Под стенами Миэрина – 1

      Юнкай мы оставляли с каким-то подобием Совета, куда вошли в основном бывшие рабы, но было там и двое самых малоимущих Господ, за которых вступились собственные невольники. Всего-то человек пять или десять, но они не пожелали уходить от своих хозяев, прося сохранить то положение вещей, которое было. Пришлось соглашаться и с неким даже удовлетворением отметить, что так, возможно, Совет станет более сбалансированным. Ну, или мне просто хотелось в это верить. Кажется, пока для этого мира я была слишком наивной в некоторых аспектах. Однако в голове четко крутилось, что данная мера — не выход и, вероятно, вскоре будут проблемы. Как минимум анархия и потеря власти над городом, который больше походил на проходную точку. Чисто технически он был не нужен, но как просто психологический момент… Да, я слишком большие надежды возлагала на канон, который уже несколько раз показывал себя странно и как-то кособоко, смешанно. Мне лишь оставалось пытаться сохранить хоть какие-то вехи или пытаться отрыть их в этой клоаке. Именно поэтому я тогда приняла решение все же войти в Юнкай, а не оставить этот город на откуп Господам. Глядишь, дальше бы ко мне не сунулись. Но это все были лишь предположения и домыслы. Ни больше ни меньше. Да и чтобы после никто не попытался «вернуть долг»… Их чуть ли не перебить надо всех и сразу.       Поэтому уходила я из Юнкая с некой неопределенностью и четким пониманием: еще напомнит о себе. И если в нем развернется анархия, то за помощью побегут в Миэрин, а он всех не впустит. Самое простое: там заново воцарятся Господа. А это лишение всех обретенных прав и прочего. Значит, стоит как-то подумать о том, чтобы за пределами города Великих Пирамид появились точки размещения людей. Но это лишь в будущем, сейчас просто стоило сосредоточиться на путешествии длиной в десяток дней из-за довольно-таки большого войска.       Безупречные были шикарно вышколены, поэтому им не потребовалось много времени на сборы лагеря, основная проблема скорее заключалась в бывших невольниках, которые уже начали идти за нами еще с Астапора. И ведь черт дернул какого-то умника пустить среди народа слух, что я не просто Матерь драконов и Миса, но Спасительница от оков, поэтому Миссандея, державшая ухо востро, ловко переиначила уже имеющийся титул и сделала такое лицо, словно так всегда и было. Меня же в тот момент перекосило так, что впору было таким лицом пугать маленьких детей. Канон явно прогибался под изменения, еще и меня заставлял из-за этого спину гнуть.       Колонна стройными рядами приближалась к Миэрину. На полную переброску всех сил потребовалось около двенадцати дней, потому что конец колонны, который состоял из неподготовленных людей, довольно сильно отставал. Поэтому часть их вещей пришлось перекидывать на Безупречных, которые хоть и не показывали этого, но, как мне казалось, были недовольны. От них просто… чем-то таким веяло. Даже несмотря на то, что на каждого солдата приходилось едва ли больше одной чужой тряпки.       Поступь армии хоть и скрадывалась песком, но все же рокот синхронных шагов сопровождал нас весь путь, отчего уши Серебрянки ходили ходуном. Лошадь еще временами напрягалась всем телом, словно готовилась вот-вот совершить резкий скачок. Приходилось то и дело одергивать ее голосом, чтобы не случилось каких-то оказий. Хоть в седле я и начала чувствовать себя уверенней, но к лошадиному родео все же была не готова (даже несмотря на тот экспромт, что был).       