Избранный магией

      Холод. Пронзающий всё тело холод вынуждает Фабиена инстинктивно обнять себя за плечи. Вокруг не находилось ничего, кроме темноты. Едкой темноты, что впивается в тело и за которой невозможно различить собственных рук и ног. Пустота и полная неизвестность происходящего давит мёртвой тишиной, сводящей с ума. Ощущение полной изоляции от внешнего мира и пути спасения. Тьма.       Глубоко внутри начинает зарождаться страх. Ни звуков, ни вида, ни даже запаха в этом странном месте не ощущалось. Лишь острое чувство печали и тоски. Ещё одиночества. Пожирающего изнутри и полностью опустошающего одиночества. Из-за нарастающего ужаса пальцы парня непроизвольно впиваются в кожу на ладонях.       — Это провал, — раздался насмешливый голос за спиной у Фабиена, но стоило тому обернуться, как перед ним снова предстала пустота.       — Другого ждать и не стоило, — пренебрежительно прозвучал второй неизвестный голос, владельца которого Фабиен тоже не обнаружил. «Что это такое?»       Сердце юноши заколотилось с бешеным ритмом так, что можно было услышать его биение, проносящееся сквозь эту звенящую и смертельную пустоту. Ноги начали дрожать, а в горле встал ком.       — Чума распространилась до самых границ.       Руки начали трястись, а на лице выступил тяжёлый пот. Он мелкими каплями стекал по вискам и смешивался со слезами, которые беззвучным потоком текли из глаз. Голоса становились только громче, изводя этим бедного юношу. «Хватит»       — Скиот все наглеет.       — Пора преподать им урок!       Осуждающие комментарии становятся намного громче, отчего кровь приливает к вискам. Её бурление слышится в ушах, а аккомпанемент оглушительного стука сердца заставляет голову гудеть от боли. В попытках спрятаться, Фабиен безутешно прижимает уши руками. Их становится всё больше и больше.       — А что насчёт него? Бесполезность.       — Почему именно он? Флориан справился бы с этим куда лучше. «Хватит»       — Ни за что не выдам свою дочь за этот позор нации.       — Почему он всё ещё жив? Всем стало бы легче, если бы он просто сгинул. «ХВАТИТ!»

***

      — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — в панике, срываясь на крик, звала наследника горничная, треся того за плечи в его кровати. Прошло пять минут, прежде чем Фабиен открыл глаза, полные слёз. Учащённое дыхание и ускоренное сердцебиение всё не могли прийти в норму после пережитого стресса во сне.       — Слава Богу, Вы очнулись, — тяжело выдохнула девушка, — Что с Вами? Вам приснился кошмар?       Слова слуги, собственно как и её лицо, расплывались перед глазами. С трудом он узнал собственные покои, бордовые шторы, обрамляющие окно и кровать, где белые подушки были пропитаны потом после тяжелого сна.       — Ваше Высочество? — вновь обеспокоено позвала юношу горничная. На этот раз Фабиен повернулся к ней. Женские ладони всё ещё сжимали его плечи. Заметив это, ровно так же, как и принц, служанка сиюминутно убрала их.       — Я в порядке… — нагло соврал Фабиен, — Выйди, я сам тебя позову.       После этой просьбы девушка не сразу сдвинулась с места и невольно потупила взгляд.       — Но Вам сейчас лучше не оставаться в одиночестве, — высказалась горничная, посмотрев в глаза принца, о чём потом пожалела. Острый взгляд парня гневно вонзился в глаза прислуги, а брови в раздражении спустились к переносице.       — Вон. — повторил Фабиен, и, не задавая больше вопросов, служанка оставила принца наедине с собой.

