Лекция четырнадцатая

— Как думаешь, насколько часто будет повторяться та хрень, из-за которой исчезают способности? — вдруг спросил Ардаган, когда мы заканчивали сажать второе деревце. В этот момент в его голосе слышалась неподдельная тревога, он даже не попытался скрыть беспокойное выражение своего лица, что говорило о том, насколько эта тема его волнует. Меня она не особо интересовала, но справедливости ради замечу, что из-за этой странной волны энергии мне удалось выйти из той ситуации с похищением целой и невредимой, поэтому стоит тоже подумать об этом. Я пожала плечами, отряхивая руки в перчатках от песка и поднимаясь на ноги. — Это так называемое отключение способностей, — мои средний и указательный пальцы левой руки сложились вместе и показали кавычки в воздухе, — очень мне помогло. В тот момент я молила о том, чтобы мне предоставили шанс… Ардаган перебил меня, за что получил сердитый взгляд. Мне не нравилось, когда меня сбивали с мысли. — А тебе не кажется, что это было слишком удобно? — О чем ты? — нахмурилась. До этого я особо не задумывалась об этом, но после его слов кое-что начало меня беспокоить. — А ведь действительно… Филеро довольно приподнял уголки губ в ухмылке, поняв, что я уловила ход его мыслей. — Ты внезапно взываешь к неизвестной силе, чтобы она лишила способностей всех Посвященных, и вдруг так и происходит. Весьма кстати, тебе не кажется? — Теперь, когда ты это озвучил, это реально кажется подозрительным, — мрачно констатировала я. Этот факт мне уже не нравился — не хватало еще, чтобы меня приписали к какой-то неизвестной силе, лишающей дара перерожденных. Заметив мое кислое лицо, парень закатил глаза, словно все происходящее дико его раздражало и выматывало, и проговорил: — Успокойся. Раз уж никто об этом не знает, то и нервничать не надо, — таким тоном, будто это очевидно, и я продолжала бесполезно беспокоиться о каких-то странных вещах. — Легко сказать, — фыркнула, быстро стягивая перчатки с рук. — Даже если только мы с тобой о чем-то подозреваем, это не значит, что этого не было. И что никто другой не догадается. — Ты же не вспомнила об этом даже. Я недовольно сморщила нос и попыталась оправдаться, сама толком не понимая, зачем. — Знаешь, мне было немного не до этого. Следить за какой-то там мистической силой, лишающей перерожденных дара, в то время как моего брата убивают, ну такое себе и… Что-то такое надоедливое, горькое и навязчивое появилось на языке, когда я не успела договорить. Все потому что в голову вдруг ударила странная мысль, уже давно крутившаяся где-то на затворках сознания, но мне все никак не удавалось схватить ее за хвост. Именно сейчас я ощутила, что как никогда близка к ней, но почему же все еще не могу дотянуться? От напряженной мозговой активности по голове ударила резкая, ноющая боль, но вскоре прекратилась, когда я выдохнула, чтобы расслабиться, и помассировала виски. Все это время Ардаган смотрел на меня, как на умалишенную, не понимая моих действий. Его странный взгляд обжигал лоб, а потом щеки, и нос, и подбородок, и губы, и глаза: он блуждал по моему лицу, словно пытаясь что-то выискать. — И что ты делаешь? — наконец не выдержал Филеро. Поморщившись, я открыла глаза и окинула его странным, несколько подозрительным взглядом. А не с ним ли связана эта странная, недосягаемая мысль? Пристально рассматривая каждую четкую, аристократическую черточку его лица, я ощущала только смятение и восхищение. Было бы неправильно просто назвать его привлекательным — Ардаган был ужасающе, пугающе, невероятно красив. Даже в простой, помятой одежде, с растрепанными волосами, торчащими из-под моей милой панамки с цветочками. Одни багровые глаза Филеро чего стоили! Я так засмотрелась на него, медленно моргая, что Ардаган даже смутился — если, конечно, правильно истолковала его охрипший вмиг голос и вспыхнувшие алым глаза. — Ясно, ты оглохла, — будто бы в попытке скрыться от собственных эмоций, он начал язвить и ехидно ухмыляться. Только вот горящие, как два пылающих драгоценных камня, алые глаза выдавали его с головой. Все же, он плохо скрывал свои эмоции. — Сбрендившая, очнись! Не заставляй меня тащить тебя, развалюху, обратно в дом на руках. — Эта развалюха тебе сейчас по лицу даст, — огрызнулась я, почему-то чувствуя раздражение. То ли из-за яда в его голосе и обидных прозвищ, то ли из-за тех эмоций, что вдруг появились на его лице. — Значит, не оглохла, — все тем же тоном сказал Филеро, издав громкий смешок. — А чего тогда зависла? Мозг перегрелся? — Если только твой. Я думала о том, что ты сказал. Ардаган наклонился, собирая лопату и какие-то мелкие инструменты с песка, одновременно спрашивая меня своим раздражающим, скептическим тоном: — И что надумала? Дай угадаю — ничего. — Как же ты бесишь, — злобно выдохнув, я сжала в руках грязные перчатки, уже не заботясь о том, что испачкаюсь, и отвернулась. — Бесить тебя — моя работа, — как ни в чем ни бывало ответил парень. Хоть и стояла к нему спиной, была уверена, что он нагло ухмыляется, чувствуя победу в этой маленькой перепалке. — Ну так что? Поделишься? Я резко обернулась и едва не столкнулась с ним. Подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Филеро не сдвинулся с места. Видимо, то, что мы стояли так близко, его не смущало. Странно: мой взгляд заставил его ощутить смятение, а это — нет. Или же… Я заметила, как он быстро сглотнул, стараясь не показывать мне свои эмоции. Может, стоит немного