Глава 3. Я не Драко.

      До чего же он ненавидел ощущение дежавю. В последнее время, когда приступы начали терзать его рассудок, именно это грёбаное чувство подстерегало его на каждом шагу. Но теперь-то он помнил, он помнил, как сидел в камере предварительного заключения сразу после Войны.       «Хоть бы стены перекрасили», — мрачная попытка немного отвлечься.       Малфой сидел на каменной кровати и тупо смотрел в серую, замызганную стену. Кое-где там виднелись отпечатки людских рук, кое-где — царапины, словно кто-то предпринял глупую попытку освободиться таким образом, а кое-где красовались рисунки, зачастую нецензурные слова.       Драко вздохнул и устало прикрыл глаза, откидываясь головой назад и чувствуя макушкой исходящий от стены холод.       Случилось то, чего он так боялся. Он наворотил дел во время «приступа». Нет, конечно, он не сожалел о том, что сделал. Безусловно, Дэвис и его шавки заслуживали хорошей порки, которой он им задал. Но теперь с него спросят. Если бы другому это обошлось, то бывшему Пожирателю этого явно просто так не оставят.       А если так… Начнётся разбирательство. У него будут изымать воспоминания, по протоколу — только те, что касается сегодняшнего происшествия. И там они увидят, что он себя не контролировал. Может, он вообще спал во время этого? Кто знает? Он и сам не знал.       И когда они это увидят, его, Драко Люциуса Малфоя, тут же сошлют в Мунго, в отделение для душевно больных.       «Может, туда мне и дорога?» — мысль зародилась и окончательно издохла в своём зародыше. Ну уж нет, он не будет среди тех, кто не живёт, а существует, как овощ, пуская слюни себе на передник! Он лучше умрёт!       И всё же… Как же он боялся этого момента. И он настал.       Чёртовы провалы в памяти! Чёртова война! Чёртов Воландеморт!       «Интересно, а они известили моих родителей? Надеюсь, нет…»