***

      Народный Дворец Флоука гордо возвышался над всей столицей. Яркое солнце освещало всё убранство замка, а его лучи стремительно проникали внутрь большого зала. Здесь, где договаривались о мире и объявляли войны, проходило собрание, длившееся около пяти часов. Вдоль длинного стола, устланного кипой бумаг, вели дискуссии знатные и доверенные люди монарха. Их светские одеяния перекрывали белые мантии через плечо, подчёркивающие их принадлежность к государственному совету. Среди них, облачённый в фиолетовую мантию, величественно восседал король Фауст. По его правую руку, за столом, пребывал наследный принц Фабиен и первый волшебник королевства Клавиус. По левую же, шурин короля, Мориган, и его сын Флориан.       — Большее промедление может дорого обойтись, как вы не понимаете. — доказывал неоспоримость своих слов представитель совета. Самый патриотичный и ярый сторонник войны, — Лишними разговорами мы даём Скиоту фору попрятаться в свои норы. Нужно нанести им ответный удар, пока не стало слишком поздно.       — Интересно каким образом вы хотите это осуществить? Лекарство создано полтора месяца назад, однако страна еще не оправилась полностью, — опровергал верность суждений коллеги другой член совета, выделяющийся холодным рассудком, — Только в столице насчитывается двадцать шесть тысяч погибших.       — Глупая деревенщина, не более. — ответил первый советник, отмахнувшись рукой от незначительной проблемы, — Наша армия вполне боеспособна и готова к битве.       — Благодаря этой деревенщине вы сыты и имеете честь находится здесь в добром здравии. — смерил грозным взглядом мужчину, сидящий рядом с ним третий член совета, известный своим состраданием к крестьянам, — Однако, я полагаю, с переходом в военное положение количество провианта для армии придётся утроить, возможности для которого мы лишены.       — Не стоит забывать и о качестве армии. В большинстве это, несомненно, опытные, но старые рыцари. — вновь подал голос второй советник, — Без новобранцев мы рискуем проиграть ещё в начале первого сражения.       — В таком случае заключим военный союз. Не сомневаюсь, что Тридевятое Королевство поддержит нас и обеспечит людьми, а может, даже провиантом, — подал идею первый советник, чем поднял новый гул обсуждений среди собравшихся.       Такую картину Фабиен наблюдал каждые два дня. Всё начиналось с отчётов о доходах и положении дел в королевстве, а заканчивалось громкими дискуссиями о войне. От самой мысли о крови и новых жертвах Фабиена бросало в дрожь, но дворяне, ни разу не державшие меча, с нетерпением выжидали момента для реванша. К войне знать подталкивало задетое самолюбие, а не патриотизм.       «Люди пережили ад, а они предлагают взамен новый?» — задался вопросом принц, не желая знать ответа так же сильно, как и находиться здесь.       — Ни одно королевство ни за что не отправит своих рыцарей в погрязшую чумой землю. Даже такой молодой король, как Артур. — вынес вердикт один из советников, выражая мнение большинства.       — Значит, мы поставим такие условия, что у него не останется выбора. — поднялся с места дядя Фабиена, граф Мориган. — Стоит ли мне напомнить, что, помимо угрозы внешней, Скиот представляет угрозу и внутреннюю. — на лицах советников отразилось недопонимание, — Шпионы давно затягивают удавку на наших шеях, и я не исключаю, что они проникли и во дворец. Как, по-вашему, болезнь вспыхнула именно после государственного праздника?       — Нельзя исключать и предателей родины, заключивших втайне союз с неприятелем.       — Как это понимать? Вы смеете подозревать совет, граф Мориган! — не стерпела оскорбления и подозрения знать.       — Возмутительно!       