могут хорошо разогреть и возбудить даже самые банальные приёмы. Но стойка раком однозначно была не из таких… она определённо выглядела более нагло, развратно и бесстыдно. Тем не менее, он обретал ещё больше уверенности, пока видел её пальцы, намеренно раздвигающие половые губы в разные стороны для отличного обзора даже издалека. — Ну хорошо, раз ты видишь во мне столь опытного любовника, хоть и опыта с горем пополам… я очень польщён и возбуждён тобой, моя сладкая, вкусная птичка. После этих слов, не желая придумывать ещё какие-то ничего не значащие предложения, он вошёл в неё без промедления, упираясь шариками об её пах. И, конечно же, ему сразу понравилось такое положение вещей. Пусть молодой лис в полной мере не имел возможности пробовать на вкус роль актива, которой практически всегда пользуются самцы, даже когда совокуплялся с ласточкой сзади, ещё не мог представить себе все прелести его положения полностью. Впрочем, для этого ему нужно совсем немного… особенно когда при каждом заходе членом до упора, он натирал её тёпленький клитор свободными пальцами, чтобы заставлять выбивать из неё куда более громкие вскрики и пошлые в своих нотах стоны великого наслаждения. Пока Вейв, чередующая все эти звуки из своего клювика, и облизывавшаяся от сексуального экстаза при явной слышимости хлюпанья вагины от размашистых шлепков её партнёра, вцепилась мёртвой хваткой в простынь, Тейлз же снова держал своё рабочее тело и рабочий пах за её задницу, с каждым глубоким толчком вжимаясь пальцами в неё ещё сильнее. Не мог и сам не выдыхать звуки довольства нежданной партнёршей, особенно пока чётко ощущал, как касается клитора своими молоденькими сжавшимися яичками, уже готовыми поставить детородную сперму в назначенное место. Как бы они оба хотели удержать приближавшийся оргазм дольше двух минут! Но на секунду подумали про себя, что, если уж из них выйдут, пусть и непримиримые, но хотя бы любовники с сильным от повышенного либидо влечением друг к другу… то обязательно разработают стратегию, пока будут трахаться, чтобы держаться дольше десяти минут. Но сейчас, когда во всяком случае юный мобианец был уже на пике, намеренно ускорял толчки внутрь вавилонки, чтобы успеть как можно дольше и фееричнее насладиться её влажной узкой плотью до оргазма. К тому же, намеревался дождаться её и успокоил себя тем, что уж точно хорошо работал для любовника, так как птичьи стенки уже стали сжимать член, доведённый до предела. Как только начал шлёпать её по заду и сжимать ягодицы ещё сильнее, в то время едва ли не собираясь членом пробить матку для беспрепятственной долбёжки, «слишком» ускоряясь в одну точку, не давал ей спокойно и должным образом сильно сжать его ствол из-за эротических спазмов от сильной сексуальной горячки. Он всё продолжал двигаться в ней ради того, чтобы она просто лежала под ним без сил, абсолютно податливая, тёплая и беспомощная под его долго копившимся натиском. Ничего лучше таких ощущений у ласточки и лисёнка просто быть не могло, даже от сильной увлечённости своим делом сутками напролёт… Теперь Тейлзу незачем было скрывать от самого себя, что он представлял подмятых соперниц под собой, когда они стали бы умолять его остановиться, а через секунды продолжать грубее и мощнее. Сейчас чувства настолько переполняли его молодую горячую голову, что он не только согласился с этим без раздумий, но и пожелал озвучить свои мысли ласточке, пока еле держался, в то время как всё равно не сбавлял темп, грубо лапая её за груди. — Стони, давай стони громче, Вейв… как долго я ждал тебя такую! Не только того, что наконец перестану быть девственником… блять, ты самая лучшая первая любовница, которая только могла быть у такого ботана, как я! Кричи громче, сучка в перьях и с голыми сиськами! Если говорить о яичках повзрослевшего жёлтого господина Прауэра, то они явно приобрели в цвете более густого оттенка розового, чем до сумасшедшего возбуждения. Пока, взмокшие от пота страсти, шлёпались о клитор и бёдра привлекательной фиолетовой ласточки Вейв едва ли не с той же скоростью, что и толстый пенис к матке. Определённо, девушка-самочка была просто не в силах что-либо говорить и делать. Пусть и старалась пересиливать насмерть задавившую её похоть страстного партнёра, пробуя сама двигать бёдрами и натирать клитор для более впечатляющего оргазма. Но не продержалась и десяти секунд, после его более сильных четырёх заходов максимально глубоко, как просто, обессиленная от его неожиданного девственного напора, полностью откинулась своим телом на простынь и совсем расслабила ноги. Они же просто болтались на месте, пока она бурно кончила на радость его