Лекция седьмая

Мне так и не удалось уснуть в ту ночь. Возвращаясь в комнату, я снова слышала шаги позади себя, но теперь оборачивалась, чтобы убедиться в том, что за мной никто не следует. В комнате было неуютно, сон никак не шел, поэтому я достала из сумки книгу, включила еще одну лампу, чтобы лучше видеть, и погрузилась в чтение. Оторвалась от нее, только когда за дверью начал подниматься шум — время близилось к семи утра, штаб просыпался, по коридорам бегали работники по своим делам. Со вздохом отложила книгу на тумбочку, поднялась, сходила в душ, переоделась и только тогда вышла из комнаты — и то для того, чтобы позавтракать. Есть не особо хотелось, но энергии в теле почти не осталось из-за отсутствия сна, поэтому решила восполнить силы хотя бы перекусом. Когда я вышла в коридор, меня едва не снес какой-то работник, тащивший кипу бумаг. Он поспешно извинился и скрылся за поворотом. Я отвыкла от подобной шумихи и из-за этого чувствовала себя некомфортно. Потирая затекшую шею, нетеропливо направилась по ночному маршруту в сторону кухни, надеясь, что там будет минимальное количество людей, в число которых не входят мои знакомые. Не обращая внимания на снующих вокруг людей, я благополучно добралась до кухни, но там меня поджидала неудача в виде готовящего себе кофе Лаграна. Задумчиво уставившись перед собой и сложив руки на груди, мужчина ожидал, когда закипит вода в чайнике. Перед ним стояла прозрачная кружка, в которую был насыпан растворимый кофе. Кроме нас на кухне никого не было, поэтому я решилась заговорить первой еще до того, как он заметил мое присутствие: — Слышала, свежесваренный кофе вкуснее растворимого. Лагран вздрогнул и резко повернул голову в мою сторону. — Госпожа Ноэлли, доброе утро, — в его словах так и сквозила неловкость. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Отношения у нас более чем натянутые — начиная с того, что раньше он охотился на меня, как и весь остальной Орден, и заканчивая тем, что являлся близким другом моего отца. Такое поведение вполне нормально. Я кивнула на приветствие, подошла к холодильнику и открыла его. Там нашлось две упаковки йогурта, запечатанные готовые сэндвичи, белый хлеб и банка ореховой пасты. Немного поразмыслив, я взяла один йогурт, поставила его на стол и шагнула к шкафу. Лагран слегка отодвинулся, чтобы мне было легче взять кружку. — Глава Отступников сказала, что вы уедете через несколько дней. Я снова качнула головой, вытаскивая из коробки пакетик чая. Кажется, он хочет поговорить, но не знает, о чем. Забавно. — Я узнала, что у вас есть компания, в которой вы — учредитель, также, как и мой отец. Лагран оживился. — Все так. Я так понимаю, акции достанутся вам. Что планируете с ними делать? — После вступления в наследство собираюсь продать их вам. Или кому-то ещё, если вы не согласитесь. Мои слова Лаграна удивили — он вскинул брови, смерил меня неопределенным взглядом. — Не хотите попытаться управиться с ней? Кто знает, вдруг вы окажетесь акулой бизнеса. Я невозмутимо пожала плечами, незаинтересованно отвечая: — Не думаю, что смогу. Да и есть ли у меня право управлять тем, что вы с отцом так усердно строили столько лет? Голос мужчины дрогнул: — Если Димитрий оставил акции вам, то конечно имеете. Вы же его дочь, в конце концов. Так что не рубите сгоряча. Подумайте хорошенько, у вас ещё есть время. Я промолчала, он принял это за согласие. Мы молча ожидали, когда закипит чайник: у меня не появилось особого желания разговаривать с ним, а сам Лагран усердно о чем-то думал, сверля взглядом мой затылок. Через несколько минут это начало надоедать. Когда я уже хотела огрызнуться, он вдруг первым заговорил: — Может, вы хотите о чем-то узнать? — немного робко. Мои брови сместились к переносице. — Например? — О своем отце. О нашей с ним дружбе. О прошлом, — он с таким энтузиазмом перечислял варианты, что мне стало дурно. Такого потока информации я просто не выдержу. — Раз вы так хорошо дружили, то почему он не сказал вам, кто я такая? Он всеми силами отводил ваш взгляд, не позволял мне попасться в ваши руки. Это, по-вашему, дружба? Своим высказыванием я задела его. Заметила это по тому, как дернулась его щека, как он отвел взгляд и едва заметно сжал тонкие губы. Лишь на секунду пожалела об этом, но после вспомнила, сколько пережила из-за этого мужчины, и вся вина испарилась, как вода. — Может, вы и правы. Я не достоин зваться его близким другом. Не знаю, считал ли он меня таковым, учитывая то, что не рассказал мне о своем единственном ребенке. — Что же такого вы натворили, что он перестал видеть в вас своего друга? Лагран вздохнул, снял с плиты закипевший чайник, залил свой кофе, подошел к столу и любезно налил воды в мою чашку. Кухню мгновенно заполнил яркий аромат его напитка. Помешивая быстро растворяющийся порошок в своей кружке, Лагран задумчиво сказал: — Я виноват перед ним, — на лице мужчины читалось искренее сожаление. О прошлом, что уже не вернуть, о выборах, которые не исправить, о возможностях, уже безвозвратно упущенных. — Все эти годы удерживал его рядом с собой, хотя и знал, что Димитрию это не по душе. Твой отец не хотел власти, не желал обременять себя лишней ответственностью. Я вынудил его работать со мной, потому что знал, что не