За малое время, что Фабиен провёл в совете, он выучил сценарии таких заседаний. Мориган играл роль интригана, зажигающего новую спичку после пожара, и делал он это настолько искусно, что не оставалось сомнений, почему он оставался в нынешней должности. Поэтому принц насторожился сильнее прочего. Такой человек, как его дядя, легко мог привести страну к разрухе.       Фабиен повернулся к отцу. Силуэт освещало полуденное солнце, отчего фигура первого человека в королевстве ощущалась еще могущественнее. Верно, причина, по которой Мориган не ввёл страну в хаос, — благородное сердце короля. Фабиен восхищался отцом и только поэтому из последних сил старался сохранять вид достойного наследника.       — Тишина. — одним словом оборвал весь накопившийся в зале шум Фауст, — Если мы утратим доверие, что будет со страной? Вне сомнений, Скиот должен ответить за все свои прегрешения перед Флоуком, однако доказательств их ответственности за эпидемию у нас по-прежнему нет. — отрезвил советников король, — Скиот состоит в союзе с нашими соседями, и любое вражеское нападение на них приведёт к войне уже с тремя странами. Это невозможно при наших нынешних ресурсах.       — Я согласен, Ваше Величество. — поддержал слова монарха двоюродный брат Фабиена, Флориан, — Наш собственный народ не готов к большим потрясениям. И речь не только о зерне и количестве душ, речь о моральном духе людей. — затронул не поднимаемую ни кем тему граф, вводя прочую знать в неудобство, — В этой ужасной эпидемии люди пережили утрату детей, возлюбленных, родителей, друзей. Вместо войны необходимо вернуть утраченный боевой дух и надежду народу. — завершил свою речь блондин, чьи слова ещё отражались от стен зала. Советники, поддерживающие взгляды Флориана, с уважением кивнули молодому графу. Это не осталось незамеченным Фабианом, кулаки которого болезненно сжались.       — Верно. — одобрил жест, проделанный Флорианом, король, — Клавиус, направь на опустошённые поля всех заклинателей погоды, что есть в твоём подчинении. А также отправь ещё лекарей в отдалённые города, если понадобится.       — Граф Николас составит отчёт к концу недели о выздоровевших в королевстве за прошедшие дни. — раздал поручения советникам король и затем заявил: — Все будущие разговоры о военном конфликте со Скиотом я замораживаю до неопределённого времени. На этом объявляю заседание оконченным.       За королем встали советники и поклонились монарху, а после вместе с ним покинули Зал Советов. Фабиен облегчённо выдохнул. Король поставил точку в вопросе войны, и тот хотя бы на какое-то время не будет обсуждаться на собраниях.       — Выше Высочество, — обратился к принцу старый волшебник, — Как Вы себя чувствуете?       — Нормально, — ответил Фабиен, натянув на лицо спокойную улыбку, — Просто не выспался.       — Снова кошмары? — обеспокоенно спросил Клавиус. Молчание и отведённый взгляд принца ответили быстрее высказанной юношей лжи, — Если Вы позволите, я занесу Вам ещё лечебных трав.       — Пожалуйста. — жалобно прошептал Фабиен. Волшебник приободряющее похлопал мальчика по плечу и попрощался с ним.       — Надоедливый старик, не правда ли? — произнёс голос последнего оставшегося в помещении человека, помимо Фабиена, — Не понимает, что сколько бы ромашек ты не перенюхал, твой позор на ярмарке это не изменит, — показался из-за спины Флориан.       — Твое время пребывания здесь закончилось, немедленно покинь зал. — как можно увереннее и жёстче приказал принц.       — Разумеется, Ваше Высочество, — сменил обращение на более официальное Флориан, совершая небольшой поклон, — Но Вы подумайте на досуге, как распределить Ваше оставшееся время… На сегодня, — в голосе отразилась усмешка, с которой граф вышел из зала. Очередная псевдо-шутка брата втоптала обнищавшую самооценку Фабиена в грязь. И всё из-за того, насколько несмешной и серьёзной она ощущалась на фоне очевидного преимущества в лицах дворян. Сколько ещё ему осталось посещать этот зал? Теперь, помимо съедающего изнутри стыда, в душе принца поселился страх смерти.

