Эпилог

       Вопросы науки… науки и прогресса… звучат не так громко, как моё сердце…              Драко застегнул последнюю пуговицу на рубашке и потянул вверх узел своего чёрного шёлкового галстука, поправляя его на шее. Волшебник выбрал свою лучшую чёрную мантию и надел, удаляя все воображаемые ворсинки.       Он повернул голову, когда краем глаза заметил Гермиону, входящую в их спальню в своём длинном темно-зелёном платье. Её округлый живот выпирал вперёд, пока она шла к нему с улыбкой на лице.       Люди часто говорят, что беременные женщины светятся, и Драко всегда насмехался над этим, удивляясь, как человек вообще может светиться. Но уже во второй раз он убеждался в этом заявлении, соглашаясь, что женщины на последних месяцах беременности излучают прекрасное сияние, не сравнимое ни с чем другим.       — Твой галстук завязан криво, — подойдя к нему у большого зеркала, Гермиона поправила его.       Он обхватил её лицо и запечатлел сладкий поцелуй на её губах, удивив ее своим порывом.       — Ты в хорошем настроении, — заметила она. — Конечно, ты можешь пребывать в хорошем настроении, учитывая, что тебе не приходилось вставать тридцать раз посреди ночи, чтобы пописать.       Драко рассмеялся и взглянул, как её ловкие пальцы играют с его воротником, поправляя галстук.       — Ты готова идти?       — Да… — она посмотрела на него своим тёплым взглядом. — Я готова. А ты?       — Эм… По сравнению с прошлым разом — да. Я думаю, что с каждым годом это становится легче, — ответил он, и грустная улыбка появилась на его губах.       Гермиона кивнула и приподнялась на цыпочки, чтобы нежно поцеловать его.       — Пошли, я оставила Ноа, пытающимся завязать свои ботинки.       — Я не понимаю, почему мы не можем просто научить его этому заклинанию, — Драко вздохнул.       — Драко, мы это уже обсуждали. Ему всего три с половиной, и мы не должны учить его магии вне школы, — ответила Гермиона, когда они поднимались на третий этаж особняка.       — Я пользовался магией в его возрасте и в этом нет ничего плохого… не похоже, что он собирается навредить себе, — возразил Драко.       Гермиона вздохнула.       — Мы поговорим об этом позже.       Мужчина улыбнулся и поцеловал её в щёку, как только они достигли крыла своего сына.       — Ноа! Где ты? — позвала сына Гермиона, оглядывая игровую комнату, где хранились все его игрушки.       Маленькая прядь светлых кудряшек появилась из-за дивана, и карие глаза на мгновение уставились на родителей, прежде чем снова спрятаться в укрытие.       Драко и Гермиона тихо ухмыльнулись — они оттачивали это годами:       — Итак, куда же пошёл Ноа? — громко спросил Драко. — Клянусь, я видел его в шкафу. Ты видела его, Гермиона?       — Хм. Мне показалось, что я видела его под кроватью. Если он продолжит прятаться, то никогда не получит то супер-клубничное мороженое с помадкой после церемонии.       Голова со светлыми кудрями снова выглянула из-за дивана, и пухлое личико трёхлетнего Ноя улыбнулось им в ответ.       — Я десь, мамочка! Я десь, папочка! Я не плятался. Я был десь, на диване!       — Вот он! — воскликнула Гермиона, уперев руки в бёдра.       Ноа побежал к своим родителям и радостно завизжал, когда Драко поднял его с пола и подкинул вверх, после чего усадил на руки.       — Где твои ботинки, приятель? — спросил Драко, глядя на грязные носки на ногах своего сына.       — Я не мог их завязать! — ответил Ноа, широко раскрыв обрамлённые тёмно-русыми ресницами глаза. — Я положил их в банну.       — Ты положил их в ванну? — спросила Гермиона, подходя к шкафу Ноа, чтобы взять другую обувь. Большую часть времени только Гермиона и Драко могли понять, что говорил их мальчик.       — Та, но они не мокрые. Только сухие, — объяснил он, положив голову на плечо Драко. — Мона, мы увидим тётю Белль? Она казала, что у неё для меня сюприз!       — Мы увидим тётю Белль на церемонии вместе с дядей Гарри, Роном и тётей Элли! — ответила ребенку Гермиона, надевая ему туфли, которые подходили к его костюму-тройке. — А потом папа угостит нас всех мороженым!       Драко приподнял бровь.       — Правда? Папа не знал.       Гермиона улыбнулась ему.       — Конечно, он так и сделает. Потому что папа должен компенсировать то, что сказал, что мамин животик наконец-то стал больше, чем её задница.       Драко спрятал улыбку и подмигнул Гермионе.       — Так вышло, что мне нравится твоя задница.       — Да, неважно, — Гермиона закатила глаза. — А теперь, давайте пойдём. Мы же не хотим опоздать.              