Расправив крылья

      Хуань перенес бессознательного Вэй Ина на кровать. Цижэнь же не терял времени, позвал целителя. Целитель осмотрел раны, затем зашил кожу возле крыльев и наложил бинты, не задавая лишних вопросов. После того, как целитель закончил свою работу и убедился, что Усянь находится стабильном состоянии, он дал Цижэню и Хуаню несколько наставлений по уходу за раненым. Объяснив, как часто нужно менять повязки, какие отвары следует давать для облегчения боли и ускорения заживления. Хуань внимательно слушал, кивая в знак понимания, и не отрывал взгляда от бледного лица Усяня, лишь молча кивал, его пальцы нервно сжимались и разжимались. Когда целитель ушел, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего. Хуань осторожно присел на край кровати, его рука нежно коснулась прохладной кожи на лбу Вэй Ина. Цижэнь же, отойдя к окну, смотрел на темнеющее небо, его мысли были заняты не только здоровьем ученика Вэя но и Ванцзи. Учитель Лань ушел работать, Сичень же остался, присматривая за стоянием больного. Когда Усянь очнулся и открыл глаза:       — Вэй Ин, как ты? — Лань Сичень склонился над ним, его взгляд был полон тревоги.       — Живой — Усянь, ответил лежавший на животе.       Вай Ин попытался перевернуться, но резкая, обжигающая боль пронзила спину от поясницы до самого затылка. Каждый нерв кричал от муки. Крылья безвольно свисали со спины и касались пола, покрытые кровью. Усянь не мог даже их убрать или спрятать иза нехватки сил. Сознание ускользало под натиском боли и шока от пережитого.       — Не двигайся. Я пока перебинтую. — Лань Сичень осторожно коснулся его плеча.       Прикосновение Хуаня было легким, но даже оно вызвало новую волну боли. Усянь попытался сжать зубы, чтобы не застонать громче. Он чувствовал, как дрожит тело, как холодный пот выступает на лбу. Он был беспомощен, полностью во власти боли собственного тела, которое, казалось, решило восстать против него. Хуань осторожно снял окровавленные повязки, прилипшие к ранам. Вэй Ин вздрагивал и морщился от каждого прикосновения. Когда спина была полностью освобождена от бинтов, Сичень аккуратно смыл свежую кровь влажной тряпочкой и нанес целебную мазь. Затем он перевязал раны чистыми бинтами, начиная от груди и заканчивая поясницей, немного приподнимая больно.       — Сичень, у тебя, наверное, много работы, как у главы ордена? — тихо спросил Усянь.       — Не так уж и много. Дядя сейчас меня замещает. Я пока не стал полноправным главой, только наследник. Все серьезные вопросы решает он, — ответил Сичень.       Вэй Ин кивнул, не говоря ни слова. Измученный болью, он погрузился в беспокойный сон. Хуань взяв гребень, принялся бережно расчесывать, великолепные черные перья. Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим шелестом гребня по перьям и неровным дыханием спящего. Он знал, что эти перья — не просто украшение, а часть Вэй Ина, его сущности, его свободы. Сиченю было жалко Усяня, юноша потерявший родители и приёмные от него отказались, оказавшись не кому не нужный, да и ещё не имеющий способность ходит, как он выдержал это все в одиночку?       Когда последнее перо было расчесано, Хуань осторожно отложил гребень. Он посмотрел на спящего Вэй Ина, на его бледное лицо, на легкие подрагивания век. В его глазах читалась глубокая печаль, но и решимость. Он не мог позволить боли сломить Вэй Ина. Он будет рядом, будет заботиться, ведь он, единственный друг его любимого брата. Вэй Ин был единственный, кому Лань Чжань открылся и показал свою магию. И Вэй Ин был единственным, кто не испугался и не назвал Лань Чжаня монстром, а помог Ванцзи, поддерживая и показывая, что не нужно бояться себя.       Он тихо встал и подошёл к окну, глядя на темнеющее небо. Звезды начинали появляться, словно россыпь бриллиантов на бархате ночи. Хуань знал, что даже в самые темные времена всегда есть свет, который поможет найти дорогу. И он верил, что Вэй Ин найдет свой путь, и что они снова будут вместе, свободные и невредимые. Он вернулся к кровати и осторожно поправил одеяло, укрывая Вэй Ина. Затем он сел рядом, просто наблюдая за ним, готовый в любой момент прийти на помощь. Время шло, и тишина комнаты наполнялась невысказанными словами, шёпотом свечь, надеждами и обещаниями. Хуань знал, что их история еще далека от завершения, и что впереди их ждут новые испытания.       