***

      По окончании собрания Клавиус магически переместился в свою мастерскую, дорога до которой из Зала Советов составила бы двадцать минут. Только он мог пользоваться привилегией перемещаться в замке с помощью магии, ибо среди всего совета заслужил полное доверие короля. Клавиус же уважал оказанное ему право, но не упускал возможности использовать его во благо своих старых коленей. В планах волшебника было занести принцу новых волшебных трав и после этого начать выполнять данные ему поручения, однако стоило ему прокрутить в руках пузырёк с настойкой, как позади он услышал шаги и закрывшуюся на замок дверь.       Обернувшись, Клавиус узнал в незваной гостье ту самую девушку, оказавшую помощь в создании лекарства.       — Мадмуазель, так это Вы. Право, неожиданно встретить Вас здесь так внезапно.       — Прошу прощения за мой спонтанный визит к Вам, Клавиус, — извинилась за вторжение в мастерскую (да и в замок) Жизнь, — Надеюсь, я не составила неприятностей, — неловко улыбнулась она.       — Ну что Вы, леди, Вам всегда рады во дворце, но рекомендую Вам заранее извещать короля о Вашем прибытии. — попросил волшебник, — Его Величество занятой человек, поэтому может не найти времени на то, чтобы принять Вас.       — Хорошо, учту на будущее, но сегодня я прибыла не к Его Величеству. — ответила Жизнь и пристально посмотрела на старика, — А к Вам, Клавиус.       — Вот как, — удивился старик, но, поняв серьёзный настрой собеседницы, спросил: — Чем я могу быть обязан?       — Почему Вы обвинили Скиот в эпидемии, когда вина лежит на принце Фабиене? — не церемонясь в выборе слов, задала вопрос Жизнь.       — Боюсь, Вы очень ошибаетесь, мадмуазель. Как Вам могло такое в голову прийти? — Клавиус насторожился и зашёл за столешницу, разделяющую их, — За такие обвинения в адрес Его Высочества Вы можете лишиться головы и даже Ваши заслуги перед страной не спасут Вас.       — Вы бы были правы, будь мои слова ложью, но мы прекрасно знаем, что это не так. — не испугалась девушка, в отличие от волшебника. Незаметно для собеседницы он произнёс заклинание перемещения, однако волшебство, никогда не подводившее его, не подействовало, — Не беспокойтесь, я лишь на время ограничила Вашу магию, чтобы Вы не избежали разговора со мной.       От этих слов спокойствия у колдуна не прибавилось. Он был одновременно заворожен силой гостьи и скован страхом перед ней. Магия, способная контролировать или, в данном случае, блокировать чужую ни в какое сравнение не шла с его навыками. Увидев замешательство волшебника, не горящего желанием говорить, Жизнь продолжила диалог в более располагающем тоне:       — Я не желаю юному принцу вреда, ровно так же, как и Вы. Поэтому, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. — успокоила она Клавиуса, заставив его страхи поутихнуть. Он вспомнил, благодаря чьим заслугам он создал лекарство и какую поддержку девушка оказала королевству.       — У меня не было выбора. — тяжело выдохнул Клавиус, присаживаясь на стул перед гостьей, — Молодой принц, он… До сих пор не понимаю, как такое произошло. Мне не оставалось ничего другого, я не мог подвергнуть произошедшее огласке.       — Я понимаю. И всё же… Это не выход. Обрекать другую страну на войну. — сочувствующее проронила Жизнь, садясь рядом.       — В сложившейся ситуации это было самым разумным решением. По крайней мере, до которого мои старые мозги смогли додуматься. — ответил старик, невольно вспоминая, как всё пришло к тем трагичным событиям четыре месяца назад.

