Свадьба

      После поединков, измотанные, Вэй Ин и Лань Чжань вернулись в лагерь. Их тут же встретил лекарь, который принялся за дело. Он обработал раны, нанес целебную мазь от ожогов и аккуратно перевязал их.       — Лань Чжань, я так счастлив, что ты в порядке! — Вэй Ин, не в силах сдержать облегчения, крепко обнял Ванцзи. Они сидели рядом на одной койке в шатре лекаря, и в этом простом жесте было столько невысказанных чувств: переживаний и страха.       — Я тоже, Вэй Ин. — тихо ответил Лань Чжань, обнимая друга в ответ, прижимая его к своей широкой груди.       — Лань Чжань, хочешь, я тебе кое-что покажу? — Вэй Ин, словно неугомонный птенец, не мог усидеть на месте, его глаза горели огнем жизни.       — Хочу, — на губах Лань Чжаня появилась едва заметная, но такая теплая улыбка.       Вэй Ин осторожно расправил свои крылья, стараясь не задеть сидящего рядом Лань Чжаня. Черные, как самая темная ночь, они плавно раскрылись, словно мантия, окутав спины обоих.       — Ну как тебе? — спросил Усянь, осторожно шевеля крыльями. Гладкие пёрышки сверкали в свете свечей.       — Вэй Ин… — Лань Чжань не нашел, что сказать. Он молча, нежно провел рукой по пёрышкам. — Они прекрасны. Но когда они появились?       — Сразу после того, как тебя забрали в плен Вэни, — ответил Усянь, складывая крылья.       — Больно? — Ванцзи с беспокойством посмотрел на друга.       — Сейчас нет, а когда появлялись, было больно. Мне помогали, старший братик Сичень и учитель Лань. Лань Чжань, тебя пытали в плену? — Вэй Ин подвинул ближе к кровати инвалидное кресло и, пересев, выдохнул. Ожоги после боя болели, и было неприятно и больно даже просто двигать руками и туловищем. Ноги пусть и не ходили, но Усянь их чувствал и они боли адски, ожиги и мышцы на погоду.       — Нет. Заставляли делать ледяной дворце внутри главной резиденции и брали кровь для опытов, — Лань Чжань смотрел на друга в инвалидной коляске, на его неподвижные ноги, на спокойную, но солнечную улыбку, и серые глаза.       Их разговор по душам прервали вошедшие Цзян Чэн и Сичень. Они обсуждали политику кланов.       — Вэй Усянь, мы можем поговорить? — Цзян Чэн перевел взгляд, на сидящего и забинтованного Ванцзи. — Наедине?       — Хорошо. Лань Чжань, я вернусь, не беспокойся — Усянь выехал вслед за главой Цзян. Они отошли в тихое место, поближе к лесу       — О чем вы хотели со мной поговорить, глава Цзян? — Вэй Ин сложил руки на коленях. На привычном радостном лице улыбки небыло, лишь усталость, а в глазах стояло прошлое, то что причинило душевную боль.       — Я хотел попросить прощения. Вэй Усянь, вернись в Пристань Лотосов. Мы же семья, — на одежде Цзян Чэна висел блестящий колокольчик ясности.       — Семья? Цзян Чэн, ты знаешь, что такое семья? Мы перестали быть семьей после того, как ты меня бросил у ворот в Гусу! Мы перестали быть семьей, когда твои родители, глава Цзян и мадам Ю… Я слышал те разговоры возле моих окон о своей бесполезности, от что я даром ем вашу еду и от меня не какого толку. Мы перестали быть друзьями после того, как я каждый день выслушивал о своей никчемности, от тебя, младших собратьев по оружию и даже слуг. Ты знаешь, как мне было слышать это все? Ты… — Вэй Ин от боли, сковавшую душу, и слез, сжимающих горло, не мог найти слов.       — Усянь, ты скрывал свою боль и я ее не замечал — глава Цзян хотел оправдаться, чтобы совесть давала спать по ночам       — Нет, Цзян Чэн, я не скрывал своей боли, ты просто не хотел видеть. Глава Цзян, я не вернусь в Пристань Лотосов. Моя семья — клан Лань — Вэй Ин отчеканил каждое слово. — Мой старший названый брат Лань Сичень и мой названый брат Лань Чжань. Они моя опора и поддержка. Они были рядом, когда мне было плохо и больно. Где же был ты? — Усянь закрыл глаза. — Я устал, болит тело и хочу лечь отдыхать. Если ты что-то еще хотел, то говори.       — Сестра приглашает тебя на свадьбу, — Цзян Чэн понял, что просить бесполезно. Он прикрыл фиалковые глаза. — Ты придешь?       — Да. Прощай и будь счастлив.        Вэй Ин, с трудом управляя коляской, направился к лагерю. Но судьба, казалось, решила подшутить: он споткнулся о коварную ямку, и коляска, потеряв равновесие, опрокинулась. Вэй Ин оказался на пыльной земле, тело ныло от боли и ожогов, а душа сжималась от отчаяния. Он изо всех сил старался сдержать слезы, чувствуя себя совершенно беспомощным. Цзян Чэн, увидев это, бросился помочь. Но Вэй Ин остановил его жестом руки. Не говоря не слова он расправил, прекрасные крылья, поднявшись полетел в палатку к братьям Лань.       Цзян Чэн остался стоять, провожая его взглядом. В его сердце поселилась горькая жалость к брату и сожаление о прошлом. «Если бы я тогда был рядом с ним? Если бы поддерживал брата, может, мне сейчас было бы легче на душе и спокойнее на сердце?» — эти мысли терзали его, напоминая о том, как много он упустил. Цзян Чэн смотрел, как удаляется фигура Вэй Ина, и чувствовал, как тяжесть вины давит на него. Он вспоминал их детство, их общие игры, их клятвы быть друг другу опорой. Но тот проступок раздел, их на разные пути. Он видел, как Вэй Усянь, несмотря на все трудности, всегда стремился к свету, к справедливости, даже когда мир вокруг казался серым и враждебным. И вот теперь, когда Вэй Ин больше не нуждался в его поддержке, Цзян Чэн стоял в стороне, парализованный собственным бессилием и запоздалым раскаянием.       Он знал, что братья Лань, с их непоколебимой стойкостью и глубокой мудростью, смогут дать Вэй Ину то, чего ему так не хватало и что он сам не мог дать — понимание, утешение и надежду. Он видел, как Вэй Ин, несмотря на свою растерзанную душу, находил в себе силы подняться, словно птица, готовая взлететь, даже будучи раненой. Это было в его природе — искать свет, даже в самой кромешной тьме. Цзян Чэн тяжело вздохнул. Он понимал, что слова сейчас бессильны.       Лань Чжань, увидев Усяня, тут же поднялся с циновки, его глаза, обычно спокойные, сейчас выражали тревогу. Он подошел к Вэй Ину, который седел на земле, при входе в палатку, крылья не позволяли влететь       — Вэй Ин, ты в порядке? — голос Лань Чжаня был тихим, но в нем звучала неподдельная забота. Сичень помог Усяню сесть на раскладушку, его прикосновения были лёгкими, но уверенными.       Усянь лишь слабо улыбнулся, его крылья, теперь были сложены, скрывая свою красоту. — Все хорошо, Лань Чжань. Спасибо, Хуань Просто небольшая неуклюжесть. — он посмотрел на свои ноги, затем на Лань Чжаня, и в его глазах мелькнула тень грусти, которую он быстро постарался скрыть. — Видимо, мои крылья пока не компенсируют всего.       Лань Чжань не ответил словами, но его взгляд, полный понимания и сочувствия, говорил больше, чем любые слова. Лань Сичень, севший на третью раскладушку с беспокойством наблюдал за Вэй Ином.       — А-Ин, что случилось? — спросил Лань Сичень, его голос был мягким, но настойчивым.       — Ничего серьезного, старший братик, — ответил Усянь, стараясь звучать бодро. — Просто небольшое падение. Я устал, хочу отдохнуть. Он посмотрел на Лань Чжаня, и в их взглядах промелькнуло невысказанное понимание.       Лань Чжань кивнул. Лань Сичень подошёл к Усяню и осторожно присел рядом. — Ты поговорил с главой Цзян? — спросил он, его голос был тихим, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие.       Усянь кивнул, его взгляд устремился куда-то вдаль. — Да. Он хотел извиниться. И пригласил на свадьбу сестры.       — И ты согласился? — спросил Лань Сичень. Лань Чжань лег и укрылся одеялом       — Да, — ответил Усянь. — Я не смог отказать. Она моя семья, пусть. Я люблю сестричку Яньлин и обязательно буду с ней, в такой важный для нее день — он вздохнул. — Но я не вернусь в орден Цзян. Моя семья- это вы. — Вэй Ин посмотрел на Лань Чжаня и Лань Сиченя и в глазах горел тот самой огонь жизни и спокойствия       — Мы всегда будем рядом, А-Ин — сказал Хуань, и голос был твердым и уверенным. Он обнял Вэй Ин за плечи       Усянь лег и укрылся. — Я знаю, — прошептал он. — И я вам очень благодарен. — рядом с Лань Чжанем и Лань Сиченем он чувствовал себя в безопасности. Он знал, что они его не бросят, как это сделал Цзян Чэн. И это давало ему силы жить дальше, несмотря на боль и потери.       