Святые стены

      Как это принято, и что уже давно стало нормой, столица любого королевства полна шума и суеты, но с таким количеством событий в день, как в Скиоте, не могло сравниться ни одно из ближайших царств. Торговые сделки здесь заключались быстрее озвученного товара, а звон монет заменял людям уличную музыку трубадуров, надрывающих свои глотки в попытках наскрести на хлеб. «Обдури первым, чтобы не оказаться обманутым» — подобной идеологии придерживались старожилы городского рынка. Такая формулировка казалась для Коллина грязной, но лучше всего описывающей его родной город. За свою трёхлетнюю деятельность на этом рынке он в полной мере ощутил её на себе и быстро приспособился к ней, благодаря чему всё еще занимал место уличного обувного мастера. Но, несмотря на постоянное движение в этом муравейнике, все дни для него складывались в один. Не сказать, что клиентов было много, но ровно столько, чтобы не прозябать свою юность в грязных закоулках.       Подобным повседневным укладом прошёл очередной день, и Коллин собирался возвращаться домой.       — Рановато ты сегодня закрываешься, — озвучил мысль парень, соседствующий рядом с лавкой Коллина.       — Людей мало сегодня, — ответил шатен, внося весь товар внутрь лавки.       — Ну точно не меньше, чем у меня, ахах, — посмеялся собеседник со своей палаткой с перчатками, — всё-таки ты обувь сам делаешь, да и чинишь хорошо.       — Это такой комплимент?       — А чего бы нет? Мы же товарищи. — широко улыбнулся блондин, на что Коллин лишь закатил глаза и едва кивнул.       — Нет! Не трогайте её! — раздался выкрик со стороны магазина напротив. Его хозяин всеми силами отчаянно старался противоборствовать наведавшимся к нему рыцарям, но те лишь выталкивали мужчину из собственной лавки. За ситуацией принялись наблюдать юноши, но после упавшего на Коллина взгляда одного из рыцарей, он опустил глаза. Эрик же продолжил смотреть и заметил, как изнутри дома начали выходить другие рыцари с накрытой покрывалом клеткой в руках.       — Прошу вас! Она не выживет без меня, — со слезами продолжал престарелый мужчина, моля главного из рыцарей.       — Дурачье, ты знаешь правила, занятие магией для всех жителей запрещено, — не церемонясь, выпалил рыцарь, — Не говоря уже о содержании магических животных.       Резким движением руки покрывало было сорвано, и из клетки показалось ярко-красное оперение. Запертая птица защебетала среди чужих и начала брыкаться.       — Закройте ей клюв! А то, не ровен час, поджарит нас всех, — приказал главный рыцарь, — А ты, — грубо схватил под руку старика, — Пока мы её ощипываем, ответишь на несколько вопросов.       Хозяин магазина не стал сопротивляться и полностью сдался. Как пленного, ему связали руки и вместе с фениксом увезли в неизвестном направлении на рыцарской повозке.       — Бедный Лоуренс, и как его угораздило? Знал же, чем рискует, — наблюдая за арестом, прокомментировал Эрик. Коллин предпочёл промолчать и продолжил собираться, — Эй, давай я подвезу тебя! У меня телега как раз новая, — вернулся к диалогу с товарищем блондин.       — Отказываюсь, — отрезал сапожник, накидывая тёплый плащ на плечи.       — Но путь не близкий, — продолжил настаивать Эрик, — Да и тебе идти пешком лишний раз…       — Спасибо, — перебил Коллин соседа, скребя зубами, — Но я привык один добираться.       — Л-ладно, увидимся тогда вечером, — образумился Эрик и вернулся к себе в палатку. Не имея причин больше здесь оставаться, Коллин взял ненавистный костыль под руку и пошёл прочь из города к себе домой.       Больше жалости, проявленной Эриком, его раздражала жалость, проявленная рыцарями. Рядом с ними юноша сильнее прочего ощущал свою никчёмность на фоне их сверкающих доспехов и доблестных мечей. А уж если они обращали своё внимание на его недостаток, то плохое настроение было обеспечено на весь грядущий день. Ему только и оставалось, что смиренно склонять голову и стачивать до основания зубы. Настроение не облегчала и глупость торговца. Он ещё помнил, как этот старик раздавал всем оплеухи за любые слова о магии и колдунах. Красота птицы настолько ослепила его старческий разум, или же жадность была тому причиной? В любом случае, Коллин не питал жалости к судьбе старика. Как и ко всему, что хоть как-то связано с магией.       Рассуждая об этом всю дорогу, парень не заметил, как добрался до дома быстрее обычного. Не удостоив себя ужином, он расстелил одинокую постель и уснул.

