Глава 7: Отражения

Чхве Хан Он не спал всю ночь. Лежал в своей комнате — маленькой, с голыми стенами, без единой личной вещи, — и смотрел в потолок. За окном светало. Утренний свет медленно полз по каменной кладке, а Чхве Хан всё думал о том, что произошло вчера. О том, как он заплакал. Перед другим человеком. Перед аристократом. Перед тем, кого он видел всего несколько раз. Он сжал край одеяла. Пальцы дрожали — не от холода. От стыда. От чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Он вспомнил, что слышал о Кейле Хенитьюзе до их встречи. В Академии шептались. «Отброс графской семьи», — говорили студенты, понижая голос. «Высокомерный, грубый, вечно пьёт. Говорят, он даже не умеет держать меч. Ничего из себя не представляет, только тратит деньги отца.» Чхве Хан тогда не придал значения. Мало ли аристократов, которых не любят за спиной. Ему было всё равно. А потом он увидел Кейла вживую. Сначала — в трактире, где тот ужинал. Чхве Хан заметил его сразу — невозможно было не заметить человека с таким лицом и такими волосами. Он ожидал увидеть то, о чём говорили слухи: развязного, шумного, с презрительной усмешкой. Но Кейл сидел тихо, с двумя котятами на коленях, и смотрел куда-то сквозь стену. Как будто никого вокруг не существовало. А вчера вечером Кейл подошёл к нему сам. Заговорил. Сказал то, что Чхве Хан не слышал ни от кого. — "Никто не должен быть один. Это неправильно." Чхве Хан зажмурился. В горле снова встал ком, но он сдержал его. Не сейчас. Он уже наплакался вчера — достаточно, чтобы стыдиться этого всю оставшуюся жизнь. Но Кейл не смеялся над ним. Не отвернулся. Просто сидел рядом, пока он плакал. Просто позволил ему остаться. Этот человек — тот самый «высокомерный отброс» из слухов? Чхве Хан не понимал. Либо слухи врали, либо Кейл Хенитьюз был кем-то совсем другим. И правда пугала его сильнее, чем любая ложь. И когда Чхве Хан проснулся ночью, он понял, что лежит на чужой кровати, укрытый пледом, а Кейл спит в кресле. Скрюченный. Неудобный. Но спит. Чхве Хан встал. Подошёл к креслу. Долго смотрел на Кейла — на его лицо, которое в лунном свете казалось ещё более нереальным. На длинные волосы, рассыпавшиеся по подлокотнику. На дыхание — ровное, спокойное. Этот человек не боялся его. Не презирал. Принял. Чхве Хан переложил плед на Кейла и вышел из комнаты. Бесшумно. Как привык. А теперь он лежал в своей постели и понимал: что-то изменилось. Слухи были ложью. Кейл Хенитьюз не был высокомерным чудовищем. Он был... кем-то, кого Чхве Хан не ожидал встретить. И от этого было только страшнее. Потому что если слухи врали — значит, Кейла никто не знал по-настоящему. Чхве Хан — 6% | Розовый/Зелёный (смешанный). Розовый усиливается. [«Система зафиксировала изменение: процент поднялся на один пункт. Чуть глубже стало уважение. Чуть ярче — невинная любовь, от которой он будет краснеть и отводить взгляд при каждой новой встрече.»]

***

Альберу Кроссман Наследный принц сидел в своей комнате и пил чай. Это был его ритуал — единственное, что осталось с детства. Чай помогал думать. Помогал не спать по ночам. Помогал забыть, что где-то в глубине души он всё ещё оставался мальчиком, который прятал осколки разбитой чашки матери. Сегодня чай не помогал. Альберу думал о Кейле Хенитьюзе. О скандальном сыне графа он знал задолго до поступления в Академию. Политические донесения его информаторов были сухими, но красноречивыми: «Кейл Хенитьюз — старший сын графа, известен пьянством, буйным нравом и полным отсутствием манер. Неоднократно устраивал дебоши в столице. Отец махнул на него рукой. Репутация — отброс.» Альберу тогда поморщился и отложил бумаги. Такие люди были ему неинтересны. Бесполезны. Ещё один бездарный аристократ, который прожигает жизнь и позорит семью. А потом он увидел Кейла вживую. Он заметил его в первый же день — невозможно было не заметить человека, который приехал в карете, достойной королевской семьи, и вышел из неё с лицом, притягивающим взгляды сильнее любого магического артефакта. Длинные рыжие волосы. Тонкая фигура. Глаза, которые смотрели на мир так, будто он им надоел. Альберу напрягся. Он не любил красивых людей. Не доверял им. Красивые люди обычно что-то скрывали — так же, как он сам. Но Кейл Хенитьюз вёл себя совсем не так, как описывали слухи. Он не пытался ни с кем сблизиться. Не искал влиятельных друзей. Не лез в драки, не напивался на виду у всех, не хамил. Он просто сидел на третьем ряду, у самого края, и смотрел в окно. Или в дверь. Как будто ждал кого-то. Это не совпадало с донесениями. Совсем. Альберу это заинтриговало. А потом он услышал разговор Кейла с Чхве Ханом. Нет, он не подслушивал специально. Просто оказался в том же коридоре в то же время. Просто задержался за колонной, когда услышал голоса. — "Никто не должен быть один. Это неправильно." Альберу замер. Эта фраза — простая, почти детская — задела что-то глубоко внутри. То, что он прятал годами. То, что не позволял себе чувствовать. Где высокомерный отброс? Где пьяный дебошир? Где тот Кейл Хенитьюз, о котором ему докладывали? Перед ним был человек, который говорил так, будто знал цену одиночеству. Который отдал свою кровать другому и спал в кресле. Альберу знал, как легко подделать доброту. Он сам это делал каждый день. Но эта фраза — простая, тихая, сказанная в пустом коридоре — не была игрой. Он чувствовал это. — Кто ты такой, Кейл Хенитьюз? — прошептал он в пустоту. Он допил чай. Поставил чашку на стол. Откинулся на спинку стула. Если слухи ошибались — а они, судя по всему, ошибались, — значит, этого человека стоило изучить. Альберу не доверял никому. Но почему-то ему хотелось узнать, что Кейл скажет дальше. Альберу Кроссман — 3% | Жёлтый. [«Процент поднялся на два пункта. Оранжевый сменился жёлтым. Настороженность уступила место заинтересованности. Он больше не просто присматривался — он хотел понять.»]