Миссандея же была несколько скованна и откровенно не понимала некоторые моменты в управлении лошадью, поэтому сир Барристан предложил ей поехать вместе с ним, чтобы не упасть или, того хуже, не погибнуть, если вдруг лошадь понесет. Хватило уже такого эксцесса со мной. Между прочим, драконы после этого почти довели бедное животное до инфаркта. Вредить, правда, не вредили, просто сели так, что окружили, и просто смотрели. Попытавшаяся было сбежать из этого круга Серебрянка натыкалась на прицельные залпы огня. Такую дрессировку пришлось разгонять мне, попутно выдавая ящерам профилактические подзатыльники (благо размер их головы уже позволял четко попасть по черепу, а не нанести случайно удар кончиками пальцев куда-то в район шеи). На такую меру наказания Визерион разразился настоящей истерикой и возмущенными криками. Кажется, общий посыл был в том, что я неблагодарная и не оценила их благородных потуг. Дракон даже начал в качестве протеста валяться на спине и несколько перекатываться, вел себя точно как ребенок. Лошадь тогда увели, а мне пришлось успокаивать разревевшегося крылатого истерика. Остальная двоица среагировала спокойней, хоть Дрогон и явно был возмущен, но выразил это лишь в коротком щелчке челюстями.       В итоге лошадь спокойней не стала и принюхивалась чаще, к тому же на каждую тень на земле реагировала так, словно это была змея, которая вот-вот кинется вперёд. Поэтому драконов с самого начала, пока еще не была в седле, пришлось отправить в небо. Шуточный наказ, чтобы они следили за всей колонной и проверяли ее конец, на удивление, был воспринят серьезно. Поэтому крылатых «сыновей» можно было увидеть лишь на привалах, которые спустя несколько часов превращались в какое-то паломничество.       Хоть вольноотпущенники и шли позади всей колонны, но у них хватало упорства пройти под конец еще с километр, дабы найти меня. Кто-то просто смотрел, кто-то же подходил и молчаливо прикасался, словно к божеству, а кто-то просил помочь. Однако просьбы в некоторых случаях были странные и трудновыполнимые. Отчего приходилось думать и пытаться найти хоть какой-то выход из ситуации. Был даже момент, когда ко мне стали обращаться с просьбой разрешить начавшиеся конфликты. Первый такой случай был встречен мною расширенными от непонимания глазами. Но приходилось начинать втягиваться в этот странный ритм местной жизни.       Поэтому, когда на горизонте появились стены Миэрина, представляющие собой странное сочетание цветов кирпичей, использовавшихся в строительстве стен (спасало глаза лишь то, что кладка была давней и из-за солнца добавленная краска уже давно выцвела, становясь более мягкой, пастельной), я была несколько морально измотана и начинала понимать свою заведующую кафедрой, к которой вот так же временами приходили.       Великая Пирамида и все остальные, которые были в городе, казались слишком массивными, но не высокими. Даже какое-то разочарование настигло, стоило осознать, что это строение явно ниже тех небоскребов, что всплывали у меня в памяти. Сердце от такого воспоминания как-то начало надрывно стучать, а уголки глаз чуть пощипывало. Вероятно, не суждено мне будет их увидеть еще раз. — Сколько бронзы было потрачено зря. — Голос Даарио выбил из головы ненужное сейчас сожаление, заставляя наконец мозг думать и отогнать эмоции на задний план. — Бронза паршива как драгоценный металл и так же паршива в качестве оружия. Слишком мягкая. — Внутри снова проснулся ворчливый материаловед-металлист, который слишком избирательно помнил некоторые моменты обучения.       Мужчина на эти слова расхохотался, а после утирал выступившие слезы. — Эти слова очень правдиво описывают всех тех, кто считает себя потомком гарпии. Слишком паршивы и мягки. Именно поэтому и прячутся за такими стенами. — Не нам судить о людях, сами не безгрешны. — Пальцы коротко прошлись по простому серебристому крестику, который был изготовлен в Юнкае. С ним было как-то спокойней. Нахарис на такое лишь нагловато ухмыльнулся, снова сверкнув зубами, отчего меня немного «выкинуло» из реальности, а в голове остался вакуум.       