подразнить его? Стоило некоторых усилий взять себя в руки и унять вдруг участившееся сердцебиение. Нацепив на лицо маску безразличия, я притворно печально вздохнула: — Просто у меня в голове уже давно крутится какая-то мысль, но я не могу ее сформировать. Какое-то надоедливое ощущение, понимаешь? — Ардаган молчал, наблюдая за мной. Оставаться равнодушной оказалось сложнее, чем предполагала, но мне казалось, я успешно справляюсь с этой задачей. Непринужденно продолжила говорить, краем глаза наблюдая за выражением его лица: — Вот я и думала, а не с тобой ли она связана. — И как? — голос дрогнул, он прокашлялся. Я едва сдержала победную ухмылку. — Конкретно эта мысль — нет. Филеро зацепился за мои слова: — А другие значит да? — Да, — не стала отрицать. Соединив пальцы рук вместе, я опустила взгляд и прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Я не могла понять почему, но вдруг почувствовала, как смягчилась его аура. Словно тот самый темный, плотный, пугающий и жесткий дым начал ластиться ко мне, обволакивать, защищая от внешнего мира. Все вокруг, казалось, стало другим — более теплым и ласковым. И спокойным. Именно таким, каким мне нужно было, чтобы хоть немного отвлечься от сводящих с ума галлюцинаций. Боже, я могла купаться в этом ощущении вечность! — Да что ты говоришь, — вдруг шепотом парировал Ардаган, и мне показалось, что он находится ближе, чем раньше. Подняв глаза, я увидела его лицо совсем близко перед собой — парень склонился, чтобы заглянуть мне в глаза. На секунду я застыла, завороженная такой близостью, а после ухмыльнулась, подняла руку и медленно поправила панамку, слегка съехавшую с его головы вбок. — Ты не помогаешь мне думать, модник. Филеро фыркнул, выпрямился, закинул лопату себе на плечо, едва не задев меня, чем заслужил очередной недовольный взгляд, и пробурчал: — Не знал, что тебе и думать нужно помогать. Я намеренно проигнорировала его высказывание и продолжила строить логические цепочки вслух. — Раз уж речь шла о той странной энергии, нужно разобрать всю ситуацию по кускам, — Ардаган подумал о том же. Щелкнула пальцами, указывая на него, словно говоря, что согласна с ним. Филеро только выразительно качнул головой. — Вспоминать не хочется, но делать нечего, — я напряглась, словно перед прыжком, и нахмурилась. — Началось все с… — Ублюдка Себастьяна, — при упоминании его имени все внутри меня сжалось от страха, ненависти и снова начавшей просыпаться ярости. Мне едва удалось сдержать эмоции и переполнявшую тело дрожь. Еще хуже было от мысли, что вот именно в этот момент может проявиться очередная галлюцинация, но этого не произошло. И я была уверена в том, что дело в Ардагане. Рядом с ним меня не мучили тревоги и страхи, ощущение безопасности и покоя окутывало с ног до головы. Снова мысленно подметила, что стоит находиться рядом с ним как можно чаще — возможно, это способ отсрочить день, когда я окончательно сойду с ума. Но кроме этих пугающих ощущений никаких мыслей в голову так и не пришло. — Дальше, — категорично заявила я. Мы неторопливо вышли на дорогу и направились к одноклассникам, которые все еще занимались чем угодно, но не заданием Цезаря. — Похитили твоих родных, — с опаской сказал Ардаган, наблюдая за моей реакцией. — Нет. Не то, — стараясь игнорировать острое чувство вины, пронзившее наполовину зачерствевшее сердце, пробормотала я. — Нужно что-то, связанное именно с этой волной энергии. Дело точно в этом. Тогда я мысленно взмолилась дать мне шанс спасти младших. Только без способностей мне удалось бы победить его наемников. — И мы все заодно стали бесполезными, — напомнил Филеро. Я отмахнулась от него, как от мухи. — Но брата мне спасти не удалось… — снова появилось то самое ощущение, и я застыла прямо посреди дороги. Ардаган остановился следом, вопросительно приподнял темные брови. — Брата… спасти… Я могла спасти брата… — Зачем ты повторяешь по десять раз? — Брата… В чем же дело? Почему я не смогла спасти его? Одноклассник раздраженно закатил глаза и выдал таким тоном, словно я заставила его сказать это: — Ты еще десять раз напомни всем, что в этом виновата Женерия. Я ощутила, что как никогда близка к тому, чтобы поймать эту мысль за хвост! — Ариста выстрелила в наемника и тот упал вместе с Алехандро… — воспоминания резали по сердцу, но я продолжала медленно говорить, словно специально причиняя себе боль. — Ариста… Вот тут-то я все и поняла! Понимание накрыло невероятной волной облегчения и недоумения одновременно. Я едва не задохнулась от таких эмоций, сбивающих с ног. Создавалось такое ощущение, что меня жестоко надурили! И сделала это никто иная, как Ариста Женерия! Похоже, она обманула не только меня, но и всех остальных, судя по тому, что и Филеро ничего не понял. — Что? Что ты поняла? — нетерпеливо спросил Ардаган, увидев, как я беспомощно то открываю рот, то закрываю его. Голова разболелась от обилия мыслей, любой шорох и смех откуда-то издалека начинал раздражать и отвлекать. Я чувствовала, что с каждым предположением мои нервы натягивались, как струны. Каждое слово звенело в сознании, как колокол, по несколько раз повторяя одно и то же. Меня разрывали противоречия. И начинало тошнить от самой себя, потому что снова промелькнула мысль о том, что подруга совершила все это специально. Что она предала меня. Я понимала, что это ложь, что это всего лишь выдумки моего воспаленного, больного сознания, но какой-то грубый, настойчивый голос из глубин