Когда спина Вэй Ина наконец-то зажила, он начал осторожно осваивать искусство полета. Сичень, заботливо выносил его на улицу, усаживал на мягкую траву. Вэй Ин неуверенно махал крыльями, поднимаясь сначала всего на несколько сантиметров над землей, затем чуть выше. С каждым днем его взлеты становились увереннее, и через неделю таких тренировок он уже мог стоять на своих, неходящих ногах, балансируя в воздухе. Вскоре он смог и вовсе оторваться от земли, паря уже на значительной высоте. Хуань и учитель Лань были рядом, поддерживая его. Они утешали, когда что-то не получалось, и искренне радовались каждому маленькому успеху.       — Спасибо тебе большое, Хуань, — Вэй Ин крепко обнял Сиченя, чувствуя биение его сердца. — Ты стал мне как старший братик. Можно я буду тебя так называть? — он поднял свои серые глаза, на будущего главу ордена.       — Конечно, — Сичень пригладил непослушные волосы Вэй Ина. — Ты для меня уже давно, стал младшим братом.       Их разговор прервал адепт, принесший важные вести: — Наследник Лань, есть новости о вашем брате.       — Какие? — Сичень разомкнул объятия, его лицо стало серьезным.       — Он находится в плену ордена Вэнь. Он жив. Наша группа выяснила, что над Вторым Нефритом ставят опыты, заставляя его использовать какую-то магию. — креме дяди, брата и Вэй Ин не кто не знал, что у Лань Чжаня есть магия.       — Понятно. Спасибо. Отдыхай. Вэй Ин, ты со мной?       Усянь кивнул и, взмахнув уже окрепшими крыльями, вылетел вслед за своим старшим. В ордене спокойно отреагировали на то, что Вэй Ин с крыльями, ну как спокойно в стиле строгих правил клана Лань.       — Дядя. Пришли вести о А-Чжане, — Вэй Ин сложил крылья и неуклюже приземлился, стараясь не задеть Сиченя крылом. Хуань пригнулся, дабы не получить крылом по голове       — Говори. Я слушаю, — Цижэнь взглянул на племянника и на своего любимого ученика, который потирал ушибленное место.       — Разведчик выяснил, что над Ванцзи ставят опыты, заставляя его использовать магию льда. Он жив, — Сичень вздохнул, в его голосе смешались горечь от мыслей о возможных пытках и облегчение от того, что его младший брат жив.       — Мы найдем способ его спасти. Слышал слух о ордене Цзян? — Цижэнь налил успокаивающий чай, заметив, как напрягся Вэй Ин.       — Нет, не слышал. Что-то произошло? — Хуань знал, что Вэй Ин родом из этого ордена, что там его приютили и не только, но не дали самого главного — любви.       — На них было совершено нападение. Погибли глава Цзян и Мадам Юй. Их дети успели сбежать и скрыться. — Вэй Ин вздохнул с облегчением, узнав, что Цзян Чэн и его любимая старшая сестричка Цзян Яньлин живы.        Он не сердился на них, понимая, ведь они не виноваты в том, что он сирота так ещё и калекой стал. Вэй Ин молчал, переваривая услышанное. Орден Цзян, его родной дом, где он вырос, но где так и не нашел истинного тепла, теперь лежал в руинах. Глава и Мадам Юй, люди, которые дали ему кров, но не смогли дать большего, погибли. Но Цзян Чэн и Яньли живы. Это было главное. Он чувствовал странное смешение чувств: печаль по погибшим, облегчение за выживших и, где-то глубоко внутри, легкое чувство вины за то, что он, чужой ребенок, был причиной их сор и скандалов.       — Значит, они теперь одни, — тихо произнес Вэй Ин, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел сцену нападения. — Им нужна помощь.       Сичень положил руку ему на плечо. — Мы позаботимся об этом, Усянь. Орден Лань не оставит их в беде. А что касается брата … мы спасём его — В голосе звучала решимость, смешанная с тревогой.       Цижэнь кивнул, его взгляд был полон понимания. — Да, мы найдем способ спасти его. Орден Вэнь перешёл черту. Но сейчас, Усянь, тебе нужно отдохнуть. Твои крылья еще не полностью окрепли, а душевные раны тоже требуют времени для исцеления.       Вэй Ин посмотрел на Сиченя, затем на учителя. Чувствуя их заботу, их поддержку, и это было бесценно. Он больше не был одинок. Он обрёл семью, пусть и не ту, что дала ему судьба, и не те что избавилась от него. А истинную, где ты нужен, где тебя любят, и где тебя ждут.       — Я буду тренироваться, — сказал он, его голос стал твёрже. — Я должен стать сильнее. Для Ванцзи. Для вас и для Цзян Яньлин. — он снова обнял Сиченя, на этот раз с новой силой, силой решимости.       Он больше не был тем слабым, брошенным и ненужным юношей. Он был Вэй Ином, и он был готов бороться. Его крылья, еще недавно такие хрупкие, теперь несли в себе обещание полета, обещание свободы и обещание мести. И он знал, что вместе с братьями Лань он сможет преодолеть любые преграды.