Именно поэтому я пропустила появление перед воротами города бойца, которого решили выставить в качестве защитника. Из горла вырвался протяжный выдох. Этому мужику предстояло умереть. Вот прям с концами и без возврата. И мне было на это откровенно все равно. — Кто пойдет? Хотя какая разница… — с губ сорвались слова раньше, чем я их как-то осознала. Да и предложения были, на удивление, произнесены на всеобщем. Видимо, чем больше я восстанавливала хотя бы один язык, тем меньше было мешанины в голове из оставшихся. Процент непопадания снижался. — Ваше величество, разрешите мне. — Но я лишь мазнула по Джораху взглядом, ровно так же, как и по Селми. С ними наконец стоило поговорить, а то весь путь и даже больше я просто игнорировала любые попытки, оставляя лишь минимальную коммуникацию во время уроков фехтования. — Хотите самоубиться, сир Джорах, и сбежать от разговора, в котором, видимо, всплывет много нехорошего? — Я задумчиво закусила кончик ногтя на большом пальце, пытаясь понять, пойдет ли Даарио Нахарис или все же это будет заскучавший Бельвас-Силач. — Вы что-то видели? — Вопрос Миссандеи прозвучал тихо, так, чтобы слышно было лишь на расстоянии не больше метра. Несколько медленно я перевела взгляд с той двоицы на наатийку. Хорошо она меня выучила и быстро. Это даже несколько пугало. — Да. И, бесспорно, оба сделают почти одно и то же. — Карие глаза переводчицы недоуменно распахнулись. Я же тихо хмыкнула. Действительно, как же так, будущее же может быть лишь одно, а тут сразу два варианта. — Бельвас-Силач разберется с ним, маленькая госпожа. — Толстяк что-то звучно сплюнул в сторону (кажется, это была небольшая косточка) и поднялся со своего места.       Его движение встретили улюлюканьем на стенах. Миэринцы явно даже не рассматривали вариант, что их выдвинутый чемпион падет. Ну, им же разочаровываться. Несколько слитым и не совсем удобным движением поднялась с импровизированного трона, который даже не пойми из чего собрали. Тут же засуетилась Миссандея, которой приходилось постоянно ходить со мной. — Ты слишком спокойна, госпожа. — Слова Даарио прозвучали почти как выстрел, если бы только не были произнесены совершенно неподходящим для этого тоном. Мягким, с небольшими нотками сарказма и любопытства. К тому же выделенное последнее слово… Все это точно заставило меня остановиться и медленно повернуть голову в сторону говорившего. Даже чуть наклонила и прищурилась. Откуда у этого наемника такой шарм, едва видневшийся из под рубахи? Хотелось так же. — Не вижу смысла оставаться. Я просто знаю, что будет дальше. — И ведь даже не соврала. Знаю, точнее, помню. — Бельвас выйдет против их чемпиона, вытащит аракх. Всадник двинется на него, разгонит лошадь, но той подсекут передние ноги. — И словно в подтверждение моих слов со стороны города раздался разочарованный гул. Лицо наемника, что было сначала нахмурено, теперь вытянулось в удивлении, что было не только у него. Оба рыцаря находились даже большем в шоке, явно перебегая глазами с меня на то, что происходит на поле. А ведь я целенаправленно встала к сражению спиной. — Пока всадник не оправился от падения, Бельвас просто снесет ему голову с плеч и, кажется, после просто навалит кучу, воспользовавшись чужим плащом для очищения. — Строй Безупречных стал в одобрении стучать копьями о землю, отчего я все же несколько повернула голову назад, чтобы видеть происходящее хотя бы периферией. А там словно по нотам проходило то, что я сказала ранее. — И во всем этом мне больше всего жалко животное в агонии, чье жалобное ржание мы слышим. Бельвас! — В этом крике я почти сорвала связки, зато возглас точно достиг своей цели. На какой-то миг поле накрыла тишина полного недоумения, а после уже, словно патока, растеклось напряжение. — Прерви мучения лошади. — И, по сравнению со словом, произнесенным ранее, сейчас голос был очень тих, зато хорошо было слышно Миссандею.       