Часть 3.

      Время в путешествии пролетало незаметно. Дорога петляла, открывая взору, то зелёные леса, то раскидистые голубые озера. Старк мог бы поклясться, что видел проплывающую вдалеке девушку с рыбьим хвостом, но Ферн и Фрирен в один голос возразили:              — Не может этого быть.       Старк капризно поджал губы и посмотрел на Люгнера.       — Я таких существ не встречал, — демон двинул плечами, будто бы не замечая шутливой перепалки, — она была в одежде?       — Кто ж в одежде в воду заходит, дурень, конечно без! — замотал головой Старк, пристально разглядывая ровную гладь воды.       — Зачем ты его подначиваешь? — воскликнула Ферн негромко, обращаясь к Люгнеру, — наверняка увидел какую гарпию или иную демоницу…       — Мы ж их всех перебили, — хмыкнул Старк, и прикрыл ладонью глаза от яркого солнца.       Фрирен улыбнулась, представляя лицо Фламме. Если бы кто-то тысячу лет назад сказал наставнице, что однажды к отряду её ученицы прибьётся демон, она сочла бы его как минимум сумасшедшим. Демонов нужно уничтожать, а Люгнер служивший Ауре Гильотины и был уничтожен. Всё сходится.       — За тем холмом сделаем привал, — Фрирен кивнула в сторону озера, — нужно пополнить запасы воды.       Ферн и Люгнер, не снижая темп, продолжили шагать по каменной дороге. По обе стороны от неё ещё недавно росла высокая трава. Сейчас же она была утоптана такими же случайными путниками, как они. Благоустроенная дорога давала жизнь, связывая города, приносила золотые монеты в семьи и открывала для авантюристов совершенно новый мир. Пристальное внимание последних сейчас отряду Фрирен было совсем не кстати — объяснять разъяренной толпе, почему рогатый идёт с ними будто бы вовсе и не враг — слишком хлопотно.       Фрирен замедлилась, дожидаясь, когда Старк поравняется с ней, и внезапно положила ему руку на плечо. От неожиданности Старк забегал глазами и обронил смущённо:       — Что?        — Он что-то замыслил. Ты сегодня на ночном дежурстве.       Старк подбадривающее улыбнулся, бросив в спину Люгнера короткий взгляд.       Свернув с тракта и прошагав добрых двадцать минут по пояс в траве, они добрались, наконец, до той самой опушки за холмом, что приметили ещё у озера. Разложившись и укрепив биваки, принялись за костёр.       — Я закончила с ужином, — Ферн невозмутимо отряхнула подол плаща, вставая с колен, и обратилась ко всем, — если сможете поймать что-то к столу… поедим, — она задумчиво посмотрела на одинокие ягоды, плавающие в котелке, и перевела взгляд на остатки вяленого мяса. Оно было бережно завёрнуто в листья лопуха, припасённое на совсем уж экстренный случай. — И наберите побольше хвороста. Ночь должна быть холодной.       Фрирен очнулась ото сна, почувствовав лёгкое покалывание в груди. Боль нарастала и утихала волнами, словно кто-то нарочно время от времени дёргал за нить. Она привстала на локте и хмуро осмотрелась. Люгнера не было в лагере, ровно как и Старка. Ферн, оперевшись спиной на раскидистый дуб, мирно посапывала. Кажется, впервые она отложила папоротниковый посох, и задремала, отпуская накопившееся напряжение.       Магические ловушки расставлены, а значит, при опасности или приближении дикого животного, все будут на ногах, готовые к битве. Фрирен поёжилась от холода, подкинула пару поленьев в костёр и осторожно прислушалась к ощущениям в груди.       Пустота. Тревога. Страх.       «Страх смерти? Нет, что-то другое…»       Фрирен удобно улеглась, заложив руки под голову, и рассматривала звёздное небо. На нём не было ни облачка, хотя нагнетало. Но ветер, проказничая, отвёл от них ледяные осадки, словно побоялся гнева волшебницы, одаривая время от времени ледяными порывами. Эльфийка закрыла глаза, предаваясь размышлениям, и перебирала факты.       Люгнер перестал спать с полузакрытыми глазами. Кажется, это происходило постепенно, но эльфийка подметила: он лёг и закрыл их впервые без напряжения и без готовности вскочить в любой момент. Укладывался у костра рядом с ней, всегда на расстоянии вытянутой руки, но не ближе. Ферн тогда ещё кипятилась, а она в ответ только пожимала плечами.       Фрирен повторила про себя фразу, которую сказала в ту ночь, точь-в-точь, даже похоже повела плечом:       — Так легче ему и мне.        Что Ферн собиралась сделать? Она хотела отодвинуть спальный мешок демона и…       Демона.       Фрирен открыла глаза. Она впервые за… сколько времени назвала его демоном. И почему она начала обращаться к нему по имени?              Наверное, с тех пор, как он начал возиться по хозяйству. Послушно собирал хворост, подбирая сухие палки ровно той длины и толщины, которые требовались, и без просьб брал на себя тяжёлую работу. Даже сейчас молча ушёл за водой, не дожидаясь, пока попросят.       В груди Фрирен кольнуло сильнее, и она уже скорее по привычке приложила ладонь, и хотела активировать заклинание, но остановилась. Перетерпев боль, она расслабила веки и вновь запустила волну по связывающей их нити.        Она чувствовала и понимала повадки демонов с первого взгляда, но в поведении Люгнера не было сейчас ничего демонического. Ничего не выдавало в нём зверя. Кроме рогов, разумеется, и бешеного объёма маны. Внешне он скорей уж напоминал брошенное дитя из портового трактира, чья мать переспала с первым встречным.       Всё ещё демон или, быть может, уже нет… Да и что разделяло эти понятия? Неужели только способность чувствовать и переживать чужие эмоции делало мягче и человечнее? Возможно, поэтому демоны так страшились быть слабыми, и стремились не испытывать чувств вовсе или же обесценивать чувства других.       И как же так получилось, что именно между ними зародилась связь.       Фрирен поднялась; холодный воздух пустил по неприкрытому телу волну мурашек. Она неторопливо подошла к телеге, подобрала пару утеплённых плащей, что помогали пережить суровую погоду, и накинула один себе на плечи, а вторым осторожно укрыла Ферн.       Боль в груди утихала. Вернувшись к костру, она прихватила с собой очередную палку, чтобы закинуть её в топку и подставила ладони под пляшущие языки пламени.