***

      Лань Чжаня привели в главное здание, где, по приказу, все должно быть покрыто ледяным покровом. Стены, пол, колонны и даже потолок сверкали под светом факелов и пламени, покрытые инеем и льдом. Изможденный и опустошенный, Лань Чжань рухнул на холодный, ледяной пол, силы покинули его. Его бросили в общую камеру, где находились самые разнообразные существа. Среди них были люди, владеющие магией, как и сам Лань Чжань, зверолюди с пушистыми хвостами и острыми ушками, и даже существа с крыльями.       — Вы… Вы Второй Нефрит? — раздался голос. Лань Чжань поднял взгляд и увидел юношу в одежде клана Вэнь. На его спине виднелись крылья, с которых свисали редкие, потускневшие перья.       — Кто ты? — настороженно спросил Лань Чжань, пытаясь собраться с силами.       — Вэнь Нин, — ответил юноша, испуганно прижимаясь к стене огромной клетки. Он явно опасался нападения из-за своего происхождения, его тело дрожало.       — Летаешь? — Лань Чжань указал на крылья, жалкие остатки былого величия, которые когда-то могли унести его ввысь.       — Нет… У меня… Перья обладают… Исцеляющими способностями,» — Вэнь Нин сильно заикался, его голос был едва слышен. — И глава Вэнь приказал их… Их вырвать… Для раненых солдат. А вы? — он вопросительно посмотрел на Лань Чжаня, в то время как другие заключенные бросали на него недовольные взгляды, словно его слова были неуместны.        — Лёд — в подтверждение своих слов, на руке Лань Чжаня появилась изморазь, символ его ледяной магии, которая, казалось, была единственным, что осталось от его прежней силы.        Лань Чжань старался держаться подальше от всех, он был сильно ослаблен, после покрытия все льдом, а Вэнь Нин был рядом с Ванцзи, по скольку знал, что Ванцзи не будет нападать на беззащитного. Но даже в этой безнадежности, в этом отчаянии, в Лань Чжане было что-то, что заставляло Вэнь Нина чувствовать себя не совсем одиноким. В его холодной отстраненности, в его молчаливой силе, было что-то, что говорило о стойкости, о нежелании сдаваться. И, возможно, именно это было тем, что им обоим было нужно, чтобы выжить в этом аду. Ванцзи верил, что ему помогут от сюда выбраться. Дядя, брат и Вэй Ин спасут его.       Лань Чжань долго молчал после чего все же заговорил. Его взгляд, обычно спокойный и проницательный, сейчас был затуманен усталостью, но в нем все еще читалась несгибаемая воля. Он наблюдал за Вэнь Нином, за его дрожащими руками, за тем, как он старается казаться меньше, незаметнее. В словах юноши, несмотря на заикание и страх, прозвучала горькая правда, от которой у Лань Чжаня сжалось сердце. Он знал, что такое приказы, что такое долг, даже если он ведет к саморазрушению.       — Перья с исцеляющими свойствами… — прошептал Лань Чжань, и его голос, обычно ровный и мелодичный, теперь звучал хрипло. Он провел рукой по своей ледяной руке, чувствуя, как холод проникает до самых костей. Это была его сила, его проклятие, его единственное утешение в этом месте. — Глава Вэнь… Он всегда был жаден до власти, до чужих способностей.       Вэнь Нин кивнул, его глаза наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. — Они… они забрали их все. Я больше не могу летать. Только… только чувствовать, как они есть — он сжал кулаки, и на его пальцах тоже проступил легкий иней, словно отражая холод, царивший в душе Лань Чжаня. Из глаз капали горячие слезы.       Лань Чжань отвернулся. Льд — это был его творением, но сейчас в нутро была пустота не было сил и желания даже думать о победе. Он чувствовал, как холод проникает в его тело, но это был знакомый холод, который он мог контролировать. В отличие от холода отчаяния, который охватывал его сейчас.       — Мы все здесь пленники, — произнес Ванцзи, его голос стал чуть тверже. — он снова взглянул на Вэнь Нина. — Но это не значит, что мы сломлены.       Вэнь Нин удивленно поднял голову. В глазах Лань Чжаня он увидел не жалость, а что-то другое — понимание. И, возможно, даже надежду. Надежду, которая казалась такой хрупкой в этом ледяном аду, но которая, как слабый огонек, начала разгораться в его собственной груди. Он почувствовал, как страх немного отступает, уступая место чему-то более сильному. Чувству, что он не один в своей боли. И что даже в самых темных уголках этого мира, где царит лед и отчаяние, может найтись искра стойкости, способная согреть. Они будут держать вместе, чтобы выжить и не сломается.