1

1 Он – победитель. Всегда им был. А как же иначе? Жизнь – это схватка, уличная драка, без правил, без слез, без сомнений. Безмолвная ярость. Кулаки в кровь. В лохмотья плоть. Отступать некуда. Споткнешься, упадешь, и тебя нет. Кто сказал, что лежачего не бьют? Это правило для гражданских, для чистеньких, богатеньких мальчиков. Но не для него. И не для таких, как он. А он – сын шахтера и прачки. Он родился в ржавом, холодном модуле: у матери не было денег на противозачаточную терапию. Работодатель брал подписку с контрактников, что беременностей не будет, но оплачивать контрацепцию обязывал самих женщин.  Высчитывал из зарплаты, как высчитывал за жилой модуль и тусклый свет.  И за сухой паек, который выдавали шахтерам перед спуском в забой. Сколько там оставалось? А чтобы не сдохнуть, не сойти с ума, не ослепнуть от ярости и не взяться за нож. На выпивку хватит. Отец приходил после смены в единственный бар и пил дешевое виски, которое обходилось компании, владеющей шахтами и прилегающим поселком, в сущие гроши, так как производилось на Шоарре. Дешевое пойло завозили цистернами. В том же баре на втором этаже содержалось несколько роботизированных силиконовых кукол ХХ модификации, почти утративших привлекательность, но все еще исправно функционирующих. Это было дешевле, чем завозить женщин. Компания скупала этих кукол на каких-то подпольных аукционах. Еще одно непритязательное  развлечение. Чтобы размякшее от спиртного тело, не до конца утратившее инстинкты, справилось с физиологическим напряжением. Но у большинства после того количества дешевого виски, которое это большинство потребляло, ничего не получалось, и тогда потрепанные куклы превращались в не менее потрепанные боксерские груши. В поселке были и настоящие женщины, такие же наемные работницы или жены контрактников. Его мать была из числа этих самоотверженных, вернее, окончательно отчаявшихся жен. На Земле, откуда оба его родителя были родом, у них не осталось ничего. Отец пытался играть на бирже и все потерял. Занял денег у местных бандитов, отдать не смог, продал дом, мать продала кольца, доставшиеся от бабушки, но выплатить долг так и не удалось. Пришлось бежать. В терминале космопорта  подписали контракт у первого попавшегося вербовщика. Многие фирмы практиковали именно такой набор дешевого персонала, вынуждая отчаявшихся людей соглашаться на любые условия. Его родители узнали о месте будущей трудовой деятельности уже за пределами Солнечной системы, в тесном трюме огромного ролкера, в компании точно таких же несчастных. Фирма занималась разработками в поясе астероидов в системе Неккара, беты Волопаса, звезды класса G. Несколько крупных обломков кружили вокруг остывающего гиганта за пределами зоны обитаемости. Атмосфера отсутствовала. Поселок горнодобытчиков, как это обычно бывает на подобных объектах, располагался под куполом. Вероятно, компания «Нексус», выкупившая шахты, достаточно потратилась на этот купол, так как на всей прочей инфраструктуре активно экономила. Разумеется, на всю жизнь никто не имел намерения там оставаться. Срок контракта истечет, работник перекинет на карточку оставшиеся деньги и покинет астероид с первым же попавшимся транспортником. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Деньги тратились, контракты продлевались, поселок разрастался, а «Нексус» расширял зону добычи. Астероид был буквально нафарширован молибденитом, при переработке которого извлекался драгоценный рений. Держатели акций «Нексуса» не могли отказать себе в удовольствии заработать еще немного. Рабочих намеренно лишали выплат, опутывали сетями штрафов, чтобы сохранить месторождение в тайне. Его родители прожили в том поселке год, затем второй, затем родился он. Отец был пьян, матери было все равно. Она работала сортировщицей у шахтовой ленты. Люди обходились дешевле андроидов, которые требовали дорогостоящего техобслуживания. За те два года, что она провела на том астероиде, интерес к возможному будущему был утерян. Беременность стала неожиданностью. Управляющий шахтой потребовал, чтобы она избавилась от ребенка. Средства были, но мать отказалась. А неделю спустя выяснилось, что официантка в баре тоже в положении. А затем помощница фельдшера. Природа брала свое. Экспансия хомо сапиенс продолжалась вопреки корпоративным запретам. И корпорация, в состав которой переместилась фирма «Нексус», утвердила это как преимущество: поселок будет расти, добыча редких элементов продолжаться. Люди освоят этот жалкий обломок, обратив его в надежный источник дохода, и двинутся дальше. Там, где люди, всегда возникают потребности, требующие удовлетворения. Таким образом, несколько лет спустя на астероиде 367/24 в системе беты Волопаса возникла небольшая колония со своей администрацией, больницей, школой и борделем. В школе был всего один класс. Разновозрастных детей не делили на группы. Их готовили к работам в шахте. Немного математики, необходимая грамотность, навык обращения с грейдером и гравиплатформой. А что еще? Небольшая фильмотека. Продуктовая лавка с консервами и гипермаркет с дешевым шоаррским ассортиментом. Бежать этим людям некуда. На других планетах их никто не ждет. Он уже посещал школу, когда отец впервые поднял на него руку. Но сбивший с ног удар был далеко не первым в его жизни. Свою первую драку он затеял в неком подобии