справлюсь в одиночку. Лагран нервно усмехнулся, дрогнувший голос выдал его переживания: — Димитрий всегда был лучше меня, способнее и сильнее. Все так беспокоились, что он когда-нибудь займет мое место, но я-то знал, что ему нужно было, и не боялся. Не буду скрывать, я завидовал ему. Иногда так и хотелось его подколоть, надавить на какой-нибудь недостаток, задеть за живое. Думаю, он видел это, понимал мои чувства. Димитрий боялся, что если я узнаю, использую его дочь, как рычаг давления. Не говоря уже о том, что вы были важной целью Ордена. — Теперь же все это не имеет смысла, — констатировала я равнодушным голосом. Отпив немного чая, задумчиво посмотрела на поверхность стола. Не почувствовала вкуса на языке, словно разом лишилась всех рецепторов. — Все имеет смысл, госпожа Ноэлли, — вздохнул мужчина. — Даже если сейчас кажется, что его старания не возымели никакого эффекта. Когда-нибудь придет понимание. Все же, даже если он не доверял мне до конца, Димитрий спас мне жизнь, — Лагран обошел стол, присел напротив меня и поднял взгляд. — Я чувствую вину за это. Не надеюсь, что вы когда-нибудь простите меня. — Вы помните, что я сказала вам в тот день? — Да. Не могу забыть. — Тогда и не вините себя. Вы мне ничего не должны. Это был только его выбор. И злиться я буду только на него. Не волнуйтесь, я не вспоминаю о нем и его поступке, когда смотрю на вас. Это даже удивительно. Лагран молча кивнул, выпил немного кофе. Я опустошила кружку, все также не чувствуя вкуса чая — то ли из-за разговора, то ли из-за его отвратного качества. — Скажите, — неуверенно начала я. Не знаю, почему, но после разговора с ним стало немного легче. Совсем чуть-чуть. И из-за этого появилось желание узнать немного больше, — как давно вы были знакомы с моим отцом? Мужчину явно удивил мой порыв. Тем не менее, он быстро ответил, словно боялся, что я попытаюсь отступить: — Лет с двадцати. Когда он только стал Посвященным. Мы учились в одной академии. Тогда он был совсем другим — словно зажигалка. Умел поднять народ, полный энтузиазма и мечтаний. Со временем что-то внутри у него потухло — он стал стремиться к тишине и покою. Отвергал все выгодные предложения, оставался на месте. — Почему? Лагран пожал плечами. — Да кто его знает? Причину мы уже никогда не узнаем, — очередной печальный вздох. — Но он часто рассказывал о своих родителях. Все, что ему было дорого — это семья. Так что я ни капли не удивлен, что он защищал вас, рискуя всем. Я не нашла, что на это ответить. Взяв чашку в руки, заметила, как завороженный взгляд мужчины остановился на моем указательном пальце, где поблескивал перстень отца. У меня возникло такое странное чувство: будто бы желание быстро прикрыть его, чтобы никто не узнал, что я ношу его. Почему? Потому что знала — такая, как я, недостойна его носить. *** Триса чувствовала легкий мандраж, спускаясь по лестнице к тренировочному залу. Церелия выглядела смущенной, но веселой, Виллитер витал в своих мыслях, а Ректус, как и всегда, внешне оставался спокойным — внутри староста радовался тому, что они все вновь воссоединятся. Зал оказался крупнее, чем они думали, и пустыннее. Только где-то в конце виднелись знакомые фигуры, прилежно отрабатывающие очередные техники. Беатриса подпрыгнула от радости и рванула к ним, по пути махая рукой и крича: — Ребята! Ребята, смотрите, кто явился! Услышав знакомый голос, все четверо изумленно обернулись, неверяще уставившись на стремительно приближающуюся к ним девушку. Позади спокойно шли еще трое знакомых. Триса набросилась с объятиями на Аристу и Теодора, которые стояли у стены, с неудовольствием наблюдая за очередным бесполезным боем братьев Филеро-Дигнита. От удивления Женерия даже не успела воспротивиться. — Что за..? — протянула Ариста, уставившись на вишневый затылок девушки, которая крепко сжимала ее в объятиях — отпускать одноклассницу она явно не собиралась. — Почему вы здесь? — взволнованно спросил Теодор. — Что случилось? — Мы приехали вчера с профессором, — пояснил Ректус. Все трое подошли к одноклассникам. Беатриса повернула голову и только тогда заметила подпирающего стену Лукаса. Она сморщила прямой, аккуратный носик, янтарные глаза с темными крапинками сердито сверкнули: — И этот здесь? — К сожалению, — буркнула Ариста. — Так что произошло? — снова напомнил Теодор, мягко выпутываясь из рук Трисы. Ариста сделала тоже, но немного грубее, что вызвало на лице Беатрисы притворную обиду, которая приняла форму капризно надутых щек. — На академию напали, — выдохнула Церелия. — Мы успели сбежать, насчет остальных учеников мало что известно — говорят, кто-то еще успел спастись, но их раскидали по остальным точкам. Лагран сказал нам ехать сюда. — Не самые приятные новости, — отозвался Лукас, оттолкнувшись от стены и подойдя к ним. — А где Сиэль и Синелис? — спросил Виллитер, оглядевшись и не найдя оставшихся одноклассников. — Не говорите, что их пришибли, — взмолилась Триса, схватившись за руку Ректуса. Деспарда не обратил на это внимания — за последнюю неделю настолько привык к тому, что девушка спонтанно хватает его за руки, чтобы почувствовать себя в безопасности, что уже даже не замечал этого. — Каким бы бесячим не был Синни, я не желаю ему такой участи. Женерия хмыкнула, складывая руки