***

      — Мистер Беркли, подождите!       — Мисс Грейнджер, я не хочу ничего слышать! — глава Аврората направлялся по коридору к своему кабинету, он пытался ускользнуть от Гермионы, но та, завидев знакомую грузную фигуру, тут же вцепилась в него, как гарпия цепляется в свою жертву. — Он положил троих моих ребят.       — Право-дело, мисс, ну вы же героиня войны, — рядом семенил щуплый и словно высушенный Антоним Симен, — и я, как ваш непосредственный начальник, рекомендую вам попросту написать рапорт о том, что вашего подопечного не было на месте. Не углубляйтесь в ситуацию…       — Вот именно, сэр! — Грейнджер вздёрнула подбородок и резко остановилась, когда процессия замерла возле двери кабинета Томаса Беркли. Идущий за ней Гарри Поттер врезался в спину девушки, после чего отошёл, потирая нос. — Я — героиня Войны. И мы, мы все, боролись и погибали не за это. Тем более, что есть свидетель того, что всё это было подстроено.       — Тогда уж пособник… Когда он услышит это, он захочет продолжать тяжбу? — Томас прямо посмотрел на девушку.       — Захочет. Тем более я уверена, что, если вы снимете с мистера Малфоя все обвинения, он не станет продолжать, как вы сказали, тяжбу.       — Мисс Грейнджер, он избил троих моих ребят. Авроров. Вы себе представляете, какой резонанс это вызовёт?       — Вот именно, что избил. Он не пользовался магией. Он не нарушил предписаний, а только защищался.       — Ха, посмотрите на тех бедняг в травмпункте, хорошо же ваш Пожиратель защитился! — встрял Антонио.       — И тем не менее. Вы только представьте себе, какой шумихой обернётся его дело? Ведь он будет подавать опровержение в Визенгамот! Так и вижу заголовки газет «Бывший Пожиратель избивает троих вооружённых авроров голыми руками!». А так для вас есть возможность сохранить этот случай в тайне. Мистер Беркли! Будьте благоразумны! — Гермиона вывалила свой последний козырь, и Гарри, который молча стоял за её спиной, поднял брови над своими очками. Она победила, лучший друг знал это.       Томас чмокнул губами, растерянно посмотрел на Антонио, а потом на саму героиню войны. Дальше его взгляд наткнулся на Поттера, и он просиял.       — Мистер Поттер, а что вы думаете по этому поводу?       — Сожалею, сэр, — Гарри сделал шаг в сторону, выходя из тени подруги, — но я в этом деле на стороне мисс Грейнджер.       Мысленно: «Хоть и не одобряю этого!»       — А, ладно! Мордред с вами! — Беркли махнул рукой. — Только учтите. Полная конфиденциальность!              — Сделаем. Мне бы и самой не хотелось, чтоб мракоборцы начали мстить моему подопечному, — произнесла Гермиона.       — Тогда… Под вашу ответственность! — он показал пальцем на девушку, а потом перевёл его на её друга. — И под вашу!       Минутой спустя оба мужчины скрылись за дверью кабинета.       Гарри снял очки и начал протирать их рукавом аврорской мантии.       — Миона, ты уверена? — спросил он, смотря на подругу исподлобья.       — Да, Гарри, я же тебе уже говорила. Тем более после… ну, ты сам знаешь…       Молодой человек вздохнул и водрузил себе на нос очки.       — Будь осторожна, Миона… В смысле, это по-прежнему Малфой. И по-прежнему бывший Пожиратель.       — О, Гарри, не начинай хоть ты!       — Рон, да?       — Да, — теперь уже девушка тяжко вздохнула. — Боюсь себе представить его реакцию, как только он узнает, что я сделала.       — Хотел бы я сказать, что он поймёт… Но ты ведь знаешь, его подкосила смерть брата.       — Знаю… Но иногда он бывает просто невыносим, — девушка опустила взгляд. После Войны всё так усложнилось. Или всё и так было сложным?       — Эй, всё наладится, — его тёплая рука легла девушке на плечо, и парень немного склонившись посмотрел ей в глаза, — будь немного терпеливей с ним, хорошо?       — Хорошо, — она сдавленно улыбнулась. А кто будет терпеливей с ней?

