Часть 8

... ....Веревка натирала шею. Такие были у него мысли, пока его неумолимо вели на казнь. Нацуки Субару сейчас находился на платформе для виселицы, где ему на шею уже наматывали петлю. Как ни странно, на его казнь в колизее пришло не много народу, но: — УМРИ, ДЕМОН! — СДОХНИ, ОТРОДЬЕ! — ВЕРНИ МНЕ ИХ!! Даже этого хватало для шума. Палач, что смотрел на всё через прорези в маске, не смог скрыть своего ликования. Вся эта ситуация доставляла ему чувство извращённого удовольствия. Смотреть, как один из НИХ умирает на глазах толпы, видеть, что они не непобедимы, что они могут потерпеть поражение — это вселяло в его сердце чувство праведного торжества. Оставалось лишь соблюсти некоторые формальности, и именно этим занялся главнокомандующий рыцарей Бродо. Он стоял чуть дальше и держал в руках бумагу, на которой, видимо, были записаны все его грехи. Рыцарей для охраны не пожалели — с каждой стороны стояло по два рыцаря, держа копья направленными в его сторону. Все они боялись его, все они страшились его, даже сейчас. — Итак, все мы собрались здесь, чтобы свершить суд над пойманным, — прокашлявшись, он повернулся в его сторону, и, несмотря на бесстрастное лицо, в его глазах безошибочно горела ненависть. — Архиепископ культа ведьм, олицетворяющий Гордыню, Нацуки Субару, ты приговариваешься к казни за преступления, совершённые против народа Лугуники. Палач, стоявший рядом, потуже затянул веревку на его шее и отошёл к рычагу. Бродо, глядя на это, на миг позволил себе не скрывать своё мнение и произнёс: — Надеюсь, ты попадёшь в ад за всю все Гордость, — прошипел он. На это он не мог ответить. Да и не хотел. Веревка терла горло. Рычаг опущен. Пол раскрылся. Что он мог сказать? Что всё это он уже слышал? Что он уже ничего не ждёт? Петля начала сдавливать его горло, и он инстинктивно начал дёргать ногами — хотя смысла в этом не было, разве что продлить мучения. Поэтому, решив не сопротивляться, он просто опустил руки, ожидая, когда сознание, удерживающее его в этом мире, наконец утечёт, и он встретится с долгожданной смертью. И вот зрение начало туманиться. Конечности отмирали. Боль притуплялась. Смерть. О, долгожданная смерть . . . . . . я люблю тебя. . . . Чьи-то руки мягко обволокли его сердце, и вся боль исчезла. Исчезло ощущение веревки на горле. Исчезли раны, что были на нём на виселице. Исчезла худоба от камеры. Всё это исчезло. Всё откатилось обратно. Обратно к контрольной точке. . . . . . . . . . Он медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, — солнце, медленно, но верно вставающее из-за горизонта. Раньше это было ознаменованием победы, а теперь утратило смысл и стало лишь фактом: он умер в очередной раз. Причём этот цикл стал, пожалуй, одним из самых коротких — банально потому, что он почти ничего не сделал, чтобы спастись. — Кха-кха, — прокашлявшись, он начал потихоньку вставать. Сначала он осмотрел тело — хоть это и не имело смысла, но приносило хоть какое-то удовольствие, чувствовать, что мышцы целы и тело пока работоспособно. Дальше следовало подумать, как теперь действовать. Можно было снова попробовать связаться с лагерем. "— Не подходи! — с этими словами в него полетели кристаллы. — Минья! — Стой, Биак..! — они пробили его туловище, и от инерции он упал на спину. — Отлично, Беатрис-чан, — голос, звучавший как ангел с небес, — теперь отдадим его страже". Или, может, надо подождать и сразу найти Рейнхарда? "Они находили его раз за разом на окраине города, среди трущоб, примерно через две недели. И каждый раз это был Рейнхард. Субару говорил долго. Говорил всё. Про культистов. Про ошибки. Про обвинения. Про то, что кто-то манипулирует происходящим. Когда он закончил, наступила тишина. Рейнхард опустил взгляд. На секунду. Лишь на секунду. — Мне жаль. Субару почувствовал, как внутри что-то сжимается. Он уже знал продолжение. — Но я не могу рисковать безопасностью людей. — Рейнхард... — Если существует хотя бы вероятность, что обвинения правдивы, я обязан действовать. — ...Даже после всего? — Именно после всего. Но обещаю, Я вам помогу. Субару смотрел на него несколько секунд. За спиной рыцаря уже привычно появлялись стражники." Хотя — всегда есть вариант, где он притворяется человеком, побывавшим в плену у культа. Вроде бы как раз в прошлый раз он продержался месяца полтора. "Он бежал и бежал. Они все гнались и гнались. Все, кого он считал союзниками и, можно сказать, друзьями — те, с кем он пил по вечерам, с кем проводил большую часть времени в спасательных лагерях. Но теперь же люди, что когда-то смотрели на него с лёгким сочувствием и заботой, ополчились и хотели лишь его головы за то, что он посмел обмануть их. За то, что он причастен к тому, что сделали другие, и за это с него взыскивали расплату." Или, может, ему снова попытаться добровольно прийти и сказать, что культ сделал с ним нечто страшное? "Камера пыток была просто ужасна. Везде сырость, везде темно. Везде БОЛЬНО. ..