на груди. Перед глазами пронеслись их многочисленные ссоры и необычное примирение. Все же, она тоже не хотела, чтобы этот мелкий ловелас исчез из ее жизни. Также как и слегка занудный Сиэль. — Это очень долгая история. Вы много пропустили. — И, возможно, упустят, — снова влез Дигнита. — Ведь мы уезжаем через несколько дней. — Что? Как? Опять расстаемся? — не глядя на Лукаса, взволнованно прощебетала Беатриса. Она переводила печальный взгляд с Тео на Аристу и на Ардагана, который не вымолвил еще ни слова. — А что вам сказали по поводу распределения? — спросил Теодор. — Ничего, — Триса капризно захныкала, снова бросившись к друзьям и крепко сжимая в объятиях Аристу. Та попыталась выпутаться из ее рук, грубо проговорив: — Айщ, отпусти уже! Ненавижу, когда липнут. — Я ожидал, что раз уж вас отправили сюда, то вы поедете с нами, — признался Теодор задумчивым тоном. Голос подал до этого молчавший Ардаган. Он ехидно подметил: — А вы попросите Женерию. У нее довольно крепкая связь с… вышестоящими лицами, — его прозрачный намек на ее отношения с Заместителем Главы Отступников понял лишь Теодор. И сама девушка. Она стрельнула в него злобным взглядом, пока остальные непонимающе переглядывались. — Я еще ничего не решила, — отмахнулась она. Филеро продолжил подкалывать ее. Безобидные шутки неожиданно разрядили обстановку, и напряжение, преследовавшее их последний месяц, немного ослабло. Все же, приятно было собраться старой компанией, пусть и не в полном составе и с лишним балластом в виде раздражающего предателя. — Да что ты? А со стороны по-другому кажется. — Замолкни уже. — Это ты мне рот затыкаешь? — Какой догадливый! Беатриса, немного понаблюдав за их препирательствами, громко рассмеялась. Церелия и Виллитер тоже захохотали, Ректус и Теодор не сдержали улыбки. — Так что, Ариста, замолвишь за нас словечко? — отсмеявшись, Триса смахнула навернувшиеся на глаза слезы и шутливо хлопнула девушку по плечу. — Посмотрю на ваше поведение. — Я бы послушал историю о том, что мы пропустили, — признался Ректус. — Это надолго. Вы взяли попкорн? Будет жарко. *** Тишина. Всепоглощающая тишина. Голоса исчезли, как только он шагнул на свет. Ему показалось, что прошло лишь несколько секунд, прежде чем он снова открыл глаза. Уже в темноте. Он резко сел, но спустя мгновение тело перестало ощущаться. Упал обратно, больно ударившись спиной и головой о твердую поверхность. Физическое тело казалось тяжелым, странным, непривычным, словно его обтянули оболочкой, ему не принадлежащей. Он попытался что-то сказать, но даже мыщцы лица едва подчинялись ему. Паника захлестнула с головой. Мрак вокруг не помогал успокоиться. Глубоко вдохнув и выдохнув, он попытался мыслить здраво — если чувствует физическое тело, значит, вышел из комы. Он явно жив и, учитывая пространство вокруг, находится не в гробу. Значит, его не похоронили. Сколько он пролежал? Что произошло? И как его спасли? Воспоминания были обрывочными, все вокруг подернуто полупрозрачным туманом, будто бы дымкой дорогих сигар. Некоторое время он пытался совладать хотя бы со своими губами и лицом: в первую очередь необходимо позвать на помощь. Если, конечно, в этом месте есть хоть кто-то живой. Язык и губы медленно подчинялись ему. Он попытался издать хоть один звук — голос казался незнакомым, хриплым, будто бы после долгого сна. — Па… По… мо… ги… те… — слова вырывались с трудом и пока были тихими. Он потерял счет времени. Прошло не меньше часа, а может и дня, прежде чем по всему темному помещению начал раздаваться надрывистый крик. — Помогите! Помогите! Казалось, голос вот-вот сорвется, но до того, как это произошло, где-то впереди со скрипом открылась дверь, впуская в помещение свет и человека, испуганно озирающегося и явно ошеломленного происходящим. Увидев лежащего в центре комнаты мужчину, внимательно смотрящего на него большими, мутными глазами, человек завопил, словно увидел призрака, и унесся прочь. Мужчина понадеялся, что он приведет помощь, и от усталости потерял сознание. *** Я так и не выполнила данное Беатрисе обещание — все три дня, что находилась в штабе, избегала встречи со всеми одноклассниками. До меня дошли слухи, что старая компания воссоединилась, но меня никто не искал. Или же кто-то сделал так, чтобы меня не тревожили. Причина не важна — главное, что окружающие не пытались докучать мне. С того дня я не видела ни Тиморию, ни Лаграна. Подозревала, что они слишком заняты решением насущных проблем вместе с остальными Главами и влиятельными Посвященными. Меня в это, конечно же, не посвящали, да я и не рвалась лезть в их дела. Прошло три дня с моего приезда, на утро четвертого в комнату постучались. За дверью оказался подчиненный Элизы с посланием — она пожелала встретиться со мной после завтрака, чтобы сообщить о чем-то. В тот момент я думала, что разговор не затянется надолго, но все снова пошло не по плану. Выпив чаю — оказалось, что его качество действительно оставляло желать лучшего, поэтому я и в этот раз не почувствовала вкуса, — и съев бутерброд с сыром, неторопливо направилась в кабинет Элизы. Главы Отступников в кабинете не оказалось, но один из пробегающих мимо по коридору работников любезно подсказал, где она находится. Я, сдерживая снова проступающее наружу