***

      За дверь камеры раздался какой-то шум. Щёлкнул замок и Драко лениво открыл глаза, чтоб посмотреть на вторженца. Он так и продолжал сидеть, подогнув колени, положив на них кольцом руки и опустив голову. Нарушителем его спокойствия оказалась Грейнджер.       — О, Мерлин, тебя тут только не хватало.       — Не гундось, Малфой, пребывание с тобой в одной комнате — сомнительное удовольствие, — парировала Грейнджер, проходя внутрь камеры.       — Так свали к своим дружкам и не мозоль мне глаза! Не до твоих нотаций!       — А придётся послушать! Потому как я всё ещё твой куратор, — она подошла к стене напротив и облокотилась об неё.       — Ага, мой личный демон-пыточник из Ада… — мрачно произнёс блондин.       — У меня есть к тебе вопросы.       — Я не собираюсь что-то тебе объяснять, грязнокровка! — Теперь ему можно было не сдерживаться. Ну, разве может усугубить его и так уже плачевную ситуацию запрещённое ругательство?       — Поосторожней со словами, Малфой! Ты тоже носишь клеймо, которого стыдишься! — Он фыркнул и отвернул голову, чтоб не показать ей, насколько она попала в яблочко.              — Просто свали, а! Дай насладиться последними днями вне Азкабана без созерцания твоей рожи.       — Ах да… Это… Уж прости, Малфой, но отдых в тюрьме откладывается, я пришла сюда за тобой, чтоб забрать тебя на запланированную отработку.       — Что? — он снова повернул голову и тупо уставился на Гермиону.       — Да. Взамен на отсутствие разглашения данной ситуации с твоей стороны. Так что будь добр не распространяйся о данной ситуации, поскольку мы с Гарри за тебя поручились, — она скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на Драко.       — Пха! Ну, как обычно! Святой Поттер и заучка Грейнджер спасают мир!       — Мне пойти попросить отменить решение? — он буравил её взглядом, а потом цыкнул языком.              — Я так понимаю, я теперь свободен, да?       Грейнджер не ответила, она просто прошла к двери, и парень встал и последовал за ней. Как же она его раздражала! В особенности своими попытками спасти его!       — Надеюсь, родителям не сказали, — проворчал он, пребывая в своих мыслях.       — Что? — Гермиона растерянно оглянулась на своего подопечного, как вдруг замерла. С другой стороны коридора на всех парах на них нёсся красный от злости Рон.       Грейнджер только и успела, что нырнуть перед своим протеже, выставляя руку вперёд.              — Так, Рон, успокойся!       — Успокоится? Он уложил троих ребят, моих коллег!       — Они сами напали на него. Плюс магию он не применял.       — Понял, Вислый, слабо вас тренируют в вашем Аврорате, — растянул губы в улыбке блондин, на что рыжеволосый вскипел ещё сильнее, порываясь начистить одну аристократическую рожу.       Гермиона упёрлась в его грудь руками, останавливая.       — Рон, прекрати. А ты, — она повернула голову к Малфою, — иди вперёд, я догоню!       — Не командуй мной, гря… Грейнджер! Я тебе не рыжая собачонка, ваф-ваф! — он коротко хохотнул и, развернувшись, медленно направился вдоль по коридору. Отойдя шагов десять, он остановился.       — Видишь? И ты добровольно согласилась быть его куратором? Да тут исправлением и не пахнет! Ему нужно просто преподать урок. А потом — в клетку!       — Рон, угомонись. Именно из-за того, что Дэвис и его дружки думали, как ты, так и произошло.       — Так ты на его стороне? А я не верил! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Этот дракклов Пожиратель избил моих коллег, а моя девушка его защищает!       — Так тебя только это волнует? Что подумают о тебе другие?       — Тебя бы тоже это должно было волновать! Хоть иногда!       — Рон, нельзя быть таким эгоистом и думать только о себе!       — Я и о тебе думаю! Ты представь, что будет, если кто-то пустит слух, что ты спишь с Пожирателем и что… — договорить он не успел. В коридоре раздался звук пощёчины такой силы, что Уизли откинул голову в сторону. На его щеке уже появлялся красный след от её ладони.       Малфой только присвистнул, вспомнив её удар на третьем курсе. Так вот что тогда чувствовали те, кто наблюдал!       — Ты!.. Разве хоть раз я давала тебе повод усомниться в своей верности?! Рональд Уизли! — в глазах Грейнджер стояли злые слёзы. — Мы сейчас пойдём на отработку. А ты! Ты хорошенько обдумай своё поведение!       Аврор повернул голову и как-то ошалело посмотрел на девушку, не зная, как и реагировать на такое. Гермиона резко развернулась и зашагала к ухмыляющемуся Драко, который стойко сносил ненавидящий взгляд Рона.       — Я, кажется, сказала тебе идти дальше, — злым, но подрагивающим голосом проговорила она, смотря в пол, чтоб не выдать слёзы. Драко лениво оттолкнулся от стены, на которую облокотился ранее, и последовал за своим куратором.       — А я, кажется, говорил тебе, чтоб ты не указывала мне, как своей собачонке, — его тон был спокойным, и почему-то именно эту реплику он произнес, вытягивая слова, как это делал Снейп.       — А вообще, — Грейнджер подняла голову, очевидно, её обида на слова Рональда отступала под гнетом её обязанностей, — после этого случая я только укрепилась в мнении, что тебе нужно сходить к целителю-психиатру. У тебя явно не всё в порядке с психо-эмоциональным состоянием.       Малфой, который своим широким шагом немного вырвался вперёд, остановился и прямо посмотрел на застывшую от этого Гермиону. На его лице не было ни единой эмоции, рот был слегка приоткрыт, а глаза оставались непроницаемо холодны. У него в голове пронеслось, что эта надоедливая грязнокровка даже не представляет себе, насколько она права, но это не отобразилось внешне никак.       Спустя пару секунд уголки его губ натянуто дрогнули в презрительной ухмылке.       — Грейнджер, лечи кого-нибудь другого. Например, Вислого. Ты, может, в пелене своей слезливой драмы и не заметила, но у него дёрнулась рука в ответ на твой удар. Кстати, спасибо, порадовала зрелищем. Так вот. В следующий раз, ударив его, будь готова получить ответочку.       Девушка нахмурилась, ощущая, что у неё после перепалки со своим молодым человеком нет моральных сил красиво ответить этому наглому слизеринцу. Всё, что она смогла выдавить, было:       — Не суди людей по себе.       — О, Грейнджер, поверь, я по себе и не сужу. Я-то ведь не ответил тебе на третьем курсе. И не потому, что не мог, или испугался тебя и твоих дружков. Да будет тебе известно, это вопрос воспитания. Я — аристократ, а аристократы не бьют женщин, пусть и гря… нечистокровных.       — Ну, да, зато пытаете Круцио, ведь так? — фыркнула она, а у него на лице заиграли желваки.       Один-ноль в пользу Грейнджер, но её почему-то это не очень-то и обрадовало. Идя потом в полном молчании к точке аппарации при Министерстве, которая находилась уровнем ниже, чем атриум, девушка чувствовала раздражение от того, что её несносный протеже вывел её на такие эмоции и слова, которых она пыталась избегать. Так могли рассуждать другие кураторы, по типу их начальника Антонио, но не она. Она не должна была. В душе у неё поселилась злость на Малфоя за то, что он вынудил её сказать это. Данная эмоция скрывала небольшое сожаление о том, что, скорее всего, это задело и его чувства тоже.