Со стен города начали пускать стрелы в сторону бывшего бойца ям, но тот не обращал внимания на недолетающее оружие. Целенаправленно шел в сторону лошади, которая затихла, стоило Силачу сделать еще один рубящий удар, за которым я неотрывно наблюдала. В груди лишь екнуло на какой-то момент, а верхняя губа чуть дернулась. Животное было жаль, оно пострадало в этой схватке ни за что. Однако законы моего мира явно наказывали даже соучастников… — Идем. — Не понимаю, что конкретно меня потянуло. Это было лишь мгновенное желание подойти к трупу. Лишь где-то за несколько метров до цели в голове сложилась хоть какая-то причина: мне надо было проверить ту реакцию, что была при сжигании Кразниса.       Не знаю какое было выражение лица у Миссандеи, но мое, кажется, больше застыло в самом начале, а после проснулось любопытство. Срез на шее не сказать что был ровным. К тому же продолжал сочиться кровью, но осколки одного из шейных позвонков было видно точно. Столь необычное зрелище и возможность прикоснуться вживую к… а ведь к чему? Вероятно, это странная реакция для всех сейчас, но это уж точно ненормально было бы в моем мире. Хотя работали же патологоанатомы и судмедэксперты. Однако стоило мне обратить внимание на отсеченную голову, как по спине прошли мурашки, а что-либо трогать на срезе шеи расхотелось вмиг. Застывшие в страхе чужие глаза, что уже подернулись дымкой, впечатляли. И тут стало понятно: само тело не несло в себе ничего, никаких оттенков и прочего (даже несмотря на разные травмы), а вот глаза умершего… вот чего стоит опасаться и стараться больше не видеть. В голове всплыл факт того, почему расстрелы устраивали спиной к палачам: потому что за миг до смерти во взгляде человека может промелькнуть такое, что убьет смотрящего. В чем точно дело было, я не знала, но сам комментарий, который мог быть не сильно правдивым, запомнила.       Закрывать чужие глаза пришлось несколько на ощупь, не хотелось как-то больше, даже не специально, пересекаться с мертвым взглядом. Пальцы из-за отсутствия визуального контроля сначала попали в ноздри, из которых также текла кровь. Консистенция была вязкой, отчего по руке прошли мурашки. Было как-то… странно. Но, словно противореча своим же ощущениям, я поднесла пальцы к носу.       Присутствовавший до этого запах металла стал отчетливей, но к нему примешались какие-то специи. Чувствовалась пряность, кажется, корица, но было что-то еще. Может быть, перец. На такое я недоуменно нахмурилась. Собственные пальцы вряд ли могли отдавать какими-то пряностями, потому что из еды в руках с самого утра я держала лишь кусок вяленого, едва просоленного мяса. — Что ты чувствуешь? — Сунутые по дури пальцы под нос Миссандее вызвали у той полузадушенный писк. Мысль о том, что девушка может просто хлопнуться в обморок, пришла как-то запоздало. Но и нервы у наатийки оказались покрепче, чем я предположила. Она лишь несколько отклонилась сначала, а после опасливо приблизилась, чтобы совсем коротко втянуть воздух, отчего кончики пальцев слегка охладило. — Кровью… пахнет, ваше величество. — А взгляд карих глаз был несколько испуганный и недоуменный. — И только? Медь? Все? Или что-то еще? — Зачем я продолжила на нее давить, я не понимала, но и почему умудрилась почувствовать специи — тоже. Этот момент меня волновал. — Д-да, только медь. — Кажется, переводчица даже не понимала, причем тут этот металл. Я же раздраженно выдохнула и моргнула. Сделала это определенно зря. Окружающий мир в последующий миг как-то очень недружелюбно резанул по глазам, а сознание упало в хаос от новой волны непонимания. Из горла вырвалось натуральное шипение. Глаза же пришлось прикрывать руками, одна из которых была испачкана. Кровь же под действием гравитации спокойно покатилась по коже и попала в уголок губ. И вот тут-то буквально накрыло.       