непонятно откуда взявшееся раздражение, также неспеша пошагала в зал совета, где к моему приходу должен был закончиться очередной сбор Глав и влиятельных людей мира Посвященных. Свернув за угол, я попала в коридор, где находилось нужное мне помещение, и, едва не споткнувшись на ровном месте, отскочила обратно. Собрание только что закончилось и в холл вышли Дарья, Ардаган и Лукас. Братья о чем-то недовольно переговаривались, госпожа Дигнита не обращала на это никакого внимания. Сердце пропустило удар, я выглянула из-за угла, чувствуя себя последней идиоткой. Рано или поздно все равно встречусь с ними, так почему постоянно убегаю? Они шагали по коридору, негромко переругиваясь, когда Ардаган неожиданно затормозил и обернулся. Я юркнула за угол, сморщив нос. Неужели даже так чувствует мое присутствие? — Ты чего? — услышала я раздраженный голос Лукаса. — Тебе какое дело, белобрысый? — огрызнулся Филеро. — Отвали от меня. — Куда ты? — растерянно спросил Дигнита. — Устал от тебя. Не ходи за мной. Я откинула голову на холодную каменную стену, прикрыла глаза. И правда — такая глупость. Все продолжаю бегать и бегать, как последняя трусиха. Жалкая и никчемная. И снова злость начала подниматься из недр сердца, заставляя кровь в венах закипать. Она начала исчезать лишь тогда, когда в нос забился знакомый, успокаивающий аромат одеколона. — Здравствуй, молодой господин. Взмахнув ресницами, увидела перед собой недовольного Филеро. Он сложил руки на груди и сверлил меня осуждающим взглядом. — Даже не удосужилась сказать, что приехала. За четыре-то дня. Разочаровываешь. Пожала плечами, медленно выпрямляясь. — Хоть про обещание не забыла, — вздохнул он, сдаваясь. Понял, что никакой реакции от меня не дождется. — Кто сказал? Артур? Беатриса? Лагран? — Замечательно, — в его тоне снова прорезалась едва сдерживаемая злость. — Со всеми встретиться успела. И только мы с Зеккрейцем и Женерией оказались обделены. — Да и с ними не было особого желания. Так получилось. Ардаган поморщился, отводя взгляд в сторону. Я мельком оглядела его лицо: Филеро крепко сжал челюсти, чтобы не огрызнуться и не вылить на меня свой гнев, глаза сияли алым, губы плотно сжались. — Ты поступаешь отвратительно, в курсе? — все же не выдержал он. Я вздохнула, коснувшись задней части шеи. Кожа зазудела, тело вдруг стало неудобным, а едкое чувство вины начало поражать внутренние органы. — Знаю. — Неужели одной лучше? Не могу представить, — признался Ардаган. Конечно. Ведь ты ненавидел быть один. И я знаю, почему. Как бы высокомерно это не звучало, ты бы так и боялся остаться в одиночестве, если бы я не заставила тебя узнать всю правду об отце. Теперь прекрасно понимаю, что пытаешься отплатить мне тем же — помочь, вытащить из этого болота, но… Боюсь, это будет сложно. И все же, рядом с тобой мне намного легче. Я так хочу остаться рядом и одновременно прихожу в ужас от мысли, что предстану перед тобой в таком виде, что тебе придется терпеть мое апатичное настроение, постоянные крики и панику, что ты разглядишь в моих глазах ужас и узнаешь, что скрывается в сердце — насколько оно почернело из-за ненависти к тому, кто столько отнял у меня и оставил такие травмы. — Нет. Не лучше, — честно призналась я — лишь потому, что не могла ему врать. — Но и быть рядом с кем-то тяжело. И… не знаю. Я просто в растерянности, понимаешь? Не знаю, что делать, что думать и чувствовать. Я очень устала, Ардаган. Слезы давно высохли — плакать не хотелось. Филеро растерялся. Я поняла это, как только посмотрела на его лицо. Глаза вспыхнули рубиновым с темными, глубокими крапинками, брови сошлись на переносице, а губы разомкнулись, словно он хотел что-то сказать, но так и не решался. И я снова решила все за нас двоих — решила сбежать и избавить его от необходимости говорить мне слова поддержки, в которых он не силен. Может, это и к лучшему, ведь мне совсем не хотелось слушать это. Уж точно не от него. — Мне нужно к Элизе, — неловко буркнула я, оттолкнувшись от стены и сделав шаг вперед. Он стоял на углу, загораживая проход, и я едва не столкнулась с ним, когда колени вдруг дрогнули и ноги запутались — все из-за его слов: — Я с тобой. — Ты же был там только что. — Да какая разница?! — фыркнул Филеро, развернулся и первый направился ко входу в опустевший зал. Вздох сорвался с моих губ, но я почему-то почувствовала небольшой прилив сил, и идти к Элизе уже было не так сложно. Особенно зная, что иду прямо за ним… Заходя вслед за Ардаганом в зал, я услышала голос Элизы, в котором проскользнули едва заметные нотки удивления: — Вы что-то забыли, господин Филеро? В следующую секунду я шагнула в сторону, выходя из-за его спины, и тогда Глава Отступников наконец заметила меня. На ее лице сразу же проскользнуло понимание, и она потеряла к Ардагану всякий интерес. — Ты как раз вовремя, — холодно сказала она, обращаясь ко мне. Я кивнула, оставаясь рядом с одноклассником. — Даже хорошо, что господин Филеро тоже здесь. Не придется вызывать вас по отдельности, — намек понятен — так незаметно она пыталась показать, что знает о моих попытках избегать знакомых. Мне-то все равно. А может, я просто все придумываю. — Может, ближе к делу? — раздраженно проговорил Ардаган, в упор уставившись на Элизу. Та смотрела