×××

      — Далеко собрался? — бросил Старк с сочувствием, выходя из-за дерева, — ты же и шага ступить уже не можешь без неё.       Люгнер едва держался на ногах, цепляясь за дерево, чтобы не упасть.       — Тебе какое дело?       — Да никакого, — беззаботно пояснил Старк, держа ладонь на эфесе короткого клинка, — Фрирен попросила приглядеть. Как знала, что ты выкинешь что-то подобное. Скажи, ты за хворостом пошёл или… поглазеть на ту рыбную деву?       — Смейся сколько угодно, — процедил Люгнер сквозь зубы, — был бы я сейчас в форме…       — Помнится, мы с Ферн тебя и в замке графа Граната уделали. — Старк подошёл к Люгнеру, оценивая его состояние, и перекинул его руку себе на плечо, сказав со смешком: — Хочешь уйти — да пожалуйста, вперёд. Я тебя провожу.       Люгнер поморщился, то ли усомнившись в искренности Старка, то ли скривившись от боли, но всё же опёрся, делая осторожный шаг.       — Мы должны умереть…       — «Мы», конечно, громко сказано, — Старк отшутился, — я вот, пока её грудь не увижу, помирать не собираюсь.       — Фрирен?       — Да какой Фрирен, ты головой без меня нигде не бился? Я о деве тебе толкую, что в озере была! Какие ж вы всё-таки демоны… — он осёкся на последнем слове, но добавил: — странные.       — И ты меня за демона больше не считаешь, — прохрипел Люгнер, едва переставляя ноги.       — Эй, ты мне тут помирать не вздумай, — Старк огляделся по сторонам и крутанул Люгнера что есть силы, приводя в чувство. — Топай давай!