На следующий день, как и было обещано главой Вэнь, на арене появились четыре трофея. Каждый клан получил возможность выбрать себе достойного по своему желанию и ведению сердца.       Не Минцзюэ, глава клана Не, сделал свой выбор первым. Его взгляд остановился на Мэйлань — хрупкой и милой девушке, чье порванное зеленое одеяние лишь подчеркивало ее природную красоту. Изумрудные глаза и магия растений, что струилась в ней, предрекали ей стать его супругой. Несмотря на собственное богатырское телосложение, Не Минцзюэ предпочел себе в жены хрупкую спутницу. Младший Не, наблюдавший за этим, был, мягко говоря, в шоке от столь неожиданного выбора брата. Он привык к тому, что в их клане ценятся сила и мощь, и выбор Не Минцзюэ казался ему не просто странным, а почти немыслимым. Как такая хрупкая девушка сможет выдержать бремя жизни в клане Не, где каждый день — это борьба за выживание и утверждение своего превосходства? Он видел, как Мэйлань робко переступала с ноги на ногу, ее тонкие пальцы нервно теребили край порванного платья, словно она боялась, что даже это жалкое одеяние может рассыпаться в прах. Но Не Минцзюэ этого не замечал, его взгляд был полон нежности и восхищения, когда он смотрел на нее. Он видел в ней не слабость, а утонченность Он видел в ее изумрудных глазах отблеск древней магии, которая, как он знал, могла быть куда более могущественной, чем грубая физическая сила. Магия растений, которую она несла в себе, была силой созидания, а не разрушения, силой, способной исцелять и питать, а не разить и уничтожать. И именно эта сила, эта иная, более тонкая форма могущества, и привлекла главу клана Не. Глава Не протянул руку к Мэйлань, и в его глазах читалось обещание защиты и заботы, обещание, которое, возможно, было куда более ценным, чем любая демонстрация силы. И в этот момент младший Не, хоть и не понимал до конца, начал чувствовать, что в этом выборе есть нечто большее, чем просто прихоть. Мэйлань, смущенная вниманием Не Минцзюэ, лишь робко улыбнулась, ее изумрудные глаза блестели. Она чувствовала, как ее хрупкое сердце наполняется трепетом перед будущим, которое теперь казалось таким неопределенным, но в то же время полным обещаний       Клане Цзинь, а точное выбор наследника Цзинь Цзысюаня. У него уже была невеста и любимая девушка, и Цзысюань решил выбрать юноша. Его правой рукой, верным помощником, другом и защитником стал Мин-Тао — юноша, чья магия воды была столь же чиста и сильна, как и его преданность. Одетый в струящиеся голубые одежды, с глазами цвета глубокого синего моря, Мин-Тао излучал спокойствие и уверенность. В синих глазах отражалась не только стихия воды, но и непоколебимая верность, готовая защитить наследника от любых невзгод. Теперь, когда Мин-Тао стал неотъемлемой частью жизни Цзысюаня, их пути сплелись в единое целое. Вместе им предстояло пройти через испытания, укрепить позиции клана и, возможно, открыть новые горизонты, где сила воды и решимость наследника станут нерушимой опорой.       Глава Цзян принял решение, и его выбор пал на Лиюнь. Эта очаровательная зверолюдка-лисичка, с волосами цвета заходящего солнца и такими же яркими, как янтарь, глазами, просто не могла остаться незамеченной. Ее рыжий наряд подчеркивал ее природную красоту, а пушистый хвост игриво покачивался, добавляя ей живости. Глава Цзян подумал, что она была бы прекрасной спутницей, а в будущем, возможно, и невестой. Лиюнь, казалось, почувствовала его взгляд, и ее щеки слегка порозовели, что делало девушку еще более очаровательной. Цзян Чэн ощутил прилив решимости, желание узнать ее лучше, провести с ней больше времени. Мысль о том, что Лиюнь может стать частью его жизни, наполняла приятным предвкушением. Ваньинь уже видел их вместе, идущих по залитым солнцем дорожкам, ее рыжий хвост, мелькающий рядом, ее смех, эхом отражающийся от стен. Это было не просто мимолетное увлечение, а зарождающееся чувство, которое он был готов развивать. Лиюнь, с ее солнечной улыбкой и игривым хвостом, уже предвкушала новые приключения. Ее звериная натура жаждала свободы и ярких впечатлений, и она чувствовала, что с Цзян Чэном ее ждет именно это.       