***

      — … Наконец, идолы, которые вселились в души людей из разных догматов философии, а также из превратных законов доказательств. Их мы называем идолами театра,, ибо мы считаем, что, сколько есть принятых или… Ваше Высочество! — обратил на себя внимание преподаватель по философии, переведя взгляд со страниц книги на заснувшего Фабиена.       — А?! — взметнул головой со стола с пергаментами сонный принц. Уже не впервой он засыпал на уроках, особенно на таких скучных, как философия. Разумеется, это злило учителей и удручало ученика, но ничего с накатывающей усталостью ни принц, ни профессора сделать не могли.       — Ваше Высочество, Вы должны контролировать Вашу усталость. — скорее злобно, чем просто серьёзно, потребовал учитель, — Вы будущий король нашего королевства!       — Я знаю. — обречённо произнес Фабиен, своеобразно зарывшись с головой в книги.       — По Вам этого не скажешь. — фыркнул преподаватель, возвращаясь к незаконченной цитате.       Подобное отношение к нему, как к принцу и как к человеку, расстраивало Фабиена. Он мог легко указать учителям их место, как он всегда делал со своими слугами, однако отличие профессоров от прислуги заключалось в том, что первых король охотно слушал и вечером мог рассказать уже свою лекцию о «долге перед королевством» и «важности образования». На это монарх мог потратить своё время. После таких бесед Фабиен потерял всякое желание конфликтовать с профессорами, но сегодня, казалось, все хотели доломать его окончательно. «Как же я устал от них…» — по сотому кругу за последний месяц прокручивал в мыслях юноша, — Почему я обязан их слушать? Я не хочу здесь быть, не хочу быть принцем, не хочу, чтобы надо мной смеялись…»

«Почему бы им просто не исчезнуть?»

      От последней фразы в голове Фабиен вскочил с места, случайно скидывая со стола бумаги и тарелку с фруктами.       — Я хочу сделать перерыв. — приказал Фабиен.       — Исключено! — яростно отказал учитель, — Вы слишком отстаёте от положенной программы, передохнёте через два часа.       — Нет.       — Что, простите? — недоуменно переспросил преподаватель, ведь ученик давно так с ним не разговаривал.       — Оставьте меня, сейчас же! — закричал Фабиен, отчего учитель подскочил на месте, — Я приказываю!       Профессор собирался осадить разбушевавшегося парня словами о короле, но впервые не нашёл слов для этого. Все едкие комментарии растворились в яростном взгляде зелёных глаз принца. Наставнику стало настолько неуютно в присутствии юноши, что он побыстрее исполнил приказ и покинул покои принца. Стоило дверям комнаты закрыться и оставить наследника одного, как он поднялся из-за стола и закрыл дверь на замок.       — Нет, больше никогда… — произнёс вслух Фабиен, облокотившись на поверхность двери, — Больше никто не умрёт…

