Лекция сороковая

На следующее утро я встала пораньше, чтобы успеть зайти к лекарям до начала тренировки. В последнее время я почти не посещала их, опасаясь того, что мое состояние раскроется, но после этой ночи у меня возникло желание узнать, насколько все плохо. И действительно ли есть шанс спастись. Я не знала, что буду делать с этой информацией. С одной стороны, мне хотелось услышать именно о том, что мое тело в настолько плохом состоянии, что уже бесполезно что-то делать, но с другой… сомнения все глубже пускали свои корни. Хотелось ли мне жить? Я не знала. Может быть, у меня не было этого желания, но уйти было сложно из-за них. Из-за всех тех, кто так отчаянно боролся за меня. Кто любил меня. Они не позволяли мне дать определенный ответ на этот вопрос. В крыле, где находился кабинет целителей и лазарет, было тихо и спокойно. Кровати, заправленные белоснежно белым бельем, не тронуты. Ни одной живой души в лазарете на наблюдалось, а из кабинета в конце помещения лился тусклый свет, звучали приглушенные голоса. Стремительно пересекла зал лазарета и подошла к двери кабинета. Небрежно постучала по ней костяшками пальцев, прежде чем войти. Лекари удивленно посмотрели на раннюю гостью. — Доброе утро, госпожа Верум, — один из целителей поднялся на ноги и неловко поприветствовал. — Вы уже давно не были у нас. — Я хочу узнать о состоянии моего тела, — призналась я, уверенно прошла к стоявшей у стены койке и легла на нее. Руки вытянула вдоль тела, прикрыла глаза и добавила: — Говорите все, без утайки. Мне нужно знать точно. Хоть я и не видела их, но была уверена, что они подозрительно переглянулись. Тем не менее, молча подошли ко мне и начали обследование. Сила целителей охватила каждую клетку моего тела. Это заняло больше времени, чем я ожидала: по ощущениям прошло больше получаса. — Вам нужно больше отдыхать, госпожа Верум, — вдруг выдохнул один из целителей. Когда я распахнула глаза и взглянула на него, он вытирал пот со лба и выглядел немного уставшим. — Ваше тело и так было ужасно истощено, на восстановление, даже с нашей силой, ушло бы несколько месяцев, при условии, что вы не подвергали бы себя нагрузкам. Вы же помните, что мы говорили об этом? — напомнил второй. Я сжала губы и промолчала, потому что не знала, что сказать. — Но вы взялись за тренировки. И слишком тяжелые для вашего тела. При этом даже толком не отдыхаете. Поймите, госпожа Верум, с таким ритмом вы… — он запнулся, но в итоге договорил: — не протянете долго. Мне было почти физически сложно задавать этот вопрос: однако, я чувствовала, что должна знать. — Я… еще могу выжить? И выздороветь? — Если остановитесь и перестанете мучить себя — да, — без колебаний ответил первый целитель. — С нашей силой — так точно. Но, поймите, это не быстрый процесс. Если вы хотите выздороветь, вам нужно прекратить тренировки. У меня нет на это права. — Если я сокращу количество нагрузок, я протяну дольше? Полностью отказаться от тренировок я не могу. И отложить свою месть в долгий ящик — тоже. Однако, если я умру от переутомления, так и не дойдя до финальной фазы, все будет напрасно. Я здраво рассудила, что стоило притормозить. Целители неуверенно кивнули. — При этом, вам необходимо регулярно посещать нас. Мы постараемся сделать все, что в наших силах, чтобы вытащить вас. Я усмехнулась, свесила ноги с кушетки, и задумчиво посмотрела на свои ступни. У меня был шанс выжить. Именно за этим я сюда и шла — чтобы точно знать, возможно ли это. А теперь, узнав правду, я снова начала сомневаться. Могу ли я воспользоваться этим шансом? Имею ли я на это право? И смогу ли… жить? Эти вопросы в последние дни крутились в моей голове, как шестеренки, днем и ночью. И, честно говоря, очень раздражали. Я поднялась на ноги, обулась и обернулась к лекарям. — Об этом никому не слова, — в голосе звенели металлические нотки, что означало — никаких возражений. — Ни одной живой душе, даже Элизе. Кто-нибудь узнает — и от вас останутся только две горсти пепла. Все ясно? Один из целителей вздохнул: — Можно было обойтись и без угроз. Мы бы и так молчали. Я пожала