Вопросы науки… науки и прогресса… звучат не так громко, как моё сердце…              — Я ещё раз благодарю всех вас за то, что присоединились к нам на этой церемонии открытия, — обратилась Целительница Брэндон к аудитории из пятидесяти–шестидесяти человек. — Прошёл год со дня кончины Нарциссы Блэк, которая являлась преданной пациенткой клиники в свои последние годы жизни и которая пожертвовала больше денег педиатрическому и психиатрическому отделениям этой больницы, чем любой другой человек в истории. Сегодня мы также приветствуем её сына, Драко Малфоя, филантропа, который пошёл по стопам своей матери и думает о других, больше, чем о себе. Благодаря его постоянным пожертвованиям эта больница может открывать новые отделения в тех частях Волшебного Мира, где всё ещё царят бедность и болезни. Щедрость и неизменная преданность его семьи нашему учреждению высоко ценятся по всему миру ведьмами и волшебниками, которые получают помощь от больниц и филиалов Святого Мунго.       — Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и поприветствуйте мистера Драко Малфоя, его жену, Целительницу Гермиону Малфой и их сына на сцене для презентации и открытия этой новой больницы.       — Настоящим, я объявляю эту больницу, Учреждение Нарциссы Блэк для Когнитивного Прогресса, клиникой для жертв жестокого обращения и психических заболеваний. От имени Совета Директоров и всего волшебного медицинского сообщества я благодарю вас за ваши усилия, направленные на то, чтобы сделать этот мир лучшим местом для жизни.       Драко и Гермиона пожали руку Целительнице Брэндон и вежливо попозировали для «Ежедневного Пророка».       Это была уже четвёртая служба, на которой они побывали за последний год после смерти Нарциссы. Событие включало в себя интервью с «Ежедневным Пророком», которого Гермиона и Драко старались всеми силами избегать, но в конце концов согласились на него.       После их сопроводили в вестибюль новой больницы. Изабелль, Гарри и их маленькая девочка Цисса (которую Белль назвала в честь Нарциссы, с которой очень сблизилась в последние два года её жизни), Рон и Элли смешались с толпой, пока Драко и Гермиона давали интервью.       — Спасибо, что позволили нам осветить эту историю, мистер и миссис Малфой, — поблагодарил их репортёр, оживлённый молодой человек.       — Не за что, — тихо ответили они, пока Ноа спал на коленях у отца, засунув большой палец в рот.       — Мой первый вопрос к вам: почему вы решили пожертвовать свои деньги больнице Святого Мунго, а не какой-либо другой корпорации или учреждению?       Гермиона посмотрела на Драко, ожидая, что он ответит.       — Ну, когда моя мать проходила лечение и её организм начал отказывать, она сказала мне, что хотела бы выделить значительную сумму для пожертвования больнице, которая помогала ей на протяжении всего лечения, как только она вышла из Программы Домашнего Ухода. И моя мама, и я чётко осознавали, что не хотели бы, чтобы наши деньги отправлялись куда попало. Кроме того, моя жена работала в больнице Святого Мунго, прежде чем решила выйти в декрет, чтобы заботиться о нашем сыне и писать книги по своей специальности.       — Кстати, миссис Малфой, не могли бы вы, пожалуйста, объяснить нашим читателям, о чём именно ваши книги? — спросил репортер.       — Я написала две книги о различиях между людьми, которые эффективно используют своё правое полушарие, и людьми, которые используют своё левое. Одной из таких книг было руководство по успешному поддержанию отношений с человеком, который использует другую сторону мозга. Все доходы от них были направлены в эту больницу вместе с деньгами, которые пожертвовал Драко.       — И вы продолжаете работать над написанием таких книг? — спросил репортёр.       — На самом деле, нет. С младенцем на подходе и заботой о Ноа у меня не так много времени, чтобы сидеть и писать. Я также была занята поездками на все те открытия, на которые меня водит Драко, — шутливо сказала Гермиона.       — Общественность действительно влюбилась в историю о вашей неизменной приверженности оказанию помощи тем в Волшебном мире, кто не имеет доступа к медицинскому обслуживанию и кто отчаянно нуждается в медицинской помощи. У вас прекрасная семья, мистер и миссис Малфой, и я ещё раз благодарю вас за то, что уделили мне время и поделились вашей историей со всеми.              Вопросы науки… науки и прогресса… звучат не так громко, как моё сердце…              — Папа? — сонно позвал Ноа, когда они прибыли к кафе Флориана Фортескью.       — Да?       — Када у мамы родится новый ребёнок?       — Ты знаешь, сколько длится месяц, Ноа? — спросил Драко после того, как они зарезервировали кабинку на всех.       — Нет, — ответил малыш, вставая на скамейку рядом с отцом.       — Ну, ты ходишь в дом тёти Белль каждую пятницу, чтобы поиграть с маленькой Циссой, верно?       — Тиса — это ребёнок! — воскликнул Ноа.       Драко рассмеялся над неспособностью сына следить за разговором и кивнул в ответ.       — Твоя мама родит ребёнка после того, как ты побываешь в доме тёти Белль еще четыре раза. Ты понимаешь?       Ноа с энтузиазмом кивнул и обвил своими маленькими ручками шею отца.       