души призывал растерзать всех предателей, тех, кто посмел пойти против меня и причинить мне боль даже неосознанно. В горле застрял огромный ком, который я поспешно попыталась сглотнуть. Внутри будто медленно провели острыми шипами, разрывая плоть и вызывая адскую боль. Не сказав взволнованному Ардагану ни слова, я решительно направилась к тому месту, где все еще сажали деревья Ариста и Цезарь. В моем крике было столько злости и кровожадности, что самой стало страшно: — Ариста! Девушка вздрогнула от неожиданности, развернулась и смерила меня недоуменным взглядом. Думаю, ее не только поразило, что я первая решилась заговорить с ней, но и испугал тон моего голоса. Оставленный позади Ардаган что-то бурчал, будто бы обидевшись на то, что не получил ответа, но продолжал идти за мной. — Да? — она не успела сказать ничего другого. Подскочив к ней, я неожиданно даже для самой себя грубо схватила ее за локоть и потащила по берегу, подальше от остальных. Подруга, слишком удивленная моими действиями, даже не сопротивлялась. — Эй, куда? — возмущенно вскрикнул Цезарь и сделал несколько шагов вперед, чтобы нагнать нас. По пути обернувшись, я повелительным тоном приказала: — Стой там. Не сейчас, Цезарь! Куратор непонимающе и несколько испуганно смотрел нам вслед, потом развернулся и начал что-то быстро спрашивать у Филеро. Тот только пожал плечами, предпочитая молчать и сверлить нас взглядом, чем разговаривать с суетливым Регалисом. — Кантарина, что происходит? — Ариста была сбита с толку, в ее голосе звучало смятение, а во взгляде отражались опасение и вопрос. Кажется, она боялась того, что мне снова могло взбрести в голову обвинять ее в смерти моего брата. Я остановилась у кромки воды, так, что мы оказались достаточно далеко от всех остальных — чтобы ни у кого не появилось даже малейшей возможности подслушать нас. Разумная часть меня, все еще борющаяся с голосами в голове, вопила о том, что Ариста точно не хотела, чтобы кто-то знал о происходящем, и у нее явно были на это причины. Мне нужно выслушать ее, даже если все будет звучать как оправдание. Развернувшись к Аристе, оглядела ее требовательным, мрачным взглядом, из-за которого девушке явно стало не по себе, однако, она продолжала смотреть на меня, ожидая, когда я отвечу на ее вопрос. — Скажи мне вот что, Ариста: как ты убила того человека, который держал моего брата? И так бледное лицо Женерии вмиг приобрело оттенок молока. Она боялась, что я вновь затрону эту тему, и, очевидно, не была готова к такому разговору. Но я спрашивала ее совсем не об этом — признаться честно, говорить о ее косвенной вине в смерти моего брата мне тоже не хотелось. Пока не хотелось. — Кантарина, я… Это не то… — Я спрашиваю тебя не об этом, — поспешно перебила ее. — Мне сейчас совсем не хочется спорить с тобой о том, виновата ты или нет. Я к этому еще не готова. Мне нужно узнать о том, как ты смогла использовать способность в то время, как у других они пропали. Не тащила же ты этот идиотский лук с собой все это время? Ты его создала. Как? Ариста замерла и будто бы даже задержала дыхание. Ее глаза, светлые, как чистое летнее небо, наблюдали за моим напряженным, мрачным лицом. Женерия долго пыталась осознать сказанное мною. Когда до нее дошло, она резко выпрямила спину, как загнанная в угол жертва, и в ее взгляде появилась тень обреченности, словно мой вопрос означал конец ее секрету. И одновременно с этим в ее голосе звучала надежда, когда Ариста снова заговорила: — Ты всегда была излишне догадливой и внимательной. Я не сомневалась в том, что рано или поздно ты поймешь, но надеялась, что это произойдет как можно позже. Будь все как раньше, я бы прибежала к тебе сразу же, чтобы поделиться этой аномалией. Я опустила глаза на секунду, и внутри меня что-то торжествующе закричало. Та самая часть, что все еще держала баррикады, защищаясь от пагубного влияния галлюцинаций Себастьяна. Она настойчиво продолжала повторять, что Ариста — все еще моя подруга, что она не предавала меня. И ее слова легли на душу целебным бальзамом. Я неосознанно смягчилась: — Так в чем дело? Я не собираюсь никому говорить об этом. Раз уж ты не сказала — у тебя есть основания. В глазах Аристы вспыхнул огонек, а в голосе появилась хорошо скрываемая радость. Она явно взбодрилась. — Мне тоже это неизвестно. Во время первой волны этой странной энергии моя способность не исчезла, — Женерия опустила взгляд на свои ладони, и там вдруг появилась маленькая железная шестиконечная звезда размером с крупную монету. — Во время второй — тоже. Я не знаю, с чем это связано. Даже говорила со Стефаном Уолленом. — Ты ему рассказала? — неодобрительно нахмурилась. — Нет, прямо не говорила, — Ариста покачала головой. — Лишь намекнула, что ощущаю что-то странное. — И что он сказал? — Ничего конкретного, — фыркнула девушка. — Лишь то, что моя энергия намного чище, чем у других Посвященных, и напоминает реку, в то время как у остальных это больше смахивает на дым. Ее слова натолкнули меня на определенные размышления. Пожевав губу, я выдала: — Также, как у «Подлинника», твоя энергия отлична от той, что у обычных перерожденных. Теперь мне интересно, почему. У всего есть причина, у меня она есть. Но кто ты тогда такая, Ариста Женерия? Все это время она пристально наблюдала за мной, напряженно ожидая моей реакции. Вздохнув, она пожала плечами и протянула мне созданную своей способностью железную звезду. Приподняв бровь, я настороженно