плечами. — В данном случае, это хороший способ заткнуть рты. Самый действенный. Ведь все мы знаем, кому вы подчиняетесь, — я бросила на них снисходительный взгляд. Целители стушевались и отвели глаза. — Я решила действовать наверняка и не терять время. Надеюсь, вы меня поняли. Меня здесь не было. Не дожидаясь очевидного ответа, я выскочила из кабинета. *** В обед я сбежала от излишне активных друзей, намеревавшихся вместе поесть. Предпочла одиночество и спокойствие. Но оказалось, что я не одна такая. На пустую кухню вслед за мной зашел Ректус. Я ощутила легкий укол разочарования, но гнать его не стала. В конце концов, Деспарда всегда был спокойным и не причинял больших неудобств. Ожидаемо, он первым завел разговор, понимая, что я не сделала бы шаг навстречу добровольно. — Тоже устала от шума? Я кивнула и вытащила из шкафчика над раковиной белую тарелку. — Я не говорю, что они плохие, но они бывают слишком активными. Это даже раздражает немного, — я услышала улыбку в его голосе. — Именно поэтому я запретила приближаться ко мне во время трапезы. Стоило один раз крикнуть — они уже как шелковые. Иногда даже полезно, что мои нервы берегут, как какую-то драгоценность. Ректус слегка приподнял бровь, когда я повернула голову и приподняла уголки губ в едва заметной злобной ухмылке. — Если ты не понял, это был намек. Деспарда бесстрастно пожал плечами, подошел ближе ко мне и тоже вытащил из шкафа тарелку. Мои выходки его никак не трогали. Ректус всегда казался непробиваемым, но в тот момент я посчитала, что это уже слишком. По крайней мере, раньше он был более понимающим, умел уходить в самый нужный момент, и появляться тоже. — Да брось, Кантарина. Кухня общая. Я не стала спорить. — И то верно. Я неохотно заметила, почему-то чувствуя себя обязанной сказать это — то ли чтобы задеть его, то ли просто поделиться своими мыслями. Трудно определиться, когда в голове густая каша. — Ты изменился, Ректус. Не такой холодный и отстраненный, как раньше. — Это было неизбежно, — с такой же легкостью признал он. Я даже не поняла, расстроил меня его такой бесстрастный ответ или разозлил. — Считаешь? — скептично уточнила я. Ректус открыл холодильник и вытащил из него широкую тарелку, где лежали приготовленные утром стейки. Понятия не имела, какой гений кулинарии сделал их, но была благодарна — не приходилось тратить драгоценное время на готовку. Все также непринужденно Ректус снял пищевую пленку, проткнул стейк вилкой и переложил его на свою тарелку. Я наблюдала за ним, ожидая ответа на свой вопрос. — Рядом с нужными людьми мы всегда меняемся — или в лучшую, или в худшую сторону. Думаю, мне с этим повезло — я изменился больше в лучшую сторону. Хотя, это как посмотреть. — О чем ты? — и кто за язык дергал? Я понимала, что вновь тратила свое время на бессмысленные разговоры, которые не привели бы меня ни к чему хорошему. Только снова и снова заставляли бы о чем-то всерьез задумываться. Подобная философия изрядно мешала мне в последнее время. Хотя, если так посудить, мне мешало всё, и все, кто никак не относился к моей будущей мести или не мог помочь мне в ее осуществлении. А вот Ректус охотно шел на контакт. Раньше разговорами его было не пронять, он вообще не слишком любил разглагольствовать на темы, никак не касавшиеся учебы, поэтому я мало что знала о нем и его личности в целом. И правда изменился. Или же ему, как и всем остальным за последниц месяц, очень хотелось поковыряться в моей голове и понять, что там да как. Насколько все плохо. Всем было интересно это занятие. Кроме особенно пугливых личностей вроде Церелии — ужасы моих мыслей она была не в силах вынести. — Раньше меня не интересовало то, что меня не касалось напрямую. Знаешь, это очень упрощало жизнь. Мне не было дела до чужих проблем, эмоций. Но сейчас из-за каждого второго у меня на душе становится паршиво. Все это сделало меня более человечным, чем раньше, но из-за этого у меня появилась куча проблем. Я чувствую себя по-другому. Может быть, это не так уж хорошо. Жизнь стала сложнее в разы. — И что же заставило тебя измениться? — и снова