Глава 5. Камень

      18 марта 1999 года       — Я не понимаю, — Рон потянулся через стол и схватил Гермиону за руки. — У нас все было хорошо. Все шло хорошо.       Гермиона вздохнула.       — Дело не в этом, Рон. Все не плохо. Просто… Я думаю, нам лучше быть друзьями.       — Мы были друзьями. А потом решили ими не быть, — возразил он, сильнее сжав ее ладони. — Помнишь это?       — Как ты думаешь, Рон, почему люди расстаются каждый день? — Гермиона не могла побороть раздражение, которое прорвалось сквозь огромное чувство вины, тяготившее ее. Она вырвала свои руки из его крепкой хватки. — Каждый решает попробовать, но не у каждого это получается.       — Вот этого я и не понимаю. Почему ты думаешь, что ничего не получается? Я счастлив!       — Отношения — это не улица с односторонним движением, Рон! — Гермиона хлопнула ладонью по столу, глаза больше не были мокрыми от слез. — У меня есть свои заботы, свои амбиции, своя жизнь. Но разве за последние два месяца ты потрудился спросить меня о чем-нибудь таком?       Рон усмехнулся.       — Конечно, спрашивал.       — Назови хоть одну вещь, которую ты узнал обо мне с тех пор, как мы снова начали общаться, — потребовала Гермиона. — Всего одну вещь.       — Не делай из меня злодея! — огрызнулся Рон и скрестил руки, что на языке Рона означало поражение, хотя он никогда в этом не признавался. Гермиона немного драматизировала — конечно, он задавал ей простые вопросы о ее неделе, но она знала, что ничего из этого он не вспомнит. Рон был так поглощен своей собственной жизнью, так сильно отличавшейся от ее, что почти не слушал. И это нормально, успокаивала она себя. Это не потому, что он был эгоистом или ужасным человеком. Просто теперь, без школы, однокурсников и смертельной опасности, связывающей их вместе, ничего не осталось. Никаких схожих интересов, которые могли бы подпитывать их диалоги.       Гермиона чувствовала, что это было… время. Другого способа описать происходящее не существовало. Она не ощущала опустошение или желание отпускать его. Ей было только жаль, что она зашла в их с Джорджем магазин после «Кабаньей головы» и попыталась загладить свою вину. И больше всего ей было жаль, что к этому привело то, что ее нареченный суженый так и не явился.       Она думала, что являлась практичной и рациональной девушкой. Гермиона знала, что склонна к эмоциональным всплескам в стрессовых ситуациях, и ревность была вполне естественной. Но впервые с тех пор, как она натравила канареек на Рона после инцидента с Лавандой, ей захотелось сделать кому-то больно. Она знала, что Тому всё равно — он был практически незнакомцем, и всё равно ничего не смог бы узнать, — но ей было легче доказать, что ей не нужен суженый, особенно тот, кто не держит свое слово.       — Здесь нет злодея, Рон. Война закончилась, мы победили его. И это изменило нас. Тебе может понадобиться время, и я дам тебе столько, сколько нужно. Но я не хочу терять тебя как друга только для того, чтобы поддерживать романтические отношения, которые вряд ли бы сложились.       Рон молча смотрел на стол. Гермиона терпеливо сидела, ожидая, пока он сформулирует свой ответ. Через несколько минут он тяжело вздохнул и посмотрел на нее печальными глазами и глубоко нахмурился. Ее сердце сжалось от чувства вины.       — Всегда практичная, — натянуто улыбнулся Рон, вставая из-за стола. Она последовала его примеру, сцепив руки перед собой. — Думаю, тебе лучше уйти.       Гермиона кивнула и повернулась, стараясь держать спину ровной, а подбородок поднятым, когда она выходила из дверей его магазина, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающего облегчения.       21 апреля 1999 года       — Гермиона, — шепот коснулся ее лица, словно легкий ветерок, когда она открыла глаза. — Гермиона.       