Драко не мог чувствовать себя счастливее, чем в этот момент. Несмотря на то, что он потерял свою мать вследствие, оказанного на неё физического и психологического насилия, он всё ещё знал, что она мирно скончалась, проведя последние два года своей жизни, наслаждаясь рождением своего первого внука и наблюдая, как он вырастал из очаровательного младенца в не по годам развитого малыша.       Нарцисса дала имя внуку, то, которым мечтала назвать сына в своё время. Драко и Гермиона собирались придерживаться этой же традиции и для своей новорождённой девочки — Лия, второе имя, которым Нарцисса планировала назвать Драко, если бы у неё родилась дочь.       С красивым, умным мальчиком, маленькой девочкой на подходе, самой великолепной, сексуальной женой, о которой только мог мечтать мужчина, Драко не мог представить другого времени в своей жизни, когда он чувствовал бы себя более счастливым. Он продолжал заниматься финансовой работой для Хогвартса и проводил много времени в Советах Директоров различных больниц, благодаря своим щедрым пожертвованиям.       — Папочка! — взвизгнул Ноа, отвлекая Драко от его мыслей.       — Да?       — Када придёт мой новый брат, я могу играть с ним всё время? — спросил Ноа, его карие глаза округлились от любопытства.       — У тебя не будет нового брата, Ноа, у тебя будет младшая сестра, — сказал Драко уже в сотый раз.       Ноа мог быть таким же упрямым, как и его родители.       — Но я хотел майчика-брата. Мне не нужна девочка-брат.       Драко улыбнулся и поцеловал сына в щёку.       — Если бы у тебя был брат-мальчик, он бы брал все твои игрушки, и всегда примерял бы твою одежду, и он всегда ел бы твоё мороженое… гораздо лучше иметь брата-девочку.       Ноа ошеломленно кивнул, соглашаясь.       — Та. Я бойше не хочу майчика-брата, папочка. Токо брат-девочка.       Гермиона появилась в поле зрения с приподнятой бровью.       — Мне казалось, что я просила тебя поправлять его, когда он использует неправильные слова.       — Ноа, скажи маме, что она ужасная приверженка грамматики и что ты всего лишь трёхлетний мальчик, у которого ещё не развилось синтаксическое и семантическое понимание большого ребёнка.       Ноа рассмеялся и быстро сел между матерью и отцом.       — Я ненавижу, когда ты бросаешь психологию мне в лицо, — сказала Гермиона после того, как по-детски показала мужу язык.       Изабелль устало села напротив них и хитро улыбнулась.       — Так тебе и надо за то, что ты все эти годы подвергала нас психоанализу, Гермс.       — Я никогда… о, какой в этом смысл? — Гермиона вздохнула, когда Ноа безуспешно попытался сесть к ней на колени. Её живот мешал ему, и он решил вместо этого попрыгать вверх–вниз на скамейке, пока Драко не стащил его и не усадил к себе на колени.       Гарри сел рядом, положив детское кресло, со спящей в нем Циссой, на стол.       — Ш-ш-ш. Тиса пит, — прошептал Ноа.       — Всё в порядке, приятель, — ответил Гарри. — Этот ребёнок может проспать матч по квиддичу и даже не дёрнуться.       Изабелль фыркнула.       — Это было доказано в тот день, как мой гениальный муж действительно взял её на игру. Моя малышка всё это время проспала.       Элли и Рон пришли последними, принеся с собой заказы для всех. В мгновение ока Ноа съел своё мороженое, большая часть которого оказалась на его одежде и коленях отца.       — О, я говорил с Чарли на днях, — сказал Рон. — Он просил передать, что сожалеет о том, что пропустил сегодняшнее мемориальное открытие, но у них только что была поставка новых диких драконов, и ему пришлось вернуться в Румынию.       — Прошло много времени с тех пор, как мы видели Чарли в последний раз, — Гермиона положила одну руку на живот, вытирая второй рот и лицо Ноа от мороженого.       — О! — внезапно подскочила Изабелль. — Знаете что?       — Что? — спросили они.       — Угадайте, кого Целительница Брэндон собирается сделать главой педиатрического отделения, как только она выйдет из декретного отпуска? — спросила она, широко улыбаясь.       — Изабелль! Это замечательная новость! — воскликнула Гермиона. — Почему ты не сказала нам раньше?       — Ну, я чуть не забыла, потому что у Циссы были колики, и я так устала… но я только что вспомнила и просто обязана была сказать вам, ребята.       — Поздравляю, Изабелль, — кивнул ей Драко. — Ты единственный человек, которому я когда-либо доверил бы своих детей, несмотря на твои причуды.       Изабелль просияла от комплимента и устроилась рядом с Гарри, откуда ей открывался прекрасный вид на Гермиону, Драко и Ноа, олицетворяющих картину счастливой семьи. По правде говоря, именно такими они и были…       Семья, которая преодолела препятствия и трудности, с которыми другие семьи даже близко не сталкивались. Семья, которая ответила на один из самых обсуждаемых вопросов науки — что противоположности, на самом деле, притягиваются.       Вопросы науки… науки и прогресса… звучат не так громко, как моё сердце…