Глава 4. Пергамент

      29 декабря 1998 года       Гермиона обнаружила себя стоящей перед магазином «Флориш и Блоттс» в 8:56 утра, еще до того, как двери открылись. Ей не терпелось попасть внутрь и порыться на полках в поисках того, что могло бы помочь ей понять, что произошло накануне вечером.       Том, похоже, знал о зеркале гораздо больше, чем она, и даже предложил ей все рассказать, но она еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу. По правде говоря, в нем было что-то очень… тревожное. Он был красив, безусловно, и даже Гермиона не могла отрицать, что ее привлекала его улыбка и успокаивал его шелковистый голос. Но в его бездонных глазах было что-то такое, от чего по коже пробегали мурашки, причем нехорошие. Если Гермиона чему-то и научилась за последние восемь лет, так это следовать своим инстинктам.       Когда хозяин магазина тепло поприветствовал ее по имени и пригласил войти в девять утра, она не стала тратить время на расспросы о том, где можно найти информацию о Зеркале Души.       — Его создал алхимик Парацельс, — объяснила она. — Может быть, у вас есть какие-нибудь книги о нем?       — Хм… — старик погладил свою длинную, жилистую бороду и осмотрел полки. — У нас есть несколько книг о Парацельсе, но о Зеркале Души я слышу впервые.       — Все в порядке, — заверила его Гермиона. — Я возьму все, что у вас есть. И любые книги о родственных душах тоже. Для школьного проекта, конечно.       Он просиял и направил свою палочку на ряд стеллажей. Они отодвинулись в сторону, открыв еще несколько книжных полок, из которых выплыли четыре больших, древних на вид тома и остановились в воздухе перед Гермионой. Он повернулся и приветливо посмотрел на нее.       — С вас 26 галлеонов, 4 сикля и 19 кнатов.

***

      Гермиона сделала еще несколько остановок в различных книжных магазинах в Косой аллее, прежде чем вернуться в свою комнату и рухнуть на кровать. В «Обскурус» было несколько журналов об экспериментах Парацельса, а в магазине подержанных книг она взяла старый экземпляр «Эда и Зазеркалье», потратив за один день почти все свои рождественские деньги. Она уставилась на черную мантию, закрывающую зеркало, завороженно наблюдая, как та колышется от ветерка, который не дул из плотно закрытого окна в ее комнате. Гермиона задалась вопросом, перестанет ли она когда-нибудь удивляться волшебству.       Она вздохнула, села и полезла в сумку, чтобы достать покупки и разложить их на кровати. Гермиона могла бы начать с дневников, попытаться сопоставить даты с проектами, над которыми он работал примерно в то же время, а затем посмотреть, есть ли в них одинаковые элементы. Конечно, его разработка зеркала была…       «Гермиона».       Она замерла, когда шепот угрожающе донесся от зеркала и проник в святилище ее комнаты. Он звучал совсем близко, как будто выдыхал ее имя ей на ухо. Как ему удалось войти? Гермиона медленно повернулась к зеркалу, ожидая увидеть его высокую стройную фигуру, стоящую посреди ее комнаты, безэмоциональные черные глаза, устремленные на нее, и прекрасный рот, искривленный в усмешке.       Гермиона еще больше удивилась, когда увидела, что там никого нет. Зеркало оставалось прикрытыми мантией, а ее комната — блаженно пустой. Она выкинула жуткий образ Тома из головы, удивляясь, как ей пришло в голову выражение лица, которое она никогда не видела. Год, проведенный в бегах, явно сделал ее более параноидальной, чем она думала вначале.       «Гермиона».       Мантия затрепетала, когда шепот продолжился. Гермиона, вопреки здравому смыслу, подошла к зеркалу. Она ухватилась за край мантии и, глубоко вздохнув, откинула ее в сторону, открыв зеркало. Дыхание сразу же прервалось, когда ее взгляд упал на Тома, который стоял в своей комнате. Это было не то отражение, которое она видела накануне вечером, а настоящий Том. Он выглядел легко собранным, одетый в приталенные серые брюки и такой же серый свитер, частично скрывающий его отглаженную белую рубашку, зеленый галстук Слизерина, аккуратно завязанный на воротнике и исчезающий под V-образным вырезом свитера.       Она смутно задалась вопросом, откуда взялся образ его усмешки, когда он смотрел на нее в этот момент, его улыбка была дружелюбной, а черные глаза — светлыми, приветливыми. Неужели ей это просто привиделось? Может быть, совесть пыталась оттолкнуть ее от него из-за уважения к Рону?       — Привет, Том, — поприветствовала она его, вернув ему улыбку.       — Я как раз собирался сдаться, — ответил он с усмешкой. — Эффективность сов меркнет по сравнению с зеркальным порталом.       — Совы медленнее, но бесконечно менее жуткие, чем таинственный шепот, — поддразнила Гермиона в ответ.       — Я шептал только для того, чтобы не испугать тебя, — объяснил Том, улыбаясь еще шире. — В следующий раз я обязательно настойчиво постучу клювом по твоему зеркалу.       — Вот это будет зрелище, — засмеялась Гермиона, неосознанно потирая зуд в пальце. Она заметила, как его глаза проследили за этим движением.       — Тебя это сильно беспокоит? — спросил он, указывая на ее руку.       — Просто немного чешется, — ответила она. — Хотя я уже почти привыкла к этому. У тебя то же самое?       — Да. Однако я думаю, что приближаюсь к тому, чтобы понять, как это прекратить, — сказал он, внимательно наблюдая за ее реакцией. Она чувствовала, что ее подставляют, но любопытство было слишком велико, чтобы не поддаться.       Он что-то знал. И, возможно, если они будут работать вместе, они смогут понять это. Гермиона еще не доверяла ему, но разве он мог причинить ей вред, когда они были так связаны? Она даже не знала, почему так беспокоится о том, что он может причинить ей вред. Он не сделал ничего такого, что могло бы создать у нее такое впечатление. Том был идеальным джентльменом, даже прикрыл ее своей мантией, когда она оказалась в его комнате. Она покраснела при этом воспоминании, но тут же отбросила его. Нет, он был незнакомцем, но умным незнакомцем, который мог заполнить пробелы в ее знаниях. Гермиона могла получить от него то, что ей было нужно, не подходя слишком близко.       — Мне бы хотелось узнать об этом побольше, — призналась Гермиона. Она жестом указала на свою кровать позади себя и улыбнулась. — Я также взяла сегодня несколько книг, которые, надеюсь, прольют свет на… это.       Его взгляд остановился на книгах через ее плечо, и она увидела в них голод, который конечно же узнала. Жажда знаний, которую она бесчисленное количество раз видела в своем собственном отражении. Гермиона не смогла сдержать улыбку, которая заиграла в уголках ее рта.       Она подошла к кровати и взяла несколько штук в руки, а затем поднесла их к зеркалу, показывая книгу в коричневой кожаной обложке.       — Это один из дневников Парацельса конца 1500-х годов. Полагаю, его эксперименты с пылью фей будут описаны в деталях, поскольку они привели к случайному созданию самого Зеркала Души…       — Что объясняет следы души, — закончил он за нее с ухмылкой. Он протянул ладонь, и в нее упала черная книга с золотым обрезом. — Это хорошее начало.       — Надеюсь, — покраснела она от признания. — У меня также есть история об «Эде и Зазеркалье». Моя подруга объяснила, что это традиционная волшебная сказка о Зазеркалье Судьбы, как его иногда называют.       — Сказка? — Том нахмурился. — Я не уверен, как это может помочь.       — Ты удивишься, — ответила Гермиона, переведя взгляд на свой экземпляр «Сказок Барда Бидля» на книжной полке.       — Вообще-то, мне попадалась книга о темных артефактах, в которой упоминалось зеркало, — отмахнулся от ее замечания Том. — Я еще не читал ее, но она должна просветить нас относительно других магических элементов, которые связывают наши души друг с другом.       — Темные артефакты? — спросила Гермиона озадаченно. — Я не знала, что это зеркало считается темным. Если уж на то пошло, то в текстах, которые я читала, оно воспринимается как нечто очень романтичное.       — Романтичное? — Том усмехнулся, отмахиваясь от ее комментария книгой. — Это романтично точно так же, как любовное зелье, да? Романтично до тех пор, пока ты не станешь объектом, не контролирующим свои мысли и действия. Твоя судьба зависит от прихоти другого.       — Я никогда не думала об этом в таком ключе, — согласилась Гермиона, задумчиво кивнув. — Но ты абсолютно прав. Все, что связывает твою душу с другим человеком — или предметом — может быть только темным. Возможно, именно поэтому мне было трудно получить информацию.       — Не волнуйся, — заверил ее Том, и хотя он улыбался, его голос звучал очень снисходительно. — Я займусь исследованием темной магии зеркала. Ты можешь почитать эти дневники, и мы сможем встретиться, когда у нас будет достаточно информации для обмена.       — Ты довольно властный, да? — спросила Гермиона, не в силах остановиться. Что-то в его тоне заставило ее напрячься. Неужели он принижает ее за то, что она упомянула о книге сказок? Она была не прочь рассказать ему о том, какой вклад внесла простая сказка в падение величайшего темного волшебника всех времен.       Улыбка застыла на его лице, и она увидела, как вспыхнули его глаза. Но она моргнула, и все исчезло. Том покачал головой, и его улыбка превратилась в самую невинную на свете.       — Прости меня, это сила привычки. Не могу избавиться от своих склонностей старосты с тех пор, как окончил школу.       — Понимаю, — честно ответила она, начиная все больше и больше понимать, почему зеркало души выбрало его в качестве половинки. Он был таким же, как она: жаждущим знаний, напористым и уверенным в своих силах.       Но он также был в некотором роде болваном.       — Поскольку ты возвращаешься в Хогвартс, возможно, мы сможем встретиться лично, чтобы обсудить наши выводы? — он плавно сменил тему. — Я был бы счастлив отправиться в Хогсмид в субботу, когда ты будешь свободна.       Гермиона колебалась. Это именно то, чего она не хотела. Она не могла представить себе сценарий, в котором встретиться с исключительно красивым молодым человеком в «Трех метлах», чтобы выпить, и при этом останется незамеченной и не узнанной каждым волшебником или волшебницей в этом районе. У нее закружилась голова от одной мысли, что ей придется объяснять Рону эту ситуацию. По правде говоря, они не разговаривали напрямую с момента инцидента в октябре. Джинни передавала между ними сообщения, оправдываясь перед Гермионой и возвращая ей его пассивно-агрессивные ответы. Гермиона даже не была уверена, что они действительно вместе, и, честно говоря, время, проведенное без него, оказалось менее болезненным, чем она ожидала. Это было почти блаженство — полностью сосредоточиться на учебе и своих проектах без необходимости помогать ему в их выполнении или изображать интерес к нелепым квиддичным матчам, которые он, Гарри и Джинни обсуждали за обеденным столом. Она была одна, но не одинока. И Гермиона чувствовала себя ужасно виноватой за это.       — Пожалуйста, не чувствуй себя обязанной, — голос Тома прорезался сквозь вихрь ее мыслей, возвращая к реальности. Он странно смотрел на нее, как будто она была головоломкой, которую тот пытался разгадать.       — Прости, — заикаясь, пролепетала она, смущаясь под его взглядом. — Я просто подумала о том, как много народу в Хогсмиде в выходные. Я бы не хотела, чтобы меня подслушали, обсуждая что-то такое… личное как у мадам Паддифут.       — И что же ты предлагаешь? — спросил Том, лицо его было неразборчиво, но в голосе чувствовалось нетерпение.       — «Визжащая хижина»! — Гермиона хлопнула в ладоши. — Туда никто не ходит, даже сейчас. Идеально!       — Что? — спросил Том, сведя брови в замешательстве.       — Ну, знаешь, «Визжащая хижина», — повторила Гермиона, странно глядя на него. — Не хочешь же ты сказать, что никогда раньше не пытался туда войти?       — Не могу сказать, потому что не знаю, о чем ты говоришь, — процедил он в ответ, явно раздраженный этим моментом.       — Заброшенная хижина в Хогсмиде? — Гермиона удивилась, что нашелся хоть один студент Хогвартса, который никогда о ней не слышал. — Это на холме, вдоль тропинки от Хогвартса.       — Дом Макдугалов? — спросил Том. — Насколько я слышал, Гарет все еще живет там.       — Возможно, мы говорим о разных местах, — осторожно сказала Гермиона, которая никогда раньше не слышала о доме Макдугалов.       — Тогда я могу предложить «Кабанью голову»? — Тому, казалось, не терпелось прийти к какому-то решению. — Там редко бывают студенты, и мы можем занять столик наверху в углу. Это очень незаметно.       — Хорошо, — согласилась Гермиона, решив, что Аберфорту можно доверить сохранить их встречу в тайне. Даже после Битвы за Хогвартс студенты по-прежнему предпочитали «Три метлы» мрачной атмосфере «Кабаньей головы». Это был самый лучший вариант.       — Значит, во вторую субботу января? В час дня? — предложил он, хотя его тон не допускал никаких возражений.       — Увидимся там, — натянуто улыбнулась она.       Он крутанулся на пятках, и взмахом руки зеркало изменило отражение ее комнаты. Но, конечно, не без ослепительной фигуры Тома, стоящего рядом с ней. Он выглядел не таким красивым, как раньше, отметила Гермиона, после того как она с ним подробно поговорила. Она оглянулась на него, снова прикрывая зеркало мантией. Когда мантия опустилась, Гермиона уловила его землистый запах, чем-то похожий на сандаловое дерево. Ее это тоже насторожило.       Том явно привык отдавать приказы, и, похоже, ему было очень трудно найти компромисс с другими. Она была достаточно проницательна, чтобы уловить изменения в выражении его лица, маска сползла. Это не предвещало ничего хорошего.       