Дыхание резко сбилось, на какие-то секунды окружающее пространство буквально застыло, а во рту словно фейерверк случился. Медь, действительно корица, шафран, легкая сладость, некая терпкость. Глаза по мере раскрытия вкуса расширялись все больше и больше, даже пробивающееся сквозь пальцы солнце уже не приносило такой дискомфорт. Мир, видимый через щели, наоборот стал четче, чем был до этого. — Ваше величество! — Миссандея среагировала как-то странно запоздало, ведь не могла же вся эта канитель с резко ставшим четким миром и прочим пройти за какую-то жалкую секунду? Крик девушки явно переполошил людей поодаль, которые остались на своих местах, когда я сорвалась с места и жестами оставила всех на местах.       Бежали они как-то замедленно, но не столь сильно. Опять же. Что-то явно было не так. Подозрения лишь усилились, стоило четко посмотреть на Миссандею. Та от явного испуга сделала несколько шагов назад и, оступившись, упала. Я лишь недоуменно подняла бровь, а после еще осмотрела Бельваса, который оказался ближе остальных. Силач, спешивший до этого к упавшей девушке, пораженно замер и даже протер руками глаза. — Ваши… ваши… — Но на что-то большее наатийку не хватило. Нет, сознание она не потеряла, но ее здорово почему-то трясло. Бывший же боец слишком напряженно держался, а его правая рука то и дело сжималась в пальцах, словно тот боролся с собой, силясь не схватить рукоять аракха. — Да что с вами не так? — Внутри сильнее начало разгораться недоумение и досада, которые вот-вот готовы были трансформироваться в раздражение. — Кхалиси! — Появлению Джораха я была рада. Может, он сейчас сможет разъяснить, что, черт побери, случилось? Почему у двоих уже такая странная реакция?! — Что случи… — Но рыцарь буквально поперхнулся собственным словом и даже споткнулся. — Кхалиси… — Прозвучавшая же в этот раз обреченность в голосе заставила меня передернуться. Да что ж такое произошло? Ну не третий же у меня глаз вырос на лбу? Даже ощупала, там было пусто. А вот зрение вблизи было каким-то странным, словно выпуклым. Похоже, все же что-то было с глазами.       Нормальных зеркал в этом мире была едва ли сотня. Многие пользовались просто хорошо отполированной медью, которая все равно сильно искажала внешний вид и цвет. Сталь так было натереть сложнее, но мне сильно повезло, что отобранный короткий меч Безупречного был относительно новым. А за оружием их заставляли следить чуть ли не до кровавых соплей. Поэтому мне хватило небольшого пятачка лезвия, чтобы рассмотреть свое лицо. Показавшийся сначала подбородок и зубы сильно не отличались от того, что я помнила по сериалу. Нос был чуть прямее и уже, скулы те же, как и лоб с глазами. Беглый осмотр ничего четкого не дал. Вроде все на месте, лишнего ничего, осталось только более внимательно рассмотреть свой визуальный аппарат, который действительно был уникального фиалкового цвета. Мартин тут не соврал, вот только…       Сначала даже сама моргнула несколько раз, не понимая. Не могло же померещиться. Быстрый массаж через веки тоже результат не поменял. Поэтому на подбежавших Барристана и Даарио я смотрела так же ошалело, как Миссандея на меня. И ведь мне действительно не казалось. Массовой галлюцинации тут просто произойти не могло. А еще картина была очень сюрреалистичной: сзади со стен Миэрина пускали бесцельно стрелы, что не долетали до нас. Где-то там же не так далеко лежал труп бойца города, а вот здесь собралась вся верхушка моих сил. Были бы возможности у врага, ударил бы один раз и все, проблем бы не было. Зато у меня стало на одну здоровую больше. — Что случилось? — И словно не только зрение стало острее, но и слух вместе с ним, потому что буквально дрожь пробрала, стоило прозвучать голосу наемника. Да что ж это такое-то?!       