члену, полностью омыв его в своей сперме, которая впоследствии начала стекать по её ногам. Тейлз же возбудился от своей роскошной партнёрши ещё сильнее, не только от её совсем «разбитого» вида для явно натренированного на гонках тела, но и от того насколько напористо её стенки сжимали его член, будто вбирая в себя остатки спермы из уретры с особой хищной жадностью. И всё это помимо того, что очень хотел слизать всю вытекшую по её ногам и бёдрам сперму, чтобы в итоге отлизать ей на радость. А себе — на бесподобные вкусы сочных девичьих выделений, за исключением капель мочи «счастья». Братец Джет бы точно, без зазрения совести оценил её натужную самовлюблённую гордость во время милейшей плюшевой слабости от более сильных и частых сексуальных атак к её чреву, если бы только сам попробовал натянуть ей сразу полностью! Но не выйдет с кровным родством, вероятно, найдёт кого поразвязнее, и в то же время покорнее. Так что, после того, как кончила она, он же не стал щадить её на свою любовь к ней, продолжая входить ещё несколько раз до того, как кончил сам. Тут же ему стало казаться, что он будто бы излил на неё целую бочку спермы, что она выходила из члена более десяти секунд, которые так не хватило Вейв, чтобы выйти победительницей. Отчего у Тейлза ещё был шанс слизать смешение спермы с бёдер… вот только он, ввиду своей малой практики и неумения расставлять в сексе приоритеты, просто не станет делать этого ввиду вопросов своей гигиены. Благо, хоть будет с кем поговорить о прелестях секса более подробно. Но похотливая вавилонка теперь не была этим разочарована. Но наоборот, очарована этих коротышом-механиком ещё больше, отчего рада была забыться как в его объятиях, так и в сексуальной зависимости от него. А потому оба, всё не желая выходить друг из друга, как и вначале, просто лежали и расслаблялись, даже не пытаясь собираться с мыслями, почему вообще трахаются друг с другом. Тем более, это было неважно, пока Тейлз с жаром целовал её подрагивающий от эротического напряжения клюв, румяные щёки, напряжённую от сильного секса шейку, в то же время поглаживая спинку, ручки, пальцы и грудь, наминая каждый сосок с особым энтузиазмом. И раз уж всё так отлично складывалось, пусть начало было положено пустым спором с посягательством на личное пространство, недомолвки просто обязаны были быть высказанными. — Вейв? — Да, Тейлз. С каждым последующим словом Тейлз и сам старался дарить на сегодня своей Вейв незабвенные ощущения прикосновений и прочих изысков их физиологического процесса. Как например, продолжал глубоко заходить в неё. Но при этом очень плавно и равномерно, между тем накапливая силы до следующего раунда, пока, лёжа на ней, всё ещё целовал её везде, где бы ни захотел. — Я поступил очень глупо, впустив тебя ко мне. Ведь думал же, что, возможно, мы и помиримся сексом… И вообще, вот так просто впускать к себе того, с кем враждуешь, несколько… опрометчиво. На миг Вейв показалось, что у неё едва были силы и складывать слова в одно пристойное предложение и говорить их ему. Она посчитала, что охрипла, пока выкрикивала любовные возгласы, всё ещё не произнося его имени без привычки обозвать, на самом деле, беззлобным словосочетанием — мелкий коротышка. — И тебе стоит простить меня и моё чувство собственной важности. Даже мне оно доставляет мало удовольствия, хоть я и хорошо умею этого не показывать на публику. Считая тебя никчёмным и хилым, я просто ворвалась в твой дом без разрешения. «Мда, конечно… умеешь ты. Очень прямо-таки видно, как ты умеешь. Но твой ум и твою сексуальность в самом деле не отнять… моё чудо». Хотел бы лисёнок привести себе аргументы, почему не особо хотел прощать эту ласточку вот так просто… только стоило им хорошенько потрахаться, причём не только ради извинений, не даже ради самих себя, но ради друг друга. Но собирался прийти к этому, пока всё целовал её в губы, и пока наглаживал вовсю мокрую и сильно пропахшую любовными выделениями птичью промежность. — Прости, что я не собирался отдавать тебе ничего, даже такую почти что незначительную для меня вещь, как магнитную плоскую отвёртку. Что я думал, будто ты меня кинешь даже в таких мелочах. На эти слова Вейв лишь тихонько рассмеялась, как будто бы Тейлз и правда видел её насквозь. Хотя, о чём речь… вавилонцы, как она с Джетом и Штормом, так и их предки, прослыли ворами не просто так. Ворами чужих эмоций. Но сейчас оба любовника определённо компенсировали их друг другу, а то и вовсе дарили исключительно положительные со всей щедростью. — И ты прости, что я съёла всё твоё печенье… даже не хочется думать, будто ты заслужил это своей жадностью. Но ведь я не