спокойно, даже покровительственно, не было и следа злости из-за его тона. Зато вдруг появившийся словно из ниоткуда Артур завопил: — Как ты разговариваешь с госпожой? Как врезал бы.! — он вынырнул из-за спины Элизы, уже собираясь броситься в сторону Филеро, но женщина выставила изящную руку, останавливая его. Подозреваю, что ей просто не хотелось тратить время на бессмысленные разборки. — Я всего лишь хотела сказать, что корабль отправляется через два дня, в четыре часа. Подготовьтесь заранее. На этот раз Артур с вами не поплывет. Лейц фыркнул, отворачивая голову от Филеро, но теперь его внимание переключилось на меня. Он слегка кивнул, я сделала то же. Не трудно догадаться, почему Артур не едет. В прошлый раз он был моим сопровождающим, учителем и немного телохранителем, потому что я являлась важной частью Отступников, но теперь во мне нет ни капли силы, меня нечему учить и незачем так сильно оберегать. Ардагана и остальных друзей — охранников, как сказала Элиза, — теперь достаточно. — Думаю, — снова заговорила Глава своим привычным подчеркнуто холодным и деловитым тоном, — теперь ты будешь благоразумна и не станешь лезть на рожон. — Глупое замечание для того, кого ссылают на остров, находящийся в тысячах километрах от эпицентра событий, — тихо хмыкнула я. — Или ты не об этом? Все еще хочешь, чтобы я скрывала наше родство? Она не стала отрицать. — Так будет лучше. И безопаснее. Я хотела огрызнуться в ответ, но внезапно в зал совета ворвался запыхавшийся, красный от быстрого бега работник. Двери с грохотом ударились о стены, его встревоженный крик эхом пронесся в моей голове. Я испуганно вздрогнула, схватившись за края своей кофты, и стрельнула взглядом в появившегося на пороге человека. Подняв взгляд, встретилась с сияющими красными глазами Филеро — он ожидал такой реакции и все же я разглядела тень ошеломленности. Не успела даже вообразить, что подумал обо мне в тот момент Ардаган, как перерожденный вдруг выпалил то, что перевернуло все с ног на голову: — Мужчина… в хранилище… — В хранилище? — я обернулась, чтобы увидеть реакцию Главы. Она нахмурилась, поначалу не понимая, о чем идет речь, а после в глазах блеснуло понимание. — Что случилось? — Он очнулся! Мужчина в хранилище проснулся! — ошеломленный происходящим работник штаба тараторил так, что мы едва понимали его. Наши с Элизой взгляды встретились — одинаково напуганные и изумленные. Он говорит про мужчину в хранилище… Про того, что лежал в коме… — Стефан… Уоллен? — мой голос дрогнул, я отступила назад, столкнулась с Ардаганом и инстинктивно схватилась за край его пиджака, слегка развернувшись к парню, словно в любую секунду готова была броситься в его объятия. Филеро напрягся: то ли от моей близости, то ли от неожиданных новостей, и не сдвинулся с места ни на миллиметр. Стефан Уоллен… что спал из-за убивающей его способности почти сто лет… вдруг очнулся? *** Мы спешно шагали по коридору, следуя за Элизой, у которой был непривычно взволнованный вид, и Артуром. Как нам сказали, Стефана Уоллена вытащили из хранилища и отправили в лазарет, чтобы лекари смогли привести его в чувства — если такое вообще возможно после ста лет комы. Он вообще двигаться может? Даже если его и поддерживали способности целителей, сохраняя физическое тело, Стефан все равно должен чувствовать себя некомфортно, и это еще мягко сказано. Элиза ворвалась в лазарет, с грохотом распахнув тяжелые двери, за ней прошмыгнул Артур, мы с Ардаганом прошли следом. Неприятное серое помещение вызывало не самые радужные ассоциации, поэтому я ускорила шаг, чтобы нагнать Главу и поскорее отвлечься. Шагая между длинными рядами кроватей, — на некоторых из них лежали Посвященные, а другие пустовали, — мы вскоре дошли до самого конца помещения. Одна койка была спрятана за ширмой, за которой слышались приглушенные голоса. Я зашла за ширму после Артура. Когда узнала о том, что Стефан очнулся, ожидала увидеть его таким — живым, а не лежащим полумертвым телом, — и все же оказалось слишком странно наблюдать за тем, как он разговаривает с целителем, моргает, с интересом оглядывая стены и потолок, будто бы в них было что-то интересное. Заметно, что контроль над телом давался ему тяжело — руки подрагивали, на лице порой проскальзывали странные эмоции, брови дрожали, как и уголки губ. Стефан в жизни оказался немного не таким, каким я видела его в воспоминаниях Каспиана. Наверное, дело было в том, что все воспринималось через призму эмоций и взглядов на жизнь Эбигейла, поэтому не было ничего удивительного в том, что реальный Стефан Уоллен оказался другим. Он выглядел более мужественным и крупным, глаза умные, постоянно что-то выискивающие и изучающие, на лицо он выглядел старше, но это вполне естественно. Он обратил внимание на нас сразу же — медленно повернул голову, заинтересованно оглядывая Элизу с головы до ног. Она всегда привлекала к себе слишком много внимания, поэтому остальные оставались в ее тени. Меня это не расстроило, скорее, дало возможность рассмотреть Стефана еще внимательнее до того, как он начнет разглядывать меня. Впрочем, я была уверена, что ничего интересного во мне он не найдет. — Меня зовут Элиза Хорст, я нынешняя Глава Отступников, — ее голос звучал громко и уверенно, ни разу не дрогнул, даже