Глава 0: Чистый котел
11 мая 2026, 22:411–15 сентября. Лондон, Бирмингем, лес Дин, Малфой-мэнор.
Малфой-мэнор. 1 сентября
Волдеморт не любил этот кабинет. Слишком много дерева, слишком много золота, слишком много лиц предков Малфоев на портретах, которые смотрели на него с немым укором. Но сегодня ему было всё равно. Сегодня он смотрел на карту. Она лежала на столе — огромная, подробная, с магическими метками, которые пульсировали красным в тех местах, где прятались грязнокровки. Лондон. Бирмингем. Манчестер. Десятки точек, сотни имён, тысячи жизней, которые он мог оборвать одним словом. Позади стояли Пожиратели. Люциус — бледный, вытянутый, с идеально зачёсанными волосами. Беллатриса — с безумными глазами и подрагивающими пальцами. Долохов, Лестрейндж, Эйвери. Те, кто не боялся. Те, кто жаждал. — Надоело, — сказал Волдеморт. Не громко — тихо, но тишина в зале была такой плотной, что каждое слово падало, как камень в колодец. — Они прячутся. Думают, что спасутся. Думают, мы слепые. Он повернулся к карте. Красные метки. Синие — отряды Пожирателей. Жёлтые — предполагаемые места дислокации Ордена. Он провёл пальцем по Лондону. — Операция «Чистый котёл», — произнёс он. — Сегодня по пятнадцатое. Лондон, Бирмингем. Каждый дом. Подвал. Нору. Всюду, где прячутся грязнокровки. Беллатриса облизнулась. — А тех, кто будет сопротивляться, мой Лорд? — Убей, — ответил Волдеморт, даже не взглянув на неё. — Но сначала выясни. К сентябрю в этих городах — ни одного нечистокровного. Ни сочувствующего. Ни свидетеля. — Пытки? — спросила Беллатриса с надеждой в голосе. — По своему усмотрению, — разрешил Волдеморт. — Но не затягивай. У нас мало времени. Он перевёл взгляд на Люциуса, который стоял в трёх шагах от стола, вытянувшись в струну. — Твой дом, Люциус — штаб. Люди — проводники. Деньги — инструмент. Понял? — Да, мой Лорд, — прошептал Люциус. Кончики его пальцев дрожали, но голос был твёрдым. — Тогда приступайте. Пожиратели разошлись, как стая волков, почуявшая кровь. Беллатриса первой выскочила за дверь, её каблуки зацокали по мраморному полу. Люциус задержался на секунду — поклонился, поцеловал край мантии Лорда — и исчез. Волдеморт остался один. Он подошёл к окну, за которым в саду Малфоев белели павлиньи статуи. Сентябрьское небо было низким, серым, готовым разродиться дождём. — Кровь, — прошептал он. — Очистим кровью. Нагайна, спавшая под столом, подняла голову и посмотрела на него. В её глазах не было ни страха, ни одобрения. Только холодное, древнее понимание. Волдеморт погладил её по чешуе. — Сегодня охота, — сказал он. — Не спрячется никто.***
Лондон. Семья Робертс. 3 сентября Мартин Робертс проснулся от того, что кто-то колотил в дверь. Не в дверь их маленького домика в Брикстоне — в его собственную голову. Стук был громким, настойчивым, как будто кто-то молотил по черепу изнутри. Он сел на кровати, протёр глаза. За окном было темно — или уже? Он потерял счёт времени. Последние дни были одним сплошным кошмаром: новости о нападениях на маглорождённых, списки пропавших, шёпот на кухне, когда родители думали, что он не слышит. — Мартин! — голос матери, приглушённый стеной. — Вставай! Нам нужно уходить! Мартин спустил ноги с кровати. Пол был холодным — даже сквозь носки, которые он надел вчера вечером, забыв снять. В комнате пахло старыми книгами и пылью — он не убирался уже неделю. — Куда уходить? — спросил он, натягивая джинсы. В дверях появился отец. Джеймс Робертс был высоким, темноволосым мужчиной с усталыми глазами. Он работал в Министерстве магловского транспорта и не умел колдовать — как и все в их семье. Но он умел бояться. За последние дни он научился делать это хорошо. — В