Она медленно села, взмахнула рукой, отодвигая балдахин и зажгла палочку. Бледно-желтый луч упал на темную фигуру посреди комнаты, которой не было, когда она засыпала. Гермиона бесшумно перекинула ноги через край кровати и крепко сжала древко. Двигаясь к фигуре, ее ночная рубашка развевалась на ветру, которого, как она знала, не было. Она задрожала от холода, скрестив руки на тонкой ткани, палочка свободно болталась в пальцах. Девушка не боялась, зная, что кем бы он не был, она была в безопасности. Должна быть в безопасности.       По мере приближения она узнавала металлическую раму с петлями и гладкое стекло. Но теперь оно светилось — точнее, светилась она. Кожа, казалось, впитала свет палочки, делая ее похожей на одного из призраков, парящих в коридорах Хогвартса. Ее волосы создавали ореол яркого коричневого цвета, обрамляя лицо, а красный цвет ночной рубашки был похож на лаву, плавно стекающую по ее телу. Но самым заметным были ее глаза — два поразительных золотых кольца сверкали из-под ресниц. Гермиона спокойно провела рукой по щеке, бессознательно придвигаясь ближе к зеркалу.       Она остановилась, почувствовав легкое давление на плечо. Оно было холодным, гладким, медленно скользило по блестящей коже к шее, вызывая мурашки. Гермиона закрыла глаза и выдохнула, прислонившись к нему.       — Гермиона, — шепот раздался прямо возле ее уха, щекоча мочку уха, словно язык. Холодное ощущение продолжало двигаться, скользя по чувствительной коже ее шеи. Она не смогла сдержать вздох, вырвавшийся из губ. Он обхватил ее горло, почти нежно, когда снова зашипел на ухо.       — Гермиона.       Она подняла голову и столкнулась с собственными золотистыми глазами, которые переместились в пространство над ее плечом и встретились с двумя маленькими светящимися красными шариками. Гермиона отстраненно наблюдала за тем, как они полыхают в темноте, одновременно ужасающие и прекрасные. Она подняла руки к шее и провела пальцами по длинному, гладкому телу сзади. Он издал низкое шипение, и она снова почувствовала щелчок языка, на этот раз у своего плеча. Давление на горло усилилось, и ей стало трудно дышать. Она продолжала следить за красными глазами, делая поверхностные вдохи, и когда рот открылся, она увидела два длинных острых клыках змеи, обвившейся вокруг ее шеи. Гермиона спокойно наблюдала, как змея нанесла удар, вонзив клыки в ее плечо. Она почувствовала боль, ощутила, как яд прокладывает путь по ее венам, и безо всяких эмоций продолжила наблюдать в отражении за тем, как начинает медленно задыхаться. Смотрела, как кровь стекает по ее плечу и еще больше окрашивает в красный цвет ее кожу. Глаза закрылись, когда она сделала последний, хриплый вдох.       Затем они распахнулись, и Гермиона жадно втянула воздух, а ее руки метнулись к шее. Она лежала на спине, лицом к красно-золотому балдахину своей кровати. Что это было? Обычно ее сны были яркими, но этот был похож на реальность. Должно быть, стресс, вызванный ситуацией с Томом, и впрямь доконал ее.       Она едва успела выровнять дыхание, как Джинни с криком отдернула ткань.       — Гермиона, ты в порядке? — Джинни запрыгнула на край ее кровати и рассмеялась над растрепанным состоянием Гермионы. — Обычно, ты встаешь с рассветом, чтобы готовиться к своей Ж.А.Б.А. И ты пропустила завтрак.       — Который час? — Гермиона вскочила и перекинула ноги через край кровати, случайно задев локоть Джинни.       — Ауч! Уже половина десятого, разве у тебя нет свободного времени по средам? — Джинни, нахмурилась и потерла локоть.       — До Ж.А.Б.А. осталось всего 17 дней, Джинни! — Гермиона сползла с кровати и начала рыться в чемодане. Она сказала себе, что причиной бешеного ритма ее сердца был пропущенный двухчасовой урок, а не непоколебимое воспоминание о двух красных светящихся глазах. Гермиона была слишком занята, чтобы задумываться о таких вещах.       