Гермиона решила, что ей, вероятно, следует прекратить психоанализ своей половинки и заняться исследованиями. Потому что сейчас ей больше всего хотелось, чтобы этот юноша не стал ее суженым до конца их дней.       10 января 1999 года       Гермиона проскользнула в паб «Кабанья голова» и оглядела темное помещение на наличие посетителей. Никого знакомого, разве что одна из фигур в капюшонах, столпившихся за столиком в задней части, была студентом, занимающимся чем-то сомнительным. Она посмотрела в сторону бара, как раз когда Аберфорт вышел из кухни. Он поприветствовал ее кивком, когда они встретились глазами, и жестом пригласил ее сесть. До прихода Тома оставалось еще около 11 минут, и у нее было ощущение, что он тоже из тех, кто приходит рано.       Она подошла к бару с улыбкой.       — Здравствуйте, Аберфорт. Я бы хотела занять один из ваших столиков, самый дальний сзади, если вы не возражаете.       Он недоверчиво посмотрел на нее.       — Ты же знаешь, что я не буду защищать тебя, если тебя поймают на чем-нибудь незаконном. Это ясно?       — О, ничего подобного, — заверила она его, смеясь над таким нелепым обвинением. — Я встречаюсь кое с кем. Мы бы не хотели, чтобы нас подслушали.       — Очень хорошо, — махнул он рукой в сторону столов, прежде чем взять стакан и начать протирать его салфеткой. — Могу я предложить напиток, пока ты ждешь?       — Сливочное пиво было бы кстати, спасибо, — улыбнулась она в знак благодарности, прежде чем повернуться и поспешить вверх по лестнице. Она быстро наложила «Оглохни», затем достала стопку книг и пергаментов, покрытых ее аккуратным почерком, и разложила их на столе в хронологическом порядке.       В дневниках оказалось много ценной информации, и Гермиона была уверена, что теперь знает, откуда взялась метка и как она влияет на связь душ.       К сожалению, он оказался прав насчет сказки. Тупик в виде счастливого конца, который определенно не будет иметь места для нее и Тома. Однако она никогда не призналась бы в этом, и надеялась, что он и не спросит. Хотя у нее закрадывалось подозрение, что Том спросит, просто, чтобы позлить ее. Она, конечно, собиралась упомянуть, что «Визжащая хижина» действительно все еще заброшенная хижина, и что дома Макдугалов не существует. Не существует с 1954 года, когда Макдугалы переехали в Монтроуз. Он явно хвастался своими устаревшими знаниями истории.       Гермиона просматривала свои записи, потягивая сливочное пиво, которое появилось на ее столе. У нее был список ингредиентов для зелий и их свойств, которые можно было использовать для приготовления оборотного зелья. К сожалению, точного рецепта не было, а результаты опытов Парацельса не внушали ей уверенности в том, что они с Томом выйдут из них живыми. Но Гермиона была уверена, что они смогут что-нибудь придумать. Было очевидно, что каким бы невыносимым всезнайкой ни был ее суженый, он очень умен. Она лишь надеялась, что ответ на их проблему лежит не в темных искусствах, как он думал.       Когда стало ясно, что Том не появится, Гермиона в спешке покинула «Кабанью голову» через два часа и двадцать минут, оставив после себя три пустых бокала и надежду разрешить свою загадку до летних каникул.       13 января 1946 года       Том с ухмылкой открыл окно в своей квартире и протянул руку, чтобы получить ответ, который он ожидал от Гермионы. После того как она не пришла на встречу, Том, кипя от злости, отправился в совятню, чтобы послать ей вежливое письмо с вопросом о ее здоровье. Он был поражен собственной сдержанностью, учитывая, как он обычно поступал с теми, кто расстраивал его.       Его улыбка померкла, когда он увидел, что это было его собственное письмо, то самое, которое он отправил в Хогвартс ранее в тот день, с припиской, написанной неровным почерком Армандо Диппета, подтверждающей, что в Хогвартсе нет студентки по имени Гермиона.       Ему казалось странным, что он никогда не видел ее в Хогвартсе, и еще более странным, что она не появлялась в «Кабаньей голове». Теперь, когда директор Диппет подтвердил это, Том понял, что с девушкой что-то не так. Но неважно, она была его суженой, странной или нет, и у него были на нее планы.       Том несколько раз перечитал письмо, прежде чем взглянуть на зеркало. Гермиона стояла там, сцепив руки за спиной, все еще в той же ночной рубашке, что и при их первой встрече. Она мягко улыбалась ему, ее насыщенные карие глаза следили за ним, пока он шел к зеркалу. Он стоял перед ней, неподвижный, как статуя, глядя на ее веснушчатое лицо, обрамленное вьющимися волосами. Том провел большим пальцем по прохладному стеклу, вдоль отражения ее челюсти.       — Я нашел заклинание, которое нам нужно, Гермиона, — прошептал он, спускаясь рукой от ее челюсти к горлу. — Скоро даже это зеркало не сможет спрятать тебя от меня.       Отражение Гермионы никак не отреагировало. Она просто продолжала улыбаться ему с восхищенным выражением, которое он ожидал увидеть на ее лице в свое время.