лес, — сказал отец. — Мать нашла место. Там будут другие. Нас спрячут. — А как же школа? — спросил Мартин. Он учился на пятом курсе Хогвартса, и война казалась ему далёкой, пока она не вошла в его спальню. — Школа подождёт, — сказал отец. — Если мы не уйдём сейчас, мы умрём. Мартин никогда не видел отца таким. В его голосе не было паники — только твёрдая, холодная решимость. Как у человека, который уже всё потерял и боится потерять только одно. — Одевайся, — сказал отец. — У нас десять минут. Мартин оделся. Натянул свитер, накинул куртку, сунул в карман фотографию — мама, папа, он сам, на магловском пляже, где-то в Корнуолле. Три года назад. Счастливые. Живые. Он не знал, что это будет последняя фотография, которую он увидит. Они не успели. Стук в дверь раздался через семь минут. Не вежливый — нет. Тот самый, который бывает только у Пожирателей: громкий, уверенный, с привкусом скорой смерти. — Откройте! — крикнул голос снаружи. — По приказу Тёмного Лорда! Мать побежала к чёрному ходу. Отец схватил со стола кухонный нож — бесполезное, глупое оружие. Мартин остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Дверь вылетела с петель. Они ворвались втроём — чёрные мантии, белые маски, палочки наготове. Первый, высокий, с родимым пятном на щеке, произнёс Petrificus Totalus, но отец успел выставить нож — бесполезно. — Мартин Робертс, — прочитал Пожиратель по бумаге. — Несовершеннолетний волшебник из семьи маглов. Вы подлежите задержанию. — За что? — прохрипел Мартин, задыхаясь. Пожиратель усмехнулся. Усмешка была невидима — под маской, но слышна в голосе. — За то, что вы дышите, грязнокровка. Отец рванулся вперёд. Нож врезался в плечо Пожирателя — неглубоко, но больно. Тот вскрикнул, отшатнулся. Мать закричала — высоко, тонко. — Crucio! — крикнул второй Пожиратель. Отец упал. Скрючился на полу, рот открылся в крике, который не мог вырваться. Глаза закатились. — Папа! — закричал Мартин. — Папа, нет! Он бросился к нему, но третий Пожиратель перехватил его, отбросил к стене. Голова ударилась о косяк, перед глазами поплыли звёзды. — Avada Kedavra, — сказал первый Пожиратель, обращаясь к отцу. Зелёная вспышка озарила комнату. Отец перестал кричать. Мать завизжала — долго, пронзительно. Потом второй Пожиратель произнёс то же слово. Зелёный свет. Тишина. Мартин смотрел на тела родителей и не мог пошевелиться. Не от заклинания — от ужаса. От того, что мир, который он знал, кончился. Прямо сейчас. Прямо здесь. — Что делать с парнем? — спросил третий Пожиратель. — Убей, — ответил первый. — Avada Kedavra. Мартин не успел даже закричать. Он упал рядом с отцом, и его глаза остались открытыми. Пожиратели обшарили дом, забрали несколько книг по магии, фотографию Хогвартса, старую палочку. Потом ушли, оставив двери открытыми. Сквозняк шевелил занавески. Тело Мартина Робертса остывало на полу. Мать лежала рядом. Отец — в трёх шагах. В доме Робертсов стало тихо. Так тихо, что слышно было, как капает вода в кухонной раковине. Капля. Капля. Капля. Война пришла в Брикстон.***
Бирмингем. Семья Чанг. 6 сентября
Чо Чанг не была готова к войне. Она думала, что война — это что-то далёкое, что происходит с другими. С теми, кто живёт в Лондоне, кто связан с Орденом, кто имеет глупость привлекать внимание. Она ошибалась. Отец разбудил её за час до рассвета. — Они идут, — прошептал он, прижимаясь к окну. Стекло дрожало от ударов снаружи — не физических, магических. Зелёные вспышки освещали небо. — Кто? — спросила Чо, хотя знала ответ. — Пожиратели. Быстро, собирайся. Только самое нужное. Мать плакала. Она всегда плакала, когда боялась, а сейчас боялись все. Чо побежала к себе в комнату, сунула в