Часть 9 Как баран

Зуко для себя решил, что это не его дело, почему и как пропадает еда. Даже если это животное… Кто угодно мог воровать, но это его не касалось. Тем более не до этого ему. Жизнь и без всяких расследований была очень насыщенной. Он всё чаще стал видеться с Хиро. Наверное, стоило раньше понять, что он… и правда неплохой человек. Хотя честно — в голове принца и по сей день всплывали мысли о том, что ошибся и, возможно, надумал себе что-то. А если старик помогает ему только из жалости? Почему-то от таких мыслей всегда холодело в груди и становилось так противно. Да и разве можно так думать о человеке, что помогал буквально каждый день и поддерживал его, даже когда он показывал себя как настоящее ничтожество? Отец бы не стал помогать. Всё же человек из него сильный — не знающий жалости или доброты, как и полагается правителю великой нации… Хотя так ли это? В детстве, как казалось самому Зуко — он был добрым. Да, строгим и требовательным, но… Хотя имеет ли это значение сейчас? Конечно, не имеет. Всё, что имело значение — это сила. И принц её добьётся. Нельзя вечно оставаться таким слабаком. И пусть Хиро принимал его и таким, и мама с Пушком тоже, но вот отец… Каким бы глупым это ни было, но Зуко более не отрицал злых слов Азулы. Он — слаб. Но не доброта была в этом виновна. Проявление сочувствия лишь становилось причиной его наказаний и страданий, но никак не причиной слабости, как бы это ни пытались ему навязать. Зуко признавал, что не являлся гением — оно и так ясно, но даже будь он хоть самым глупым человеком на земле — пришёл бы к тому же мнению. Слаб — физически. Просто недостаточно усерден. Принц не раз действовал через силу, боролся до последнего и, казалось, достиг своего предела. Но Зуко решил для себя: предел будет там, где он посчитает нужным.

***

Время шло, а Зуко не упускал шанса потренироваться. Не раз он упрашивал Пиандао усилить тренировки. И этот вечер не стал исключением. — Мастер! Увеличьте количество тренировок! — Зуко стоял перед мужчиной, сжимая кулаки. В ожидании ответа он поджал губы. Взгляд же не отрывался от лица учителя. Тот устало вздохнул и отвернулся, что отнюдь не входило в его повседневный образ. — Нет. — Я не сдамся, пока мы не начнëм заниматься больше, — принц торопливо обошёл учителя, вновь вставая перед ним, не упуская и единого шанса пересечься взглядами с учителем, — Мне необходимо усилить и усложнить тренировки. Вы же уже должны были заметить, как я слаб по сравнению с Азулой, — Зуко хотел уже продолжить, как его перебили жёсткими словами с долей холодной суровости. — Вы должны смотреть не на чужие результаты. Строить своё развитие, обучение и жизнь, опираясь на чужие достижения и силу — дорога к разрушению самого себя. Пиандао покачал головой, глубоко вздохнул и завёл руки за спину. В воздухе повисла тишина, и лишь на фоне продолжали щебетать пташки. Вечерний ветер холодил кожу. В голове роились множество мыслей. В груди что-то сжалось. Не зная, что сказать, мальчик-подросток лишь сильнее кусал губы. Спустя, казалось, вечность он сумел прийти к верному решению. — Я слаб, — угрюмо выдал принц, повернув голову в сторону, более не ища длительного контакта с учителем. Сглотнув странный комок в горле, он продолжил. — Даже не оглядываясь на силу других — я ужасно слаб. Неужели вам так сложно сделать тренировки длиннее? Или вы устаёте от меня так сильно, что готовы сбежать, как от чумы? — на последнем предложении Зуко не удержался и хмыкнул, за что его и наградили строгим взглядом. Пиандао помассировал переносицу. — Я планирую обучать вас, а не калечить. И, к вашему сожалению, зрением не обделён. — Но вы меня не покалечите большим количеством тренировок! Я вынослив и выдержу, уж поверьте! Мужчина уже хотел подробнее разъяснить принцу, почему именно отказывает, и донести хоть каплю здравомыслия в мозг упёртого подростка, но быстро себя осёк. Не раз он обучал детей, да и сам был ребёнком и вовремя осознал — Зуко сам должен прийти к определённым мыслям. Сейчас пытаться что-то объяснить стало бы простой тратой времени. — Нет. На этом наше занятие окончено. Пиандао быстро ушёл от опешившего принца, не кинув на прощание и взгляда. Как только учитель скрылся за поворотом, Зуко раздражённо выдохнул, вновь сжимая кулаки. Взгляд его цеплялся за камень, который так удобно оказался совсем рядом. В груди закипела злость, и он, более не сдерживаясь, замахнулся и с силой пнул камень. — «Ну что за упёртый баран? Уже который день его упрашиваю. Неужели ему так сложно?» И ведь не только Пиандао отказал ему, но и все учителя, что только могли. Можно было бы пожаловаться Хиро и хоть немного снизить накопившиеся неприятные эмоции, но тот, конкретно в случае с просьбой увеличить количество тренировок, тоже вставал на сторону учителей. Мол, ему ещё лечить и лечить руки, бла-бла-бла. Даже смысла говорить с ним об этом не находилось ни капли. Зуко не раз обдумывал то, как можно заставить хоть кого-то давать более интенсивное обучение. Как-то раз из-за этого проскользнула гиблая мысль об обращении к отцу. Но тот, наверное, занят делами страны. Да и разве ему есть дело до недостойного и слабого наследника? Было ощущение, что его рвение не оценили бы, просто сказав, что даже так ему не стать таким же сильным, как сестра. Не раз всплывали слова о том, что он родился не в то время — не так, не таким, каким надо. То ли дело Азула… Он уже успел и позабыть о ней. Ходить и узнавать о том, куда же пропала язва, отравляющая его жизнь — совершенно не хотелось. Но даже так, старый учитель каллиграфии, вечно недовольный его иероглифами, не упустил шанса ткнуть его носом в успехи сестры: Азулу, мол, за её достижения отправили на отдых, и, кажется, не одну… Может, с ней отправили её верных подруг? Хотя столь ли это важно?.. Ладно… Эта новость и правда подпортила ему настроение, как этого и желал старикан. Зуко-то самому хотелось бы отдохнуть… Просто сама новость о том, что его сестру отпустили на отдых за проявленную силу, а его даже отец не поругал за такое отставание от младшей сестры…