Глубокий, громкий выдох в купе с недобрым нечеловеческим взглядом заставил многих отшатнуться. Я же раздраженно запустила пальцы в корни волос, яростно смотря на Нахариса, который, словно завороженный, лишь сделал шаг ближе. — Ненормальный. — Слово даже вышло рокочуще. Но это не остановило кажущиеся сейчас зелеными глаза от быстрого бега. Даарио определенно не мог выбрать, в какой именно из моих зрачков стоит смотреть. Хоть они и были одинаковые, но его реакция была прекрасно объяснима. Я, может, тоже (с вероятностью девяносто процентов) сунулась бы к человеку с почти змеиными глазами. Хотя в реалиях этого мира и с учетом семьи, к которой принадлежала Дейенерис, с драконьими, за исключением цвета. — Но как такое возможно? — Джорах, видимо, глядя на соперника, коим все же считал, кажется, наемника, сделал буквально два шага в мою сторону, чтобы тоже внимательней рассмотреть. — Рейегар говорил про что-то такое? Потому что иначе «мы от крови дракона» становится слишком реальным. — Сир Барристан хмуро свел брови после перевода Миссандеи и отрицательно покачал головой.       Язык тут же зачесался от брани, что рвалась наружу. Но порыв был сдержан и затушен. Не стоило. И так уже хватит потрясений для всех. Ругаться можно будет начать позже. Сейчас же стоило заняться другим. — Нам стоит вернуться назад. Здесь стрелы хоть и не достают, но ветер бывает обманчив. — И так уже везло, что мы столько времени простояли здесь и до сих пор ни одна стрела, которые так интенсивно пускали, не долетела. И слава богу, не дай кто-то еще проигралась бы ситуация с ловлей снаряда голой рукой. Не хватало еще такого… ну или пока просто не стоило.       Попытаться же решить проблему нечеловеческих глаз за то время, пока шли к лагерю, не имело смысла. Просто не было никаких сведений. Единственное, что можно было попробовать, — это головой удариться, то есть просто потерять сознание, потому что тогда-то точно их никто не увидит, только вот это сильно переполошит людей. Поэтому решение было дерьмовым. Постепенно сознание начало заполнять какое-то безразличие. Мне нужен был Эйемон, ответа от которого еще поди дождись. Да и будет ли он посылать какое-то ответное письмо, было не очень-то понятно. Может, посчитает за чью-то очень нехорошую шутку? Но ведь я постаралась в письме дать ему кое-какие факты, что он мог проверить.       Как же все было сложно и геморройно. Главное, что я уже смирилась с тем, что здесь информация будет доходить очень долго, поэтому сейчас попусту хотя бы не распалялась в недовольстве. И ведь действительно, какой был смысл просто эмоционировать по многим уже произошедшим случаям? Как-то не это было главным, стоило сконцентрироваться совершенно на других вещах. — Ваше величество? — Например, уже перестать каждый раз дергать бровью на это обращение и говорить им, что я не королева. — Просто понимаю, что жизнь ни разу не легкая, Миссандея. — Я все же рискнула посмотреть на наатийку в надежде, что та не станет отшатываться. Должна же уже была осознать. Скорее всего, вздрогнет просто. — Ваши глаза… — Но та снова пораженно выдохнула и чуть сбилась с общего шага, отчего я затормозила, готовясь ее ловить, если вдруг полетит. Так и вся процессия встала в принципе. — Пожелтели? — Почему-то моей первой мыслью было то, что, возможно, трансформация продолжилась. Но мне лишь помотали головой. — О как. — Сталь клинка подтвердила, что зрачки стали прежними. Я же силилась понять, когда же отпустило. Как-то не получалось понять, в какой момент пропала резкость округи. Ну надо же… черт ногу сломит, почему возникло и почему пропало. Надо было начать наблюдать за собой и за такими проявлениями. Может, получится выявить закономерность. А пока… — Сиры, идемте, пора поговорить. — Да, стоит уже решить этот вопрос. Заодно и попробовать провернуть ровно такой же вариант захвата Миэрина, как и Юнкая.