***

Адин Могору Адин сидел в своей гостиной и улыбался. Это была его личная комната — просторная, обставленная дорогой мебелью, достойная наследного принца. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и вертел в пальцах пустой бокал. Вина он сегодня не пил. Ему не нужен был алкоголь. Ему хватало мыслей о Кейле Хенитьюзе. Об отбросе графской семьи он знал ещё до приезда в Академию. Его источник при дворе Хенитьюзов докладывал исправно: «Старший сын графа — никчёмный юноша. Высокомерен, ленив, глуп. Напивается каждую неделю. Слуги жалуются на его капризы. Никаких талантов, кроме умения сорить деньгами.» Адин тогда усмехнулся и забыл. Такие люди были расходным материалом. Фоном. Пылью под ногами. А потом он увидел Кейла в Академии. Сначала — только внешность. Красивая до нереальности. Он даже подумал, что это переодетая женщина. Но нет — мужчина. Сын графа, о котором ему докладывали, оказался обладателем лица, достойного императорского гарема. А потом Кейл открыл рот. — "Я не женщина. И не игрушка. И не объект для изучения. И Адин понял: слухи были ложью. Этот человек не был глупым. Не был трусливым. Не был развязным пьяницей. Он смотрел Адину прямо в глаза — так, как никто не смотрел с тех пор, как Адин стал наследным принцем. И в этом взгляде горело что-то острое. Знающее. Как будто Кейл видел его насквозь. — Ты знаешь, кто я, — прошептал Адин в пустоту. — Или догадываешься. Но откуда? Бывший отброс, которого все презирали, вёл себя не как отброс. Он ни перед кем не лебезил. Не пытался понравиться. Не боялся. И Адин — который привык к страху и покорности — почувствовал азарт. Ему хотелось узнать, что скрывается за этими глазами. Ему хотелось понять, почему слухи так расходятся с реальностью. И — да, он мог признаться себе в этом хотя бы сейчас, в тишине собственной комнаты, — ему хотелось увидеть, как этот гордый человек сломается. Но не быстро. Медленно. С наслаждением. — Я узнаю, — сказал Адин. — Даже если для этого придётся стать ближе, чем ты хочешь. Адин Могору — 6% | Жёлтый. Процент поднялся на один пункт. Цвет не изменился — пока. Но жёлтый стал ярче.

***

Той же ночью Кейл сидел в своей комнате и смотрел на три розовых окошка. Чхве Хан — 6% | Розовый/Зелёный (смешанный). Розовый усиливается. Альберу Кроссман — 3% | Жёлтый. Адин Могору — 6% | Жёлтый. — Они все думают обо мне, — сказал он в потолок. — Я чувствую. — Ты параноик, — ответил Хонг с кровати. — Я реалист. — Ты параноик, который называет себя реалистом, — поправила Он. — Это хуже. Кейл не ответил. Он смотрел на проценты и думал. Чхве Хан — шесть. Адин — шесть. Альберу — три, но уже жёлтый, а не оранжевый. Трое главных мужских персонажей. Трое объектов захвата. И ни один из них не был к нему равнодушен. Слухи, которые он надеялся использовать как щит, не сработали. Наоборот — они сделали его ещё более загадочным в их глазах. Люди ожидали увидеть высокомерного пьяницу, а встретили его — тихого, странного, не похожего ни на кого. — Мне нужно было играть роль отброса лучше, — пробормотал он. — Ты не умеешь играть роль отброса, — сказала Он. — Ты умеешь только быть собой. — Это-то и проблема, — Кейл откинулся на спинку кресла. — Потому что «я» им, кажется, нравлюсь. Хонг хихикнул. Он фыркнула. Кейл закрыл глаза.