Когда настала очередь клана Лань, все ожидали привычного выбора, но на удивление всех вперед вышел Лань Чжань. Он молча подошёл к скромному юноше в одеждах клана Вэнь — Вэнь Нине. На спине парня еще можно было разглядеть остатки некогда великолепных алых крыльев. Вэнь Нин стоял с опущенной головой, осознавая, что его происхождение, жалкий внешний вид оставят его в одиночестве. Однако, когда Лань Чжань подошёл к нему, в его глазах загорелась неожиданная теплота. Он мягко положил руку на плечо Вэнь Нина и тихо сказал: — Пошли со мной — Вэнь Нин поднял голову, и в его глазах, обычно наполненных грустью, засияла робкая надежда и удивление. Он не мог поверить, что именно он, отвергнутый ненужный, жалкий и теперь бесполезный       Глава Вэнь, наблюдавший за происходящим с непроницаемым выражением лица, лишь слегка кивнул. Для него это был лишь очередной ход в сложной игре, где судьбы людей становились разменной монетой. Но даже в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на удивление, когда Вэнь Нина уже больше не для чего не пригодного выбрали.       В тот момент, когда Лань Чжань обратился к Вэнь Нину, произошло нечто особенное. Без единого слова, лишь легким кивком головы, Вэнь Нин выразил свое согласие. Этот молчаливый жест оказался красноречивее любых обещаний, он был полон доверия и готовности принять новую реальность. Лань Чжань, с его внутренней силой и твердым характером, увидел в Вэнь Нине не просто отверженного или сломленного человека, а того, кто нуждался в поддержке и понимании. Тем временем, Вэй Ин, с присущей ему жизнерадостностью, с теплотой пожимал руку своему новому другу. Он щебетал, словно птичка, делясь всем, что наполняло его сердце радостью. Вэнь Нин же, ошеломленный таким вниманием и добротой, чувствовал себя немного смущенным, но в то же время глубоко тронутым.       Вэнь Нин, привыкший к отчуждению и недоверию, не мог поверить в искренность этих жестов. Его жизнь была чередой испытаний, где каждый шаг сопровождался осуждением или страхом. Но здесь, в присутствии Лань Чжаня и Вэй Ина, он ощущал нечто иное — принятие. Это было подобно глотку свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате. Он чувствовал, как ледяные оковы, сковывавшие его сердце, начинают таять под лучами их доброты. Вэй Ин, заметив легкое замешательство Вэнь Нина, лишь улыбнулся шире. Его смех, звонкий и заразительный, развеял последние тени сомнений. Он видел в Вэнь Нине не жертву обстоятельств, а прекрасного собеседника и лучшего друга. Его слова, легкие и непринужденные, были не просто болтовней, а попыткой создать мост между их мирами, показать, что даже после самых темных времен может наступить рассвет.       Лань Чжань, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как в его душе зарождается нечто новое. Он всегда был человеком долга и чести, но в этот момент он осознал, что истинная сила заключается не только в следовании правилам, но и в способности видеть свет в тех, кого мир считает потерянными. Вэнь Нин, с его молчаливой стойкостью и скрытой добротой, стал для него не просто союзником, а символом надежды. Он видел, как Вэй Ин, своим неуемным оптимизмом, пробуждает в Вэнь Нине то, что было погребено под слоем боли и разочарования. Именно в этот момент, когда три столь разные души нашли общий язык, когда молчание стало красноречивее слов, а смех — лучшим утешением, зародилась та самая сильная дружба.       