БОЛЬНО ... БОЛЬНО ... БОЛЬНО!!!" А хотя — почему бы не попробовать что-то из того, что он делал всего пару десятков раз? Например, дать отпор, найти этого напыщенного Джулиуса и попытаться вместе спастись? "— Извини, Нацуки, но... — меч, что блестел опасно в лучах заката, — я должен вернуть себе своё имя и вернуться к госпоже Анастасии. С этими словами он почувствовал, как начинает терять баланс — удар, который он даже не заметил, пришёлся точно в затылок". Ммм, или он может как всегда, положиться на Патраш? "— Наконец-то мы тебя нашли, — слова были брошены с таким пренебрежением и ядом, — теперь что ты будешь делать без своего дракона? И примерно так он оказался зажат в углу площади, отрезанный от путей отступления и от союзников — точнее, союзницы — толпой рыцарей, среди которых было до боли знакомое розововолосое лицо". Хей, не стоит унывать! Все ведь было по-другому, если поменять несколько моментов. "Птицы и жуки преследовали его до самой базы. Они были повсюду. Они были везде. И все они докладывали о том, что он делает". Ладно, допустим, а что если вернуться к моменту с лагерем? "Он помнил каждое лицо. Помнил, как они смотрели на него — сначала с подозрением, потом с отвращением, потом с той холодной уверенностью людей, которые уже всё решили и просто ждут подтверждения. — Ты отвратителен. — Не смей смотреть на меня так". М? Может, тогда лучше... "— Я презираю ваше существование, я полагаю!" Или нет, нужно сначала обратиться к... "— Ото, брат, отойди-ка, я ему сейчас врежу!". Но есть же всегда Эмилия! "— ...Не смей смотреть на меня так." ...хех. ...хехех. Хехехе... хе-хе-хе-хе... ХАХАХА. ХАХАХАХАХА. ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА! АХ-ХАХ-ХАХ-АХАХ-АХАХАХ! АХАХ-АПХАХ-АПХАХАХ-АПХАХ! АПХАХПХАХАПХАХПХАХ — АХ — АПХ — АХАХ — !!! ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!! ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!! ПХАХАХХАХАХАХПХПХХАХП Парень, что до этого стоял на разрушенных останках, резко упал на колени и начал судорожно хвататься за голову. Он смеялся и смеялся. Смеялся и смеялся. Даже когда его нашли. Даже когда его обвиняли. Даже когда его сожгли. Из его уст не прекращался смех. Нацуки Субару в который раз уже возвращается в объятия ведьмы. Который раз. Который цикл. Снова и снова... и снова. И снова. И снова. И снова. . . . . . . . . . . . . . . . Он устал... очень устал... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Прямо на руинах некогда прекрасного города просыпается юноша. Он лежал прямо на обломках и просто созерцал небо. Облака, на которые он смотрел, имели причудливые формы. Говорят, на свете не бывает одинаковых облаков... излишне говорить, что он уже полностью запомнил, как они выглядят. . . . . . . . . . . . Камера была тесной, но имела в себе кровать. . . .. . . ..... ..... ...... ..... ....... ......... Он сбился со счета. . . . .. . . . . . . ……… Веревка стала как родная. . . ….. Цепи уже не тяготят. . . . . . . . . . Он не знает, что делать. . . . . . …… … Этого достаточно? . . . . . . . . . . . . нет. . . . Нет. . . . . . . Нет! НЕТ, ЭТО НЕ ДОСТАТОЧНО! ЭТОГО НИКОГДА НЕ ДОСТАТОЧНО! Зачем ему пытаться наладить контакт, если его всё равно отправят на эшафот!? Зачем ему вообще эти чёртовы союзники, когда даже они не верят фактам!? На кой чёрт им вообще сдался незнакомец, от которого разит как от нечисти!!? Просто зачем!? На кой лад?!? На кой чёрт!??? За какие грехи!???? ... ..... За какие ошибки... !??? ...... ... За... какие слова...? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. боже, как же он устал. . .. …… . ….. ……….. …… … . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Он устал от них. . . . . . . . . . Он не хочет больше. ..... ..... . . . какая ирония. Какая же божественная ирония. Он, Нацуки Субару, человек, что некогда был титулован как герой-простолюдин, что одолел варгов, с которыми не смогли справиться несколько веков, по итогу оказался сломан людьми, которыми дорожил. . . . . . . . . . . . . . . . как же он устал от всего. ...И тогда внутри него что-то шевельнулось. Позже, гораздо позже, он поймёт, что это была одна из их способностей — способность, что ознаменовала смирение и принятие. Способность, давшая ему Право. Право выставлять условие миру. И пока он держит плату, даже Мир не имеет права ему мешать. Ибо таково его условие. Условие ...Ordo Regulus. ...