учитывая сложившиеся обстоятельства. — Добро пожаловать обратно, господин Уоллен. Стефан еще несколько секунд рассматривал ее, но взгляд показался мне каким-то отрешенным, словно он смотрел сквозь нее. После чего слегка склонил голову, негромким, хриплым голосом отвечая: — Благодарю за то, что Отступники хранили мое тело. Не подскажете, сколько лет я пролежал? — Почти столетие, — ее слова явно огорошили Стефана. Глаза округлились, брови дернулись, сводясь к переносице, лицо побелело. — Столетие… Как же вы вытащили меня? — Вы сами очнулись, — призналась Элиза. В глазах Уоллена сверкнуло недоверие. — Сам? Этого не может быть. — Увы, в наше время даже такое чудо может случиться. Ситуация в мире Посвященных сложная и непредсказуемая. Поверьте, мы сами не ожидали, что вы вдруг очнетесь. Стефан перевел взгляд на Артура, потом на меня, — слегка задержался, нахмурился, словно что-то во мне смутило его, — но мы не привлекли его внимание так, как Элиза. Однако, на Филеро он отреагировал странно: на лице появился страх, глаза забегали, руки задрожали, будто бы у него началась лихорадка, от лица отлила кровь. Мы с Ардаганом непонимающе переглянулись. — Нет… — до моих ушей долетел лихорадочный шепот Стефана. — Это неправда. Его здесь нет. Это лишь игра воображения… — Господин Уоллен, вы в порядке? — спросил Артур, тоже услышавший его причитания. Стефан посмотрел на Ардагана затравленным взглядом. — Как ты прожил столько лет? Зачем снова пришел по мою душу? До меня начало доходить, на лице Ардагана промелькнуло понимание. Стефану привидился Каспиан. Похоже, он нехило напугал его в прошлом. — Я так похож на отца? — негромко спросил Ардаган, склонившись к моему уху. — Если знать, куда смотреть, — неопределенно качнула головой. — Я знаю, поэтому вижу сходство. Но тут, думаю, что-то другое. Он странно себя ведет. — Еще бы, — хмыкнул парень. — Проваляться сто лет в коме — неудивительно, что крыша протекла. — Вы ошиблись, — прохладно проговорила я, снова привлекая внимание пробужденного. — Это не тот человек. Он впервые вас видит. Вживую, если быть точной. Стефан недоверчиво прищурился. Его взгляд расфокусировался, словно он действительно смотрел сквозь Ардагана. Через пару секунд его лицо разгладилось, а с губ сорвался вздох облегчения. — Вы правы. Энергия похожа, но не одинаковая. — Энергия? — уточнила Элиза. — Моя способность позволяет мне видеть энергию Посвященных. Я отличаю потоки друг от друга, визуализирую их, если так понятней. Обычные перерожденные могут чувствовать «своих» из-за схожей энергетики, однако, они не способны различать ее индивидуальный след. Такая способность очень полезна для обнаружения. И поиска подходящих Посвященных. Поэтому его и взяли на эту работу в Орден. Умно. — К тому же, я плохо запоминаю лица, и после такого долгого сна воспоминания расплывчатые. Обычно я запоминаю Посвященных по их энергетике. Ваша очень напомнила мне одного… неприятного человека. Пока еще сложно использовать силу, как раньше, вот и не увидел различий. Простите. Филеро громко усмехнулся, складывая руки на груди. Я ожидала, что он скажет что-то язвительное, и он не стал меня разочаровывать: — Для меня это даже комплимент. — Да? — удивленно пробурчал Уоллен. Глаза Ардагана сверкнули. — Раз уж мой отец был настолько ужасающим и могущественным человеком, мне приятно знать, что я похож на него. Стефан понял, о чем он говорил, лишь через пару секунд. Снова побледнел, и это вызвало у Филеро довольную ухмылку. Молчавший до этого целитель раздраженно цокнул языком: — Не нервируйте мне пациента. Прошу вас, заканчивайте поскорее ваши разговоры. Господину нужен отдых. Позже все обсудите. — А он разве не отдыхал? — ехидно прокомментировал Ардаган. Я незаметно ткнула его пальцем в бок, слегка кивнула Стефану и, подталкивая парня в спину, вышла за ширму. — Мог хоть в этот раз сдержать себя? — раздраженно спросила я, после чего развернулась и направилась к выходу из лазарета. Ответа не ждала, но одноклассник увязался за мной и снова начал плеваться ядом. Мне было все равно — хотелось побыстрее покинуть серое помещение, где неприятно пахло медикаментами. — Даже не разогрелся. Выйдя в коридор, я выдохнула и тряхнула головой. Если Стефан способен разглядеть энергетику Посвященного, что он скажет про меня? *** Меня все же интересовало, что мог разглядеть во мне Уоллен, поэтому следующим утром я снова направилась в лазарет. На этот раз за ширмой оказался только мужчина, рядом не было ни целителя, ни Элизы, ни Артура. Мне это на руку. Услышав, как отодвигается ширма, Стефан отложил в сторону газету. — Доброе утро, госпожа… — он замялся, выжидающе смотря на меня. — Ноэлли. Кантарина Ноэлли. Доброе. — Госпожа Ноэлли, — договорил Стефан, вежливо улыбнувшись. — Как ваше самочувствие? — поинтересовалась я, подошла к стоящему рядом с тумбочкой стулу и переставила его ближе к кровати. — Намного лучше, чем вчера. Я даже смог встать с кровати самостоятельно. — Это хорошо. Стефан поделился своими мыслями: — Пока было время, изучил газеты. Мир так изменился за сто лет. Чувствую себя странно, оказавшись в этом веке. — Это естественно. Скоро привыкнете. — Надеюсь, — и снова при взгляде на меня его взгляд расфокусировался. От этого стало немного не по себе, я