***

      — С момента конца ярмарки юный господин стал угасать всё сильнее, — рассказывал о событиях прошлого Клавиус, — Его Высочество очень чуткий и воспитанный мальчик, но очень восприимчивый к критике. С раннего детства Его Величество и вся знать наседали на господина, стараясь вылепить будущего короля. Каждый по своему вразумлению. И хоть молодой господин имел образование под стать его будущей роли, ощущать такое давление с каждым годом для него было всё более невыносимо. Со временем дворяне это почувствовали и начали сомневаться в принце. В скором времени они стали отдавать предпочтение Флориану, который старше Его Высочества на два года. Разумеется, король тоже это видел, поэтому организовал ярмарку по случаю праздника. — тяжело выдохнул волшебник, — Юный господин должен был показать свои умения в различных состязаниях и осознать свою ответственность перед страной, но в момент последнего шоу…       — Он струсил. — закончила за колдуном Жизнь, сама вспоминая о происходящем от лиц всех присутствующих тогда.       — Этого не было запланировано в программе, но Мориган ударил там, где я не ожидал. Как он только осмелился предложить принцу убить медведя на глазах людей?! — ударил со злости кулаком по столу Клавиус, — Причём с какой легендой! Якобы животное растерзало сына вельможи. Абсурд! — злостно выкрикнул он, — Но, разумеется, решение принца вызвало негодование среди знати. Они посчитали нежелание покарать «убийцу» неуважением и несправедливостью по отношению к народу.       — После этого позора Его Высочество скрылся у себя в палатке и вышел из неё только вечером, когда на опустошённом поле разыгралась гроза. Он закричал от накопившихся чувств, и в этот момент…       — Магия, что все эти годы таилась в нём, вырвалась наружу и приняла форму проклятия. — завершила рассказ девушка, озвучивая вслух настоящую причину появления чумы.       — Короли не должны обладать и магической, и земной властью. Это недопустимо. — впервые за рассказ посмотрел на собеседницу Клавиус, — Если бы это стало известно знати, королю или другим королевствам, это повлекло бы больше войн и казнь Его Высочества. Я не мог этого допустить.       — Вы стремились защитить Его Высочество, я в этом не сомневаюсь, но из-за Вашего решения самому принцу становится хуже. — выдвинула в противовес волшебнику Жизнь, — Чем дольше Вы откладываете его обучение, тем быстрее магия поглощает его.       — Я понимаю, но времени на это не было. Самым важным тогда было остановить эпидемию, а после Вашей помощи с лекарством встал вопрос о конфронтации со Скиотом. — оправдывал свой недосмотр за наследником колдун, — Единственное, что я мог сделать, это взять слово с принца, что тот никому не расскажет правды о чуме и своём даре.       — Выходит, вы оставили мальчика совсем одного с государственной тайной на плечах? — недобро нахмурившись, спросила Жизнь.       — Пришлось, — ответил Клавиус, — Периодически я даю ему магических трав с подавляющим эффектом, чтобы магия в нём оставалась в состоянии покоя.       — Вы что даёте?! — воскликнула Жизнь, резко встав на ноги и опрокинув стул за собой, — Именно подавление превратило магию Фабиена в проклятие, а вы только этому и способствуете?! — разозлилась от действий старика девушка.       — Я… — начал защищаться волшебник, но затем задумался о другой стороне последствий, — О боже…       — Если у Вас нет возможности обучить Фабиена, позвольте сделать это мне, — предложила свою кандидатуру Жизнь, — Вы можете быть уверены во мне и моих способностях.       — Я верю в Ваши способности, но решения подобного рода может принимать только король, — ответил Клавиус, — А Его Величество пребывает в неведении относительно магии принца.       — Пускай, — не колеблясь, сказала Жизнь, — Представьте меня как учителя по академическим предметам. Литературы или истории, например.       — Вы хотите солгать Его Величеству? — уточнил волшебник, удивлённо смотря на собеседницу.       — Да, ведь, судя по всему, это не так уж и сложно, Вам ведь удалось.       — Удалось, потому что Его Величество мне доверяет.       — Именно поэтому мою кандидатуру предложите Вы. — заговорщически улыбнулась Жизнь, оставляя колдуна с носом. Клавиус снова задумался. Он не хотел спешить с действиями, хотя идея леди действительно являлась самой удачной и удобной в реализации. Однако волшебник сомневался, представится ли шанс изложить историю с учителем королю.       Тем временем, пока Клавиус обдумывал её предложение, Жизнь полюбопытствовала, где сейчас находится её будущий ученик. Через мгновение сознание девушки достигло глаз принца и она увидела страшную картину.       — Принц в опасности! — выкрикнула девушка, прежде чем исчезнуть из мастерской, не удостоив объяснением её хозяина.       Жизнь быстрее всех оказалась в покоях наследника, оставшись незамеченной даже стражей у дверей. Фабиен, с рассеченной вдоль рукой, лежал перед ней на полу, облокотившись спиной на дверь. Кровь всё интенсивнее стекала на пол, образуя под телом багряную лужу, в которой поблёскивал осколок от разбитого сервиза. Душа мальчика все ещё оставалась при нём, а, значит, Жизнь могла ему помочь. Примкнув к повреждённой руке, она подчинила себе всю покинувшую её кровь и обратила её обратно к источнику, под конец затягивая порезы на ладони.       — Ваше Высочество! Ваше Высочество, Вы меня слышите? — звала Фабиена Жизнь, вглядываясь в красивое юношеское лицо. На её призывы ресницы принца лишь робко дрогнули, не раскрывая изумрудных глаз, однако даже такого мимолётного жеста хватило, чтобы девушка спокойно выдохнула. «1:0 в мою пользу, Смерть» — мысленно произнесла Жизнь, после чего в комнате за ней материализовался Клавиус. От увиденного он тут же воскликнул:       — Стража!