имела права так считать. Для молодого мобианского механика, прежде вовсе не имевшего реального сексуального опыта с девушками, было странно чувствовать противоречие и сладость от всей ситуации, которую они добровольно создали сами для себя. Он и дальше не слишком собирался верить этой вавилонке… но разве теперь мог вообще на неё злиться? Ведь теперь незачем, когда она в точности признаёт свою неправоту. — А простишь ли ты меня, что я порвал твой топик-бюстгальтер, даже если скажу, что специально? Она же, Вейв, чувствовала примерно то же самое, что и Тейлз. И, безусловно, также не могла обижаться на него. Не только потому, что, вообще-то, начала первая, причём грубо и невоспитанно, но скорее что грузящие мысли просто растворялись за блаженной дымкой нежной и вкусной похоти. Пока он всё ещё натягивал её уже по инерции… но скорее, потому, что не хотел конца их сумасшедшему и довольно красивому сексу, где две противоположности сложились как влитые. — Да о чём речь, конечно… раз уж в подсознании я хотела увидеть зверя в твоём сердце, пусть и нельзя сказать, что о своей одежде я вовсе не забочусь. Тем более, я виновата больше, постоянно называя тебя двухвостым мелким коротышом. Новые ощущения всё следовали и следовали за предыдущими, пусть они были схожи в своей стилистике. С каждым новым поцелуем где угодно Вейв и Тейлз стали чувствовать себя удовлетворёнными жизнью и друг другом, как никогда раньше в отдельности. И уверенности в этом правильном выводе добавляли её ласки пальцами. Как полного обхвата его члена, как немного свисающих яичек, так и груди, а следом также плеч. — Я прощаю тебя, Вейв. — И я прощаю тебя, Тейлз. Лисёнок был счастлив ей. Счастлив, что теперь они могут быть куда больше, чем друзьями. Пусть и понятия не имел, как в итоге они оба будут развивать симпатию друг к другу ввиду разных лагерей каждого из них. Но, может, и не обязательно примиряться при всех, только между собой… Тейлз продолжал целовать вовсе расслабленную ласточку, как будто это найденный золотой слиток, или вкусное мороженое-тирамису, по всем её участочкам птичьего тела. Пока в это время собрался обратно привстать на пол, в итоге ненамного потянув её за собой. Как бы он ни хотел, чтобы член всё ещё остался внутри её тёплого нежного влагалища, но в итоге вышел из неё для своего удобства, чтобы просто присесть рядом с ней, перевести дух и осмыслить всё, что между ними произошло в этот необычный вечер, который будет клониться к поздней ночи через пару часов. Который оказался толчком к новым отношениям двух соперников, когда не имеет смысла враждовать ради своих идеалов. Вейв всё ещё лежала животом вниз на его кровати, понемногу ёрзая от наслаждения и сексуальных спазмов, вызванных стойким запашком её любви с этим противоречивым паинькой-лисом, стараясь опускаться мокрым птичьим пахом ближе к постельному белью. Её чудные ноги же просто свисали вниз, как будто бы онемевшие. Какое-то время она бы и дальше лежала якобы обессиленная от его любви вот так, растёкшись по всей кровати. Тем более чувствуя, как их любовные соки хорошенько заполнили часть её края — ни много, ни мало. Но ввиду своей неисправимой гордой натуры решила и дальше покрасоваться собой перед этим малолетним любовником-вундеркиндом, в несколько секунд перевернувшись на спину и специально потягиваясь руками и ногами, чтобы он видел её напряжённое и горячее тело с проступающими недурными мышцами рук и ног. Демонстрируя ему весь свой голый шикарный обзор, который он всё же всегда, с момента первого диалога с ней, хотел увидеть, явно желая продолжения. Тейлз же почти что возбудился заново от такого образа бывшей соперницы, всерьёз желая провести с ней ночь, какой у него не было никогда. Но вначале всё же собирался отдохнуть ещё немного, чтобы хорошенько восстановиться для следующего сексуального раунда. В итоге прилёг рядом с ней так, чтобы их жаркие тела были плотно прижаты друг к другу, пока они оба лежали на своих спинах, когда их ноги свисали с края, и смотрели в потолок полуприкрытыми от наслаждения глазами. А также могли позволить себе трогать разгорячённые половые органы друг друга по желанию. Желанию питаться и насыщаться друг другом без каких-либо рамок и правил. — И что же получается… раз теперь мне незачем называть тебя всяческими мелкими прозвищами, я не буду этого делать. Ты меня очень удивил сегодня. Ныне Вейв подловила себя на мысли, что станет ласкать и прижимать половой орган Тейлза понежнее, и в то же время посильнее с каждым своим словом довольства им, как секс-партнёром. Пусть попробует понять это и удивиться про себя. — Как и ты, птичка… хотя, стоп! Интересно, ты