мысленно дала себе затрещину. И зачем продолжала развивать тему? Хотя, если подумать, мне в какой-то степени было даже интересно. Ректуса я едва знала, хоть и проводила с ним достаточно времени в академии Ордена, может быть, поэтому мне и были интересны его мысли. Единственное, что я точно знала — это его нежелание связывать себя лишними узами. За то время, что мы были порознь, его мышление изменилось. И я примерно представляла, что послужило толчком этих изменений. Вернее, кто. Да уж, эта девушка могла из покойника душу вытрясти, не то что повернуть мысли какого-то строгого парня на сто восемьдесят градусов. У Трисы был удивительный талант — влиять на людей, при это особенно ничего и не делая. — Не знаю. Просто… Когда вы сбежали, все изменилось. Они казались такими потерянными… Не знали, что делать, что говорить. Мне было жаль видеть их такими. Им нужен был кто-то, кто мог бы направить их. И я решился на это. — Думаю, с ними это было неизбежно, — беззлобно поддела я, на что Ректус снисходительно улыбнулся и слегка сморщил нос. — Иногда я жалею, что сделал это. А потом смотрю на улыбку Трисы, на безмятежность Церелии и уверенный взгляд Виллитера… и эти мысли исчезают. Они намного важнее моих сомнений и страхов. — Мы действительно изменились с момента нашей первой встречи. Я запомнила тебя как строгого, иногда излишне вредного и педантичного человека, — приназалась я, чем снова вызвала у парня легкую улыбку. — Я таким и остался. Просто изменилась другая моя часть. Но ты ведь знаешь об этом не по наслышке. — Не все меняются к лучшему, Ректус, — парировала я. — И мне в этом не повезло. С другой стороны, в моей ситуации быть хорошей — это почти что грех. — Ты хорошая, Кантарина, — Деспарда сказал это с такой уверенностью, без колебаний и заминок, что я и сама на секунду поверила, что это правда. — И даже если сейчас ты ведешь себя не так, как раньше, ты все еще остаешься хорошей. — Не думаю. — А я думаю. Ведь это видно даже сейчас, — и снова слишком твердо. Никаких сомнений. — Интересно. И как же? — мне хотелось это услышать. Может быть, я надеялась на то, что его слова действительно были правдивыми, а может, хотела, чтобы он привел мне доказательства обратного — я могла и сама перевернуть его слова, как мне нужно. И в какой-то степени он меня не разочаровал, потому что именно этот ответ я способна переиначить на свой лад. — Ты хотела порвать с нами все отношения, заставить тебя ненавидеть, чтобы твой уход не стал для нас слишком болезненным. Это уже говорит о том, что ты не растеряла свою человечность. У тебя все такое же доброе сердце. Я рассмеялась — немного злобно и немного печально. — Я сделала это не ради вас. Ради себя. Я хотела уйти без сожалений. Но Ректус был удивительно настойчив и тверд в своих убеждениях. Впрочем, как и все мои друзья в последние месяцы. Казалось, что не только меня закалила и одновременно сломала эта ситуация с похищением. Она так или иначе затронула всех нас. — Может быть, ты так считаешь, и отчасти это даже правда — для тебя, по крайней мере. Но со стороны мы видим другое, ну или только я. Хотя, подойди к любому человеку из нашей компании и спроси — уверен, ответ будет тем же. Кантарина, ты нас недооцениваешь. — Я вечно кого-то недооцениваю, — недовольно буркнула я. Мне было не по себе из-за того, что он прав. Признать это оказалось трудно. — Недостатки у всех есть. — И это нормально, — я закатила глаза и сказала эту фразу таким тоном, словно повторяла уже в тысячный раз. Так и было, в общем-то. Ректус довольно кивнул. — Как был занудой, так им и остался. — Комплименты от Кантарины — это что-то новенькое, — Деспарда беззлобно поддел меня. — Я пыталась уколоть тебя, — призналась без стеснения. Но ему хоть бы что. — Я знаю. Его непрошибаемость и правда увеличилась в разы — а ведь я когда-то думала, что это просто невозможно. Мы обедали в тишине, не мешая друг другу, но нашу гармонию прервал ворвавшийся на кухню Лиам. Старейшину я не видела уже несколько недель, стоило бросить взгляд на его лицо, как сразу же стало понятно, почему мы не пересекались. Бывший