      ×××

      — Где вы были? — спросила Ферн, увидев, как Старк тащит на себе Люгнера.       — Да погуляли по лесу, поболтали о мужском, ну, знаешь… — Старк пытался сгладить ситуацию, выискивая глазами Фрирен, и бегло оценивал обстановку в лагере. — Только он, как всегда, всё испортил.       — Положи его на спальник, — скомандовала Фрирен, — и отойдите оба на шаг.       Люгнер, почувствовав прикосновение эльфийки, беззвучно зашевелил губами.       — Тише-тише, — она положила ледяную ладонь ему на лоб и на мгновение прикрыла глаза.       Казалось, пока он лежал рядом с ней, нить между ними становилась гладкой и тёплой, как шёлк, нагретый телом.       Но страннее всего было то, как Люгнер посмотрел на Фрирен, едва открыв глаза. Он старался запомнить каждую прядь волос. Мелкую морщинку у левого глаза — единственную, потому что эльфы почти не старели. Но у неё была одна, и он нашёл. Движение губ, когда она говорила.       — Хватит пялиться, — остановила его Фрирен. — Мешаешь.       — Ты — единственное, что я чувствую не через вату, — внезапно начал Люгнер и задумался. — Всего остального словно не существует. Запахи есть, но они далеко. Свет есть, но он плоский. А ты, — он запнулся, подбирая слово, какого в языке демонов никогда не существовало. — Настоящая.       — Это пройдёт, — сухо парировала Фрирен, — связь разрушится, и ты снова станешь собой.       — Ты сама в это не веришь, — сказал Люгнер, рассматривая её лицо. Он упивался её сомнениями, но не мог распознать их причину.       Фрирен не стала возражать.       — Всему своё время.

×××

      Утро приветствовало всех безоблачным небом и ярким солнцем, которое приятно согревало, после холодных ветров. Фрирен поднялась раньше остальных, потянулась, разминая задеревеневшие мышцы ото сна в неудобной позе, и задумчиво посмотрела по сторонам. Обычно она вставала раньше всех, но в этот раз проснулась последней. Люгнер смотрел на неё с любопытством.       — Как себя чувствуешь? — спросила она, зевая, и прикрыла ладонью рот.       Ферн и Старк чуть не поперхнулись, услышав подобное обращение из уст эльфийки в адрес демона.       — Как себя чувствуешь? — невозмутимо переспросил Люгнер, и бегло взглянул на Ферн одними глазами, не поворачивая головы. — Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего?       — Ты пытался сбежать. Не получилось, — она задумчиво перебирала в голове факты, — странное занятие, с учётом того, что я чувствую каждый твой следующий шаг.       Люгнер едва заметно отступил на шаг, и Фрирен не оставила это незамеченным.       — А ещё?..       — Нет, — внезапно и слишком очевидно подыграла себе эльфийка, желая вытянуть из Люгнера больше информации, застав его врасплох, — больше ничего.       Странным было так открыто искажать факты, ведь они оба чувствовали одно и то же, буквально читая мысли друг друга. И скрывать очевидное…       — Долго нам ещё быть вместе? — Люгнер прищурил глаза, бросив в сторону Фрирен более чем убийственный взгляд. Фрирен сделала вид, что не заметила его вовсе.       — Думаю, уже нет, — она коротко посмотрела на него и чуть улыбнулась, ощущая, как завязывается невидимая петля на шее Люгнера. — Впереди регион Кюль, а за ним Ойсерст. Пару недель пути, если не спешить.       — А если там мы не найдём ответов? — необдуманно влез в разговор Старк, за что удостоился парой недовольных взглядов.       — Посмотрим, — вздохнула Фрирен и покачала головой.       После беглого завтрака решили остаться на опушке подольше. Место было тихое и хорошо укрытое от посторонних глаз. Можно было заняться починкой снаряжения, да попытать удачу в ловле рыбы, чтобы пополнить запасы провизии. Ферн, заштопав прохудившийся плащ, отправилась на поиски съедобных ягод; Старк, подключив всё своё воображение, изготовил удочку и перекопал всю округу в поисках дождевых червей. Найдя наживку, попытался было заинтриговать и Люгнера, но, встретив немое «зачем?», направился к озеру один, покряхтывая от удовольствия.       Демон подсел к костру, возле которого расположилась задумчивая эльфийка. Собираясь с силами, он, наконец, произнёс:       — Считаешь меня никчёмным, — вопрос, брошенный Люгнером, больше походил на утверждение.       — Нет. — Фрирен склонила голову на бок, рассматривая взмывающие в воздух искорки от костра, стоило ей тыкнуть багровый уголёк палкой. — Это ты себя таким считаешь.       — Но я убивал.       — Такое себе достижение, — она невесело взглянула на него, рассматривая эмоцию на его лице. — Я тоже. И что?       — Помню, как убил первого человека, — произнёс демон. — Мне было… не знаю, сколько. По вашему счёту, может, лет семь. Или того меньше.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — сдвинула брови Фрирен, подмечая, что только людям свойственна рефлексия.       — Сам не знаю, — после долгой паузы продолжил Люгнер. — Ты смотрела на меня так, будто пыталась понять, где заканчивается моя сущность и начинаюсь я.       — И где же эта граница? — Фрирен навела его на мысли. Она сама уже дошла до разгадки, но взять и бросить её в лицо демону казалось слишком опрометчивым решением. Он должен дойти до всего сам, если, конечно, хочет, чтобы этот мир принял его.       Фрирен ненавидела демонов, и ощущала в них постоянную угрозу, но принимала за данность, что перед ней сейчас сидел не совсем демон-Люгнер, ведь того его убила.       — Знаешь, я и сам бы хотел это понять. — Люгнер опустил голову и посмотрел на свои руки, — в этом мире нет ни добра, ни зла.       — Вы убивали людей, мы убивали вас.       — Я чувствовал пустоту и голод. Люди не более чем игрушки на шахматной доске, впрочем, как и мы — демоны. А сейчас… — Люгнер провёл ладонью по груди, там, где у людей находилось сердце, и поморщился. — Здесь ноет, но я знаю, что это не моя боль. Это твоя, — он поднял на неё синие глаза. — Ты помнишь всех, кого убила?       — Всех бы не упомнила. Их слишком много.       Эльфийка пожала плечами, но в сущности Люгнер был прав, только в источнике боли ошибся. Фрирен помнила тех, кого потеряла.       — Мне жаль, — тихо сказал Люгнер, стараясь не поддаваться сильным эмоциям. Он произнёс это, не задумываясь, просто облёк в подходящие слова то, что ощущала Фрирен. Демоны не ведали ни жалости, ни сочувствия, но он, казалось, не до конца понимая смысл фразы, пробовал её поддержать.       Фрирен согласно кивнула и нахмурилась. Эльфийская память — проклятие, а не дар. Она бережно хранила лица всех, кого потеряла, и теперь одно, самое улыбчивое и доброе, в обрамлении светло-голубых волос пробивалось через все барьеры и стены, которые она настроила в своей памяти.       Она ничего не стала отвечать, шумно выдохнула и впервые за всё время не отодвинулась, когда Люгнер по своей инициативе пододвинулся ближе.