***

      Они появились в том самом месте, где должна была проходить отработка Малфоя, с громким хлопком. Это была большая лужайка, которую огибал ряд сосновых деревьев. На звук из палатки, что стояла неподалёку, выбежал толстенький низкий мужчина с редкими волосами на голове.       — О! Здравствуйте! Это вас мне в помощь прислали? — он семенил своими короткими ногами к молодым людям, которые стояли на расстоянии метра друг от друга.       — Да, добрый день! Вот, возьмите, — мужчина поравнялся с ними, и Гермиона протянула ему бумагу, подписанную её начальником и Министром Магии.       — Хорошо, — мужчина тяжело дышал после небольшой пробежки. Он взял документ, но даже не удосужился прочесть его. — Меня зовут Майкл Редди. Я прораб этого и ещё нескольких других объектов. Если честно, рук просто повально не хватает. Хорошо, что вы поможете в расчистке. Пойдёмте!       — Расчистка? — Малфой вопросительно посмотрел на Грейнджер, но та проигнорировала его. Ведь куратор так и не рассказала своему протеже, чем он будет заниматься. Они вышли из-за деревьев, и оба прибывшие замерли. Впереди простиралась большая территория разрушенного здания. Кое-где стены уцелели, кое-где они сгорели полностью. Были и такие места, где огонь не касался их, а разрушение было вызвано чем-то на подобии взрыва. Скорее всего, Бомбардой.       Везде что-то валялось. От балок и щепок, до кусков камня и каких-то испорченных предметов мебели.              — Чего вы застыли? Пойдём, — Редди был впереди, он махнул рукой, приглашая работников проследовать за ним. — Итак. Смотрите. Вон туда вы сгружаете камни, а туда — всё, что есть из дерева. Очистите верхний ярус, там будет подземелье — его надо тоже очистить по возможности. И да, мой вам совет: ставьте укрепительные заклинания, чтоб остатки стен не рухнули вам на голову, — мужчина вытащил из кармана носовой платок и промокнул испарину, выступившую на лбу.       Драко сделал шаг вперёд, как вдруг из-под его ноги раздался какой-то звук. Парень отставил ступню и ужаснулся — он наступил на детскую куклу. Догадка о том, что это могло быть, парализовала бывшего Пожирателя на несколько долгих секунд. Всё-таки да, стоит отдать Министерству должное — они придумали изощрённо-извращённый способ искупления для таких, как он.       Малфой вдохнул тёплый летний воздух, который был затхлым от запаха гари.       «Просто сделай это, и забудь!»       Когда прораб ушёл, Драко сбросил свой пиджак, положил его на большой валун и принялся молча работать. Имея в запасе Магию, это было не сложно — просто левитировать предметы в нужные места.       Какого было его удивление, когда он увидел, что и Грейнджер занята тем же делом, что и он. Видимо, изумление на миг отпечаталось на его лице, раз он удосужился сухого ответа:       — Не обольщайся, это не помощь тебе, а помощь им.       Парень фыркнул, но не ответил.       И всё-таки, он поспешил с выводами. К концу дня блондин чувствовал себя довольно устало. Видно было, что и героиня Войны тоже была на пределе. У неё был достаточно взмыленный вид. Всё-таки, чем большее влияние на материальный мир нужно произвести — тем больше энергии нужно на это потратить. Таков был первый непреложный закон Магии, что они изучали в Хогвартсе. Второй гласил, что чем больше времени тратится на влияние, тем больше его нужно для восстановления энергии.       «Мордред, и зачем я это вспоминаю?» — мрачно думал он, забирая свой пиджак, чтоб аппарировать домой. Странно, но Грейнджер отпустила его на полчаса раньше, проигнорировав его едкое замечание о том, что Золотое трио слабаки, раз она так быстро устала.