директор выглядел настолько измученным, словно еще чуть-чуть — и свалится в обморок. Под глазами пролегли глубокие темные круги, скулы заострились, а лицо осунулось. Похоже, у Лиама куча работы. Элиза взяла в рабство и его. Мне даже стало жаль мужчину. — Не буду говорить «добрый день», — мрачно подметила я, окинув его взглядом. Лиам захлопнул дверь кухни, выдохнул и взъерошил волосы на затылке. — Для вас он явно не добрый, Старейшина. — Правильно подметила, — я удивленно вскинула брови — он перешел на неформальную речь. То ли слишком устал и забылся, то ли решил, что разговаривать со мной вежливо — пустая трата времени. — Я скоро откинусь здесь. Ректус бросил на него напряженный взгляд, но Лиам его даже не заметил. — Но благодаря моей усердной работе я узнал кое-какую интересную информацию, — Старейшина перешел на доверительный шепот. Я незаинтересованно скривила уголок губы, отставила в сторону полупустую тарелку. — От патрульных я узнал, что из академий Ордена начали призывать учеников, — я резко подняла взгляд и подалась вперед, теперь слушая его очень внимательно. — Куда именно? — Судя по всему, к главному штабу. Я усмехнулась, слегка покачивая головой. Сразу же начала строить догадки, возможности, и самой вероятной причиной этих изменений являлось то, что Себастьян… — Значит, он готовится к битве. — Или же собирает вокруг себя как можно больше охранников, — разумно предположил Ректус. — Думаю, ему известно о твоей маниакальной жажде мести. — Считаешь, он не будет нападать первым? — устало спросил Лиам. Я махнула рукой и коротко ехидно хохотнула. — Себастьян струсил? Боже мой, это смешно! Даже будь у него одна стихия против трех моих, он бы никогда не отступил. Именно в этом его качестве я никогда не ошибалась — он твердо шел напролом, лишь бы заполучить то, что хотел. Даже если при этом ломал чужие жизни. И сейчас он точно не отступится. В конце концов, ему все еще нужна моя сила. — Пока он не знает о местоположении штаба — ты в безопасности, — напомнил Старейшина. — Да плевать, — фыркнула я. — Рано или поздно мне придется с ним сразиться. Я не боюсь его. Не теперь, когда знала его главную слабость. А именно — себя. — Ерунду не городи, — вдруг резко осадил меня Деспарда. Мы с Лиамом одинаково удивленно уставились на него. — Ты все еще не до конца овладела силой огня, а о воде и заикаться нечего. Тебе еще тренироваться и тренироваться. У него две стихии в руках. Рабочие. А у тебя одна. Вторая все еще в спячке. Я не стала упоминать, что у Себастьяна все еще были его старые способности — телекинез и управление гравитацией. Хотя, в последнее время он почти не использовал их, полагаясь на природные стихии. Оно и понятно — мощь моих способностей не шла ни в какое сравнение в обычными дарами Посвященных, даже самыми сильными и хорошо контролируемыми. Но я признавала, что мне еще рано вступать в бой с таким противником как Себастьян. Он слишком умел. С другой стороны, мне казалось, что я никогда не буду готова ко встрече с ним. Впрочем, если ситуация вынудит, мне придется без оглядки выступить против него, невзирая на то, насколько хороши мои навыки и контроль способности. — Известно ли вообще, где он находится? — поинтересовалась я. — Кто? Штаб? — отозвался Старейшина. Я кивнула. — Это никогда не было секретом. Но сам Себастьян, насколько нам известно, там почти не появляется. — Значит, организовал свое место сборов. — Но все стекаются именно к штабу, — оповестил Лиам. — Чтобы не раскрывать его местоположение. Ничего удивительного. Себастьян никогда не поступил бы настолько глупо. Что ж, пусть готовится. Я тоже не буду сидеть на месте. *** Вечером тренировочный зал освободился, потому что тридцатого декабря все потихоньку начинали готовиться к празднику. Я осталась на арене одна и скучающе игралась с пламенем. Идти в комнату не хотелось, присоединяться к подготовке тоже не было желания, поэтому я торчала в пустом зале и думала о том, чем могла бы заняться в одиночку. Долго размышлять не пришлось — я услышала, как дверь в конце зала открылась. Удивленно обернулась. Кто это