рюкзак палочку, запасное бельё, фотографию семьи. — Мы не успеем, — сказала она, когда вернулась в гостиную. — Успеем. Надо верить. Верить было не во что. Пожиратели ворвались через парадную дверь через двадцать минут. Их было четверо — в масках, с палочками наготове. Они не спрашивали имён, не читали списков. Они просто убивали. Отца схватили первым. Он пытался загородить собой дверь в спальню, где пряталась мать. — Crucio! — крикнул один из Пожирателей, и отец рухнул на пол, скорчившись в судорогах. — Где остальные? — спросил другой Пожиратель, нависая над ним. — Пошёл… ты… — прохрипел отец. — Avada Kedavra. Отец затих. Мать выбежала из спальни, закричала — и тут же замолкла навсегда. Третий Пожиратель оказался быстрее. Чо успела выпрыгнуть в окно. Разбитое стекло порезало руки, лицо, но она бежала, не чувствуя боли. За спиной взрывался дом. Чей-то голос кричал: «Ищите девчонку! Она видела!» Она бежала до тех пор, пока лёгкие не отказали, и упала в канаву, полную грязной воды. Там, в темноте, под старым железнодорожным мостом, она пролежала до утра. Утром она вернулась. Дома больше не было. Только пепелище, обгоревшие стены и три фигуры под белыми простынями. Она не стала их поднимать — знала, кто там. Чо села на землю, обхватила колени руками и заплакала. Не тихо — громко, взахлёб, как плачут дети, когда потеряли всё. Слёзы смешивались с пылью и кровью на щеках. Через час она встала, вытерла лицо. И пошла в Лондон. К Джинни. К Гермионе. К тем, кто мог защитить. Она шла пешком три дня.***
Штаб Ордена. Лес Дин. 8 сентября
Лес Дин пах сыростью, грибами и страхом. Штаб Ордена размещался в старой охотничьей хижине, которую расширили магией. Внутри было тесно — стол, карты, несколько раскладушек, керосиновая лампа. На стенах висели портреты погибших. Их становилось всё больше. Кингсли Бруствер стоял у карты и смотрел на красные метки. — Это мясорубка, — сказал он. — За неделю мы потеряли двадцать три человека. Двадцать три, Минерва. Это больше, чем за последние полгода. Минерва МакГонагалл сидела в кресле, сжав губы в тонкую линию. Она выглядела старой — старше, чем была на самом деле. Война высасывала силы из всех. — Он хочет вычистить города, — сказала она. — Он не скрывает этого. Он хочет, чтобы мы видели, как умирают люди. Чтобы боялись. — Мы и так боимся, — сказала Джинни Уизли. Она сидела на перевёрнутом ящике, чистила палочку и старалась не смотреть на портрет брата. — Но это не значит, что мы сдадимся. — А что мы можем? — спросил кто-то из молодых. — У нас нет армии. Нет связи. Пожиратели блокируют все каналы. Кингсли вздохнул. Он подошёл к столу, взял стопку газет. — Есть один канал, который они не могут заблокировать, — сказал он. — Старые магловские частоты. Радио. Мы думаем о создании подпольной станции. Голос, который будет говорить с людьми. Который скажет им, что не всё потеряно. — Кто будет этим голосом? — спросила МакГонагалл. Кингсли посмотрел на Джинни. Та покачала головой. — Не я. У меня нет такого голоса. Но я знаю, у кого есть. Все молчали. Не нужно было называть имя. Грейнджер. Гермиона Грейнджер. Та, кто никогда не боялась говорить правду. — Где она? — спросил Кингсли. — В Лондоне, — ответила Джинни. — Собирает передатчик. — Передай ей: время пришло. Нам нужен её голос. Джинни кивнула. Через час письмо с совой улетело на юг.***
Лес Дин. Палатка Гермионы. 10 сентября