***

      — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — высокий и стройный мужчина в очках сдержанно улыбнулся девушке. — Я думал, вы уж не прийдёте, — он сверкнул глазами сквозь стёкла золотой оправы.       — Простите, мистер Аякс, задержалась на службе, — на её лице появилась вымученная улыбка. — Есть какие-то новости? — голос девушки вздрогнул, и она поспешила отвести взгляд, пройдясь им по такому знакомому ей до боли интерьеру кабинета. Тут ничего не меняется. Тот же кожаный диван. Тяжёлый дубовый стол. Шкаф с книгами по психологии и психиатрии, а так же с редкими изданиями о магических болезнях личности. И тот же Никола Аякс — сорокапятилетний мужчина в белом халате.       — Боюсь, динамики пока не наблюдается. Мне жаль, мисс Грейнджер. Сегодня она была спокойной в первой половине дня, но потом перевернула миску с едой. Всё куда-то порывалась пойти. Мы едва её успокоили. Сейчас она под успокаивающим зельем. Сожалею…       — Спасибо… — Гермиона опустила голову и сжала кулаки, что покоились у неё на коленях, с такой силой, что костяшки побелели, а под тонкой кожей стали отчётливо видны суставы. Она обещала себе, что не будет плакать. Она постарается… Внезапно статуя в виде львицы на столе Аякса встрепенулась и заговорила женским голосом:       — Доктор Аякс, вы срочно нужны в конференц-зале. У нас три новых случая за прошедший час. Доктор Митчед собирает консилиум.       — Хорошо, Нина, передай, что я через пять минут буду, — получив ответ, львица снова замерла, а мужчина одной рукой поднял очки, а второй сжал переносицу.       — Что-то случилось?       — Да, мисс Грейнджер, случилось, — он опустил руки и прямо посмотрел на героиню Войны, — но мы не знаем, что. Просто волшебники вдруг начали терять свою магическую силу, и мы не знаем, с чем это связано.       — Предполагается, что это болезнь, раз задействовали докторов из Мунго?       — Да. Пока да. Вот сейчас думают, что это может быть связано с психосоматикой на фоне поствоенного времени. Ну-с, — он встал с кресла, чему вторила и Гермиона, — мне пора. Прошу меня простить.       — Удачи вам в поисках решения!       — Спасибо, мисс. Вам тоже удачи…