конечно, поставила вопрос о том, что нет больше причин называть меня так. А разве они раньше были? Вопрос прозвучал так, будто он вполне законный. В действительности, у миловидной, при этом умной вавилонки, когда она не заставляет охреневать вокруг себя разных неприятных ей личностей, не было причин так называть двухвостого лисёнка с целью обидеть или принизить его умственные достоинства. Где они могли бы однажды побороться на равных… и в итоге определить роли в будущих жёстких потрахушках, если предоставится такая возможность. — В целом, нет, только из-за моего предубеждения насчёт тебя. Но это неважно теперь… ведь я буду нарекать тебя всегда, запомни… твоим настоящим именем Тейлз. Такие разные и по возрасту, и по принципам, любовнички всё смотрели на горящую люстру на потолке, так как полноправный хозяин дома, Тейлз успел включить свет до начала прошедшего полового акта раком. Но следующие его слова заставили Вейв заинтересоваться не на шутку, пока она не отрывалась от занятия в виде поглаживания его твёрдой головки мокрого от спермы и предэякулята члена. — Сэр Тейлз, если на то пошло, сама начала, ха-ха! Но на самом деле это тоже моё прозвище, и совсем не одно из твоих обидных. А то, каким зовут меня мои друзья. Ласточке стало странно от того, что на миг она сочла эту новость чем-то важным и даже пророческим, как будто она желала знать эту тайну всю свою жизнь. Даже больше того, где она и её команда с младшего возраста хотели понять, где в мире Мобиуса находились сады Вавилона — парящий остров, оказавшийся здоровенным космическим кораблём. Прибывший на эту планету просто потому, что одно долгое-долгое время болтался по космосу из-за изгнания его жителей с тех мест. — Так значит, Тейлз — не имя, оно обозначает уникальность твоих двух хвостов. Не думала, что сейчас услышу от тебя такое откровение… я была бы последней, кому бы ты это сказал. Пока она, крепко прижавшись к нему, теперь поглаживала его туловище и соски, чтобы он не специально или случайно не унял своё возбуждение по ней, но усилил его, он же немного приподнялся. Но не настолько, чтобы оторвать её от себя, позволив продолжить столь нежные и страстные поглаживания, так как захотел обратиться к ней официально шутки ради. — Ничего страшного в этом нет, это не какая-либо военная тайна, отнюдь. Вейв Ласточка, будем знакомы — Майлз Прауэр. Стоило столь романтичной собеседнице-любовнице это услышать, как она полностью повернулась к нему боком, неотрывно смотря в его искрящиеся от расслабленности глаза. И, приподняв руки, плавно наглаживая его у виска и шеи. Но всё же протянула одну для рукопожатия, улыбнувшись ему двойственно — тепло, и в то же время с беззлобным ехидством. — Так вот как тебя, оказывается, звать… красиво звучит. И я немного слышала про род Прауэров, но особо не интересовалась их достижениями. В итоге она не удержалась и поцеловала его в губы, а он был и рад отвечать ещё усерднее и ещё глубже… романтика между ними всё обретала и обретала броский, но в то же время плавный, яркий оттенок. Тейлз не собирался ничего спрашивать у неё, тем более сказать о своём настоящем имени было всецело его желанием. Тем более, что она могла знать о его родителях, давно исчезнувших… именно исчезнувших с лица Мобиуса, и обитающих в сердце теневого измерения Аргентиум, из которого не было возврата. — Знаешь, я не менее удивлён слышать такое, чем то, что ты только что услышала, как звать меня. Как думаешь, море ли впечатлений мы получили за сегодня? Что и говорить, секс между ними, может, и получился слишком откровенный и детородный, но от того два механика возжелали друг друга ещё сильнее. Скорее всего, не только ради развлечения, и уж точно не ради извинений. — Безусловно, даже не нужно загадывать. И я хочу получить их больше, вместе с тобой, давай продолжим, малыш Майли. Они продолжали лежать, насыщаясь ласками друг друга, однако теперь точно знали, что пора либо продолжить, или же расстаться до лучших времён. Вот только они оба однозначно хотели трахаться ещё и ещё, тем более тёмный вечер уж точно способствовал этому. И не собирались ничего с этим делать, как бы ни продолжали где-либо относиться друг к другу с непониманием, которое уже давно должно было улетучиться. — Почему бы и нет, раз уж теперь я снова хочу тебя. Стоило только полежать минуту, а я уже хочу продолжать трахать тебя. И, пожалуйста, зови меня Тейлз. Так всем будет привычнее, и у моей команды не возникнет вопросов, откуда ты знаешь моё настоящее имя Майлз. Наконец, Вейв услышала такое, отчего вовсю подобрела к нему. И в несвойственной ей манере, как только наклонилась к уху Тейлза и