После завершения всех дел в клане Вэни, Вэй Ин летел в компании Лань Ванцзи и Лань Сиченя. Сичень же, используя свой меч, бережно поддерживал Вэнь Нина. Немного отдохнув, Вэй Усянь влетел к Вэнь Нину и, взяв его, отправился на рынок. Поскольку Вэй Ин не мог летать из-за большого скопления людей, то ехал инвалидной коляске, опасаясь повредить крылья. Они заглянули в ларек, где приобрели для Вэнь Нина новую одежду: простое зеленое платье с цветами и серое с изображением птиц. Также были куплены предметы личной гигиены: гребень, мыло и ленты для волос. Вечером братья Лань, Вэй Усянь и Вэнь Нин собрались за чашкой чая, чтобы поделиться впечатлениями о прошедшем дне. Вэй Усянь с восторгом рассказывал о покупках для Вэнь Нина. Лань Хуань с улыбкой слушал, а Лань Ванцзи молча наблюдал и иногда говорил пару слов.       Спустя месяц после военных состязаний и подписания мирного договора, в клане Цзинь состоялась пышная свадьба. Свадьба была оформлена в роскошных золотых и белоснежных тонах. Воздух был наполнен ароматом пионов, а каждый уголок украшен изысканными гирляндами из цветов и фонарей. Золотые акценты переливались на белом фоне, создавая атмосферу торжественности и чистоты. Гости, одетые в нарядные одежды, казались частью этого сияющего праздника.       Среди суеты и предвкушения грядущего праздника, в обитель клана Цзинь прибыла делегация из клана Лань. Цзян Яньлин, с радостью, обратилась к главе прибывших: — Примите мои искренние поздравления! — невеста поклонилась        В ответ, Хуань, глава клана Лань, с достоинством ответил: — И вас с праздником и наилучшие пожелания в этот знаменательный для вас день.       Неделя пролетела незаметно после завершения состязаний. Лань Сичень, взошедший на пост главы клана Лань, принял решение ослабить некоторые строгие правила, что вызвало «радостные возгласы» среди старейшин. Сичень, с решимостью в голосе, вошёл в покои своего дяди: — Дядя, я желаю внести изменения в устав.       Лань Цижэнь, услышав это, едва не лишился чувств: — Изменить правила, Сичень? Ты понимаешь, что они были установлены нашими предками? К тому же, это может вызвать недовольство среди старейшин. Сичень же, спокойно налив себе чаю, ответил: — Я хочу убрать лишнее, дядя.       Лань Цижэнь, хоть и был потрясен смелостью племянника, не мог не признать в его словах отголосок той самой мудрости, которую он сам пытался привить. Он знал, что Сичень не действует опрометчиво, и за его желанием убрать «лишнее» кроется глубокое понимание нужд клана.       — Лишнее, говоришь? — медленно произнес Цижэнь, задумчиво поглаживая бороду. — Но что именно ты считаешь лишним, Сичень? И как ты собираешься объяснить это старейшинам, чьи сердца привязаны к каждой букве древних уставов?       Сичень поставил чашку на столик, его взгляд был спокоен и уверен:       — Дядя, я не говорю о том, чтобы разрушить основы. Я говорю о том, чтобы адаптировать их к настоящему. Правила, которые сковывают, а не направляют, которые порождают страх, а не уважение — вот что я хочу убрать. Старейшины ценят традиции, но они также ценят процветание клана. Я верю, что они поймут, когда увидят, что новые, более гибкие правила приведут к большей гармонии и силе.       Он сделал паузу, давая дяде время обдумать его слова: — Например, запрет на вкусную пищу и другие радости жизни, что отделяет нас от других кланов. Это изолирует нас, лишает нас возможности быть наравне со всеми и быть не монахами, а обычными людьми. Или чрезмерная строгость в отношении учеников, которая подавляет их индивидуальность, вместо того, чтобы развивать ее. Я хочу, чтобы Лань были не только образцом добродетели, но и образцом прогресса и открытости.       Лань Цижэнь внимательно слушал, и в его глазах постепенно угасало первоначальное недоумение, сменяясь задумчивостью. Он видел в Сичене не просто юношу, стремящегося к переменам, а истинного лидера, способного видеть дальше сиюминутных трудностей.       — Ты прав, Сичень, — наконец произнес он, и в его голосе звучало новое понимание. — Предки создавали правила для своего времени. Время меняется, и мы должны меняться вместе с ним. Но помни, что любое изменение должно быть тщательно обдумано. Старейшины — это не враги, а хранители нашего наследия. Их нужно убеждать, а не принуждать. И я помогу тебе в этом.       На лице Сиченя появилась легкая улыбка. Он знал, что путь будет непростым, но поддержка дяди, брата, Вэй Ин и Вэнь Нина была для него бесценна. Он чувствовал, что в этот момент они стали ближе, чем когда-либо, объединенные общей целью — благом клана Лань. И он был готов принять этот вызов, чтобы сделать свой клан еще более сильным и уважаемым в мире совершенствования.       Когда Вэй Ин приблизился, Цзян Яньлин, переполненная радостью, крепко обняла брата, счастливая видеть его.       — Поздравляю, сестрица! — Вэй Ин ответил на объятия.       — Спасибо, А-Сянь! Я так рада, что ты смог прийти на мою свадьбу! Как тебе мой наряд? — девушка покрутилась, демонстрируя свое платье.       — Ты так прекрасна! Ты словно нежный лотос на житейской реке! — Вэй Ин улыбался, искренне радуясь счастью сестры.       — А-Сянь, ты как всегда мастер комплиментов. Спасибо!. Глава Лань, А-Сян, Ханьгуан-цзюнь, и вы, молодой господин, как вас зовут? — она проводила гостей к столу.       — Вэнь Нин, — юноша покраснел, смущенный и чувствуя неловкость от такого внимания к себе.       — Какой стеснительный! — от слов Яньлин Вэнь Нин покраснел еще сильнее.       Цзян Яньлин, заметив его смущение, ласково улыбнулась и, повернувшись к остальным, продолжила: — А-Нин, не стесняйся. Мы очень рады видеть тебя здесь. Ты ведь друг А-Сяня, а значит, и наш дорогой гость.- она протянула руку, приглашая его следовать за ними к главному столу, где уже собрались остальные.       Вэй Ин, наблюдая за этой сценой, почувствовал тепло в груди. Его сестра всегда была такой доброй и гостеприимной, умеющей сгладить любую неловкость. Он сел возле Вэнь Нина и положил руку ему на плечо, подбадривающе сжав. — Не волнуйся, А-Нин.       Вэнь Нин благодарно кивнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. Он все еще чувствовал себя немного потерянным среди такого количества людей, но поддержка Вэй Ина и доброта Цзян Яньлин придавали ему уверенности.       — А-Сян, ты всегда был в центре внимания, — с улыбкой заметила Яньлин, обращаясь к брату. — Но сегодня главный герой — я! — она подмигнула ему, и Вэй Ин рассмеялся.       — Конечно, сестрица! Ты сегодня сияешь ярче всех звезд, — ответил он, снова не сдержав улыбки. — Я очень счастлив видеть тебя такой счастливой.       Гости за столом, шум разговоров и смеха наполнили зал. Вэнь Нин, сидящий рядом с Вэй Ином и Лань Чжанем, чувствовал себя все более комфортно. Он наблюдал за тем, как его друг общается с сестрой, как они делятся воспоминаниями и шутят. В этот момент он понял, что быть здесь, на свадьбе Цзян Яньлин, это не просто формальность, а возможность стать частью чего-то важного и светлого. Он чувствовал себя частью этой семьи, частью этого праздника, и это было очень приятно.       Самый трепетный и значимый момент свадебной церемонии — поклоны — в этот раз прошел в атмосфере уединенной. Невеста, настоящая на скромности и уединении для этого важного ритуала, шла к алтарю под руку со своим братом. Среди гостей, наблюдавших за этим трогательным моментом, был Вэй Ин, Цзян Чэн, родители жениха. Он присутствовал один, без своих братьев Лань и верного Вэнь Нина, что, возможно, придавало его присутствию особую значимость. Однако после тихой церемонии наступил черед пышного торжества. Банкет развернулся во всей красе, собрав множество гостей. Среди них были глава клана Не в компании спутницы, а также младший Не. Не обошлось и без девушки главы Цзян, а также четверых представителей уважаемого клана Лань, чье присутствие, несомненно, добавило мероприятию веса и значимости.Столы ломились от яств, музыка лилась рекой, а смех и оживленные беседы создавали неповторимую атмосферу. Молодые супруги принимали поздравления.