В лесу было холодно. Гермиона сидела у костра, обхватив колени руками, и смотрела на пламя. Рядом спали несколько семей — те, кто успел сбежать из Лондона и Бирмингема. Дети, старики, женщины. Мужчины, которые не умели колдовать, но пытались защищать свои дома ножами и отчаянием. — Двадцать три человека, — прошептал голос рядом. Джинни села на бревно, подбросила ветку в огонь. — Только за неделю. А будет больше. — Я знаю, — ответила Гермиона. — Поэтому я хочу согласиться на радио, как только я получила письмо, то сразу же отправилась сюда. — Ты думаешь, это поможет? — Не знаю. Но молчать — точно не поможет. Они помолчали. — Ты видела, что осталось от семьи Чанг? — спросила Джинни. — Чо пришла вчера. Рассказала. Гермиона замолчала, глядя на угли. В её голове прокручивались лица. Родители Чо, которых она видела один раз на Квиддичном кубке. Живые. Смеющиеся. Мёртвые. — Элис дочинила передатчик, — сказала Джинни. — Старый, магловский. Увеличивает сигнал рунами. Мы сможем вещать из любого места. — Кто будет говорить? Только я или еще кто-то? — Только ты. Ты всегда была лучшей в словах. Гермиона подняла голову. В свете костра её лицо казалось вырезанным из дерева — жёстким, усталым, но решительным. — Хорошо, — сказала она. — Я буду говорить. Но не от своего имени. — А от чьего? — От имени Авроры. Богини утренней зари. Пусть знают, что после тьмы всегда приходит свет. Джинни кивнула. Она не стала спрашивать, откуда Гермиона знает эту богиню. Это было неважно. За лесом снова вспыхнули зелёные огни. Война не ждала. Война была здесь, сейчас, в каждом вздохе, в каждой минуте, в каждом выборе. — Мы выживем, — сказала Гермиона. — Ты в это веришь? — Я должна. Костер догорал. Где-то далеко, в Лондоне, Пожиратели выбивали очередную дверь. Где-то в Малфой-мэноре Волдеморт ставил галочки на карте: «Очищено. Очищено. Очищено». А в лесу Дин, под холодным сентябрьским небом, рождался голос, который должен был изменить всё. Голос Авроры.***
Малфой-мэнор. 15 сентября.
Волдеморт сидел в своём кресле, положив ногу на ногу. Перед ним стоял Люциус, держа в руках длинный свиток. — Докладывайте, — сказал Волдеморт, не поднимая глаз от карты. Люциус развернул свиток. Голос его дрожал — едва заметно. — Лондон: двести тридцать семь задержанных. Сто девятнадцать убитых. Остальные сбежали, но мы продолжаем поиски. — Бирмингем? — Сто пятьдесят два задержанных. Восемьдесят шесть убитых. Потери среди Пожирателей: трое раненых, один убит. Волдеморт откинулся в кресле. Он провёл пальцем по карте, стирая красные метки. — Всего трое? — спросил он с лёгким удивлением. — Не сопротивляются? — Они слишком боятся, мой Лорд. — Боятся, — повторил Волдеморт. — Хорошо. Страх работает. Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом, в саду Малфоев, белели павлиньи статуи. Середина сентября, а уже пахло зимой. — Продолжайте, — сказал он. — Другие города. Британия должна быть чиста. — Как прикажете, мой Лорд. Люциус поклонился и вышел. Волдеморт остался один. Он смотрел на сад, на серое небо, на павлинов, которые никогда не двигались. Внутри него, где-то глубоко, в том самом месте, где когда-то жил мальчик по имени Том, мелькнула тень мысли. Тень сомнения. Он убил сотни людей за две недели. Сотни, которые боялись, плакали, молили. И он ничего не почувствовал. Кроме скуки. — Может быть, — сказал он в пустоту, — мне нужен кто-то, кто не боится? Нагайна, спавшая на столе, подняла голову. — Не сейчас, — сказал он змее. Он вернулся к карте и начал планировать следующую облаву. Красные метки. Синие стрелы. Имена, которые он стирал, не задумываясь. Но где-то в Лондоне, в подвале книжной лавки, Гермиона Грейнджер настраивала старый магловский радиоприёмник, ещё не зная, что через две недели её голос услышит тот, кто должен стать её врагом. Война продолжалась. Но в этой войне у голоса было оружие, которое не могло победить никакое заклинание. Правда.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!