лизнув его мочку, плотно прислонилась клювиком к ушной раковине, чтобы нежно прошептать ему о том, что теперь ей можно доверять. — Хорошо, для тебя я буду послушной девочкой, очаровашка. Если будешь продолжать в том же духе. А я тебе с этим очень хорошо помогу… Тейлз не собирался говорить или утверждать Вейв свои сомнения в шутливой форме насчёт этого, даже если знал, что теперь то уж в ней сомневаться не стоит. Но пока что не стал брать ситуацию в свои руки, очень желая наблюдать, как теперь она попробует ублажить его. Скорее всего, получится от силы минута, после чего ласточка вовсе не захочет тянуть резину ради его равномерного ублажения. И вновь насадится на столь хороший для её достаточно узких стенок член, чтобы не терять и секунды своего возбуждения к партнёру. Примерно так и произошло. Поскольку Тейлз не собирался вставать с кровати, ожидая Вейв в сидячем положении с выпрямленной спиной, она же опять пристроилась у его лисьих колен и стала развлекаться с членом оральным способом, для скорейшего затвердевания. Шикарная молодая вавилонка взяла себе за правило следовать алгоритму сосания и поцелуев вначале жилистых стволовых стенок, следом напряжённой от спазмов с предэякулятом головки, а после потных гладких яичек, которые на удивление ещё не успели обрасти лобковыми волосами. Лисёнку и правда не пришлось ждать долго своего мелкого братца, когда он затвердеет от эрекции по птичьей любовнице до нужного размера. Конечно, сегодня для неё открылись грани ещё более небывалого наслаждения, пока она облизывала со всех сторон его влажный от пота, соков и немного засохшей спермы член, где и как только хотела делать это… но куда больше ей доставляло удовольствие прыгать на нём, как лошадь. Пусть Вейв не собиралась давить лисёнка своим весом и скоростью при половом акте сверху, но всё же немедленно погрузила стояк в себя, стоило ему только-только увеличиться до размеров, какой она и хотела до слюнок из клюва. Скорее даже ради того, чтобы он продолжал увеличиваться внутри неё, отчего секс был бы ещё более горячим и красочным. В отличие от робкого и малость неуверенного первого раза за этот вечер, пока Вейв пробовала насадиться влагалищем на Тейлза с усилиями и через дискомфорт ввиду редкой сексуальной жизни, нынешний раз вызвал у неё гораздо больше расслабленности, лёгкости и более мелодичных эротичных стонов, которые было невозможно чем-либо прервать. Она однозначно не собиралась молчать, пока естество лисёнка уже преспокойно проталкивалось внутрь неё, не занимая много времени для привыкания к ощущениям. Наконец, их промежности соприкоснулись, как будто кусочки паззлов. При столь удобном положении Вейв сразу же обвила своими когтистыми руками шею Тейлза, а ногами — его талию, чтобы на сей раз держаться на нём ещё крепче, и вновь предоставить ему роль ведущего. Он же, всё прекрасно поняв, в свою очередь плавно, но в то же время с властной хваткой обнимал её бока туловища за спину. Пока они трахались больше минуты, иногда посматривали друг другу в глаза, на мгновения не в силах оторваться от видимой в них сильной и красивой похоти друг от друга. Когда смотрели в глаза, заведённые и счастливые… когда слышимо развратно стонали, довольные в первую очередь, собой… приближались румяными мордашками друг к другу и жарко целовались, пока шлепки их паховых областей от влажности половых желез, казалось бы, заглушали их любовь через звуки из полостей рта и клюва. Каждый из таких глубоких поцелуев только подзадоривал Тейлза работать членом внутри его бывшей соперницы, а теперь замечательного союзника, более быстро и более настойчиво, с направлениями под разными углами. Чтобы просто напросто выбивать из неё пошлые, распутные стоны по отношению к похоти, которую она чувствует к нему. Нескольких минут было достаточно для того, чтобы желание тел друг друга было ещё более сильным, чем при предыдущих актах до этого момента. Тейлз и Вейв всерьёз наслаждались собой и друг другом, пока собирались довести их распри до логического завершения и с этого дня стать если не друзьями, то хотя бы партнёрами… не только по половой части. Тем не менее, они оба не собирались допустить того, чтобы оргазм от их высокой любовной горячки пришёл быстро. Потому Вейв решительно сменила своё положение, приподнявшись и положив свои ладони Тейлзу на колени, чтобы он, сразу же придерживая её за плечи, усиливал толчки при набранной ею высоте. Сделала она это ради того, чтобы Тейлз гордился собой, пока видел то, что с ней делает, и как отлично у него это получается. Мобианец и вавилонка, две разные души с разительно разными характерами, однако имеющими нечто общее