решил потренироваться в такое время? Я в какой-то степени ожидала его появления. Ардаган вальяжно зашел в зал, захлопнул за собой дверь и направился ко мне. — Ты почему здесь? — спросила я, когда он подошел ко мне. Филеро ухмыльнулся. — Пришел потренироваться с тобой. Раз уж все заняты, у тебя нет партнера. Я великодушно решил принести себя в жертву. Я выразительно посмотрела на него. Филеро пожал плечами, опустил взгляд и неожиданно заметил, что у него развязаны шнурки на левой ноге. Кто вообще делает шнуровку для тренировочной обуви? Это же ужасно неудобно! — Я не хочу с тобой драться, — твердо сказала я и сложила руки на груди, наблюдая за тем, как Ардаган зашнуровывает свои сапоги. Когда он вытянулся во весь свой рост, наконец своизволил посмотреть на меня. И, как в прежние времена, начал язвить: — А раньше ты очень любила это делать. Я смерила его осуждающим взглядом. — Мы дурачились. Сам же знаешь. — Не припомню такого. Я дрался всерьез. Я попыталась пнуть его носком своего сапога, но парень ловко извернулся и остался цел. Разочарованный выдох сорвался с моих губ. — Если бы это было всерьез, меня бы здесь не было. Раньше ты одним касанием мог убить меня. — Да и сейчас мало что изменилось, — Филеро пожал плечами. — Да что ты? — в моем голосе прорезалась легкая злость. — Считаешь меня слабачкой? Он неопределенно качнул головой из стороны в сторону. — Против меня ты точно продуешь. Я не такой как эти олухи. — Посмотри, как мы запели! — всплеснула руками и услышала в собственных словах негодование. — Сейчас не до шуток, Ардаган. Я правда не хочу с тобой драться. — Не бойся, я не стану сильно тебя калечить. Я закатила глаза. — Во-первых, тогда это будет бесполезный бой — раз уж ты не будешь драться в полную силу. — А что во-вторых? — заинтригованно спросил Филеро, когда я замолчала. Я призналась: — Не хочу, чтобы ты пострадал. Сам же видел — мой огонь невероятно мощный. — Прекрати ныть, сбрендившая, — Ардаган упер руки в бока и сделал несколько шагов ко мне. Я приподняла голову, чтобы видеть его глаза. — Эта тренировка будет тебе полезной. А если сможешь уложить меня на лопатки, — его губы растянулись в хищной ухмылке, и он продолжил: — получишь пирожок. Я фыркнула. — Мне не нужно драться с тобой, чтобы уложить на лопатки, — самоуверенно заявила я. Его глаза вспыхнули интересом, который отразился в кровавых радужках. — Достаточно просто улыбнуться. Ардаган заливисто расхохотался, явно довольный моими попытками флиртовать с ним. Я усмехнулась: приятно видеть его таким оживленным. — Ладно, я тебя понял. Но от тренировки ты не сбежишь. Давай, хватит сопли жевать. Я скривилась, развернулась и направилась на другую сторону арены. Ардаган выглядел спокойным, даже расслабленным. Почему-то это раздражало. Он вел себя так, потому что считал, что я ему не соперница? Ощущать себя слабее его оказалось не слишком приятно, хоть я всегда это знала. Но именно в тот момент я уже не считала себя аутсайдером. Хотя бы потому, что могла надрать зад многим из тех, кому раньше безбожно проигрывала. Хотя, понятия не имела, насколько Ардаган силен. Раньше я видела его в действии достаточно много раз, но испытывать на себе его силы не желала. Филеро медленно, изящно вытянул руку тыльной стороной ладони вниз. Я услышала, как по залу эхом пронесся то ли скрип, то ли хруст. Большой кусок льда возник из ниоткуда над его рукой. Ардаган слегка качнул запястьем, направляя глыбу в мою сторону. Я напряглась, готовая защищаться, но он явно не собирался атаковать таким образом. Раздался щелчок пальцев как раз в тот момент, когда лед остановился передо мной на расстоянии в тридцать-тридцать пять сантиметров. На моих глазах кусок будто бы взорвался, лед рассыпался на тысячи едва-едва заметных кристаллов, поблескивавших в холодном свете люминисцентных ламп, словно драгоценные камни. В лицо дыхнул мороз. Боже мой! Я в полном изумлении стояла, не решаясь сдвинуться хоть на миллиметр. Вокруг меня парили в воздухе мелкие, почти незаметные кристаллы кислотного льда. Способность Ардагана распределилась по всей арене, словно