протянула руку и взяла ее. Покрутив между пальцами, снова посмотрела на Аристу. Она несколько грустно улыбнулась и с надеждой проговорила: — Как бы страшно мне не было, я буду ждать, когда ты придешь. Мы должны поговорить об этом, Кантарина. Я не хочу тебя терять. Когда будешь готова, приходи ко мне, даже если на часах будет три часа ночи. Она развернулась и уверенно направилась обратно к Цезарю, который стоял, нервно притоптывая ногой. Я проследила взглядом, как она дошла до Регалиса и Филеро, перебросилась парой фраз с последним. Только потом снова взглянула на маленькую звезду в своих руках. Вздохнув, сжала ее в руке, ощущая, как острые концы впились в нежную кожу ладоней. Буду ли когда-нибудь готова к этому разговору? Я подумала, что если Ариста Женерия дорога мне, когда-нибудь придется сделать это. А Ариста очень дорога мне. Пока я не растеряла остатки собственного рассудка и не разрушила то, что все вокруг так долго строили, мы должны поговорить. *** Всю эту неделю я не могла увидеться с Риксом, потому что тот был жутко занят своими тренировками — иногда на них пропадал Ардаган, но не так часто, как Глава специальной группы. Мы снова встретились только в следующий понедельник, когда вся наша группа направлялась на занятия. Одноклассники о чем-то увлеченно разговаривали, я шла чуть впереди, погрузившись в свои мысли. Наши тренировки с Артуром, возобновившиеся несколько дней назад, ожидаемо, не приносили никаких результатов. Лейц осторожничал со мной, опасаясь того, что в любой момент я могу заставить его применить к себе силу, чтобы пробудить способность. К его облегчению, пока этого делать мне не хотелось — по крайней мере, пока не попробую сделать это собственными силами, пробуя различные техники и перебирая эмоции. Однако, что-то мне подсказывало, что в скором времени придется пойти на крайние меры: я морально готовилась к этому. Меня неожиданно обхватили за локоть, и сильная рука слегка двинулась влево, прижимая меня к боку высокого, крепкого тела. Вздрогнув, я изумленно подняла голову и увидела улыбающееся лицо Рикса. Раздраженно выдохнув, пробурчала: — Напугал. Не делай так больше, — и ловко выпуталась из его недо-объятий. Парень не стал меня останавливать, только ответил: — Прости, хотел эффектно появиться. — У тебя получилось. Ты сбил меня с мысли, — мрачно проговорила, поджала губы. — Я выпал из жизни на целую неделю из-за тренировок, — жалобно протянул Бэйра, слегка склонив голову набок, словно пытаясь придать эффектности своему голосу и воздействовать на меня. — Не будь так строга. Я безразлично пожала плечами. — Сейчас все заняты. — Так что, ты решила, когда расскажешь мне историю о своем ужасном путешествии на континент? — спросил Рикс, оглядевшись по сторонам, словно выискивая кого-то. Сразу же за этим последовал еще один вопрос: — А ты чего одна? Где твоя компания? Мысленно посетовав на его невнимательность в повседневных делах, я указала большим пальцем левой руки себе за спину, попутно отвечая на его первый вопрос: — В выходные не занята. Если хочешь, можем сходить куда-нибудь. Рикс повернулся, смерив взглядом мою компанию, но оживился после моих слов и кивнул. — Звучит отлично. А кто это с твоими одноклассниками? — поинтересовался Глава специальной группы. Я повернула голову, но ничего нового не увидела — только полный состав бывшего класса D и одного предателя в лице Лукаса Дигнита. Фыркнув, незаинтересованно бросила: — Новые одноклассники. Они тоже из Ордена. Мы раньше учились в одной академии, более того — в одном классе. — Почему я забыл, что у нас в академии новенькие? — недоуменно нахмурился Рикс. — Потому что ты выпал из жизни на целую неделю, — повторила я его слова невозмутимым тоном. — А в первый день ты был слишком занят тем, что пытался пристать к Ардагану. — В таком случае, нужно поприветствовать новых учеников, — Бэйра выпрямился, поправил лацканы пиджака и под моим внимательным взглядом уверенно направился к внушительной группе учеников за моей спиной. Они что-то оживленно обсуждали и поначалу даже не замечали его. Вздохнув, я развернулась и направилась следом, опасаясь, что парень может выдать что-то такое, что либо напугает остальных, либо заставит меня краснеть от стыда. Зная Рикса, он может выкинуть, что угодно. И я оказалась права — проблем с ним не оберешься! Появление внушительной фигуры Рикса перед их глазами не на шутку взбудоражило одноклассников. Теодор, закатив глаза, тихо ускользнул в сторону, прихватив с собой Аристу, уже желающую нагрубить Бэйра. — Доброе утро, дамы и господа! Ардаган буркнул себе под нос какое-то ругательство — его явно раздражало, что Рикс пытался казаться галантным джентльменом перед новенькими. Ректус и Лукас, за спинами которых скрывались невысокие Виллитер и Церелия, недоуменно посмотрели на Бэйра, Беатриса, бесцеремонно растолкав обоих парней, заинтересованно оглядела Главу специальной группы, после чего перевела взгляд на меня. Я стояла рядом с ним, сложив руки на груди, и молчала. Только после того, как заметила вопрос в глазах Трисы, вздохнула и неохотно сказала: — Это Рикс Бэйра — Глава специальной группы этой академии, в которой состоит Ардаган. Он здесь что-то вроде местной знаменитости — его знают все. — И боятся, — с намеком произнес Рикс, слегка ухмыльнувшись. — Шутка. — Он не шутит, — парировала я. — Он считается одним из сильнейших учеников этой академии. Ардаган громко фыркнул, на него все уставились с