***

      Оправившись, и придя в себя после произошедшего, Фабиен принимал у себя в покоях главного лекаря замка, первого волшебника и национальную героиню. Принц не рассчитывал на спасение, поэтому был не рад тому, что его сердце всё ещё бьётся. Он не знал, как нанесённая им смертельная рана испарилась. Та жгучая, но исцеляющая душу боль не могла привидеться ему во сне от обморока, по версии лекаря, и не могла быть результатом стресса, по теории Клавиуса. Фабиен прекрасно понимал, что в этом замешана мисс «спасительница». Ещё тогда, когда объявили, что она помогала Клавиусу в создании лекарства, всем стало понятно, что она тоже маг. Да ещё и весьма сильный. Хоть принц и был благодарен ей за микстуру, но то, что она не только спасла его, но ещё и обременила новыми страданиями, вызывало в нём лишь раздражение.       В комнату влетел Его Величество Король Фауст. Все посетители, находящиеся в этот момент рядом, встали и склонили головы, выказывая почтение. Все, кроме Фабиена, пребывающего в постели.       — Что произошло? — задал вопрос король главному лекарю.       — Его Высочество потерял сознание. Возможно, от перенапряжения или от давления. Ничего серьёзного, — ответил лекарь, пропуская монарха ближе к пострадавшему. Король оглядел сына, укрытого одеялом, собственными глазами оценивая его вид. К привычной бледности у принца добавились мешки под глазами, а скулы стали острее, чем обычно, вследствие недоедания.       — Оставьте нас. — громко и чётко приказал Фауст, дабы все присутствующие покинули их. Как только воля короля была исполнена, комната погрузилась в долгую тишину.       Фабиен не решался посмотреть на отца прямым взглядом. Принц всем своим естеством ощущал тот груз, что оказывал отец своим присутствием, и от которого нельзя было сбежать. Ладони, некогда холодные от недостатка крови, потели от волнения, а сердце, чей ритм становился медленнее, сейчас металось в грудной клетке, как безумное. И результатом всех этих процессов, происходящих сейчас внутри принца, стал неровный, короткий, но непростительно громкий выдох, выставляющий все страхи юноши на показ.       — Что с тобой происходит? — прорезал гнетущую обстановку король. Фабиен не нашёл слов и промолчал, — Ты сам не свой. Ты всегда был себе на уме, но сейчас это переходит все границы. — Фауст невольно сжал кулак, увенчанный дорогими камнями, и раздражённо спросил: — На Советах ты глух и нем, считаешь, я просто так пригласил тебя? Думаешь, мне самому приятнее соглашаться со словами Флориана, чем со словами собственного сына?!       Король сорвался на внезапный и громкий крик, от которого Фабиен невольно подпрыгнул и прикусил нижнюю губу. Однако после этого всплеска негодования Фауст взял себя в руки и вернулся к серьёзному тону, продолжив:       — Ты — будущее всего Флоука, который сейчас на пороге войны. Мы — королевская власть, поэтому мы обязаны быть сильнее, чем когда-либо. Если погибну я, то ты и только ты примешь это бремя, никто другой. — завершил сказанное монарх и развернулся к выходу из покоев. С места, где он стоял, вырвался всхлип, а за ним тихие слова принца:       — Прости, папа.       Услышав обронённую Фабиеном фразу, Фауст на секунду замешкался, но всё же вышел из комнаты, смягчившись в лице. За дверями покоев его встретили Жизнь и волшебник.       — Клавиус, это ты позвал стражу? — спросил король.       — Верно, Ваше Величество, — ответил Клавиус и посмотрел на стоящую рядом девушку, — Но первой, кто нашёл принца, была леди.       — Ох, мадмуазель, — выдохнул король, — Вновь Вы спасли нас, примите мою благодарность.       — Не стоит, Ваше Величество, — скромно ответила Жизнь, — Я рада, что оказалась в нужном месте в нужное время.       — Воистину, однако я удивлён Вашим внезапным визитом, — сказал Фауст, намекая на озвучивание причины возвращения леди.       — Понимаете…       — Я пригласил юную мадмуазель к нам, — взял инициативу на себя Клавиус, перебивая Жизнь, — Точнее, к себе в мастерскую. Видите ли, я думаю, молодому господину нужно добавить новую дисциплину для его обучения, и молодая леди выказала желание стать наставником для господина.       — Вот как, — со скептицизмом ответил Фауст, — И что это за дисциплина?       — Зарубежная история, — сказал волшебник, — Его Высочество больше уделял внимание нашей истории, однако, полагаю, знания о других королевствах будут не менее полезными для него, — импровизировал Клавиус, стараясь держать невозмутимое лицо, — Леди много странствовала, поэтому хорошо знакома с историей других королевств, — завершил свою рекомендацию волшебник, на что Жизнь кивнула ему.       — Хм, — задумался король, — Это немного не по правилам, — произнёс он, но потом добавил: — Однако я уверен в Вас и в Ваших полезных знаниях, леди. Хорошо, даю добро.       — Благодарю Вас, Ваше Величество, — поклонилась монарху Жизнь, — Обещаю, что буду рядом с юным господином и обучу его всему.       — Я не сомневаюсь в Вас, леди, — тепло улыбнулся Фауст, — Вы доказали свою преданность и заслужили моё доверие.