сильнодействующий яд, передающийся воздушно-капельным путем. Когда у него появилась эта техника? В зале словно воцарилась зима. Я выдохнула кубок пара. Ощутила, как холод начал сковывать тело, из-за этого ощущение текущего по венам огня обострялось. Сильный контраст заставил мое тело мелко подрагивать. Мне приходилось даже дышать осторожно, чтобы случайно не поглотить ядовитые кристаллы льда. Сколько же процентов силы Ардаган освоил? Эту технику не мог создать прежний Ардаган — те сорок процентов, что у него были, слишком незначительны на фоне его новых способностей. Вероятно, это все пятьдесят пять, а то и шестьдесят процентов. Невольно внутри меня разлилось опьяняющее чувство гордости — оно едва не вывело меня из равновесия. Стоило оставить вопросы на потом, поэтому я сосредоточилась на том, что происходило в тот момент на арене. Для начала, необходимо убрать опасность вокруг. Лед запросто навредил бы мне, стоило коснуться даже самой незначительной, мелкой части. Из-за большого количества кристаллов, воздух вокруг стал ядовитым, он окружил меня как пелена, не позволяя не то, что двигаться, даже дышать и видеть, что происходило за его пределами. Я будто бы попала в метель, но она была статичной, замершей, словно время остановило свой ход. Впрочем, если бы мы были на улице, ветер позволил бы ей распространиться — так что мне еще повезло. У меня было несколько секунд, чтобы подумать, как лучше поступить. Легче и быстрее всего: растопить лед. Я медленно вдохнула, прикрывая глаза, и направила энергию к горлу. Обжигающие потоки царапнули трахею, перетекли, словно лава, по горловине и собрались во рту. Я выдохнула: горячее дыхание в виде дыма распространилось вокруг меня. Из-за большой температуры кристаллы льда начали стремительно испаряться. Мне удалось выбить себе немного места для движений. Когда я смогла свободно двигать руками и ногами, мне не составило труда уничтожить пламенем остатки ядовитой метели. Дым заполонил все вокруг меня. Я махнула рукой, раздраженно скривила губы. Ничего не видно! Боковым зрением уловила резко появившуюся тень слева. Вскинула руку и заблокировала удар. — Отличные рефлексы, — похвалил Ардаган. Он попытался атаковать второй рукой, в которой уже появился кусок льда. Я выставила вперед ладонь, бесстрашно встречая его удар пламенем. На секунду мне показалось, что яд коснулся моей руки, но это было самовнушение. Огонь испарил его сразу же, стоило им соприкоснуться. Ардаган вовремя отдернул руку, отскочил от меня. Выдохнула клубок пара. Температура в зале медленно возвращалась к норме. — Что это за техника? — как только я поняла, что он не собирался снова нападать, сразу же накинулась с вопросами. — Как ты это сделал? Восхищение и недоумение, отразившиеся в моих глазах, понравились Ардагану. Он немного вскинул подбородок, слегка отклонился назад, не прерывая зрительного контакта, и несколько секунд наблюдал за мной. — Поначалу я мог лишь выдыхать ядовитые пары, — пояснил Филеро. — Но я тоже не сидел на месте. Со временем я научился преобразовывать энергию вокруг в собственную. Проще говоря, теперь черпаю силы не только из собственного ядра, но и из обстановки вокруг. — Значит, поэтому ты настаивал на такой тренировке? — догадалась я. — Чтобы показать мне, как это работает? — И чтобы похвастаться, — снова в его голосе звучали язвительные нотки. — Но это вторая причина. Я снова закатила глаза. — Твоя новая техника, насколько я понял, основывается на твоей собственной энергии, вытащенной из ядра, — Ардаган вдруг начал размышлять. — Собственно, как и у всех перерожденных. — Да. Я рассыпаю ее вокруг, как пыль, и использую, как мне того хочется. — Похвально, сбрендившая. Ты растешь на глазах. — Заткнись, а. — Не затыкай меня, — недовольно бросил он. И продолжил, не дожидаясь моего ответа: — Я хотел сказать, что тебе нужно попробовать использовать энергию, что скапливается вокруг. Тебе, с твоими-то способстями, это идеально подойдет. Да и всем, кто обладает стихиями. Мир вокруг подчиняется природе, ее сила содержится везде, а особенно в воздухе. — Думаю, «подлинники» до