***

Зуко печально вздохнул и вошёл в комнату. Знакомый теплый свет заливал всё пространство. Баночки, стоящие то тут то там приятно сверкали и даже приносили некое спокойствие. В давно знакомой обстановке не наблюдалось только лекаря. За стеной раздавались тихое скрежетание. Видимо, Хиро чем-то занимался во второй комнатке. Старик обычно ходил туда за странными лекарствами и, пожалуй, это было самое заполненное пространство, которое видел принц. Даже те мелочи, что он видел в основной комнате, можно посчитать каплей в море, ведь в той, более маленькой комнатушке, был заставлен и загромождëн чуть ли не каждый свободный уголок. Не став больше ждать, Зуко осторожно прошёл и заглянул в проём, решив пока не ступать полностью в комнату. Хиро сидел в полутьме и держал небольших размеров деревяшку в своих руках. «Интересно, а что он сотворит в этот раз?» — принц прищурился, от напряжения поджав губы, и задержал дыхание, но за большими руками старика сложно было рассмотреть мелкую деревянную заготовку. — А, — Хиро торопливо убрал фигурку подальше, словно пряча её. Встав, он добродушно улыбнулся и отряхнул налетевшую на одеяния стружку. Мужчина начал смотреть по сторонам, замечая сильный беспорядок и уже начал думать как бы всё это убрать. Жаль, что он не успел прибраться до прихода принца. Хотя, вроде, ещё не время. — Я думал вы придёте позже. У вас отменили занятие? — Не отменяли, — немного сухо пробубнил Зуко, но после энергичнее и громче продолжил. — Сделал задание раньше времени, вот учитель и не стал задерживать, — подросток пренебрежительно фыркнул и понизил голос. — А я ему предлагал перейти сразу к другой теме… Почему меня никто не слушает? Время же еще оставалось. Хиро уже давно привык к жалобам принца на обучение. Он мог понять рвение к знаниям, но такую спешку… Ему сейчас всего двенадцать лет, и всё ещё впереди. И он не раз пытался сказать это принцу, но тот, впрочем как и всегда, слышит только то, чего сам хочет. Не став спорить или одобрять, лекарь плавно направился в основную комнату, но резко остановился и повернул голову к Зуко. — Хотите печенья? — Да зачем мне эти… Ты их приготовил? — А кто ещё? — старик развернулся и пошел к столику, на котором незаметно, среди всего того беспорядка, пристроилась тарелка с печеньками. Хиро почти сразу понял, что принц вряд ли откажет. Всё же, сколько бы тот не придуривался, тому точно нравилась его стряпня. — Может те, кто и должен готовить? — в глазах блеснула некая искра, а на губах заплясала кривая улыбка. Вроде, ничего такого, но на душе стало так тепло. Ему протянули тарелку, печеньки выглядели… прискорбно. Все блеклые и даже какие-то недоготовленые, на них красовалась странная посыпка. Почему-то даже спрашивать не хотелось о том, из чего же приготовлены эти печеньки. Как говорится — меньше знаешь, крепче спишь. Спустя пару минут лекарь вернулся, но в руках его, помимо знакомых лекарств, красовалилась незнакомая баночка. — Зачем это? — подросток лишь кивнул в сторону многочисленных лекарств. — А, я понял о чём вы. Для ваших губ. Зуко аккуратно дотронулся до губ. Он и до этого осознавал, что поранил их, но разве есть смысл лечить такую мелочь? Хотя, спорить со стариком, особенно в плане лечение тема гиблая. — Хм. Ладно, — сказал он и протянул руку, но ему так ничего и не дали. В ответ на него добродушно посматривал старик. — У вас грязные руки после еды. А еще надо протереть губы, прежде чем намазывать мазь. Зуко уже жалеет, что хотя бы не попытался побороться за свою свободу. Он и так согласился помазаться лекарством, сделанным из не пойми чего, так ему надо ещё делать глупые вещи. Раздроженно выдохнув, принц принялся следовать спокойным наставлениям лекаря. А после его собственных стараний, Хиро приступил к обработке рук. Те уже выглядели неплохо, но смотреть на них всё равно было непривычно. Временами бывало так, что они просто-напросто казались чужими. Он не говорил об этом старику. Да и зачем? У любого после раны похожего типа возникло бы ощущения, что… это не его часть тела. Это нормально — значит не требует вопроса.