***

      Время после визита короля Фабиен провёл в покое до самой ночи, пока настенные часы не пробили полночь. Теперь, вместо яркого солнца, через окна в спальню падали лучи полной луны, перебиваемые лишь светом от камина. Он нуждался в хорошем сне, но события сегодняшнего дня окутывали сознание липкой паутиной, из которой выбраться самостоятельно не представлялось возможным. Словно он сам себя, не подозревая, того наказывал.       От самокопания Фабиена отвлёк внезапный стук в дверь. Посчитав, что ему это привиделось, он не ответил на просьбу войти, однако стук повторился во второй раз, и принц, погодя, ответил согласием на приём. Ручка опустилась вниз, и дверь, отливающая блеском, впустила в королевские покои девушку, коей оказалась Жизнь. В хрупких на вид руках она держала серебряный поднос с таким же серебряным сервизом, включающим в себя две чашки, сахарницу и тарелку с овсяным печеньем.       — Доброй ночи, Ваше Высочество, — произнесла девушка, венчая свои слова милой улыбкой, — Благодарю, что приняли меня, невзирая на позднее время.       — Зачем ты здесь? Тебе тут не рады, — нахмурился Фабиен, — И что это ещё такое?       — Я подумала, Вам сейчас не помешала бы чашка чая и печенье, оно ведь такое вкусное, — не прекратила улыбаться Жизнь, параллельно ставя поднос на тумбочку у кровати, — Ваша горничная обмолвилась со мной парой слов и упомянула, что оно Ваше любимое.       — Не хочу я чаи пить. — демонстративно отвернулся принц. Несмотря на нежелание Фабиена устраивать чаепитие, девушка уже подсластила чай и положила печенье поближе к юноше.       — Как Вы себя чувствуете? — спросила она, аккуратно приземляясь на край кровати.       — Хах, прекрасно. — горько усмехнулся Фабиен, — От «перенапряжения» ничего не осталось, Вы успешно меня вылечили, хотя об этом Вас никто не просил.       — Хотите сказать, Вы бы предпочли лежать в сырой земле, вместо тёплой постели? — подметила Жизнь.       — Я лежу в сырой земле уже полгода. — отдалился от гостьи принц, и его тон из раздражённого перешёл в жалостливый.       — И тем не менее Вы всё ещё живы. И Вы можете всё изменить, — приободряющее начала Жизнь.       — Я ничего не могу. — продолжал упрямо настаивать юноша.       — Вы можете попить со мной чай, — отшутилась девушка и, взяв в руки чашку чая, предложила её принцу, — Мы ведь с Вами не встречались ранее, не имела чести увидеть Вас на приёме короля.       — Зато я Вас видел. Вы совсем не изменились, — окинул леди более внимательным взглядом Фабиен. Такую внешность, как у его гостьи, было сложно забыть. Глаза, что были голубее неба и моря, и волосы казались белее снега. Хоть она и была одета более чем скромно, её фигуру это ничуть не портило, а только подчёркивало легкость движений рук и тела. Румянец непроизвольно вспыхнул на щеках принца от подобных сравнений.       — Сочту это за комплимент. — улыбнулась Жизнь. Фабиен, позабыв о собственных словах, был вынужден принять чашку чая.       — Вкусно. — огласил юноша, сделав первый глоток, — Я уже забыл этот вкус…       — Да, у волшебных трав есть такой эффект — прокомментировала девушка, отчего принц шокировано отпрянул от чашки, — Ваше Высочество, я знаю, что произошло на ярмарке. Клавиус мне всё рассказал.       — Вот как. — спустя минуту произнёс Фабиен, поставив чашку на поднос, — И что теперь? Презираешь меня? Из-за того, что допустил такое? Я вот да. — усмехнулся он, — Принц погубил собственный народ в тот самый день, когда страна праздновала государственный праздник. Ирония… Но я этого не хотел… Я ничего не знал. Почему это случилось именно со мной? Чем я это заслужил? — обнял себя за колени принц, — Я знаю, что никудышный и растяпа, но я правда хочу быть полезен людям. Отец говорит, что мне нечего сказать на советах, но я просто боюсь, что меня снова засмеют, косо посмотрят и осудят. — в уголках зелёных глаз начала скапливаться влага, от вида которой сердце девушки сжалось сильнее, — Я боюсь сказать, но если молчу, то внутри меня снова скапливается эта… Желчь и я боюсь, что то, что я сделал на празднике, повторится.       — Вы не виноваты, что магия избрала Вас, — прильнула к юноше Жизнь и сжала его ладонь, — От неё никто не застрахован.       — Почему это? — вытирая слёзы, спросил Фабиен.       — Зачастую она передаётся по наследству, но иногда может просыпаться и у тех, у кого в роду нет магической крови, — объяснила Жизнь и вновь улыбнулась, — Хотите, раскрою секрет почему? — собеседник кивнул в ответ.       — Очень давно именно первородная магия оживила эту планету, — сказала девушка, — Она пропитала землю, воду, взрастила природу и, как итог, люди тоже вобрали в себя её энергию. Разница лишь в том, что у кого-то она настолько сильная, что способна двигать горы, а у кого-то настолько мала, что даже свечу зажечь не выйдет.       — Откуда тогда появилась первородная магия? — проникся историей Фабиен.       — Кто знает. — пожала плечами Жизнь, и на её губах возникла хитрая улыбка, — Фабиен, магии бояться не нужно, но не уважать её тоже нельзя. Твоя магия очень велика, а чем больше сила, тем сильнее ответственность за неё. — чуть серьёзнее продолжила она, — Каждый, кто обладает ей, обрекает себя на контроль за своими эмоциями и желаниями. Иначе даже самая светлая магия может обернуться проклятием, стоит только отчаянию поглотить человека.       — Н-но я не хочу быть волшебником! — отрёкся от слов леди принц, — Если кто-то об этом узнает, меня казнят!       — Я знаю, но от магии нельзя отказаться, она часть тебя. Просто нужно принять себя таким и научится брать её под контроль для безопасности себя и других. — успокоила испугавшегося парня Жизнь, — Думаю, ты понял, что я тоже не обделена магией, поэтому я, под маской обычных уроков истории, втайне буду обучать тебя основам волшебства.       — Но…       — Его Величество согласился, — опередила своим ответом вопрос Фабиена Жизнь.       — Я не знаю, — засомневался юноша, отводя взгляд к полу, — Что если я ошибусь и…       — Я этого не допущу. — гостья взяла принца за запястья, отчего глаза юноши снова устремились к её лицу, — Я буду рядом, и любые невзгоды мы встретим вместе. Клянусь. Сможешь ли ты довериться мне, Фабиен?       И Фабиену было страшно, как всегда, но сейчас вместе со страхом рождалось новое чувство.       — Если так я больше никому не наврежу, то да, я согласен учиться, — неожиданно для себя ответил он.       Почему-то именно сейчас ему хотелось сказать такие смелые слова человеку, который открыто и не отводя глаз принял его.