детского сада, где женщины оставляли своих детей на время работы. Завтраки и обеды корпорация оплачивала по минимуму, чтобы соблюсти кодекс. Дети оставались голодными, и очень скоро, гонимые древним инстинктом, более сильные и развитые восполняли недостаток калорий за счет других, более слабых. Он заметил кусок запеканки на тарелке менее расторопного соседа, схватил его и запихал в рот. Сосед по столу, хилый, болезненный мальчик, не сразу сообразил, что происходит, попытался вразумить грабителя, но получил удар в нос. Потекла кровь, сосед захныкал. На шум обернулась надзирательница, приземистая женщина с безразличным, увядшим лицом. Сосед по столу что-то лепетал, указывая на обидчика пальцем. Но женщина не слушала. Она вытерла пострадавшему нос и прикрикнула, требуя молчания. На драчуна она бросила короткий взгляд. И в этом взгляде он поймал одобрение. - Волчонок... - пробормотала она. Он усвоил урок. Замкнулась некая цепь. Выработался рефлекс. В обход сознания, которое еще только формировалось, протягивая щупальца в прорехи инстинктов, на подкорку была вписана директива. Сила – источник сытости. Голод – удел слабых. Он закрепил урок уже на следующий день. Снова ударил и снова отнял. Но надзирающая женщина уже не поддержала его одобрением. Заставила вернуть кусок. И тогда первый урок был скорректирован вторым: действуй осторожно. И он действовал. Исподтишка. Хитростью. Бил с улыбкой, без угроз, без предупреждений. Без свидетелей. Из подготовительной группы он отправился сразу в школу. Первый день потратил на разведку: наблюдал, оценивал, изучал. В общем классе верховодил подросток лет четырнадцати. Он родился на Земле и взирал на рожденных в шахтерском поселке как на существ низшего порядка. Он был выше, более развит, приятнее внешне. На мелкого, еще одного будущего «крота», подросток взглянул с пренебрежением. Он уже обзавелся свитой, мальчишками двенадцати и тринадцати лет. И даже малолетней обожательницей. После первого же учебного часа один из свиты, двенадцатилетний, подошел к новенькому и потребовал дань: часть захваченного из дома завтрака. Волчонок молчал. Двенадцатилетний не отставал. И попытался залезть в сумку. И тогда Волчонок его ударил. Он уже освоил кое-какие приемы. Перенял у отца. Тот с завидным постоянством затевал драки в баре, а сын, которого мать посылала за родителем, ждал кульминации мордобоя, подмечая действия и приемы. Отец бил носком рабочего ботинка в колено противника, и тот с воем катался по грязному полу. Волчонок выходил за дверь и тренировался: пинал предметы, имитируя жесткий замах отца. И там, в школе, впервые он пнул живое колено с мениском и сухожилиями. И его противник тоже завыл. Все оглянулись, а Волчонок стоял, сунув руки в карманы. Предводитель метнулся к новенькому, но появился учитель, верзила, тоже завсегдатай бара, и разогнал учеников по партам. Волчонок знал, что придется драться. Он знал, что они набросятся на него, и готовился. Готовился, нагнетая внутреннюю ярость. Но случилось непредвиденное. Предводитель ждал его в грязном дворе. Чуть в стороне переминалась свита. Двенадцатилетний время от времени потирал колено. - Ну че, мелочь? Тусуешься с нами? – неожиданно спросил подросток. И Волчонок согласился. Он усвоил еще один урок. Стая – это выживание. А через год он сверг предводителя и занял его место. Их было немного, этих будущих «кротов», не более трех десятков, но улицы они делили, как делили городские районы их земные собратья.  На каждой улице своя группировка. Они сходились на перекрестках и бились до крови, до переломов, до смертельных травм. Его тогда и прозвали Волчонком. Никто из подростков не видел этого лесного хищника, но рисовал его облик по надуманным сюжетам из комиксов, гипертрофирующих кровожадность зверя. Неведомый земной хищник стал его тотемом, духом-охранителем. Иногда он даже представлял, что становится им, превращается, что он - оборотень. Эти чудовища тоже обитали в комиксах. Обладающие нечеловеческой силой, практически бессмертные, неутомимые и безжалостные. Он мечтал стать таким, он готовился к метаморфозе. Он уже взращивал в себе эту тягу к насилию; чувствовал особое глубинное наслаждение, которое превосходило даже удовольствие сытости. Наслаждение силой, наслаждение превосходством, наслаждение болью поверженного. Он дрался и разбивал кулаки в кровь. Он проигрывал, падал, поднимался, шел на противника окровавленный, яростный. Иногда его снова сбивали с ног, оставляли лежать на заплеванной поверхности. Иногда он терял сознание. Тогда его приносили домой. Мать причитала, отец грязно ругался. Младший брат, родившийся на восемь лет позже, взирал на него с боязливым восхищением. Когда ему было пятнадцать лет, мать умерла. Ее упаковали в черный мешок и отправили в мусоросжигатель. Отец ушел в запой. Он сидел в баре, отекший, посиневший. Он сидел там, даже если кончались деньги. Волчонок уводил его домой. Отец мычал, брызгал слюной. Пытался ударить старшего сына, тот уворачивался, и тогда отец отыгрывался на младшем. Однажды Волчонок ударил в ответ. Отец упал. Лицо заливала кровь. Отец хрипло дышал. Он был пьян и ничего не чувствовал. Волчонок подсунул ему под голову засаленную подушку. Он смотрел на спящего отца и впервые думал о будущем, о том, что не хочет вот так, пьяным и отекшим, окровавленным и хрипящим.