×××

      — Зря вы не пошли со мной на рыбалку, — Старк болтал с набитым от счастья ртом, — я там тако-ое видел!       Он попытался для всех изобразить увиденное, активно жестикулировал и перехватывал жаренную на костре рыбёху то одной, то другой рукой. Поймав на себе недоумённые взгляды, так расхрабрился, что, взяв ужин в зубы, вскочил и промычал Люгнеру нечленораздельное «та фмотри же, во такая», задействовав в помощь освободившиеся руки.       — Садись!       — Ешь! — посыпались на голову Старка фразы со всех сторон. Ферн хотела выписать ему ещё и выразительный подзатыльник, но вместо этого настойчиво обратилась к демону:       — И ты давай ешь.       — Не хочу, — признался Люгнер, мотнув головой, и равнодушно добавил, — нет аппетита.       — Не будешь есть — рога отвалятся.       Люгнер всего на мгновение забеспокоился и потянулся было к голове. Но быстро вернул самообладание и озадаченно посмотрел на Старка, пытаясь вспомнить что-нибудь похожее на людские байки, но на ум ничего не шло.       Обман?       — Да пошутил я, — бросил Старк, улыбаясь в ответ на недовольную гримассу Люгнера.       Ночь плавно опутывала тенями лагерь, укрывая сперва верхушки деревьев, а затем и погасив за горизонтом солнечный свет. Было в этом что-то непомерно дружеское и тёплое: сидеть у костра и греться; сражаться с полчищами тварей вместе, плечом к плечу, спина к спине. И шутить обо всем на свете, ведь враг твоего врага на поле битвы становился твоим другом. По крайней мере, в этот самый момент.       Ночью Фрирен проснулась от боли. Острой и режущей, будто бы кто-то что есть силы разрывал нить руками. Она подскочила на месте, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Люгнер сидел в стороне от лагеря, обхватив голову руками, и его трясло.       — Что произошло? — Фрирен аккуратно обошла костёр, сканируя пространство, и ощущала скопившееся напряжение, не способное найти выход.       Но Люгнер не делал резких движений.       — Не знаю, — сдавленно ответил он. — Я пытался… уйти мысленно. Представить, что я просто встаю и ухожу. И каждый раз, когда отхожу от тебя далеко, — он с силой сжал виски, — меня выворачивает. Так больно, что хочется сдохнуть.       — Попробуй другой путь, — спокойно предложила Фрирен, хотя у самой в груди саднило из-за эксперимента Люгнера. Она всё больше замечала в нём человечности и всё меньше ощущала демонических сил.       — Не могу, — демон поднял голову. В глазах ни капли злобы — потерянные, затравленные глаза существа, которое всегда полагалось только на собственный разум и превосходство, а сейчас разум его предавал. — Ты сделала меня слабым! Ты вросла мне под кожу, — он начал что есть силы раздирать ногтями кожу на руках, будто бы пытаясь стереть с себя остатки маны Фрирен.       Фрирен не ответила, лишь поблагодарила спящих Ферна и Старка, что лишь делали вид, что спят, предпочитая не мешать.       — Ты же хочешь моих мучений. Наверняка хочешь, эльфийка! — Люгнер злобно сверкнул глазами. — А я не буду таскаться с тобой ещё один проклятый день! Но если попытаюсь тебя убить, то просто сдохну.       — Я пыталась тебя убить, а не приручить, — Фрирен опустилась рядом с ним и внезапно обняла, прижимая его голову к своей груди. Ровно также, как сделала и вчера.       — Я не понимаю кто я такой.       — Мне показалось, ты уже всё понял.       — Мы умрём?       — Не знаю. Поэтому и направляюсь в Ойсерст.       Демоны никогда не преувеличивали свои физические ощущения, в этом не было никакого смысла. Они могли лгать обо всём остальном — о намерениях, планах, переиначивать смысл слов. Но когда демон говорил «мне больно», это всегда было истиной ценностью, потому что физическая боль была одним из чувств, по-настоящему доступной им. И в то же время, главной уязвимостью. А уязвимость положено прятать.       Они сидели на прохладной земле практически в полной темноте. На мир опустилась странная тишина. Упрямый ветер возился в кронах, позволяя мыслям затеряться среди шуршания листвы.       — Пойдём к костру, — внезапно сказала Фрирен и похлопала его по плечу.       Люгнер не шевельнулся.       — Давай, — снисходительно повторила она. — Сам же знаешь — отпустит.       Люгнер знал. Ноги сами шагнули вперёд, он и не заметил, как опустился рядом — прижимаясь к ней. Боль в груди исчезла, и вместо тянущего, противного чувства по груди разливалось тепло, пуская волну мурашек по телу.       — Легче? — поинтересовалась Фрирен, чувствуя, как у самой в груди развязывался болезненный узел, лишь подтверждая её догадки.       — Да.       Эльфийка посмотрела на профиль Люгнера: острые черты, светлые волосы, синие глаза, которые при свете луны казалась тёмными, как морские волны. Тысячу лет она убивала таких, как он, и никогда не сомневалась в собственных решениях.       — Когда я была моложе, — тихо начала Фрирен, — я верила, что демонов можно изменить. Вы быстро научили, что невозможно, — она помолчала, рассматривая искорки, отлетающие от потрескивающих полений. — А теперь ты сидишь здесь и говоришь мне о сожалении. Я даже не знаю, считать ли это победой.       Люгнер медлил.       — Ты спрашивала, где заканчивается моя природа, и начинаюсь я, — демон посмотрел на собственную ладонь ясными, чистыми глазами, которая в тусклом свете костра казалась ему чужой. — Я не знаю, изменился ли я. Но я точно знаю, что не хочу возвращаться к тому, чем был раньше. Даже если бы мог.       Фрирен не стала ничего говорить в ответ — принять себя всего лишь первый шаг на пути к искуплению. Она немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, плечом к плечу, в надежде встретить рассвет и находила тишину друг с другом вполне приемлемой. Фрирен засыпала быстрее и спала глубже, чем за последние сто лет.       Утром Ферн нашла их спящими. Голова эльфийки лежала на плече демона, а его ладонь — поверх её руки, будто он и во сне пытался удержать нечто, чего у него никогда не было.       Она ошарашенно моргнула, предпочитая не думать о том, что видит. Молча развела костёр, достала котелок и принялась наводить завтрак, не забыв разбудить Старка. Увидев спящую Фрирен в объятиях Люгнера, он хотел было открыть рот, но передумал, наткнувшись на укоризненный взгляд подруги.       Ферн не знала, что сказать. Потому что то, что она видела, не укладывалось ни в одну известную ей историю о демонах. И, судя по Фрирен, которая не так давно проснулась, но делала вид, что спала и не спешила убирать руку, для неё это тоже было внове.