меня использовали именно эту технику. У них не было ядра, они были лишь проводниками силы, что рассыпана вокруг, — я задумчиво коснулась подбородка. — Но так как у меня образовалось ядро, я черпаю силу из самой себя, и являюсь не проводником, а сосудом. Сила стихии накапливается внутри, я ее выпускаю и все начинается заново. По сути, это бесконечный процесс. — Но это не слишком эффективно, если так подумать, — вклинился Ардаган. Я посмотрела на него вопросительно и несколько недовольно. Опять ложка дегтя в мёде? — Бывшие «подлинники» могли без ограничений использовать силу. Ты же в этом плане им проигрываешь — у тебя есть лимит. И этот лимит — энергия, которую содержит в себе ядро. То есть оно по сути — сосуд, который вмещает в себя только определенное количество энергии. — Вопреки этому, я могу использовать стихии более продукутивно, — парировала я тоном профессора с большим багажом знаний. Ардаган посмотрел на меня снисходительно, как-то мягко, словно эта интонация да и само выражение моего лица позабавили его. Возможно, это мой привычный тон, только вот я сама этого не замечала. Ну или прежняя я часто использовала его, когда что-то объясняла. — Имеешь в виду техники? — Да. В отличие от «подлинников» без сосуда, использовавших лишь чистую силу стихий, я могу преобразовывать свою энергию, создавать новые техники, комбинировать их. Не думаю, что какой-то другой «подлинник» был способен создать взрыв из чистой силы огня. Мне пришлось подумать над тем, как это сделать. — Да ты умница, — Ардаган ухмыльнулся, и я сразу же уловила ехидство в его взгляде. Он снова надо мной подшучивал! Я раздраженно поджала губы, выбросила вперед руку, которую он ловко перехватил, и прищурилась, не отрывая от него пристального, подозрительного взгляда. — Серьезно, умница, — убедительным тоном сказал он, но чертята, что плясали в его глазах, не позволили мне попасться на эту удочку. Тем не менее, я смягчилась. — Льстец. Он все отрицал. — Нисколько. И, возвращаясь к теме нашего разговора, я все же рекомендую тебе попытаться использовать и энергию вокруг. Никто же не запрещает тебе использовать ее не только в чистом виде. Ты ведь способна создавать новые техники. Та что примени это умение и создай новую грандиозную комбинацию. Умница. — Да ты! — я гневно дернула рукой, которая все еще находилась в его ладонях, но Ардаган удержал ее. Привлек меня ближе, чтобы внимательнее посмотреть в глаза. — Что я? Красавец? Потрясающий парень? Лучшее, что было в твоей жизни? Я готов выслушать все твои коплименты. Впервые за все наше знакомство мне не хочется закрывать уши от твоего голоса. — Придурок ты, вот что, — сердито выдохнула я. — Не похоже на комплимент, — Филеро продолжать изображать из себя дурака. Он нарочно дразнил меня. Ардаган когда-то говорил, что ему нравилось мое лицо, когда я злилась. — Я жду хороших слов. — Не заслужил. — Обидно, — вопреки словам, его тон отнюдь не был грустным. Ардаган откровенно веселился, не пытаясь хоть немного сдержаться. Впрочем, он никогда этого не делал. — А поцелуй? — Мой не заслужил, — жестко осадила его. — Но ты сходи, спроси, может кто-нибудь согласится подарить тебе желанный поцелуй. Уж я-то знала, что чужой ему не нужен. Ардаган жаждал моего поцелуя. Именно поэтому было забавно наблюдать за его быстро помрачневшим лицом. Я лишь ответила колкостью на колкость. Сам нарвался. — Паршивка, — в сердцах выпалил он, сильнее стискивая мою ладонь. — Зато какая, — я приподнялась на носках, приближаясь к нему. Ардаган послушно склонился, чтобы мне было удобно. Мне безумно нравилась его покорность в такие моменты, особенно если сравнивать с его обычным поведением. Он никому не уступал даже в мелочах, но мне позволял многое, закрывал глаза на дерзость и колкости. Ужасно привлекательно. Я оставила невесомый поцелуй в уголке его губ и резко отстранилась, вырывая руку из его крепкой хватки. На его лице проступила тень разочарования. Я подмигнула ему, развернулась и направилась на выход из зала. Бросила, не оборачиваясь к нему: — Спасибо за урок, учитель Филеро. Бывайте.