не только в своём ремесле, но и в восприятии окружающего мира, были бы и рады трахаться друг с другом вечность. Даже если оказались по ту сторону реальности, или же среди могучих духовных владений. Сейчас они бы точно могли сказать за себя то, что не испытывали столько же удовольствия за всю их жизнь больше, чем даже за эти пару минут, не говоря уже о прошедших половых актах. Безусловно, Тейлз и Вейв были очень рады не только тому, что их сегодняшний секс оказался очень насыщенным на впечатления в их столь молодом и выносливом возрасте, но и что они достаточно насладились друг другом прежде, чем ощутили приближение оргазма, который мог случиться у них одновременно. Именно на такой исход их примирения они постепенно и рассчитывали, если сначала вовсе не понимали, зачем трахаются, если всё время противостояли друг другу, да ещё настолько усердно и впечатляюще. Пока она обняла его за шею, пока он крепко прижимал к себе её спину, оргазм не заставил себя долго ждать. Стоило сперме у них обоих выплеснуться наружу, как Вейв тут же от всей своей лавинной страсти сжала стенками вагины член Тейлза, как будто бы беспощадно лаская его ими и не оставляя ни капли с его белых мужских сгустков абсолютной услады от весьма достойного совокупления. Теперь же, едва ли не закричав друг другу в полости рта и клюва, от сильного сексуального порыва при продолжении совокупления после мощного оргазма в знак благодарности и признательности за победу горячей любви над мрачными предубеждениями, лисёнок и ласточка просто рухнули на пол абсолютно без сил, он на кровать, она — на него. Тейлзу же определённо не было настолько хорошо, как вышло сегодня, и что он никогда этого не забудет, лишь бы не забыла и она тоже… Но в этом лисёнок не сомневался, пока твёрдые от возбуждения им груди ласточки тёрлись об его соски, ставшие видимыми среди вовсю мокроватой шерсти. Он был безумно счастлив выпавшей на него, как гром среди ясного неба, этой нахальной и столь ровной в своей романтике особе, вовсе не отрицая эти чувства перед самим собой. Она же также не собиралась утаивать от него того, что хочет дальше проверять, на что способен ещё, кроме механики. Теперь, уже точно успокаиваясь, и решив для себя всё по крайней мере надолго, он дарил ей поцелуи по всей её полностью умиротворённой фиолетовой мордочке, под конец впившись со страстью ей в клюв, в то время как она прижалась к его губам ещё сильнее. — Тейлз… — Да, Вейв. Между их растаявшими от столь странной любви головами пронеслась одна и та же невозможная в своём исполнении мысль: вот бы они умели целоваться куда больше времени, не глотая воздух, чтобы потом дышать, а также чтобы задавали короткие вопросы, практически не отрывая губ или клюва друг от друга. — Это… вся эта любовь между нами просто великолепна… Тейлз определённо не собирался сдавать обороты, чтобы Вейв случайно не успела к нему остыть даже на капельку. Во всяком случае, он хотел, чтобы она продолжала чувствовать себя очень жарко, как и вначале сегодняшнего секса, превзошедшего всё её ожидания. А для того, чтобы продолжать очень радовать эту хитрую бессовестную любовницу, лисёнок начал целовать её у скул и шеи, местами несильно покусывая в тех местах. И делал это с энтузиазмом, пока слышал, что она помаленьку усиливала громкость своих пьяных от любви возгласов. Так что, не стоит удивляться, что отличный секс сумел свести двух абсолютно разных личностей. И очень приятно, что после ещё нескольких полуминут Вейв понимает ошибку своей команды, и свою лично. — Ох, если бы мы только были добрее друг к другу, когда встретились впервые… Вейв не видела причин отрицать весь этот вечер, будто его в её жизни и не было. Ради репутации… но перед кем? Перед теми, с кем не особо и поговоришь про свои увлечения механикой, переданной ещё от её старика отца, и которые видят в ней лишь объект потребления, пусть без которого при машиностроении вовсе нельзя обойтись. Перед ними ли сохранять репутацию отпетой воровки? Воровки, от которой даже сексуальная мышка Руж может присвистнуть и, чтобы договориться о территориях, соблазнить без пощады, как обычно умеет даже с девушками. — Конечно, было бы круто. Вот только Тейлзу в глубине души она нравилась ещё до этого дня. Нравилась своей настойчивостью и упорством, которого ему часто не хватает даже без оправданий его пятнадцатилетнего возраста. А потому отговаривал сам себя хоть на секунду не гладить гладкие фиолетовые перья шикарной ласточки и не оставлять полоски слюнок от ключиц до её грудей, чтобы потом их слизывать и присасываться губами. — Если бы не… мх-м… гремучая смесь э… хф… эг-гоизма и гордости моего