удивлением и подозрением. Лукас красноречиво приподнял бровь, на что Филеро только победно ухмыльнулся. Казалось, они общались мысленно. Учитывая, что они росли вместе, им даже не нужна была ментальная связь, чтобы понимать мысли и чувства друг друга. — Я — друг Кантарины и Ардагана, так что можете обращаться ко мне, если возникнут вопросы. Филеро его высказывание возмутило. — Какой еще друг? На проблемы нарываешься? Я тебе устрою! Синелис и Сиэль, тоже шагнувшие ближе к Тео и Аристе, дружно усмехнулись. — Как у вас тут интересно. Будем знать, — кокетливо улыбнулась Триса. Ей точно не хотелось соблазнять Бэйра, но у нее была такая манера общения. Я не чувствовала беспокойства по этому поводу хотя бы потому, что видела спокойные, холодные глаза Рикса, которого энергичная Беатриса не зацепила. При первой нашей встрече он упомянул о том, что ему нравятся не робкие девушки. Тогда мне казалось, что дерзкая Ариста подходила под его вкусы идеально, но он обратил внимание на меня. Я подумала, что наша Беатриса могла бы привлечь его, но все оказалось сложнее. Возможно, после его легкой влюбленности в меня, вкусы Бэйра немного изменились. И меня сразу же напрягло кое-что. А именно — момент, когда из-за спины Ректуса выплыла Церелия, беспокойно поправляющая растрепавшиеся от ветра каштановые волосы. Как только я взглянула на нее, в голове промелькнула мысль, что такая нежная, воздушная красота точно придется по вкусу Риксу, внезапно переставшему гоняться за дерзкими и уверенными в себе девушками. А учитывая его способность быстро влюбляться и также легко остывать, мое сердце переполнилось переживаниями за мягкосердечную, милую Церелию. Хотя бы из-за своей доброты она могла не дать ему четкого отказа — а ведь Бэйра может быть чересчур настойчивым. Украдкой глянув на лицо Рикса, я осознала, что не ошиблась. Он застыл, не в силах оторвать пристальный взгляд от девушки. Парень уже не обращал внимание ни на кого вокруг. С моих губ сорвался беспокойный выдох — мало мне проблем, теперь еще волноваться за бедную Церелию. Поправив волосы, она робко улыбнулась сначала мне, потом Риксу, и когда она прошла мимо, я четко увидела разницу в их росте и телосложению — Алуиста была меньше Бэйра раза в два, если не больше! Такой хрупкий цветок этот грубый идиот сломает в два счета! Ребята обошли нас, продолжая свой путь в академию, а я осталась, подозрительно посматривая на мечтательное выражение лица Бэйра. В его глазах зажегся маниакальный блеск, словно он был охотником, нашедшим себе идеальную жертву. Сравнение, которое сама же и построила в своей голове, жутко мне не понравилось. — Рикс, — протянула я, заставляя его обратить на себя внимание, — только попробуй. Она тебе не игрушка. Он сразу же понял, что я имею в виду. Рикса не удивила моя проницательность, он уже давно знал об этом. — Да ладно тебе, Кантарина, — со смехом произнес Рикс, отмахиваясь от меня, как от назойливого насекомого. — Ты же меня знаешь. Именно поэтому и чувствую себя так паршиво. Мои слова он всерьез не воспринял. Это мне категорически не понравилось. Когда он уже начал обходить меня, словно собираясь догнать остальных, я с неожиданной даже для самой себя силой схватила его за мощный локоть, останавливая, и посмотрела снизу вверх. Мрачно, предупреждающе. Так, что на лице у Бэйра отразилось непонимание и изумление. Сжимая его руку, я низким голосом произнесла, точно зная, что в этот раз он меня услышит. Парень не ожидал такой реакции. — Это не шутка. Это предупреждение и даже угроза, Рикс Бэйра. Если ты причинишь ей боль или тронешь ее хоть пальцем без ее разрешения, я прострелю тебе все конечности ниже живота. И переломаю руки. На секунду даже мне самой стало страшно от того, насколько серьезно и угрожающе это звучало. В тот момент я ужаснулась тому, насколько жесткой и уверенной себя почувствовала, и тому, что получила от этого удовлетворение. От ощущения того, что я — хозяйка положения, и власть в моих руках. Видимо, мое лицо в тот момент выглядело действительно пугающе, потому что в глазах Рикса вспыхнул настороженный огонек. Ему явно стало не по себе, и он бросил взгляд на мою ладонь, все еще крепко сжимающую его сильный локоть. Парень дернулся, но я неожиданно удержала его на месте. Нас обоих поразило то, что мне это оказалось под силу. Он снова попытался вырваться, но мои пальцы, казалось, приклеились к его руке и покрылись стальной оболочкой — мне снова удалось остановить его. — Откуда у тебя такая сила? — вопросил Рикс, нахмурившись и скривив губы так, словно почувствовал боль. Это испугало меня. Я резко отдернула руку, посмотрела на свою ладонь, но никаких внутренних изменений не чувствовала. Даже учитывая мою хорошую физическую подготовку, в последние недели я находилась на грани истощения, и вряд ли могла использовать такую силу. Да и не была я никогда настолько сильной, даже на пике своих способностей! Я всегда делала упор на ловкость. Что за чертовщина? На секунду мне показалось, что это была не моя рука. Будто бы кто-то чужой управлял ею, кто-то, у кого я могла позаимствовать эту большую физическую силу. — Не знаю. Я не знаю… Нервно сжав руки в кулаки, я почувствовала ужасное удушье, словно кто-то намеренно перекрывал мне воздух. И даже свежий морской ветер, бьющий в лицо, не облегчал мое состояние. На деревянных ногах я пошагала вперед, оставляя ошеломленного Рикса позади. Меня нагнали Ариста с Теодором, и девушка немного неуверенно