крепко сцепила руки в замок, заставляя себя прямо смотреть на него. — Вы что-то хотели? Или просто так пришли спросить старика о его самочувствии? — Старика? — я вскинула брови, рассматривая лицо молодого мужчины. — Удивительно, что это говорит человек с таким лицом. Не думаю, что сто лет комы можно приписать к вашему возрасту. — Это я пытаюсь шутить, — он смутился из-за моего серьезного тона. Его уши слегка заалели. — Простите, у меня плохое чувство юмора. Пожала плечами. Я тоже шутила, но, видимо, мы оба не отличаемся острым умом. В любом случае, пришла сюда не для этого. — Господин Уоллен, вы сказали, что ваша способность заключается в том, что вы видите чужую энергию. Как это проявляется? Стефан посерьезнел, призадумался: его брови сошлись к переносице. Я почувствовала напряжение, словно то, что он должен был сказать, могло как-то на меня повлиять. — Это довольно сложно объяснить, но я попробую… Возьмем, к примеру, голос. — Голос? — Да. У каждого человека он свой, особенный, нет абсолютно одинаковых голосов, также, как и отпечатков пальцев. Верно? — инстинктивно кивнула, отвечая на его вопрос. — Также и с энергией. У каждого перерожденного она своя. У нее особенный след — цвет, насыщенность, даже звучание и внешний вид. Я могу все это видеть. Почти все Посвященные способны отделить обычных людей от перерожденных — это нормальное явление. Я же могу определить, кто из нас кто. Но здесь, по большей части, все зависит от способностей и их уровня. — То есть, чем сильнее способность, тем она заметнее для вас? — Верно. Сильные способности, они как… дым. Цветной дым. Насыщенные, плотные, застилают глаза и порой сильно раздражают. У Главы Отступников именно такая мощная энергия. А слабые перерожденные имеют энергетику блеклую, почти незаметную. Однако, и их можно различить. Я выдохнула, обдумывая его слова и решаясь спросить о том, ради чего и шла сюда с утра пораньше. — Скажите, а что вы видите, смотря на меня? Во мне росла уверенность, что ответом будет лишь одно слово — «ничего». Ведь я лишилась силы, у меня нет способностей, поэтому он ничего не увидит. Для него я — обычный человек, даже если являюсь перерожденной. Когда Стефан уже собирался ответить, ширма отъехала, и к нам зашла Элиза, за которой неизменно следовал Артур. Меня накрыло раздражение — и почему именно сейчас? Зашли бы на пять минут позже! Стиснув зубы, я слегка кивнула обоим и отвернулась, снова смотря на Стефана. Он прищурился, взгляд опять расфокусировался, когда его внимание переключилось на Элизу. — Доброе утро, господин Уоллен. Как ваше самочувствие? — Прекрасно. Я быстро восстанавливаюсь, благодаря вашим целителям. Как раз обсуждаем дела с юной госпожой Ноэлли. Элиза стрельнула в меня острым взглядом и протянула с едва заметной усмешкой: — Что же за дела такие? Думаю, Глава Отступников не ожидала, что я со своей апатией проявлю такой интерес к пробудившемуся мужчине. Теперь и ее распирает от любопытства: что же могло заставить меня высунуть голову из своей раковины? — Госпожа Ноэлли хотела узнать, как в моих глазах выглядит энергия «подлинника», — выпалил он. Мое сердце пропустило удар, в животе скрутился узел. — Вот как? — даже слегка разочарованно протянула Глава. — Подождите, — голос дрогнул, когда я наконец отмерла, — я не говорила вам о «подлиннике». Как вы узнали? *** «Пальцы методично постукивали по столу — звук раздражал Кристиана, но он не мог ничего сказать Главе, который о чем-то глубоко задумался. Себастьян хмурился, было заметно, что что-то не на шутку беспокоило его. Он продолжал барабанить пальцами, не обращая внимание на то, как Кристиан морщится, нервно перелистывая документы и едва вникая в суть написанного в них. Наконец, помощник не выдержал: — Глава, что вас беспокоит? Возможно, я смогу помочь. Себастьян раздраженно отмахнулся: — Не сможешь. — Почему вы так уверены? — Ты же больше не видишь будущее, — слова Себастьяна задели Кристиана. Ему показалось, что это упрек, выражение разочарования. Но разве он мог знать, что такое произойдет? Он едва сдержался, чтобы не огрызнуться, и сказал более спокойным, но слегка обиженным тоном: — Но это не значит, что я стал бесполезным. — А разве я это сказал? — Глава стрельнул в него острым, требовательным взглядом. Кристиан скривил уголок губ. Себастьян раздраженно взъерошил волосы и наконец проговорил: — Стихия воды не пробудилась». — Было бы странно, если бы я не знал, как выглядит энергия «подлинника», — снисходительно улыбнулся Стефан. — Один раз мне довелось увидеть такого человека — его везли в лабораторию Ордена. Я никогда не смог бы забыть это темное, мощное проявление энергии. В те времена «подлинником» был Каин — брат Каспиана и дядя Ардагана. Мы не увидели, что с ним случилось, но я представляла — и воображение рисовало не самые приятные картинки. Но «темное»? Почему? — Я не понимаю, — голос стал тише. — Сейчас я не отличаюсь от обычного человека. Мою силу забрали. «— Между пробуждением стихий проходило не больше трех-четырех дней. Прошло уже семь. К тому же, я ощущаю, как ядро полностью сформировалось, наполнилось до краев. Будто бы это все. Но стихий четыре. Не понимаю. — Вы же точно забрали всю силу девушки? Себастьян кивнул: — До последней капли. Я прекрасно помню