братца, а-ах… глубже входи, молю… то это было бы возможно… Для него на эти минуты, да и вообще с начала шалости, которой просто не должно было случиться, она была его принцессой. Его королевой, госпожой или даже богиней. Сложно было говорить и внутренне формулировать все эти «титулы», когда речь шла о такой хитрозадой, почти девственной сучке, как Вейв. Но почему бы и не называть её так сегодня, хотя бы в своих мыслях? — Мы могли бы стать в таком случае и крепкими союзниками, и хорошими друзьями. Тем более, член был «доволен» ею, продолжая быстро подниматься. Пусть его хозяин пока всё ещё занимался ласками пальцев и языка всего её тела, не был уверен, что она — чудо света в перьях — останется на ночь. Весьма горячую ночь, если согласится. — Даже куда больше, чем друзьями… во всяком случае, мы с тобой были бы завидной парой. — В этом не сомневаюсь… возможно. Её не смутили слова неуверенности лисёнка в том, правильными ли вообще выглядят такие толком не зародившееся отношения, инициатором которых был лишь секс… но зато какой! На всё было плевать — на команду Вавилонцев, на команду «врагов» Соника, на общество, на беременность. Исполнившиеся в этом году восемнадцать лет буквально развязывают руки ласточке, отчего ей стало уживаться с двухвостым в его доме очень хорошо. Но всё же она посчитала нужным посмотреть в сторону окна, чтобы убедиться в самой страшной тайне — остаться с ним, или ездить в город на доске после починки, поскольку прекрасный закат уже скрывался за горизонтом, чтобы проводить нестандартных любовников в добры путь на сегодня и завтра. Однако, после раздумий стало ясно, что на этот и последующие пару деньков ей будет нужен лишь он. — Итак, Тейлз, ты же не собираешься прощаться со мной после того, как закат совсем скоро пропадёт? Не отправишь ли свою непослушную хвастливую девочку в город после всего этого взаимного секса? Не заставишь ли её проходить или проезжать, после того, как починит свою доску, около девятнадцати миль посреди тёмного леса и опасных переулков-пустырей? Молодой жёлтого цвета механик тут же придержал её к себе в знак того, что сейчас с фиолетовой вавилонкой ему было очень хорошо. Даже несмотря на то, что, в целом, с ласками они прервались, в то время как член всё ещё был внутри неё, и «вздумал» помаленьку продолжать раздвигать стенки своей эрекцией. Уступив время нужному диалогу, Тейлз стал щекотать пальцами её клюв и красные щёки. — Нет. В точности нет. Как я могу поступать так после всего того, что испытал с тобой сегодня… ведь ты оказалась для меня слишком божественна, как любящая девушка, всё-таки сказал. Ну да ладно, пользуйся моей крестовой для своей починки, а потом придумаем что-нибудь. Теперь я очень рад такому гостю, как ты. Безусловно, Вейв не могла не обратить своё девичье внимание на такую похвалу, которую она от него и не заслуживала, как сразу же завлекла малыша Тейлза новым страстным поцелуем. Почему бы и не стать на период дня наивной и с розовыми мечтами, всё это в самом деле недалеко от всех и каждого. После чего сама стала его хвалить за этот день. — Большое спасибо тебе, Тейлз. Ты очень галантный мальчик, как я могла думать, что такая приторная черта характера может уродовать и делать из разумного существа тряпку? Впрочем, твоё исполнение галантности на высоте. Как только целовать его начала уже она, ему лишь оставалось принимать её намокший от слюнок похоти клювик, и шептать слово благодарности ей в него. С одной стороны, делала она это искренне. Но под другой стороной подразумевалась насущная потребность, к которой Тейлз должен был подойти логически, если уж полюбил её. — Вот только я не стану ездить на Extreme Gear по темноте, как уже намекнула. Так что, раз я остаюсь у тебя с превеликим удовольствием, то… не выделишь мне у себя место переночевать? — М-да, ты права. Так с тобой поступить я тоже не могу, обидишься ведь, и тогда этот секс ничего бы не стоил. Но раз уж я влюбился в тебя, то… специально для гостей есть комната напротив моей спальни, больше в площади, чем эта. Вавилонка, немного смутно осознающая свой успех по тому, как сейчас всё складывается между ней и двухвостым ботаником-любовником, не собиралась останавливаться на достигнутом. Нынешняя её цель подразумевала лишь полное её увеселение, пока бы она продолжала быть пьяной и счастливой от компании этого Майлза Прауэра и его толстого члена при возбуждении. Ну он-то должен был понимать, что упускает шанс, который мог бы не предоставиться даже в другой жизни! — Это, конечно, звучит красиво… но я хочу остаться с тобой на эту ночь. Не смогу перестать думать об этом. И вот следом мобианец сам не