***

      Она знала, куда нужно идти. Та самая дверь. Ничего не поменялось. Белая краска. Тот же отпавший осколочек справа внизу — видимо какая-то медсестра задела возком с едой, которую тут развозят исправней, чем в санаториях.       Гермиона вздохнула и открыла дверь.       Там внутри сидели две женщины. Одна из них была тёмнокожая полная медсестра, которая читала книжку в мягком переплёте. Увидев Грейнджер, она улыбнулась и отложила книгу.       — Добрый вечер, мисс!       — Кэсси, кто это? — спросила вторая женщина, которая сидела на кровати возле стенки с мягкой обивкой и обнимала свои колени. Женщина выглядела уставшей. Её карие глаза, в белках которых отчётливо прослеживались лопнувшие сосуды, смотрели на вошедшую с толикой безумного непонимания и тревожности. Волосы, которые ещё хранили остатки своей былой красоты, были растрёпаны. Крючковатые пальцы то и дело сжимали больничную пижаму.       — Это ваша дочь, миссис Грейнджер, — женщина посмотрела на медсестру, а потом снова на Гермиону. Девушка снова ощутила то гнетущее чувство собственного бессилия, из-за которого хотелось выть, лезть на стену. Но вместо этого она всего лишь сделала неуверенный шаг вперёд.       — Привет, мама, — ещё один шаг, а потом сесть на край кровати и с сожалением увидеть, как родной человек отодвигается в тревожном страхе подальше.       — Кэсси, но у меня не было дочери, — растерянный взгляд на медсестру.       Темнокожая женщина добродушно улыбнулась и ответила:       — Была, миссис Грейнджер, вы просто забыли.       Мама Гермионы осторожно взглянула на дочь.              Девушка старалась улыбаться, от этого даже челюсти болели, не то что мышцы лица. Как же ей было больно. Как больно смотреть в родные глаза, которые тебя не узнают. От этого мир переворачивался.       Единственный, самый близкий человек. Рядом, но так далеко. И, как обычно, мозг, видимо, решает, что организм мало испытывает страданий, он притрушивает их воспоминаниями. Счастливыми, детскими образами. Где красивая, здоровая мама шуршит у плиты. Папа, что-то напевая себе под нос, ремонтирует старинные часы с кукушкой, что висели на стене с тех пор, как она себя помнит. Дом наполняется запахом выпечки и рождества.       Грейнджер сглотнула колючий ком и протянула душевнобольной пакет с фруктами.       — Вот, я принесла апельсины, как ты и любишь.       Миссис Грейнджер пару долгих секунд смотрела на фрукты, а потом резким движением отпихнула их, из-за чего пару штук выпали на кровать, а потом и на пол, разорвав пакет.       — Нет! Не приближайся!       — Миссис Грейнджер, — Кэсси встала к женщине и протянула к ней руки, пытаясь успокоить. Негритянка бросила сожалеющий взгляд на Гермиону.       Дрожащей рукой, на пределе своих эмоциональных сил, девушка подняла апельсины и встала с кровати, оставляя их там, где только что сидела.       — Я пойду, — её голос осип от сдерживаемых рыданий. — До свидания, Кэсси. Мама.       Девушка поспешила скрыться за дверью, и как только дверь за ней захлопнулась, она закрылась руками и горько зарыдала, сползая по той самой деревянной белой поверхности.              И один вопрос крутился в её истощённом сознании: «За что?».       И попробуй разбери, что в этом мире более несправедливо: когда плохому человеку хорошо, или когда хорошему — плохо.