3 июля 1999 года       Гермиона беспокойно ерзала под взглядом отражения Тома. Прошло почти семь месяцев с тех пор, как она видела его в последний раз, и она не могла сдержать трепещущее сердце, когда снова взглянула на него. Ей хотелось думать, что это была не столько приятная реакция на его красивые черты лица и пронзительные, умные глаза, сколько антагонистическое выражение, которое ожесточало их, вселяя страх. Он всегда выглядел слегка недовольным, но сегодня, в частности, Том казался несчастным, увидев ее. Ей стало интересно, проявились ли его личные чувства в том образе, который Гермиона увидела, или это было лишь ее воображение.       Она ответила на его взгляд. Ведь это он ее подставил, так ведь? Том не имел права расстраиваться. Он также косвенно ответственен за столь длительную разлуку. Если бы она не нашла это дурацкое зеркало, она бы пребывала в блаженном неведении относительно этой чепухи о родственных душах, что усугубило существующую подозрительность в их отношениях. Ей следовало преодолеть собственную неуверенность, прежде чем найти кого-то другого.       — Рад видеть, что ты наконец решила появиться, — Том материализовался на месте своего отражения с помощью стремительного движения.       — Ну и болтун же ты, — возмущенно сказала Гермиона, скрестив руки. — В тот день я прождала в «Кабаньей голове» несколько часов.       Том сделал паузу, пристально глядя на нее. Его глаза слегка сузились, вглядываясь в ее, как будто он что-то искал. Гермиона боролась с желанием отвести взгляд, и они смотрели друг на друга в течение мгновения, прежде чем он извиняюще улыбнулся.       — Мне очень жаль, что так получилось, — мягко сказал он. — Кое-что произошло, и я не мог связаться с тобой без зеркала.       — Все в порядке, — заверила его Гермиона, хотя даже она не была убеждена в том, что в ее тоне прозвучала нотка раздражения. — Я уже почти забыла о нем.       — Очевидно, — поддразнил он, уголок его рта слегка приподнялся. — Как я могу загладить свою вину?       — Нет необходимости, — Гермиона отмахнулась от его вопроса рукой и повернулась к своему столу с пылающими щеками. — С тех пор я узнала еще больше о зеркале и наших метках. Давай сравним записи и решим, что мы можем с этим сделать.       — Здесь? — спросил Том, подняв бровь. — Я думал, что мы встретимся лично, чтобы обсудить это.       Гермиона колебалась, стоя спиной к зеркалу. Она могла бы встретиться с ним, это не было проблемой. Особенно сейчас, когда она порвала с… Но Том слишком заметен, чтобы привести его куда-то вроде Хогсмида или Косой аллеи, где их наверняка увидит кто-то из ее знакомых, и это станет известно Рону, что поставит под угрозу их хрупкую дружбу, над которой они начали работать. Нет, возможно, маггловский Лондон. Или даже…       Гермиона выпрямилась и повернулась к нему. Том выжидающе смотрел на нее, сцепив руки за спиной.       — Ты прав, — сказала она, подходя к зеркалу.       Прежде чем у нее сдали нервы, она протянула руку к прохладной поверхности зеркала. Гермиона задрожала, наблюдая за тем, как она проходит сквозь стекло и появляется ладонью вверх на другой стороне, где внимание Тома полностью сосредоточилось на этом жесте. Гермиона улыбнулась ему и ободряюще кивнула, когда их взгляды встретились, в его глазах читался вопрос.       — Не хочешь ли ты зайти ко мне? — предложила она. — Это будет справедливо.       Затем на его лице появилось выражение, которое напомнило ей скорее его отражение, чем его самого. Его глаза жадно блестели, улыбка была широкой и почти злобной. Ее сердце замерло, но прежде чем Гермиона успела отдернуть руку, он уже нежно схватил ее, и шипение энергии, которое обычно сопровождало их контакт, на мгновение отвлекло ее. Неужели так будет каждый раз, когда они соприкасаются? Если да, то ей, вероятно, следует избегать этого в будущем.       Она снова посмотрела на его лицо и увидела, что выражение исчезло, глаза стали мягче, улыбка доброй и теплой.       