Глава 1: Слух надежды

Взрыв разбудил даже тех, кто уже давно разучился спать. Гермиона сидела в подвале книжной лавки, перебирая записи о погибших, когда стены дрогнули. Книги посыпались с полок, чашка с остывшим чаем опрокинулась, и Элис, которая копалась в проводах, выронила отвёртку и выругалась — тем самым шепотом, которым ругаются, когда боятся.       — Что это было? — спросила Джинни, сбегая по лестнице. Лицо у неё было белое, как мел.              — Не знаю, — ответила Гермиона, уже вставая и хватая палочку. — Но это было не рядом. Слишком глухо. Они выскочили на улицу. Мистер Тёрнер уже стоял на пороге своей квартиры, накинув поверх пижамы старый плащ, и смотрел в сторону Темзы.       — Туда, — сказал он, кивая в направлении востока. — Что-то рвануло. Может, газ?       — Может быть, — ответила Гермиона, но она уже знала, что это не газ. Далеко на горизонте, там, где море встречалось с небом, поднимался чёрный столб дыма. Не обычный дым — зеленоватый, с искрами, похожими на молнии. Азкабан.

***

Штаб Пожирателей. Утро 1 октября

      — Мы уничтожили его, — объявил Люциус Малфой, разворачивая перед Пожирателями пергамент с заголовком «Ежедневного пророка». — Азкабан пал. Крепость, которую никто не мог взять тысячу лет, разрушена. Тёмный Лорд показал свою силу. Волдеморт сидел во главе стола и молчал. Он знал правду, которую не знали даже его ближайшие сторонники. Взрыв не был делом его рук. Это был несчастный случай — кто-то из пленных попытался сотворить заклинание побега, заклинание перекосило защитные руны, и рвануло то, что рваться не должно было. Внешние стены Азкабана обрушились, да — но тюрьма не пала. Заключённые были живы. Большинство — в панике, но живы. Но Волдеморт не собирался упускать такой шанс.       — Печатайте, — сказал он ледяным голосом. — Заголовок: «Азкабан сожжён. Старый режим пал». Ни слова про случайность. Ни слова, что живые. Правда — это то, что я скажу. Поверят.       — А если не поверят, мой Лорд? — осмелился спросить один из молодых Пожирателей. Волдеморт посмотрел на него. Один взгляд — и молодой человек рухнул на пол, задыхаясь, сжимая горло руками.       — Не поверят — заставлю, — сказал Волдеморт. — А ты, — он кивнул на корчащегося, — запомни: вопросы задаю я. Люциус поспешно свернул пергамент и вышел, отдавая распоряжения типографии. К вечеру «Пророк» уже лежал на всех улицах Лондона. Тысячи экземпляров, пахнущих свежей краской, с фотографией горящих руин и заголовком, который заставлял кровь стынуть в жилах: «АЗКАБАН ПАЛ. НИКТО НЕ СПАССЯ».

***

Подвал. Вечер 1 октября

      — Это ложь, — сказала Гермиона, прочитав газету, которую принесла Джинни. Она перечитала заметку трижды, вглядываясь в каждое слово, в каждую фотографию. — Они не могли уничтожить Азкабан. Это невозможно. Тюрьма держится на древней магии, которая…       — Которая, видимо, не выдержала, — перебила Джинни.       — Нет. Я знаю эти руны. Я изучала их. Взорваться могли только внешние стены, если — если — была нарушена защита. Но камеры внизу… они глубоко под землёй. В них не могли попасть даже Пожиратели. Элис, которая сидела в углу с рацией, подняла голову.       — Я поймала сигнал с севера. Кто-то передаёт: заключённые живы. Не все, но многие. Кто-то из них сумел отправить сообщение до того, как связь оборвалась.       — Вот, — Гермиона стукнула кулаком по столу. — Я знала. Они врут.       — И что с того? — спросила Джинни. — Даже если мы скажем правду, кто нам поверит? У нас нет власти.       — Будет, — сказала Гермиона. — Через несколько дней у нас будет голос. Она посмотрела на артефакт, который Элис собирала по частям уже вторую неделю. Старый магловский приёмник, опутанный рунами, похожий на железного паука. Красные лампочки, провода, запах озона.       — Мы будем говорить правду, — сказала она. — И пусть они врут в своих газетах. Правда всё равно громче.

***

Азкабан. Глубокая ночь 1 октября

Эммелина Вэнс сидела в камере и слушала, как над головой сыплются камни. Она была в Азкабане уже три дня. Схватили её при попытке вывести группу беженцев из Лондона. Пытали недолго — Беллатриса торопилась, и вместо тщательного допроса просто бросила её в камеру, пообещав вернуться позже. Теперь камни падали. Сначала мелкие, потом крупнее. Стены дрожали, но не рушились. Эммелина знала, что тюрьма выдержит. Внешние укрепления — да, они могли разрушиться, но сама тюрьма, её сердце, была высечена в скале. Она не знала, что Пожиратели уже объявили о её смерти. Что «Ежедневный пророк» напечатал список «погибших», и её имя было там. Она знала только, что жива. И что, пока она жива, есть надежда.       — Держись, Эммелина, — прошептала она себе. — Аврора заговорит. Скоро. Она не знала, кто такая Аврора. Но слухи о подпольном радио доходили даже до камер Азкабана. Слухи, перешёптывания, обрывки разговоров охранников. Скоро у войны будет голос. Смелый. Который не боится говорить правду. Эммелина закрыла глаза и стала ждать. В темноте, под грохот падающих камней, она улыбнулась.

***

Подвал. Утро 2 октября

Гермиона проснулась от того, что Элис трясла её за плечо.       — Нам пришел сигнал от свидетелей. Они сказали… они сказали то, что мы уже знали. Азкабан не разрушен. Заключённые живы.       — Дай послушать. Элис нажала кнопку. Из динамика, сквозь шипение и треск, прорвался ровный голос: «Внешние стены разрушены. Камеры целы. Эммелина Вэнс жива. Передайте это». Гермиона переслушала запись три раза.       — Они знают, — сказала она. — Они знают, что мы начинаем вещать. И люди дают нам информацию.       — Они тоже хотят, чтобы мы разоблачили его ложь, — произнесла Джинни.       —Да, и мы это сделаем. Сегодня же вечером. В эфире. Она села к столу, взяла лист бумаги и начала писать текст. «Доброй ночи, Британия. Сегодня Тёмный Лорд объявил о падении Азкабана. Это ложь. Наши источники сообщают: разрушены только внешние стены. Заключённые живы. Эммелина Вэнс, которую схватили три дня назад, не сотрудничает. Она держится. И она жива. Запомните это». Она перечитала написанное и добавила: «Правда — это то, что вы не хотите слышать. Но это всё, что у нас осталось».