***

      Малфой почему-то отметил, что в это день Грейнджер была молчаливей обычного. Он заметил, что девушка была расстроенной и, очевидно, плакала.       Драко мысленно фыркнул, списав это всё на переживания по поводу ссоры с Уизли. Ну, право-дело, он бы даже рассмеялся ей в лицо, заговори она с ним первая. Как это в духе гриффиндорцев страдать такой хернёй, делать из этого драму, в то время, как у остальных мир рушится из основания, и они терпят, скрепя зубами.       Они были уже во внутренней части приюта. Молодые люди разгребли завалы и достались до входа в добротно сделанный подвал. И всё же, разрушения сказались и на нём. Бывший Пожиратель намеренно не поставил укрепляющих заклинаний, предоставив решение своей судьбы случаю. Был в этом свой мазохистский шарм — быть в здании, которое вот-вот может обрушиться тебе на голову, ждать этого момента, ожидать приговора судьба или наоборот, её помилования.       Когда Грейнджер зашла за ним, Драко закатил глаза, ожидая, что та нарушит этот его момент и сама поставит заклинания. Она даже провела взглядом по углам помещения, в котором они были, видя, что едва голубоватого свечения магических подпорок нет. И какого было его удивление, когда она просто прошла мимо вглубь комнаты к большой груде завалов.       «В группе потенциальных суицидников прибавилось? Грейнджер, ты меня разочаровываешь! И что такого хорошего в том Вислом, что ты так убиваешься?»              Блондин одёрнул сам себя — и с чего такой интерес к этой грязнокровке? Он уже аж два раза подумал о ней за этот день! Непотребная роскошь для такой, как она!              Парень сосредоточился на работе. Зацепить балку заклинанием, поднять, переместить к дыре в стене — единственному источнику света и воздуха в этом затхлом помещении. Всё так просто. Работа грязных плебеев. А заставили делать это аристократа. Хотя… Если подумать, то он загрязнил себя хуже самого бедного бродяги с Лютного переулка.       Грейнджер отправила свою деревянную преграду туда же, куда и он. Она подняла следующую, отодвинула в сторону, но вдруг вскрикнула и отпрянула назад, наступая Малфою на ногу. Балка, потеряв магию, упала с грохотом, подняв небольшое облако пыли. Парень раздражённо повернулся к девушке, которая так и замерла у него на ноге, намереваясь хорошенько выругать её и пройтись по слоновьей грации последней, как вдруг замер. Его глаза сами зацепились за то, что напугало Гермиону.       Там лежало тело. Труп, источающий противный приторный запах гнеения. Скорее всего, это была девочка лет пятнадцати, если судить по изорванной одёжке. Иссушенное тельце было изодрано, крови не было. Правая нога была неестественно изогнута, а из тонкой кожи торчал кусок кости. Именно на нём почему-то Драко сосредоточил свой взгляд. Неровная и не белая, а какая-то грязно-бурая поверхность. На остром конце кости, где был разлом всё ещё висел кусок плоти.       Всяко лучше, чем смотреть на её изодранные раны, ведь он их помнил. Он знал, откуда они могли быть…       Все его чувства забились собственным поднимающимся пульсом, как у оборотня, который начинает перевоплощаться.       На чистом инстинкте пальцы бывшего Пожирателя сомкнулись на предплечье его куратора, но когда именно — он не помнил. Просто в какой-то миг под действием страшной находки его рука начала сжимать что-то, в попытке удержаться, не упасть, не броситься в бегство.       Отрезвил его голос девушки:       — Малфой, мне больно!       Как завороженный, он опустил взгляд на собственную руку, куда смотрела Грейнджер, и тут же разжал её. После чего отступил на шаг.       Боль отрезвила и саму гриффиндорку, вывела из ступора, она пробормотала:       — Видимо, её тело не нашли под завалами. Нужно сообщить в Министерство, может, удастся опознать, — мозг Гермионы пытался взять верх над эмоциями. Это был её собственный способ справляться со всем этим.       Чёртов мозг чёртовой Грейнджер!       Он так не умел. В его голове тут же просыпались ненужные воспоминания. Словно полки с книгами, которые хранили образы прошлого, вдруг задрожали, и фолианты сыпались, открываясь на ненужных и болезненных страницах…