***

      Свой новый день Коллин начинал ни свет, ни заря. В этот промежуток времени просёлочные дороги не рассекали телеги, а воздух наполнялся свежестью после знойной ночи. Вдобавок звери, проживающие в соседнем лесу, ещё спали и не представляли явной опасности. Последнее особенно было полезным, ведь путь до города пролегал именно через чащу. Разумеется, имелся другой путь, обходивший лес вокруг, но Коллин предпочитал сокращать его сквозь рощу. Сегодняшний день не был исключением, и добравшись до леса, парень, не раздумывая, пошёл дальше вглубь него.       В отличие от остальных людей, Коллин не боялся хищников. Ещё в детстве, когда его отец был жив, он брал сына в свободное от рыцарства время в лес и учил его лесничему делу. Это было счастливое время для мальчика, мгновения, когда всё казалось возможным, лишь бы его родные были рядом. Но, как это часто происходило, судьба лишила его надежды. Беспристрастно и беспощадно она забрала у него отца, когда мальчику было всего семь лет, а спустя девять лет и мать. Коллину ничего не оставалось, как пойти по стопам матери и приучиться к обувному ремеслу, к которому у него был талант, но никакого желания.       Так бы и продолжался путь Коллина в мыслях и размышлениях, если бы не ловушка, спрятавшаяся под горой листьев и в которую он по случайности попался. Плюсом было то, что это был не охотничий капкан, а минусом, что это была яма. Отсутствие лезвий и ножей компенсировалось глубиной впадины в полтора метра. При желании и наличии здоровых конечностей человек мог попытаться выкарабкаться, но, увы, вторым из условий Коллин был обделён. После нескольких попыток выбраться, парень убедился в этом и стал ждать либо чуда, либо когда он придумает новый план.       — Эй! Здесь есть кто-нибудь?! — переодически выкрикивал Коллин, давя в себе растущую с каждой минутой панику. Шанс того, что кто-то окажется рядом и услышит его в лесу, был катастрофически мал, но даже так он не хотел отчаиваться, — Ну неужели совсем никто тут не ходит? Откуда-то же берутся эти ловушки!       — Привет, — раздалось над головой парня настолько неожиданно, что тот подпрыгнул. Подняв голову, он увидел человеческий силуэт, затемнённый лучами от солнца, — Это ты потерял? — продолжил женский голос. В руке девушки показался костыль, который обронил Коллин во время падения.       — Д-да, — ответил сапожник, — Я выронил его, когда падал…       — Тебе помочь? — предложила незнакомка, на что Коллин сразу же согласился. Подав ему руку, девушка без усилий достала удивлённого такой силой парня, — Ну ты даёшь, так испачкался, — прокомментировала спасительница и начала по-хозяйски отряхивать пыль с одежды юноши.       — Это лишнее, — остановил чужую руку Коллин и вернул себе костыль. Краем глаза он заметил играющие на свету белые волосы, бежевое платье в пол и босые ноги, — Спасибо, что спасла, хотя я удивлён что тут ходит кто-то, кроме меня и охотников.       — Ну, я здесь не часто гуляю, просто решила пойти этой дорогой, — ответила собеседница, — И, если повезет, поиграть с животными.       — Поиграть? — скептически выгнул бровь Коллин.       — Угу, — заулыбалась девушка, но потом добавила: — Я имею в виду, что с не опасными. Белочки там, кролики…       — Ясно, — заключил парень с неким недоверием, — Что ж, прощай, — бросил он и пошёл дальше. За ним, сохраняя дистанцию, шла Жизнь. Разумно решив, что она идёт к выходу из леса, он ожидал, когда девушка свернёт и пойдёт своей дорогой. Однако после того, как лес позади скрылся, Жизнь продолжала идти ровно так же за Коллином.       — Ты чего за мной идёшь? — нервно спросил сапожник, поворачиваясь к нежеланной спутнице.       — Ну так ты идёшь в город, и я тоже, — спокойно ответила Жизнь, — Ты не ударился случаем? А то нервный какой-то.       — Всё со мной нормально, — процедил Коллин, — Не люблю, когда за мной кто-то идёт и пялится.       — Прости, — неловко улыбнулся спутница, — Просто засмотрелась на паука, что у тебя на спине.       — ЧТО?! — закричал парень и молниеносно сбросил с себя плащ на землю, сделав его ещё более пыльным. Паука он там не обнаружил, зато увидел смеющуюся в ладошку девушку, — Вот паршивка! Смешно тебе, да? — возмутился сапожник и вместе с плащом, прихрамывая, зашагал быстрее прежнего.       — Извини-извини, больше не буду! — ускорилась Жизнь, догоняя его. — Просто ты был такой хмурый, и я подумала, что тебе не помешает капелька смеха.       — Видно, что я смеюсь?! — спросил Коллин, — Откуда ты вообще взялась?       — Спустилась с небушка, чтобы помочь тебе подняться со дна невзгод и взлететь к вершинам возможностей, — красиво пропела Жизнь. Видя, что собеседник не оценил её новую шутку, девушка повторила понятнее: — Я не здешняя. Прибыла в Скиот ради храма, что находится в Трустейне.       — Храм Спасения и благочестия? — уточнил Коллин, на что получил положительный кивок, — Зачем тебе туда?       — Хочу его посетить, говорят там красиво, — поделилась девушка и чуть тише добавила: — Кто знает, может, я тоже присоединюсь к вашей вере.       — Пока на благочестивую ты мало похожа, — ответил Коллин на рвение девушки.       — Ну, как бы оно ни было, я уж с тобой до города дойду, а там по своим делам пойду, — распорядилась Жизнь, — Не переживай.       — Не собирался, — снова отвернулся от девушки Коллин, и вместе они продолжили путь.       Чем ближе путники подходили к территории города, тем чаще на их пути встречались полуразрушенные дома. Выжженные крыши и обвалившиеся стены создавали депрессивную атмосферу. Строений было настолько много, что Жизнь начало мутить от трагичных воспоминаний прошлого. Благо, с появлением верхушек стен на горизонте, девушка перевела своё внимание на город.       Столица вовсю кипела. Стрелки городских часов не пробили и полудня, а в город стремились попасть все. Даже из-за стен был слышен гул разговоров и стук колёс повозок. Казалось, город разговаривал на своём, ведомом только местным языке. Подойдя ещё ближе, Жизнь оценила всю мощь оборонной силы стен. В каких-то местах они были разрушены, а красные кирпичи растеряли прежнюю яркость, но сомневаться в их мощи никто не смел. Настоящая гордость Скиота, аналогов которому не было ни в магических, ни в обычных землях. Чем больше Жизнь смотрела на них, тем сильнее гордилась и восхищалась тем, на что способны люди, обделённые магическими талантами. Но, кроме этого, было что-то ещё. Некая сила словно окутывала город, и отголоски этой силы, словно от зеркала, отражались внутри Жизни. Желание посмотреть этот город заиграло у неё пуще прежнего.       Однако перед этим нужно было попасть в него, а этому препятствовали дозорные на входе. Все люди выстроились в две очереди. Одна для людей с телегами, другая — без. Каждого человека и телегу проверяли рыцари.       — А к чему эти очереди? Почему нельзя просто войти? — спросила Жизнь Коллина.       — Чтобы такие дурачки, как ты, не пронесли в город то, что у нас запрещено, — ответил Коллин, вставая в очередь с телегами.       — Ты про магию? — уточнила девушка, вставая за парнем.       — В особенности. Если только ты не предоставишь разрешение и пропуск.       — Что за разрешение и пропуск?       — Ты как вообще сюда собиралась?! — воскликнул Коллин и сразу же закрыл рот. К счастью, никто из стражи не обратил на это внимание.       — Я знала только то, что магию здесь не любят, но про досмотры я ничего не помню, — прошептала Жизнь.       — Эту процедуру ввели только два месяца назад, вероятно, поэтому, — предположил парень.       — А эти разрешения для чего? — вновь спросила спутница.       — Торговлю с соседними странами никто не отменял, — с тяжелым вздохом сказал Коллин, — А торговцы, приезжающие сюда, могут быть из магических государств. Поэтому для торговли здесь, в зависимости от их товара, нужно разрешение.       — Вот как, — более-менее разобралась Жизнь, — Ответь ещё на один вопрос, пожалуйста.       — Что? — слушал вопрос Коллин.       — А почему мы стоим в очереди для людей с повозками?       — Она движется быстрее, — ответил юноша.       — Но, наверное, это запрещено, — предположила Жизнь.       — Хах, конечно, — усмехнулся сапожник, — Но рыцари тоже люди, и бывает так, что им начхать, есть у меня повозка или нет.       — Ах ты, хитрый лис, — усмехнулась в ответ девушка. После осмотра повозка, стоящая перед ними, проехала в город и очередь подошла для них.       — Без телеги? — грубо спросил рыцарь сквозь густые чёрные усы.       — Как видите, — спокойно ответил Коллин. Как он и говорил, рыцарь не стал акцентировать внимание на отсутствии повозки.       — Пропуск, — снова сказал рыцарь и вытянул перед парнем ладонь, облачённую в толстые кожаные перчатки. Коллин достал из сумки свой пропуск в виде медной пластины.       — Сапожник, значит. Коллин Мюнх, — прочитал выточенные надписи рыцарь. Коллин согласно кивнул на сказанное мужчиной, и ему разрешили пройти, перед этим вернув пропуск. Только сейчас Жизнь поняла, что такое пропуск и что у неё его нет.       — Пропуск, — ожидаемо обратился к девушке рыцарь.       — Эм, да, сейчас, — Жизнь начала делать вид, что ищет пропуск в карманах. В эту же минуту, как по волшебству, у телеги позади неё оторвало переднее колесо, и лошадь от этого взбесилась.       — Сохраняйте спокойствие! — выкрикнул рыцарь и подбежал к лошади, стараясь успокоить её. Как только ему удалось это сделать, девушки уже и след простыл.

***

      Остановившись у центрального фонтана и удостоверившись, что незнакомка не преследует его, Коллин спокойно пошёл на рынок. Клиентов у него в этот раз было много. В основном, постоянные и те, кто приходил забирать уже починенную обувь. Ближе к обеду к лавке Коллина подошёл Эрик и предложил взять перерыв, чтобы перекусить.       — Приятного! — воскликнули вместе товарищи, чокаясь кружками в трактире.       — Фух, как же хорошо перекусить после работы, — довольно сказал Эрик.       — Ты только не увлекайся, ещё не вечер для пьянки, — предупредил соседа Коллин, при этом сам следя за количеством спиртного у себя в кружке.       — Да я и не собирался, господи, — оговорился Эрик, перекрестившись, — вот знаешь, сегодня я не поленился и встал пораньше, чтобы этой давки у стен избежать, — начал рассказ собеседник, — Как вдруг, прямо передо мной лошадь с другой повозкой так встрепенулась, что моя телега чуть не перевернулась!       — Вот как, — зачерпнул ложкой гороховый суп Коллин.       — Как можно так не следить за скотиной? А вот если бы она кого-нибудь лягнула? — не унимался Эрик, успевая при этом забрасывать куски мяса в рот.       — Возможно, животное просто отреагировало на другое действие, — произнёс голос слева от Коллина. От неожиданности сапожник резко повернулся всем корпусом, чуть не пролив бульон. Рядом с ним сидела та самая незнакомка из леса, — Приятного аппетита, — улыбнулась она.       — Ты как тут оказалась? — напрягся Коллин, отсаживаясь от Жизни подальше.       — Храм оказался закрыт на реставрацию, — печально известила девушка, — Они откроются только послезавтра.       — А я-то тут при чем? — в очередной раз спросил сапожник.       — Коллин, — позвал друга Эрик и встал. Жестом он указал ему встать и отойти с ним. Оказавшись поодаль от стола с девушкой, Эрик спросил: — Ты с ней спишь?       — Да ты что?! — возмутился Коллин, — Я её только сегодня встретил на дороге.       — Проститутка?       — Да не в этом смысле, кретин! — дал подзатыльник другу Коллин.       — Просто уточнил, — потирая шишку на голове, ответил Эрик, — Простите, мою невоспитанность, юная леди, — блондин оставил друга и вернулся к девушке. Взяв её ладонь в свою и встав на одно колено, он оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне её руки, — Эрик Крафт, к вашим услугам.       — Ох, — удивилась Жизнь и неловко улыбнулась, — Очень приятно.       — Вы упомянули храм, хотели сходить исповедаться? — поинтересовался Эрик, поднявшись на ноги, — Хотя не могу представить, чтобы такая красавица, как вы, может быть в чём-то грешна.       — Вы настоящий льстец, мистер Крафт, — ответила Жизнь на дифирамбы парня, — Но вы ошиблись, я хотела просто посмотреть его. Всё-таки о величии этого храма знают даже за пределами Скиота.       — Так вы не местная? Это объясняет вашу необычную красоту, — подметил Эрик нестандартный цвет волос девушки.       — Как бы не хотелось вам мешать, — обратил на себя внимание сапожник, сидя напротив пары, — Но я бы хотел узнать у юной леди, что её теперь привело сюда? — спросил он, — И как она вообще нашла нас здесь?       — Коллин, ну что ты такой не приветливый! — осадил соседа Крафт, — Мы же не в дыре, многие сюда заходят перекусить и выпить. Может, мне вас угостить? — он повернулся обратно к Жизни с обольстительной улыбкой.       — Благодарю, но не стоит, — мягко отказалась Жизнь.       — А как давно вы в Трустейне? — быстро переключился Эрик, — Если желаете, я могу в свободное время устроить вам экскурсию.       — Всё возможно, — улыбнулась в ответ девушка, — Я пришла сюда только сегодня, а после новости о храме немного погуляла по городу.       — Очаровательно, — подсел поближе к леди блондин, — И как вам город?       — Очень красивый и шумный, — поделилась Жизнь, — Сегодня какой-то базарный день?       — Тут круглый год так, — подал голос Коллин, окончательно заняв место слушателя.       — Что верно, то верно, — поддержал ответ друга Крафт.       — Но я всё равно хорошо прогулялась. Только… — немного помедлила Жизнь, — Меня немного смущали рыцари на улице. Их было так много… И тогда, на входе в город, тоже.       Прежде лучезарная улыбка на лице Эрика снизошла на нет. Юноши невольно переглянулись слегка тревожными взглядами.       — Ну, стоит сказать, что так не всегда было, вы просто не в то время приехали, — разорвал тишину Крафт.       — Почему? — поинтересовалась девушка.       — Сейчас не только в Трустейне, но и во всем Скиоте напряженная обстановка, — выбирая слова, излагал блондин, — Всё из-за Флоука.       — Королевства Флоук? — удивилась Жизнь.       — Да, четыре месяца назад у них разгорелась какая-то волшебная чума, — объяснял Эрик, поглядывая по сторонам в поисках лишних ушей, — Но обвиняют в этом Скиот.       — Но это не так, — заявила Жизнь, — То есть разве может Скиот иметь отношение к «магической» болезни?       — Ну, скажем так, — Эрик перевел неуверенный взгляд на Коллина, — Причины обвинять Скиот у них есть, — туманно ответил Крафт, — Сейчас чума начала постепенно отступать, и Флоук, судя по всему, готовит военный конфликт со Скиотом.       — Это всего лишь слухи, никто о войне не говорил. — поправил друга Коллин.       — Ну это конечно да, но конфликт давно уже назревал, признай. — ответил Эрик, — Так что все рыцари на улицах и у стен. Для того, чтобы предотвратить попадание в город шпионов Флоука.       — Понятно, — помрачнела Жизнь.       — Но хэй! — заметил настроение девушки Эрик и резким обхватом обнял её за плечи, — Не будем грустить. Главное, никакой магии, и всё будет пучком!       — Ага, — улыбнулась слабой улыбкой девушка и посмотрела на невесёлого сапожника — Коллин, я хотела у тебя кое-что попросить.       — Что?       — Так как храм откроется только послезавтра, — неловко начала перебирать пальцами Жизнь, — Можно я у тебя поживу до этого времени?       — Чего?! — воскликнули оба юноши.       — Почему у меня?!       — Да, почему у него?! — возмутился Эрик, хватая от Коллина ещё один подзатыльник.       — Там будет удобнее, чем в таверне, — аргументировала девушка, — И не за бесплатно.       — Леди! — выкрикнул блондин, привлекая внимание всех людей в пабе, — Даже ради крова вам не пристало опускаться до такого!       — Я о деньгах говорю, о деньгах! — воскликнула уже Жизнь, краснея, будто помидор.       — Озабоченный, — устало потёр переносицу Мюнх.       — От девственника слышу, — язвительно ответил Крафт, ловя гневный взгляд сапожника.       — Так что, Коллин? — вернула к вопросу парня Жизнь. Подумав и взвесив все за и против, он ответил:       — Оставь деньги при себе, будем считать это моим долгом за спасение, — обоснованно согласился Коллин, позволив себе небольшую улыбку.       После череды из ещё нескольких ослепительных комплиментов, Эрик предложил Жизни прогуляться по городу. Она была не против скоротать время до конца рабочего дня, поэтому согласилась. Коллин же вернулся на рынок и оставшийся день проработал в одиночестве. К моменту звона вечернего колокола, он был готов идти домой и ждал лишь свою новоиспечённую соседку. Только через двадцать минут вдали показалась её белоснежная макушка. Причём, вместе с макушкой Эрика. Попрощавшись с другом и поцеловав руку девушки, Крафт поехал домой.       — Как прогулялись? — решил поинтересоваться у Жизни Коллин, когда они начали подходить к главным стенам.       — Мне кажется, моя ладонь сияет от чистоты, — ответила она, припоминая, сколько раз Эрик поцеловал её.       — Хах, будь аккуратнее. Он, конечно, хороший человек, но страшный бабник, — предупредил Коллин.       — Я заметила, — неловко улыбнулась Жизнь. Услышав движение позади себя, она обернулась и пропустила вперед большую закрытую повозку. Вид экипажа отличался от прочих. Сделанный из железа и запряжённый не лошадьми, а восемью огромными буйволами, он внушал дискомфорт. Стоило ему проехать дальше, как Жизнь смогла увидеть его заднюю часть.       Сзади была решётчатая дверь, за которой находились люди. Все они были закованы в кандалы и одеты в лохмотья, лишь отдалённо напоминающие одежду. Среди них Жизнь разглядела совсем юных девушек, парней и даже детей. Её сердце пропустило удар, когда один из узников посмотрел на неё. Пустой, забвенный, мёртвый взгляд пронзил её сознание. Ни отвращения, ни ненависти, ни страха не было в этих молодых глазах. Лишь беспросветная печаль и горе. Настолько беззвучные, что резали уши.       Жизнь остановилась на месте, не смея сделать и шага дальше. Когда повозка отдалилась от них и покинула город, Коллин обернулся к спутнице.       — Ты чего? — спросил он.       — Я… — с прикрытым ладонью ртом произнесла Жизнь, — … Дрожу.       — Если задержишься у нас, то со временем привыкнешь, — отвёл в сторону взгляд Коллин, поняв реакцию спутницы.       — Привыкну? — повторила она дрожащим от шока голосом, — Как к подобному можно привыкнуть?       — Просто, — ответил Коллин, сжав рукой костыль, — Таковы люди.       От услышанного руки Жизни опустились. Вечерний ветер, прежде волочащий клубы листьев по земле, стих. Женская грудь перестала вздыматься при дыхании. За одно мгновение красивый город, которым некогда восхищалась Жизнь, стёрся с лица Земли, словно пыль. Осталась лишь сталь, покрытая кровью со скотобойни.

***

      За всё время дороги Коллин и Жизнь не промолвили ни слова. Исходя из утреннего происшествия в лесу, на развилке парень решил выбрать длинный и безопасный маршрут, но к моменту, когда они преодолели его, он понял, что его и без того негодные ноги вот-вот обессилят окончательно. Не в первый раз с силой стиснув зубы, Коллин преодолел последние метры и, будучи дома, вздохнул с облегчением. Сказав Жизни ночевать в его кровати, Коллин не стал слушать её отказа, взял вторую подушку и пошёл устраиваться на лавочке на кухне. Девушке было неловко выгонять парня из единственной кровати, но перечить хозяину было бесполезно. Она пожелала ему спокойной ночи и легла в постель, имитируя процесс сна. Стоило ей услышать храп из кухни, Жизнь покинула приютивший её дом.       Давно выехав за черту города, тяжёлая повозка рассекала лесную дорогу с заключёнными в ней рабами. Огромные колёса под собственным весом оставляли протяжённые следы, а в воздухе то и дело раздавались удары кнута извозчика. Ночная прохлада нещадно продувала возницу изнутри, вынуждая пленников собираться в калачики в попытках согреться, а тесные кандалы сжимали горло и стискивали руки и ноги до кровавых отметин. Горючие слёзы проливали те, кто ещё мог чувствовать ежесекундную боль. Светом для людей служила лишь полная луна, наблюдающая за ними через железные прутья окон.       Чем дальше повозка заезжала в лес, тем больше тумана распространялось вокруг, и внезапно все люди внутри ощутили, что повозка резко остановилась.       — Что встали?! А ну пошли! — закричал на буйволов кучер и принялся бить каждого хлыстом. Животные недовольно замычали, но с места не сдвинулись.       — Что с ними? — спросил один из охраны на вознице.       — Не пойму, — безрезультатно бил быков хлыстом кучер, — Да что же это такое?! — воскликнул он, прежде чем что-то в тумане приковало его взгляд. Стоило ему и охране вглядеться в него, как яркий свет, исходящий из мглы, ослепил их.       Все пленники, спавшие до этого, проснулись от криков снаружи. Они увидели, как сквозь решётки окон мягкий белый свет переливался по деревянному потолку повозки. Слева направо он двигался по направлению к двери и, достигнув её, начал проникать в щели замка и железную раму. Спустя мгновение дверь спокойно открылась и свет начал стихать, показывая его источник.       — Я пришла за вами, — произнесла Жизнь, стоя в дверном проёме. С лиц невольников не сходил шок от произошедшего. Кандалы каждого из них раскололись пополам, падая на пол. Больше их не сковывало железо.       — Выходите по одному, поторопитесь, — сказала Жизнь и, развернувшись, освободила проход. Она ждала, когда люди начнут спешно покидать возницу, однако никто не спешил выходить, а некоторые забились в противоположный от выхода угол, — Что такое?       — Ты ведьма, — со всем пренебрежением и страхом ответил кто-то из толпы, — Мы лучше умрём, чем дадимся тебе.       — Тебе нас не обмануть своим волшебным свечением, — воскликнул другой голос, — Бог тебя покарает.       — Вы что, — шокировано прошептала девушка, — Хотите сказать, что лучше остаться здесь? Какая разница кто я? Это ваш шанс спастись! — пыталась образумить людей Жизнь. Только после слов о спасении некоторые заключённые задумались и стали один за другим выходить из повозки. Из шестнадцати человек внутри осталось только двое самых старших и самых упёртых из пленников. Уговорам Жизни они не поддались, и ей пришлось оставить их.       — Потом повернёте направо и по устью реки выйдете из леса, — объяснила маршрут выхода из леса Жизнь выбравшимся людям, — Вы точно запомнили?       — Да, — ответила за всех одна из девушек. Пожелав им удачи, Жизнь отпустила их, и люди, держась вместе, пошли прочь из леса.       — Считаешь, они не заблудятся? — спросил из темноты знакомый с хрипотцой голос. Обернувшись, девушка встретилась взглядом со Смертью.       — И тебе привет, — сперва поздоровалась с мужчиной Жизнь, — Дорога не такая сложная, чтобы заблудиться.       — Но достаточно, чтобы забрести к зверю в пасть — рассудил жнец, — Такими темпами ты ещё долго будешь здесь плутать.       — Значит, поплутаю, — стояла на своём девушка, — Возможно, ты не знал, но я люблю гулять.       — Возможно, ты забыла, но тебе не следует задерживаться на Земле слишком долго, — с нажимом повторил некогда сказанные слова Смерть. — Твои геройские порывы очень благородны, но бесполезны.       — Большие дела начинаются с малого, даже малая помощь может изменить судьбы людей, — парировала Жизнь.       — Помощь чья? Твоя? — внезапно задал вопрос собеседник, отчего у девушки не нашлось быстрого ответа, — Думаешь, освобождая кучку рабов по своей прихоти, ты изменишь саму систему, — обойдя и встав позади собеседницы, спросил Смерть, — Или людей?       — Я, — судорожно искала слова Жизнь, — Не могла закрыть глаза на такое.       — Раньше тебе это не мешало, — с нарастающим напряжением надавливал на самое больное Смерть, — А сейчас, лицезрела это сама. Правда режет глаз?       — Зачем ты сюда пришёл? — сжимая ладони в кулак, спросила Жизнь, — Поглумиться?       — Образумить. — кратко ответил жнец, перейдя на более спокойный тон, — Твоё желание мира во всём мире несбыточно и иррационально. — подытожил Смерть, — Поэтому разумных причин оставаться с ними нет.       — Да какое тебе дело?! — выкрикнула Жизнь, яростно поворачиваясь лицом к Смерти. Белки глаз вновь засияли золотым цветом, а волосы, словно от ветра, приподнялись вверх. Не отводя друг от друга глаз, они без слов продолжали свой напряжённый диалог. На сей раз недовольство исходило уже от Жизни, однако стоило ей это осознать, как она тут же отвела глаза — Прости, само вырвалось… — почти прошептала девушка.       — Поступай, как знаешь, — беспристрастно ответил Смерть, не обращая внимания на вспышку ярости, — Только смотри не пожалей, — отвернувшись, бросил в последний раз жнец и исчез, прежде чем Жизнь успела сказать хоть слово в ответ.

***

      Своё утро Коллин, как ни странно, встретил дома. Впервые за три года он проснулся с мыслью о том, что, помимо самого себя, завтраком нужно обеспечить другого человека. И хотя Жизнь уверяла его, что не питает сильного голода, Коллин не посмел обделить её свежими соленьями из погреба. Своеобразно позавтракав, сожители разошлись по своим делам. Жизнь вышла на улицу, ближе к полям, а Коллин, пользуясь случаем, прилёг на свою кровать и вновь уснул. Этот день был объявлен им выходным, а поэтому всю имеющуюся работу он отодвинул в ящик до следующего похода в город.       Когда Коллин снова открыл глаза, то с удивлением обнаружил на настенных часах четыре часа вечера. Выспавшись вдоволь, парень с не меньшим наслаждением потянулся и принялся готовить уже обед.       — Еда готова! — прокричал Коллин спустя двадцать минут, выглянув в окно.       Ответа дано ему не было, поэтому тот вышел сам с костылём под рукой. Пройдя дальше по землистой дороге, Коллин увидел фигуру Жизни вдалеке, на зелёном лугу. Её силуэт обрамляло вечернее солнце, отчего парень вспомнил их первую встречу в лесу. Ведомый внутренним чувством, он пошёл навстречу девушке.       Чем ближе сапожник подходил к ней, тем сильнее Жизнь это чувствовала, но даже так она не разомкнула рук на согнутых коленях, продолжая смотреть за движением солнца без какого-либо дискомфорта для глаз.       — Обед уже готов, — повторил Коллин, стоя рядом с Жизнью.       — Ясно, спасибо, — ответила она, не отводя взгляда от горизонта, — Я не голодна.       Такой ответ не устроил парня. Мало того, что он позволил ей ночевать в его постели, так она ещё и отказывается от его еды, приготовленной для неё же. Всё это Коллин хотел высказать ей, но остановило его выражение лица и общее состояние гостьи. Выглядела она чем-то удручённой и поникшей. Совсем не двигалась и, казалось, даже не дышала.       — С тобой всё в порядке? — не удержался от вопроса Коллин.       — Я не знаю, — честно сказала Жизнь, — Тяжело думать, и при этом невозможно не думать.       — Странно звучит, — ответил парень и присел рядом с девушкой, — Какие-то навязчивые мысли?       — Можно и так сказать, — едва слышимо произнесла Жизнь, — Я не знаю, что с ними делать и как от них избавиться.       — Я-я-ясно, — растерянно протянул Коллин. Не так часто ему доводилось выслушивать проблемы кого-то, поэтому как продолжить подобный диалог, он не знал.       — Коллин, — обратилась к нему собеседница, выводя из размышлений, — Скажи, а ты верующий?       — Был. — немного погодя, ответил Коллин.       — Почему?       — Вчера, когда мы шли к городу, ты должна была заметить сожжённые дома. — после тяжелого вдоха начал издалека Коллин.       — А, д-да, помню, — по вступлению Жизнь поняла, к чему ведёт собеседник.       — Не знаю, в курсе ты или нет, но Скиот уже давно ведёт политику, встающую против магии, — продолжил парень, — Он настолько яро её придерживался, что всех, кто хоть как-то был причастен к колдовству, сжигали заживо.       — Что-то такое я слышала… — отстранённо произнесла Жизнь, невольно вспоминая то ужасное время.       — Это было давно. Все уже забыли об этом, но одиннадцать лет назад всё это повторилось. — от напряжения он сжал в обеих руках костыль, — До сих пор непонятно, с чего. То ли церкви показалось, что волшебников стало больше, то ли что против них ведётся заговор. Итог таков, что всех подозреваемых снова стали казнить.       — И среди казнённых оказались граждане Флоука — как утверждение, выдала девушка, но затем дополнила: — Так?       — Верно. Собственно, это и есть причина, по которой Флоук подозревает Скиот в своих бедах, — не обратил внимания на оговорку собеседницы Коллин и продолжил: — Роль палачей в той резне досталась рыцарям, возглавлял которых мой отец. Он исполнял приказ, когда один из тех ублюдков перенаправил на него огонь и сжёг его дотла. — в мужском голосе всплыли печальные нотки, которые парень моментально подавил, — Когда отца не стало, власти перестали выплачивать нам его жалование, отобрали дом и мама начала работать сама, но от горя её ментальное здоровье ослабло и вскоре она умерла. Церковники всегда говорили, что бог милостив и добродетелен, но что это за добродетель, ради которой нужно устраивать бойню? — место печали заменил гнев, заставляющий его сжимать ладони в кулаки, — От магии сплошной хаос, а церковь только и рада на этом выставить себя героями. Поэтому, даже если Бог есть, я не хочу в него верить. Разве тот бог, про которого всем рассказывали, допустил бы такое со своими «детьми»?       — Может… Бог просто не понимал своих детей? — робко добавила девушка, сама понимая ничтожность своих слов.       — А может, бог просто не любит своих «детей»? — предположил Коллин, гневно оборачиваясь к Жизни, — Может, ему, наоборот, весело наблюдать за всем творящимся здесь бардаком во имя его, а молитвы, обращённые к нему, для него — лишь повод посмеяться?       — Нет. Это неправда. — отрицала Жизнь, впервые за диалог взглянув Коллину в глаза.       — Откуда ты знаешь? У каждого свое видение, ведь у нас нет достоверного ответа, поэтому остаётся судить лишь по тому, что есть, — он добил своей речью девушку. В спорах Жизнь никогда не отличалась большой увёртливостью, и, как и сейчас, она не находила слов для своей защиты. Ничто не могло оправдать предъявленных Коллином обвинений.       — Не поспоришь. — признала своё поражение Жизнь и горько улыбнулась.       — К чему ты это спросила? — убавил прежний пыл сапожник, — Про веру.       — Потому что это настоящая причина моего прибытия в Скиот. — ответила Жизнь, — Здесь церковь сильна больше, где бы то ни было. В других королевствах знают о магии и обладают ей, поэтому вера в нечто другое там мала, но здесь всё иначе. Мне стало любопытно, каким видят бога обычные люди: кого они считают богом, и что делает бога богом в их глазах. И я рада, что услышала ответы на эти вопросы от тебя. — она вновь посмотрела в лицо Коллина, сопровождая это горестной улыбкой, — Они полностью совпали с моими мыслями.       — Они тебя и терзают?       — Да. — расправила колени девушка и запрокинула голову к небу, — Я хочу верить в то, что бог может всё изменить и стать достойным того, чтобы его любили его создания.       — Разве богу нужно, чтобы его любили? — вопросительно изогнул бровь Коллин от абсурдности своего же вопроса.       — Если люди при своей численности считают себя одинокими, то представь, каково богу? — дала неожиданный то ли вопрос, то ли ответ Жизнь, — Может, поэтому он создал по своему образу и подобию людей?       — Пути Господни неисповедимы, — вспомнил некогда заученную цитату Коллин и, выдохнув, прилёг на траву, запрокинув руки за голову, — Может, и мой крест для чего-то нужен, кроме как портить мне жизнь.       — Ты про ногу?       — А про что же ещё, — недовольно цыкнул сапожник и вытянул хромую ногу, — Из-за этой конечности я не могу поступить на службу в рыцари, как отец. Остаётся только каблуки начищать.       — За это ты тоже презираешь бога? — задала закономерный вопрос Жизнь.       — Я уже привык, — также закономерно ответил Коллин, — Настолько, что презираю не столько бога, сколько самого себя.       — Но ты не виноват! — сорвалась на выкрик Жизнь, придвинувшись к собеседнику, — Нельзя презирать себя за то, в чём ты не в ответе!       — Ты не первая, кто мне это говорит, только сил на самосовершенствование у меня нет, — выплюнул эти слова сапожник, стыдливо отводя взгляд, — Вот такой я слабый человек.       — Но если бы бог услышал тебя и избавил тебя от недуга, ты бы стал славным рыцарем. — озвучила свои мысли Жизнь, — И не только ты. Если бы бог начал помогать людям, то все стали бы счастливее.       — Ключевое слово «бы», — опустил с небес на землю гостью Коллин, — Давай лучше закроем эту тему…       — Обещаю, — она резко оборвала разговор на словах парня, встав перед ним на ноги, — Я хочу кое-что пообещать тебе и всем на Земле. С этого момента бог не будет молча наблюдать за страданиями своих детей. Он всё исправит, во что бы то ни стало. — дала слово Жизнь без тени сомнения в глазах. В её сознании всё ещё были живы слова Смерти о бессмысленности её помощи, но теперь они казались шёпотом, по сравнению с её собственной клятвой, данной самой себе и людям.       — Разнесло же тебя, — устало почесал затылок Коллин, но потом улыбнулся, — Впрочем, от твоего шуточного настроя даже потеплело на душе немного. Вот бы у бога был такой же настрой.       — Знаешь, думаю, теперь я проголодалась, — поделилась девушка, — Накормишь?       — Ну а куда я денусь, пошли, — сказал Коллин и вместе с гостьей отправился за стол с давно остывшей едой.

***

      Как они и планировали, на следующий день Коллин с Жизнью отправились в город. Жизнь направилась к храму, но, по просьбе Коллина, обещала зайти после этого к нему в лавку. Посетив церковь, она так и поступила и через час уже была на рынке.       — Быстро ты, — подметил Коллин, убирая начищенные им сапоги.       — Да, иконы были впечатляющими, но запах благовоний был чересчур сильным, — помахала ладошкой перед носом Жизнь, — Мне было интереснее узнать, для чего ты меня позвал.       — Тогда закрой глаза на минуту, — сказал Коллин. Девушка удивилась его просьбе, но пожелание исполнила, — И не подглядывай, — добавил сапожник и достал из-под стола одну из обувных коробок, — Открывай.       Открыв глаза, Жизнь обомлела. В руках Коллин держал коробочку, в которой на белой ткани лежала пара коричневых балеток. Свет солнца отражался от них и создавал характерный для новой обуви блеск.       — Коллин… — вымолвила девушка после внезапного сюрприза.       — Я ещё в первую встречу заметил, что ты босиком ходишь, а эти туфли моя клиентка давно оставила, — рассказал Коллин, слегка засмущавшись, — Ну, я их почистил, кое-где обновил, и, думаю, они тебе пойдут.       — И сколько они стоят?       — Шутишь? — недовольно сдвинул брови парень, — Это подарок, неужели не понятно?       — Правда? — повторила девушка, на что получила кивок. Она приняла подарок и сразу же примерила его. На самом деле, балетки оказались на размер больше её человеческих ног, но с помощью магии Жизнь без труда подстроила обувь под себя. Приподняв платье, она вытянула каждую ногу по одной вперёд и рассмотрела балетки на себе, — Они чудесные, спасибо, — тепло улыбнулась она сапожнику, от чего тот слегка покраснел.       — Почему ты вообще босиком ходила, если деньги есть? — перевёл тему Коллин, отворачиваясь.       — Я люблю касаться земли, чувствовать траву под ногами, — ответила Жизнь, кружась вокруг своей оси, — Меня это расслабляет.       — Странная ты очень, — прокомментировал парень.       — Ладно, теперь ты закрой глаза, — приказала сапожнику уже девушка. Коллин начал отказываться, но под уговоры Жизни согласился и закрыл глаза. Через мгновение он почувствовал как женские губы оставляют на его щеке легкий, но пронзающий его сердце поцелуй. В ту же секунду серые глаза шокировано раскрылись, а место поцелуя закрыла мужская рука, — Небольшой презент за твою помощь. Настоящий подарок будет чуть позже, — напоследок подмигнула Жизнь.       На том они и попрощались. Весь оставшийся день Коллин не мог сосредоточится на работе. Послужило этому благодарность его гостьи или её слова о настоящем подарке, он не знал. Вместо этого Коллин осознал другое. Он так и не узнал имени девушки, хотя та жила в его доме, спала в его кровати и приняла от него подарок. Коллин почувствовал себя невоспитанным мужланом, но потом задумался. Почему он изначально так просто позволил ей прийти в его дом? Конечно, он помнил свои слова о долге за спасение, но разве этого было достаточно? С назревающими сомнениями парень припомнил их первую встречу.       В его голове поселились вопросы: что молодая одинокая девушка делала в лесу? Что значит «поиграть со зверьми?» Все эти факторы соединялись в то, что его сожительница не просто человек. Может ли быть такое, что он встретил ведьму, которая просто затуманила его разум? Эти размышления вгоняли Коллина в крайнюю степень негодования. От них его смог оторвать Эрик, подошедший к нему и вновь пригласивший выпить в обед.       К мыслям о таинственной незнакомке Коллин вернулся только на следующее утро, когда с ярчайшим шоком обнаружил, что его хромота исчезла.