спросила: — Все в порядке, Кантарина? — в ее голосе звенело острое беспокойство. Продолжая быстро шагать на дрожащих ногах, я изо всех сил сдерживала рвущуюся наружу панику. — О чем вы так напряженно говорили? — поинтересовался Теодор. Мне удалось сохранить на лице невозмутимое выражение, хоть все внутри и содрогалось от беспокойства, легкого страха и недоумения. Я сглотнула застрявший в горле ком, выдохнула, чтобы избавиться от чувства удушья, и негромко сказала: — Все нормально. Просто господин Бэйра внезапно переключил внимание на Церелию. Ариста хмыкнула, обернувшись и стрельнув взглядом в Рикса. — Прошу, не говори, что ты ревнуешь! — заявила она, но умолкла, когда я резко подняла глаза. Недовольство на моем лице смутило ее. — Меня не волнует, в кого он влюбляется, когда это не касается моих друзей, — высказалась я, выпрямив спину. Начала медленно приходить в себя, отвлекшись на разговор с одноклассниками. Идущие впереди ребята хихикали, смотря на то, как сцепились в словесной перепалке Ардаган и Лукас. Их вопли касались и нашего слуха, изрядно раздражая. Филеро выглядел таким злым, что мне казалось, еще секунда — и он бросится на брата и перегрызет ему глотку. Дигнита казался более спокойным, но его нахмуренные брови и сжатые кулаки выдавали его сильное недовольство. — Рикс постоянно в кого-то влюбляется, — поддакнул Теодор. У меня сложилось ощущение, что ему все равно, что говорить, лишь бы вовлечь меня в какой-нибудь разговор. В тот момент он был готов согласиться со всем, что я скажу. — Боюсь, что наша добрая Цери окажется с разбитым сердцем. Я снова нахмурилась. — Этого-то я и боюсь. Рикс может быть очень настойчивым и неуправляемым. Ей может не хватить духу ему отказать. — И что ты ему сказала? — снова спросила Ариста. — Что прострелю ему все конечности ниже живота и руки, если притронется к ней без ее разрешения. Повисло молчание. Недоуменно подняв голову, я огляделась и увидела на их лице шок. Мои слова ошеломили их. Приподняв бровь, уточнила: — Что не так? Ариста махнула ладонью, пытаясь привести в порядок мысли, а после, посмотрев мне в глаза со странным выражением, вопросила: — То есть, ты ему угрожала? — Ну да. Женерия хотела что-то сказать, но вовремя замолчала и опустила глаза. У них словно закончились слова: так сильно их шокировало то, что я угрожала самому Риксу Бэйра. Или их просто удивил тот факт, что именно угрожала? Мне не нравилось ввязываться в конфликты, я всегда старалась избегать их или пыталась урегулировать с помощью своих дипломатических навыков. И с какого момента угрозы стали для меня обыденностью? Это снова заставило меня почувствовать испуг: я не понимала, что со мной происходит. *** Лекции пролетели незаметно, а вот тренировка не задалась с самого начала. С самого утра я начала чувствовать себя ужасно уставшей, словно не ела и не спала уже несколько дней, но когда пришло время тренировки, в теле совсем не осталось энергии. Артур, увидев мою вялость, сжалился и отправил меня отсыпаться. Уходя с арены, я слегка пошатывалась, по спине и лбу катились капли пота, кажется, у меня начала подниматься температура. До самого выхода с поля ощущался пристальный, встревоженный взгляд Артура: мое состояние не на шутку тревожило его. Как и меня. Я плохо помнила, как добралась до дома. Из-за палящего солнца температура моего тела, казалось, увеличилась в разы, пот лился градом. Ноги слабели с каждым шагом, а руки дрожали так, словно я находилась в долгом запое. Тревожное чувство накрывало с головой, пока я шагала по пустынной дороге. Тишина вокруг сводила с ума, мне казалось, что какие-то посторонние звуки касаются слуха — то шепот, то скрип цепей, то скрежет когтей, то вой и плач, то шипение. Кружилась голова, из-за чего боковым зрением я замечала странные тени и фигуры то слева, то справа. Добравшись до дома, я буквально ввалилась внутрь: запнулась на пороге, дрожащие колени подогнулись, и тело полетело на деревянный пол. Сил встать не было. В горле ужасно пересохло, с сухих губ срывался только отчаянный хрип. Я понимала, что до прихода одноклассников еще несколько часов, и мне никто не поможет. Ногти на руках скрежетали по деревянным доскам, когда я пыталась подняться, уперевшись пальцами в пол. Кое-как мне удалось встать. Хватаясь за стены и предметы мебели, доковыляла до лестницы и начала подниматься. Воспоминание о том, как ступила на второй этаж, начисто стерлось из памяти. Я зашла в ванную, чтобы умыться холодной водой и прийти в себя. Тело словно сгорало в огне. Оперевшись руками о раковину, я подняла взгляд и посмотрела в зеркало. Глаза были красными, словно несколько часов плакали, сухие губы побелели и слились цветом с кожей. Что со мной? Открыв кран, я сложила ладони вместе и набрала в них воду, после чего плеснула ее себе в лицо. Несколько раз повторила это действие и мне показалось, что становится легче. Пот уже не лился градом, температура начала падать, а в голове медленно прояснялось. Мокрые пряди волос липли ко лбу. Я раздраженно посмотрела в зеркало и подняла руки, чтобы убрать их, но так и замерла, с ужасом смотря на свое отражение. По щекам, смешиваясь с каплями холодной воды, катились слезы, оставляя красные, пугающие разводы на белой коже. Кровавые слезы лились, не переставая. Несколько секунд я, как парализованная, смотрела на свое отражение, а после резко отмерла и лихорадочно схватилась за свое лицо. Отняв дрожащие пальцы, я посмотрела