***

      — Отец, я не могу там присутствовать! — его лицо исказилось болезненной мукой.       — Сын, ты должен! Тёмный Лорд разочаруется, если ты откажешься. А это… скажется на всей нашей семье, — Люциус, тень себя величественного в прошлом, смотрел на сына своими красными глазами и понимал, что тот ненавидит и его, и того, кому они служат. Ненавидит даже больше, чем боится.       — Я не хочу якшаться с этим зверьём, отец, — последняя попытка сопротивления.       — Ты должен. Ради мамы, ты должен перетерпеть.       И он терпел. Он пытался не вслушиваться в крики людей, которых, как скот, согнали в лес. Была ночь, полная луна пока ещё скрывалась за громоздкими тучами, но она уже влияла на тех, других тварей, которых и людьми-то назвать сложно.       Он и ещё несколько волшебников ставили оградительный барьер. Людей выпускали в лес, а стая Сивого, во главе со своим вожаком развлекалась охотой на безоружных магглов и магглорождённых.       Мерзкие животные даже в людском облике. Постоянный смрад пота и крови.       — Ну что ж, бегите, — с садисткой улыбкой проговорил один из егерей, отпуская пленников. Там были и дети, и старики, и женщины.       Когда бедные люди скрывались в тени густого леса, оборотни, дождавшись выхода луны, рвали на себе плоть, перевоплощались в животных и бежали за своими жертвами.              Барьер защищал Пожирателей от стаи, но не от звуков, не от криков, истошных, прерываемых булькающим звуком. Не от эхо, доносившего хруст костей.       А на утро он был среди тех, кому выпала роль санитаров леса. Они уничтожали тела, вернее их остатки.       И хорошо, что ходили по одному.       Малфой молился, чтоб не найти ни одного тела, но, словно в насмешку над ним, кровавые и жестокие боги посылали множество останков.       Его рвало, казалось, он вот-вот выплюнет свой желудок от этого резкого запаха крови. Как же он их всех ненавидел. Как же, блять…

***

      Драко сделал ещё один шаг назад и мелко задрожал. Потом ещё шаг, ноги запнулись за камень, и парень свалился назад. Он задыхался, смотря на безжизненное тело. Его медленно заволакивала тьма.       Гермиона услышала шум и развернулась к нему. Увиденное потрясло её до глубины души — у Малфоя была паническая атака. Да, она и сама испугалась, ощутила боль, сожаление, а ещё какое-то жуткое чувство.       Но Малфою сейчас было намного хуже. Он весь побледнел, и лицо его покрылось испариной. Рот был приоткрыт, но дышать парню явно было тяжело.       Она знала, что это такое, она читала это в книгах, когда искала ответы на вопросы, связанные с ситуацией с мамой.       — Малфой! — она осторожно позвала его, и он перевёл на неё безумный взгляд. От отсутствия осмысленности у Грейнджер пробежали мурашки по коже. Внезапно он резко закрыл лицо руками и сдавленно замычал, сотрясаясь в рыданиях.       Гермиона сделала ещё пару осторожных шагов к нему.       — Малфой! — ноль реакции. — Драко! — она медленно протянула к нему руку и, обвив пальцами его запястье, попыталась открыть его лицо. Сопротивления почти не было.       Он посмотрел на неё как-то растерянно и испуганно.       — Драко…       Он покачал головой и ясными глазами, наполненными слезами, посмотрел на неё.       — Я не Драко. Он спит…

***

      Драко выдохнул и наполнил стакан огневиски. Это был тяжёлый день, и ему просто необходимо было забыться. А лучше всего для этой цели подходил алкоголь и успокоительное зелье. Конечно, телу будет нанесён какой-то урон от такого смешивания, но зато он немного обретёт вожделенное спокойствие.       — Хозяин, — прорычал голос где-то сверху. Это был Хранитель мэнора. — У ворот стоит посетитель.       Малфой поднял вопросительно бровь — кого ещё могла принести нелёгкая ему на порог?       — Кто?              — У ворот стоит мисс Грейнджер.