Гермиона отогнала страх, охвативший ее на мгновение, и встретила ожидающий взгляд Тома. Она потянулась, с изумлением наблюдая, как он проскользнул сквозь стекло и материализовался в ее комнате. Гермиона забыла, какой он высокий и внушительный, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Том не смотрел на нее, а расчетливо сканировал комнату. Когда его темные глаза переместились на нее, Гермиона с ужасом поняла, как близко они находятся. Она быстро отпустила его руку и отступила назад, жестом указывая в сторону своей комнаты.       — Добро пожаловать в мой дом, — сказала она, обведя рукой небольшое пространство. — Здесь пустовато, но есть все, что мне нужно. Ты можешь сесть за стол вон там. Хочешь чаю?       — С удовольствием, спасибо, — спокойно ответил Том, кивнув головой и ослепительно улыбнулся. Он не пошел к столу, а подошел к книжной полке.       Гермиона достала свою палочку и наколдовала чайник, наблюдая за ним краем глаза.       — Есть предпочтения?       — Эрл Грей, если есть, пожалуйста, — его пальцы пробежали по корешкам книг, следуя за строчкой каждого названия, словно физическое прикосновение могло запечатлеть их в его памяти. Том слегка отвел голову, чтобы взглянуть через плечо. — Эта комната выглядит иначе, чем в прошлая.       — Да, ну, я переехала, как только окончила школу, — объяснила Гермиона. — Ближе к работе.       — Поздравляю, что ты нашла работу так быстро. Должно быть, ты уже достаточно состоялись.       Она покраснела и заикаясь ответила:       — Н-нет, не совсем. Я даже не смогла стать старостой, так как год отсутствовала из-за войны и все такое. Но я получила «О» на всех шести Ж.А.Б.А. И думаю, это не повод для насмешек.       — Ты отсутствовала из-за войны?       Она не смотрела на него, пока возилась с чашками, но чувствовала, как глаза Тома буравят ее затылок.       — Конечно, мне пришлось бежать вместе с остальными до начала военных действий, — она поставила чашки на стол, и налила в них кипяток. — Молоко или сахар?       — Ни то, ни другое, спасибо, — ответил он, с хлопком закрывая книгу и ставя ее обратно на полку. Том сочувственно улыбнулся ей, направляясь к столу. Гермиона присела на край стула и настороженно наблюдала за его приближением.       — Наверное, ты очень рада, что война закончилась. Со стороны директора было очень щедро принять тебя обратно.       Она замерла на мгновение, размышляя, не ослышалась ли. Возможно, Том окончил школу до того, как Дамблдор был убит, и не слышал об этом. А может быть, он слышал о том, что Снейп занял его место, и не знал о его смерти. Если так, то вполне вероятно, что Том жил под очень большим и очень прочным куполом.       — Директриса с радостью приняла всех тех, кто пропустил школу из-за преследований Министерства, — резко поправила его Гермиона, нахмурившись.       Вежливая улыбка Тома только расширилась, когда он сделал глоток чая, но его глаза расчетливо смотрели на нее поверх чашки.       — Да, директриса. Моя ошибка, я давно не слышал новостей о Хогвартсе.       — Видимо, ты не часто читаешь «Пророк», — осторожно предположила она. Гермиона надеялась, что это правда, что он не видел возмутительных статей Риты Скитер о ней на протяжении многих лет, и ей не придется прилагать усилия, чтобы опровергнуть эту грязную ложь. Не то чтобы ее особенно волновало, что Том думает об этом, но все же.       — У меня есть более познавательные вещи для чтения, нежели эта старая тряпка, — ответил Том, в его словах сквозило презрение.       — Хорошо сказано, — с облегчением рассмеялась она и искренне улыбнулась ему. — Ты… Ты тоже нашел работу?       — Да, я продавец, специализирующийся на продаже и приобретении редких артефактов, — медленно ответил Том. Он смотрел на нее не мигая, как бы оценивая реакцию. Гермиона улыбнулась и наклонилась к нему.       — Таких, как зеркала, сделанные из стекла души? — спросила она.       — Это один из очень уместных примеров, — Том наклонил голову набок и усмехнулся.       — Тогда тебе, должно быть, не составило труда найти информацию об этом, будучи таким специалистом.       — Я все еще ученик, но да, мой работодатель направил меня в нужное русло.       — Ты нашел что-нибудь для чтения по этому вопросу? Полагаю, мне следовало дать тебе время на поиск, прежде чем тащить сюда.       Он постучал пальцем по своему виску.       — Пока что здесь хранится достаточно информации. Лучше расскажи мне, что ты нашла.       Гермиона с готовностью кивнула и прошла через комнату к своему столу. Она потратила минуту на то, чтобы сложить свитки пергамента на три дневника в кожаных переплетах и отнесла их обратно на стол. Гермиона открыла дневник и развернула один из свитков рядом с ним.       — Как ты можешь видеть здесь, Парацельс не отметил, что Зеркало Души используется как средство общения. Его дневники показывают, что оно просто предназначено для поиска двух совместимых душ. Он хотел использовать его для усиления своей магии, объединив с магией своего двойника, — Гермиона провела пальцем по набросанной ею временной шкале. — Ему не удалось добиться успеха самому, но он смог проверить теорию на некоторых своих коллегах. Как оказалось…       — Он нашел совпадения для троих из них, и они смогли использовать зеркало, чтобы соединить души и усилить силу, — закончил Том за нее, когда она замешкалась, и с любопытством посмотрел на нее. — Разве это не так?       — Ну, да, но, — продолжила она с заминкой, чувствуя, как краснеет под его взглядом, — оказалось, что только двое смогли сделать это, так как успех соединения душ в значительной степени зависел от… романтической связи между субъектами.       — Я не увидел никаких доказательств, — он слегка нахмурился, продолжая внимательно следить за ее лицом. Она не отрывала глаз от временной шкалы и нетерпеливо постукивала пальцем.       — Да, но посмотри сюда, в 1584 году, — Гермионе удалось сохранить ровный голос. — Гроффилус Римхорн и Задия Лион были двумя испытуемыми, которые полюбили друг друга сразу же после встречи, хотя до эксперимента они никогда не видели друг друга. Их случай был самым успешным из всех трех, и они достигли больших успехов в магическом мире благодаря своей объединенной силе.       Том потянулся и взял журнал с края стола.       — Как же тогда они смогли найти друг друга, если им не удалось увидеть четкое отражение? Не совсем сходится.       — Страница 74, третий абзац, — Гермиона указала на дневник в его руках. Он ловко перелистнул страницу и начал ее сканировать. — Душевные метки не были намеренными, но знакомая из больницы Святого Мунго упомянула о загадочной золотой метке на одном из своих пациентов, в том же месте, что и у его коллеги. Магическое сообщество в то время было довольно сплоченным, как ты знаешь.       Том нахмурился еще больше, продолжая молча читать, перелистывая страницу за страницей. Гермиона терпеливо ждала, изучая каждую мельчайшую эмоцию, которая дергалась в уголке его рта и между бровями. Можно сказать, что он не рад этой ситуации больше, чем она.       Она была уверена, что с его внешностью, ему не требовалось зеркало, чтобы найти себе половнику. Гермиона могла бы даже заинтересоваться им, не будь в Томе чего-то неописуемо неправильного. Она не могла точно определить, что именно, но могла сказать, что Том хранил какие-то секреты.       Выйдя из задумчивости, Гермиона увидела, что Том смотрит на нее, его хмурый взгляд сменился ожидающей улыбкой. Она слегка покачала головой и рассмеялась.       — Прости, я ненадолго отвлеклась.       — Ничего страшного. Ты видела этот отрывок? — он положил дневник на стол и пододвинул к ней. Гермиона нахмурилась. Конечно, она видела его, перечитала весь дневник четыре раза и сделала подробные заметки по каждому разделу.       — Тот, который про Мари и Пегаса? Да, это было неудачное дело, — она выжидающе посмотрела на него. — А что там?       — Там нет упоминания о том, что неудача заключалась в отсутствия любви между ними, — Том постучал пальцем по дневнику.       — Нет ни одного упоминания о какой-либо причине, по которой связь не состоялась.       — Но ведь это очевидно, так ведь?       Гермиона возилась с несколькими свитками, прежде чем, наконец, вытащила еще один на середину стола и развернула его.       — Я проверила людей, и Пегас слыл известным пользователем темной магии. Мари была целительницей. Она не могла полюбить кого-то с такой темной душой, в то время, как ее собственная была светлой.       — Оставим любовь, — он произнес это слово с отвращением. — Скорее всего, это произошло из-за магической несовместимости, согласна? Если твоя половинка определена, это не значит, что зеркало право. Согласно уравнениям нумерологии, которые я проверил на зеркале, вероятность успешной совместимости не может быть более 80%.       Гермиона покачала головой и снова достала дневник из-под пергамента.       — Даже Парацельс и его консультант по астрономии упоминали, что в совместимости есть некий элемент инь и ян. Один должен дополнять другого в том, чего ему не хватает, или что-то в этом роде. Я думаю, что они просто не понравились друг другу, несмотря на то, что были идеально совместимы.       Том не выглядел убежденным, и он провел рукой по челюсти, явно разочарованный. Гермиона продолжила говорить, чтобы доказать свою точку зрения, прежде чем он смог попытаться опровергнуть ее снова.       — Я признаю, что доказательства не всегда убедительны, поскольку здесь упомянуты только три случая. Другие случаи, когда родственные души соединялись через зеркало, просто анекдотичны, и никто из них, похоже, не пытался установить связь со времен самого Парацельса. Но я остаюсь при своем мнении, что любовь — это ключ. Это имеет наибольший смысл, поскольку она так неразрывно связана с душой.       — Ты хочешь, чтобы мы полюбили друг друга, Гермиона?       Ее глаза метнулись к его. Том смотрел на нее поверх своих сцепленных рук, усмешка омрачала его красивые черты. — Полюбили? — Гермиона ухмыльнулась, хотя ее лицо пылало. Ей вдруг стало очень жарко, и слегка закружилась голова. — Я хочу разорвать эту связь, как и ты.       — Разорвать связь? — Том невесело усмехнулся. — Разве это не было бы пустой тратой такой уникальной возможности? Я знаю, что ты амбициозная девушка, Гермиона. Связь душ могла бы заставить нас обоих достичь всего, чего мы только захотим.       Гермиона резко встала со стула и, ее охватила волна головокружения. Она положила обе ладони на стол и сделала глубокий вдох. Что с ней происходит? Она определенно ошиблась в Томе, и она точно не собиралась связывать свою душу с этим человеком, которого едва знала. Но ее удивление и разочарование не должны были так… физически воздействовать на нее.       — Думаю, тебе лучше уйти, Том, — сказала она, глядя на стол и желая, чтобы он перестал двигаться в ее сторону. — Я не очень хорошо себя чувствую, мне кажется, что этот разговор лучше продолжить, когда у нас будет время все обдумать.       — У тебя будет достаточно времени, чтобы все обдумать, Гермиона, — раздался голос Тома совсем рядом. Мягкий и угрожающий. Она чувствовала жар его тела, когда он наклонился к ней, чтобы погладить золотую полоску на ее пальце. Искра, которую Гермиона почувствовала в первую ночь их знакомства, снова пронзила ее, и она закрыла глаза, сдерживая хныканье. Когда она снова открыла их и сфокусировалась на его руке, то почувствовала, как еще один толчок отозвался в ее теле, но этот толчок был холодным и разрушительным.       На его пальце была не метка души, а кольцо. Золотое кольцо с черным камнем, которое она видела лишь однажды на проклятой, сморщенной руке Альбуса Дамблдора. Кольцо, которое должно было затеряться где-то глубоко в Запретном лесу. Зрение внезапно затуманилось, когда ее охватила паника, но она уже не контролировала свое тело.       Золотое мерцание знака Даров Смерти на обсидиановом камне оказалось последним, что Гермиона увидела, прежде чем почувствовала, как сильные руки подхватили ее и зрение померкло.