это чувство. Все, что было в ее ядре, я отобрал… — он внезапно замолчал, ошеломленно посмотрел на Кристиана. — Да быть не может…» Элиза и Артур выжидательно посмотрели на Стефана, который вдруг слишком энергично заявил, едва не подскочив на месте: — Неправда. Пусть ваша энергия и необычайно слабая, из-за чего в первый раз я едва ее заметил, но теперь четко ее вижу. Она почти прозрачная и едва ощутимая, но она есть. Такое ощущение, словно она растеклась по ядру тонким слоем, как масло. Не знаю, что это значит, поэтому ничего конкретного не скажу. На моем лице отразилось непонимание. В груди что-то больно кольнуло, а в голову начали лезть тревожные мысли. О чем он говорит? У меня не осталось способностей, я это сама чувствую. Все три стихии, что у меня были, Себастьян забрал. До последней капли… Глаза расширились от шока, когда в голову ударило осознание. «— Кантарина пробудила ветер, потом огонь и землю. — Да, все так. — Но вода так и осталась для нее недосягаемой». Я так и не пробудила стихию воды! Что, если она так и осталась внутри моего ядра? Она осталась, как сказал Стефан, «растекшись по стенкам ядра, как масло». Ведь как можно отнять то, чего не было изначально? «— Если все так, значит, — Кристиан сглотнул, — мы поторопились. Последняя стихия все еще сидит внутри нее». — Боже мой, — прошептала я, закрывая рот ладонью. Осознание сдавило легкие. Еще хуже стало после того, как я поняла одну важную вещь — это еще не конец. Как только Себастьян поймет, что у него не вся сила, он придет за мной. И все снова начнется по новой. Жуткий смех прозвенел над ухом — я застыла, не в силах закричать или хотя бы сдвинуться с места. Тени сгустились, отделяя мое сознание от реальности, и я наконец ощутила его присутствие. Была ли это очередная галлюцинация или что-то иное, но она ощущалась слишком четко. Жесткие ладони опустились на мои плечи, горячее, липкое дыхание опалило ухо, по телу побежали мурашки. На сухие глаза снова навернулись слезы. «Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Умоляю, только не это!» — «Думала, все закончилось? Тари, все только начинается. На этот раз я уничтожу тебя, чтобы никто не посмел забрать то, что принадлежит мне. Приготовься к смерти, со-суд». Руки переместились с плеч на шею, сдавили ее так, что перекрыли мне доступ к кислороду. — Кантарина! Эй, ты слушаешь? — воскликнул Артур, вырывая меня из очередной ужасающей галлюцинации. Я резко обернулась, когда тени отступили, а в глаза ударил холодный свет ламп лазарета, висящих под потолком. Что за..? Я действительно схожу с ума? Что со мной? — В чем дело? — напряженно спросила Элиза, слегка наклонившись, чтобы видеть мое побелевшее от шока и ужаса лицо. — Что ты поняла? То ли они не заметили моего странного поведения, то ли списали это на шок от осознания. Осознания неизбежного. — Энергия в моем теле… — голос срывался как после долгого плача, и подрагивал, с каждой секундой становясь все тише. Но они услышали меня из-за полной тишины в лазарете. — Это чертвертая стихия, которая так и не пробудилась. Вода. Она такая слабая, потому что до сих пор спит. Я не нашла эмоцию, которая могла бы ее пробудить. Заявление огорошило всех. Глаза Артура забегали по помещению, Элиза застыла, Стефан Уоллен, не до конца понимающий, о чем идет речь, просто переводил неуверенный взгляд то на меня, то на Главу, то на Лейца. Похоже, он подумал о том, что сказал то, чего не стоило. Элиза лихорадочно обудмывала мои слова. — Вот в чем дело… Он не до конца стал «подлинником», — в ее голосе смешалось неверие, надежда и напряжение. Она не знала, как реагировать, но пришла в себя, как и ожидалось, достаточно быстро. — У нас есть шанс все исправить, Глава! — Артура переполняли эмоции — от радости до беспокойства. Элиза приказным тоном рявкнула: — Созвать совет! Немедленно! Они поспешили покинуть лазарет, а я так и осталась сидеть на стуле под пристальным взглядом Стефана Уоллена, невольно разрушившего все мои надежды на спокойную жизнь. *** Я стремительно собирала чемодан, стараясь не поддаваться панике. Из дрожащих рук, как на зло, все падало — это тормозило. По итогам экстренного собрания Главы приняли решение отправить меня на остров тем же вечером — пока Себастьян не решил взяться за меня. Спешка не придавала уверенности в собственной безопасности: наоборот, мне казалось, что он все ближе. Тянется ко мне своими мерзкими руками и громко смеется, издевается и готовится убить. В голове все перемешалось. В душе хаос и паника. Чемодан закрылся с громким хлопком. Я не успела застегнуть его, как на тумбочке зазвонил телефон. Застыла, вдруг почувствовав сковывающий все тело ужас — я знала, этот звонок не принесет мне ничего хорошего. В первую секунду бросило в жар, а после в холод. По спине скатилась капля пота. Телефон продолжал настойчиво звонить, и мне пришлось отмереть и развернуться. Рука, тянущаяся к нему, дрожала и внезапно ослабла. На экране высветился незнакомый номер. Цифры расплывались перед глазами. Не помню, как взяла телефон и приняла звонок. Но в памяти четко отпечатались ощущения пронизывающего холода, страха и тревоги, появившихся в тот момент, когда на той стороне раздался до боли и тошноты знакомый голос: — Не соскучилась по своим младшим, Тари?