мог вообще понять, зачем ляпнул следующее предложение, как причину или аргумент. Ведь если хотел продолжать с ней ещё более развратно… вероятно, думал, что мог бы опозориться в дальнейшем, без достаточного накопления сил? — Но подожди… моя кровать одноместная. Я не уверен, что… хочу дальше, о-о-ох! А она же, сузив зрачки, как течная волчица, просто напросто ухватила его за сосок правой груди, между тем поёрзав членом внутри в разные стороны и облизав у шеи, в действительности как справная зрелая и готовая трахаться псовая… ну что может быть лучше такого удержания внимания к себе? Раз что всё то же самое, только с крепким и вкусным яблочным вином. — Тейлз, Тейлз, Тейлз… значит ли это, что мы будем спать очень близко друг к другу? Мне такой поворот событий очень нравится, чтоб ты знал, м? «И чего я, дурак, засомневался… даже хотел спросить, зачем нам спать на одной кровати… молчи, Прауэр, и слушайся своей королевы». — Тем более, мой дорогой Майлз Прауэр… м-м-мх, я не думаю, что мы прямо уж так будем дрыхнуть всю ночь, без задних ног. Ведь ты же хочешь трахать меня как можно дольше, правильно? Тем более, если постараешья, сладкий мой… кхем, коротышка… прости, пожалуйста… то я вовсе не стану допытывать тебя насчет твоей разработки управления гравитации, которая скрыта за здешними шторами. Впрочем, не нужно больше ничего говорить, родной… меня это не будет волновать, даже если ты откажешь мне… но, пожалуйста, не надо! «Вот хитрозадая же ты птица, до последнего не стала упоминать об этом… чтобы я растратил столько сил и не был бы в состоянии пошевелиться минут десять! Ну держись у меня, сама долго стоять не сможешь!». Более не осталось ничего надуманного, что могло бы им мешать проводить вечер, ночь и даже утро вместе в одной постели… даже их механические секреты на будущее. Ради себя, ради секса и ради смены приоритетов по отношению друг к другу, которое уже давно исправлено. Тем более, пока вавилонка продолжала наступление около подмышек молодого мобианца, тем временем одной рукой продвигая член дальше, упираясь за яички, и удерживая его, он же вновь принялся наминать её груди и глубоко целовать их, словно хотел испить молочка из них. — Да-а-а, Вейв… богиня моя. Ложь тебе очень идёт, как девушке. Будем делать, что захотим… Теперь, стоило «жрице» секса с несовершеннолетними услышать это, как она тут же вышла из полового агрегата, вовсю разогретого для её сладкой и вязкой любви, где от неё стали зависимы оба партнёра. И, как только смеси смазки и спермы понемногу начали окроплять как Тейлза, так и простынь кровати, она, не обращая внимания на это, быстренько слизала с него видные капли на одном месте. После чего облокотилась о левую сторону, ожидая его, так как даже сейчас места всё ещё было мало для обоих тел. И вот, стоило до невозможности везучему на секс с опытной девушкой двухвостому лисёнку подползти к ней как можно быстрее и накрыть своими губами на сей раз уже её птичий клитор, как она тут же прикрыла их горячие тела под покрывало из-за сильной жары. От которой, как и от своей собственной, они совсем не хотели сойти с ума так, что перестали бы трахаться друг с другом, лишь бы лишние разы переводить дух. Двое «извечных» соперников, противостояние которых длилось менее года, покончили с ним бесподобно и великолепно. А для закрепления результата профессиональных и любовных отношений в самый раз была ещё добрая половина суток, включая новый день с ночи. Уже в полной темноте, после выключения света, Тейлз и Вейв трахались, не ожидая времени, когда им бы это надоело. Они трахались лишь ради пробудившегося мощного вожделения друг к другу. Они доводили друг друга до экстазного исступления и множественных оргазмов столько раз, что в пору уже об этом было не помнить. При громких эротичных стонах, смачных хлюпаньях влагалища, скрипах держащейся ради них кровати… эти двое совсем уж страстных молодых любовников, которых совсем не волновало новое завтра, познали на своём примере куда более чётко одну простую, но вечную истину — любовь лучше войны во всех смыслах. Ибо исцеляет, укрепляет, поддерживает и меняет неизменные приоритеты и предпочтения. Вавилонской ласточке Вейв и мобианскому двухвостому лисёнку Тейлзу было несоизмеримо хорошо продолжать и продолжать получать оргазмы разными естественными способами. Тем самым они оба, горячо совокупляясь во всех вызывающих неловкость позах, которые могли помнить, лишь укреплялись и укрепляли друг друга в том, что любовь, как положительное… обязательно побеждает над абсолютно всем отрицательным. Таковой становится жизнь тех, кто вверяет себя ей, невзирая на любые гнетущие сомнения.