на них и судорожно выдохнула, из горла вырвалось что-то похожее на испуганный писк. Кровь осталась на пальцах. Это не галлюцинация! Я плачу кровавыми слезами! Мелкая дрожь, которая до этого била мое тело, превратилась в крупную. Легкие сдавила невидимая сила, сердце сковали страх и паника. Мое отражение подняло глаза вместе со мной. Что это за чертовщина? Несколько десятков секунд я беспомощно наблюдала в зеркало, как кровавые слезы катятся по щекам, стекают на шею, а после в раковину, пачкая собой все вокруг. Все еще шумела вода, льющаяся из открытого крана. Отражение мучительно всхлипнуло, я испуганно вздрогнула. На «моем» лице неожиданно проявились страх и злость, «я» агрессивно дернулась вперед и ударила по той стороне зеркала кулаками, словно умоляя меня разбить стекло и выпустить ее наружу. Я громко завопила от ужаса, запуталась в собственных ногах и упала на спину, едва не ударившись головой о край ванны. Все это время не отводила взгляд от бьющейся в истерике «меня», стоящей по ту сторону зеркала. Она что-то беззвучно кричала, билась головой и руками о зеркало, продолжая плакать кровавыми слезами. В ее диком, совершенно зверином взгляде я видела ужас, гнев и ненависть. И она смотрела прямо на меня, также, как и я на нее, не отводя глаза. Она напоминала загнанного в ловушку зверя. Внезапно ее белую, залитую кровью шею обхватили знакомые руки, и она застыла, словно не могла пошевелиться. Обреченность отразилась на ее лице. Из тени вдруг вынырнул Себастьян, крепко сжимая ее шею. Его яростный взгляд пал прямо на меня. Он выглядел уродливо и ужасно пугающе. Меня заколотило с двойной силой. Едва сдерживая испуганный крик и рыдания, я выползла из ванной, после чего вскочила на дрожащие ноги и рванула прочь со второго этажа. Колени подогнулись, стоило встать на первую ступеньку, у меня возникло стойкое ощущение, что призрачные руки толкнули мою спину. Пальцы не успели ухватиться за перила, и я с диким воплем покатилась по лестнице. Не знаю, как я не сломала себе шею! Я лежала у подножия лестницы, дрожа от страха, и ощущала, как болят колени, локти, голова и спина. Меня хватило лишь на то, чтобы поднять ладонь и провести по лицу. Оно было мокрым от пота, но на пальцах ни следа крови. От осознания того, что меня снова накрыла чудовищная галлюцинация, на этот раз слишком реальная, меня охватило ужасное чувство опустошения. Тишина дома давила. Голова раскалывалась. Я вдруг подумала, что давно не чувствовала себя так ужасно физически. Слух внезапно уловил поворот ключа в замочной скважине. Я вздрогнула, понимая, что кто-то из одноклассников сейчас найдет меня здесь, у подножия лестницы, лежащей без сил. Усилием воли заставила себя хотя бы сесть и стереть с лица остатки ужаса. Маска равнодушия, казалась, действительно заглушила все чувства внутри. В гостиную быстрым шагом зашла Ариста. Увидев меня на полу, она застыла и пристально уставилась на мое бледное лицо. Только через пару секунд до нее дошло. Девушка бросилась ко мне, упала на колени и лихорадочно осмотрела меня, побоявшись даже прикоснуться. — Боже мой! Кантарина, что случилось? Я не могла рассказать о том, как чудовищная галлюцинация настигла меня в ванной комнате. Тихо выдохнув, чтобы унять все ещё бешено бьющееся сердце и удержать на лице маску равнодушия, я пробурчала: — Я поскользнулась и упала с лестницы. Потерла ушибленный локоть и посмотрела на ее взволнованное лицо. Я вдруг поняла, что её не должно быть здесь — в это время все находились на тренировке. Поэтому я спросила: — Ты почему здесь? — Артур беспокоился за тебя и попросил меня присмотреть за тобой. Он сказал, что ты неважно выглядела, и поэтому отпустил тебя домой. Даже отпросил меня с тренировки, чтобы я проведала тебя. Как чувствовал. Она оглядела мое тело, что словно тряпичная кукла развалилось на полу перед лестницей, и сердито цокнула языком, вдруг начав недовольно ворчать: — Ты же могла себе шею сломать или сотрясение устроить. Как же ты так? Первые пары страха испарились, и Ариста могла посмотреть на эту ситуацию более трезвым взглядом. Она вдруг глянула на мои запястья, на мое лицо и нахмурилась. Какая-то мысль промелькнула в ее голове, но она так ее и не озвучила. Возможно, Женерия догадалась о том, что я плохо питалась, из-за чего меня и настигло плохое самочувствие. Подруга тяжело вздохнула, будто устала после долгого спора с самой собой, и осторожно протянула руку, обхватывая мой пострадавший локоть. Я недовольно поморщилась. И снова приходится принимать чужую помощь. Этот факт разозлил, и я дёрнула рукой, которую Ариста несколькими секундами ранее взяла, собираясь помочь мне подняться с пола. — Не нужно. Я сама справлюсь. Неожиданно Женерия настойчиво сжала мою ладонь, упрямо смотря мне в глаза. Ее решимость в тот момент заставила ее задвинуть чувство вины и страха передо мной куда подальше. — Пожалуйста, не делай так. Ты можешь меня ненавидеть, но я не могу просто так оставить тебя. Ариста, будто бы забыв о том, что между нами произошло, недовольно бурчала на меня, сетуя на мою неосторожность, и помогала мне подняться. Я вдруг осознала, что лучшей возможности поговорить нам не предоставится. И вряд ли в другой раз я на это решусь. Женерия довела меня до дивана, и я со вздохом прилегла на него, уставившись в потолок. Хорошо, что она не потащила меня в мою комнату. Вряд ли в таком состоянии я осмелилась бы пойти на второй этаж, даже если и была не одна. Легкая