Лавандовый чай и танцы

В «Электронике» было мало посетителей. За барной стойкой сидела женщина на вид не старше сорока пяти, а за столом в самом углу расположилась пьяная компания студентов, которые отмечали день рождения одного из них. Женщина попивала «голубую лагуну». Её телефон завибрировал. Пришли новые сообщения из семи чатов. В одном спрашивали о предстоящей конференции, во втором какой-то ученик спрашивал насчёт домашней работы, в третьем требовали дать подробную характеристику успеваемости всех учеников с индивидуальными комментариями по поводу исправления оценок. Женщина удивлённо расширила глаза уставившись на сроки. К понедельнику, а сегодня вечер пятницы. Прекрасно. Двадцать классов по тридцать учеников в каждом и того приблизительно шестьсот человек. Она тяжело вздохнула. Хотелось разрыдаться на месте. От боли, обиды и усталости. Пятнадцать лет она работает в этом адовом месте и никогда ещё не было подобного маразма. Ах, а ещё дети, которые курят прямо на уроках и пьют коньяк. До сих пор стыдно за тот случай. Вся школа шепталась о том, что на её уроке ученики распивали алкоголь. Хорошо, что этот инцидент удалось замять, а ведь ей действительно нравится преподавать. К сожалению, профессия учителя перестала цениться. – Лавандовый чай, – бармен вручил ей кружку тёплого напитка. – Но я не заказывала. – За счёт заведения. Вам действительно нужен чай и месяца три настоящего отдыха. – Три месяца отдыха. А ведь многие думают, что учителя тоже отдыхают на каникулах. На летних мы отдыхаем пятьдесят шесть дней, ито не всегда, ну и на зимних. А всё остальное время мы работаем от зари до зари, как рабы на галерах. – Может быть вам стать лектором в институте? – Почему бы и нет, там учатся люди более осмысленные, – она замолчала, прислушиваясь к шумным речам студентов. – А знаете, я подумаю над этим. Честно, уже нет сил работать в этой дыре. Надо подумать... Через несколько часов студенты ушли, а вместе с ними ушёл и шум. Учительница всё ещё сидела за барной стойкой, заказывая различные напитки. Она была достаточно пьяна. Румянец залил её повеселевшее лицо. С улыбкой на губах она выглядела очень красиво. – Может быть потанцуем? – Что именно? – Давайте вальс. Я так давно не танцевала его. Энергичная музыка сменилась медленным тягучим вальсом. Бармен галантно подал руку даме и закружил её в вальсе. Она заливисто смеялась, когда он приподнимал её и кружил в воздухе, их танец совершенно не попадал в музыку, но это было неважно. Учительница как будто расцвела и помолодела. Теперь ей вполне можно было дать тридцать лет. За вальсом наступила полька, за полькой кадриль, а они всё танцевали и танцевали. Невпопад, не зная движений, они танцевали так, как подсказывало им сердце. – Ой, так весело. Я никогда не чувствовала себя такой молодой! – она улыбнулась бармену. – Можно я вас поцелую? Бармен кивнул. Женщина приподнялась на носочки и чмокнула его в губы, оставив невинный поцелуй, и снова залилась смехом, кружась по просторному залу. Бармен наблюдал за ней, и когда они встречались взглядами, девушка подмигивала ему и улыбалась, но время неумолимо шло вперёд. – Ой, поздно то как. Я засиделась. Автобусы уже все ушли. – Не беспокойтесь, я провожу вас. – Но как же ваша работа? – Сегодня навряд ли кто-то придет. – Тогда пойдём. На улице шёл снег. Белые хлопья падали на землю, окутывая всё непорочной белизной. – А как тебя зовут? – Каждый зовёт меня как хочет. – У тебя нет имени? – Получается, что так. – Грустно, а меня зовут Настя. – Ты можешь придумать мне имя, и впредь я буду называть себя только так. – О, дай-ка подумать. Может быть Сальва? Я сократила от имени Сальвадор. – А что оно означает? – Спаситель. Они остановились перед подъездом, над которым светил фонарь. – Что ж, вот мы и пришли. Спасибо тебе, Сальва! – она помахала ему рукой на прощание и скрылась за железными дверьми Через два года в одном из институтов страны появился новый педагог с жизнерадостной улыбкой. Все студенты обожали её занятия и даже самые занятые, находили время для посещения её лекций.