дрожь снова на секунду сотрясла тело при воспоминании об ужасной галлюцинации. Остро чувствовалось сердцебиение и ком в горле. — Можешь принести воды? — негромко попросила я, по-прежнему смотря только на светлый потолок. — Конечно. Ариста поспешно скрылась на кухне, оставив меня наедине со своими мрачными мыслями. Я не готова к этому разговору — прекрасно это знала. И одновременно с этим понимала, что никогда не буду готова. И я либо приму это, либо навсегда оттолкну ее от себя, заставляя ждать меня целую вечность. Мне этого не хотелось. Пока в моей голове все еще присутствует какая-то ясность и здравомыслие, нужно покончить с этим. Через минуту она вернулась со стаканом воды в руках. Передав мне его, Ариста присела на кресло рядом с диваном. Ее спина была ровной, слишком напряженной, и я понимала, что она ведет себя так из-за того, что мы наедине. Ей неловко находиться рядом со мной. За считанные мгновения я осушила стакан, сразу же почувствовав себя немного легче. Жажда, заполняющая все мои внутренности, утихла. В повисшей между нами тишине стук стакана о поверхность стола прозвучал слишком громко. Ариста нервно сглотнула. Откинув голову на спинку дивана и закрыв глаза, я помолчала немного, но вскоре заговорила мрачным, тихим голосом: — Ты думаешь, я тебя ненавижу? — Ты серьезно хочешь поговорить об этом сейчас? — с сомнением спросила Ариста. — Пока в моей крови хлещет адреналин, я могу решиться на это. Потом мне не хватит сил. Моего слуха коснулся ее судорожный, дрожащий выдох. — Я не знаю, Кантарина. Но я боюсь, что ты меня ненавидишь. — Ты моя близкая подруга, Ариста. И я очень сильно тебя люблю и также, как и всех остальных, хочу защитить, — призналась я совсем тихо. — Знаешь, мне было так больно осознавать, что он умер из-за тебя. Мне казалось, что я услышала, как трепетали ее ресницы, когда она прикрывала глаза, сдерживая слезы, — так изящно, словно дрожали крылья бабочки. Она молчала, слушая, как я изливаю свою душу. — Тогда мне казалось, что ты предала меня. Здравый смысл на затворках сознания кричал, что ты этого не хотела, что ты не могла так со мной поступить. Но мне было все равно — мне нужно кого-то обвинить, чтобы оправдать свою слабость. Я обвиняла вас всех, каждого, кто пошел за мной и не позволил мне спасти их. И не буду скрывать — я до сих пор виню вас в этом. Меня душит обида. Слова застревали в горле, но я упорно выталкивала их. Хотела, чтобы она поняла, чтобы не обвиняла в том, что я слишком злопамятна. — Одновременно с этим во мне борется и другое чувство. Это же мои друзья. Мои близкие, которые всегда мне помогали, защищали меня, успокаивали. Меня окутывают противоречия, и я ничего не могу с этим сделать. Но в моем сердце и так слишком много злости и ненависти, чтобы отравлять ею еще и вас. В конце концов, я не настолько жестока, чтобы мучить тебя и играть с твоим чувством вины. Сейчас я слишком… потеряна. В своих чувствах. И все же, я не хочу, чтобы ты боялась меня или чувствовала себя виноватой. Хочу, чтобы мы общались как прежде. Услышав громкий всхлип, я распахнула глаза и повернула голову. Женерия закрыла лицо ладонями и сгорбилась. Поначалу мне показалось, что она плакала от облегчения, но когда раздался ее приглушенный голос, я напряглась: — Я не… достойна твоего прощения. Я… я должна рассказать тебе кое-что еще. — О чем ты? — Из-за меня у твоего брата пробудилась способность. Меня бросило в холодный пот. Резко подскочив, я приняла сидячее положение, не обращая внимания на то, как закружилась голова от резкого движения, и прохрипела: — Что ты сказала? Повтори сейчас же! — Моя энергия аномальна. Я просто коснулась его, когда пришла просить прощения. Я не знала, что так получится. — И ты заставила его никому не говорить об этом? — догадалась я. Легкая тошнота поднялась в горлу, я крепко сцепила ладони, чувствуя себя обманутой. — Я испугалась, — попыталась оправдаться она. — Кого? Меня? — В первую очередь перерожденных. Со мной происходит что-то странное. Я боялась, что это может привлечь ко мне ненормальное внимание, — закусив губу, она добавила: — И тебя тоже. Я знала, что ты не простишь меня за это. Я сцепила зубы, уронив голову на руки. — Ты могла сказать мне. Зачем обманула? Зачем усугубила ситуацию? — хоть уже и знала ответы на эти вопросы, все равно хотелось схватить ее за плечи и потребовать более внятного объяснения. С одной стороны, я ее понимала, но с другой, снова чувствовала себя отвратительно. — Я знаю, что просить у тебя прощения снова будет ужасно эгоистично с моей стороны, — серьезным, твердым тоном проговорила она, поднимая голову и пытаясь поймать мой взгляд. — Но я и есть эгоистка, и поэтому осмелюсь снова попросить тебя простить меня. В моих глазах она увидела изумление. Я не ожидала того, что Ариста Женерия сдастся, ведь это не в ее характере, но все же тот факт, что она едва не вымаливала мое прощение, казался странным, даже немного неправильным. Он как-то не вязался с ее образом. Не это ли доказывает, что я так сильно дорога ей? Разом лишившись всех оставшихся сил, я откинулась на спинку дивана. — Я не смогу простить тебя прямо сейчас. Мне нужно время. Но я хочу, чтобы мы снова дружили, как прежде, — снова повторила я. — Мне этого достаточно, — она улыбнулась сквозь слезы. С губ сорвался усталый вздох. В голову неожиданно закралась странная мысль, которую я поспешила озвучить: — Что, если твоя аномалия способна пробудить и мою способность?