Глава 8. Внутренний огонь. Часть II

      — Итак, подводя итоги… Смутное время стало причиной многих изменений в стране. Во-первых, произошло ослабление бояр и возвышение дворян, которые получили поместья и закрепленных за ними крестьян. Во-вторых, люди начали осознавать негативные последствия участия бояр в управлении страной и разрозненности остального населения. Религия как инструмент объединения народа стала получать все больше популярности, что, в свою очередь, вызвало отчуждение от западных католических соседей. В дальнейшем это будет сохраняться вплоть до появления империи с императором Петром Первым, но это уже совсем другая история… — Саша выдохнула и положила указку, которой водила по интерактивной доске, на кафедру.       В школе история была не менее интересным предметом, почти как биология и химия. При должной необходимости Саша могла бы спокойно сдать государственный экзамен по ней, но планы были другие. Впрочем, история всё же появилась в списке дисциплин за первое полугодие первого курса, и Саша возжелала выложиться на полную. И даже не пожалела ни времени, ни сна ради того, чтобы подготовить подробный всеобъемлющий реферат про Смутное время в Русском Царстве, превысив норму листов чуть ли не в полтора раза. Один раз даже приснилось, будто они с Иваном закапывают трупы поляков. Саше было весело про это рассказывать за чаем, а вот сосед почему-то не смеялся. Ну и ладно.       — Ну неплохо, неплохо, — снисходительно молвила тучная преподавательница истории, не глядя на Сашу, все пятнадцать минут скакавшую у большого экрана с презентацией так, будто лично предлагала захватить полякам Москву. Девушка, впрочем, не обратила внимания на тон — историчка всегда разговаривала так, будто вела предмет, как минимум, у психически больных. Как оказалось, зря. — На троечку.       В лекционном зале кто-то всхлипнул, начав бормотать что-то себе под нос, а Саша оторопела, не зная, как реагировать. Конечно, она выступала не первая. И, конечно, она заметила, что все три девушки, что были до неё, получили точно такую же оценку. Но ведь они — это не она. У них были некрасивые слайды, они запинались и подсматривали в собственные листы, а одна читала таким скучным и ровным голосом, что могла бы усыпить всех. И у Саши-то ведь точно всё было не так. У неё всё было идеально. По крайней мере, так ей казалось.       — А… Почему три? — полухриплым голосом уточнила девушка, чувствуя, как холодеют руки и кровь начинает отливать от лица. Украдкой она глянула на сидевших в аудитории: ещё не выступившие одногруппники постепенно начали бледнеть, тогда как одна из уже отчитавших доклад девочек, тихо плакавшая на задней парте, что-то теперь уверенно говорила сочувствующей подруге. — Я что-то… Не так сказала?       — А это вам урок!.. — всё тем же тоном ответила историчка, и вся её фигура вдруг стала напоминать фальшивого пророка из телевизора. Однажды папа показывал Саше, как известные на всю страну шарлатаны с экранов говорили что-то совершенно дурацкое. Но почему-то люди слушали их, с благоговением открыв рты, как будто устами тех людей в мир приходила какая-то незримая, но неоспоримая истина. И сейчас девушка чувствовала себя так, будто стояла посреди той толпы, вот только, как в старой сказке, не поддавалась её очарованию и искушению. — Вы же девочки. Вам не нужно так заморачиваться с докладами этими. Ваше главное женское предназначение — выйти замуж, о муже заботиться, о детях. Это естественно для нашей женской энергии. А работать — так, если очень уж захочется, — продолжала женщина, разводя руками и, судя по голосу, даже улыбнулась, не видя никакой несостыковки в своих словах.       Саша в полном ступоре повернулась на неё, часто моргая, словно это могло помочь скинуть оковы сна. В лектории кто-то громко фыркнул, однако раздались и одобрительные звуки.       — То есть вы мне ставите три, потому что… — медленно начала Саша, но преподавательница, соизволив обернуться, перебила.       — Потому что расслабиться надо. Не женское это дело — доклады писать. Это я вам говорю, как написавшая кучу докладов, статей, — вновь повернулась она к остальной аудитории. — Ну написала я их. И что? Все эти бумажки вашу красоту убивают, ваша энергия женская затухает, а потом как раз и возникают проблемы со здоровьем!.. Сколько девчонок молодых, здоровых — а родить не могут! Потому что не тем занимаются, — назидательно произнесла историчка и, звякнув россыпью бус на шее, снова повернулась к Саше.       — Что вы стоите, садитесь, — почти повелительно сказала она, и Саша на ватных ногах медленно сошла с кафедры и побрела к своему месту, не смея возразить. К горлу будто ком подкатил, взгляд расплывался от полной растерянности. Одногруппницы уткнулись в собственные рефераты и никто не спешил прервать этот поток сознания. — А вы ещё и в джинсах ходите! Девочки в юбочках должны ходить, в платьицах. Как принцессы! Между прочим, вам, как медикам, надо знать, что первые женские болезни появились как раз тогда, когда был придуман первый женский костюм для верховой езды. А он-то как раз был со штанами…       Но дальше Саша отключилась и перестала слушать чужие речи до самого конца пары. Только глухая трель звонка, прорвавшаяся сквозь ватное одеяло, напомнила о том, что пара закончилась, и на перемену девушка выползла всё в том же состоянии оглушения. На душе было противно и мерзко от голоса преподавательницы, от её манеры говорить, от того, что её уже ничем было не переубедить — и её слово весило куда больше, чем слово студентки. А ещё противнее было от собственного бессилия. Саша просто не могла понять, как ей реагировать на всё это. Никогда до этого она не сталкивалась с подобным: в школе учителя бывали со своими тараканами в голове, но с ними всегда можно было постараться договориться. Хотя, справедливости ради, чаще делать это ходили родители, но сейчас их не было рядом. И получалось, что сама по себе Саша оказалась самой настоящей трусихой и слабачкой, не способной защитить себя.       — О, Иванова! Ты-то мне и нужна! — чья-то рука схватила Сашу за плечо, буквально выдёргивая в реальность. Звуки заполненного по причине перемены коридора обрушились волной, снова оглушая, но на этот раз своим дребезгом, гулом и шипением. Девушка закрутила головой, моргая и пытаясь понять, откуда доносится голос и кто поймал её в свой плен. Рядом высилась сухая и знакомая фигура — секретарь из деканата. Где-то за ней, в периферии, метался в толпе еще один знакомый образ. — Ты что, не слышала о сборе волонтеров? — голос её звучал не слишком строго, но Саше сейчас любое напоминание о собственной несостоятельности были как ножом по сердцу.— Руки в ноги и вперед! В главном холле уже всё началось!       — А что… Началось?.. — ещё хрипло переспросила девушка, начиная приглаживать собственные волосы — просто от волнения и от попытки его же скрыть. Знакомая фигура сзади на миг вынырнула из пучины дел, оказавшись куратором волонтёров медицинского факультета.       — Ярмарка вакансий! Ну же, мы ведь писали еще за неделю!.. — в её голосе слышалось лёгкое поучительное разочарование, но даже это почему-то сейчас вызывало резь в уголках глаз и носу. — Все уже там, скорее-скорее!.. Володя тебе всё расскажет!       Ответа от Саши, судя по всему, не ждали, но она всё же попробовала возразить:       — Но у меня это… Пары, — однако, секретарша только вздохнула и покачала головой.       — Все освобождения напишут, не переживай.       — И в паспорт волонтёрский впишем!.. — донеслось из-за её спины от снова куда-то пропавшей кураторши.       — Давай-давай. К главному холлу по переходу и вниз, — подсказала она кратчайший путь в дебрях запутанного университета и, перехватив поудобнее многочисленные бумаги, отправилась дальше по своим делам. А кураторшу уже и подавно смыло волной дел и других студентов, оставалось только надеяться на призрачное указание на какого-то Володю, который всё расскажет.       Главный холл обычно представлял собой огромное пустое пространство, украшенный парой транспарантов или праздничных сооружений, заполненный бесконечно снующими туда-сюда толпами студентов. К нему вела главная лестница — великий путь ко всем аудиториям основного корпуса, а от него расходились дороги в гардероб, лекционные залы первого этажа, конференц-залы и, самое главное, столовую. То есть людей тут всегда было много, но они не задерживались здесь ни на минуту, стремясь поскорее пересечь монументальное пространство и помчаться по своим делам.       Но сегодня же тут было необычайно людно. Со второго этажа, по которому и бежала Саша, запыхавшаяся от долго перехода из её корпуса, открывался чудный вид на множество столов, занимающих теперь минимум половину пространства всего холла огромной буквой «П». Стенды, какие-то сооружения, большие транспаранты и просто впечатляюще огромное количество людей — половина из которых выделялась бело-зелёной волонтёрской формой их университета — главный холл было не узнать. И шум, который царил тут обычно, теперь и в подметки не годился гулу сотен голосов, поднимающихся до высоких потолков и дробящихся там. То и дело слышались звуки инструментов, кто-то кричал что-то вовсе не на высокохудожественном языке, а снующие тут и там люди не оставляли ни единой надежды на то, чтобы найти Володю, которого Саша ни разу в глаза не видела.       Девушка спустилась по лестнице, пройдя несколько шагов вглубь толпы и вертя головой. На больших брезентах, уже повешенных и просто лежащих, яркими буквами мелькали названия всевозможных компаний, кластеров и центров, пытающихся переплюнуть друг друга в дизайнерской мысли. Еще немного ватная голова с трудом соображала, и пока что девушка догадалась только до того, чтобы искать взглядом людей в знакомой форме.       — Осталось полчаса до начала, а у нас ничего не… Ты чего тут? В столовую через боковые лестницы! — командиром по местным владениям ходил полный парень, облачённый в толстовку с эмблемой волонтёрского движения университета. В руках у него были упаковки стяжек, шуруповёрт и какие-то буклеты.       — Я не… Я волонтёр, — робко ответила Саша, вздыхая. Никакого волонтёрского задора и энтузиазма ни в её голосе, ни в её виде не было и в помине. Впрочем, сейчас можно было и без них — потому что девушке сразу же вручили строительные инструменты и показали рукой куда-то влево.       — Татнефть, около ТАРКИ. Отдай и спроси, что им ещё нужно!.. — скомандовал генерал Володя, а это точно был он, и с буклетами наперевес помчался куда-то дальше. Осталось только проводить его взглядом, а затем посмотреть куда-то влево.       — … около тарки… — эхом повторила Саша и побрела в указанную сторону. Стоило уже поскорее очнуться, прийти в себя и как-то начать что-то делать, чтобы не выглядеть мёртвой рыбой посреди этого яркого кораллового рифа надвигающегося события. Но отвлечься не получалось, а ноги всё ещё ощущались ватными и неповоротливыми, будто обидные слова преподавательницы превратились в две тяжёлые гири и прицепились намертво. «Лишь бы ещё и это не испортить…», — тоскливо думала девушка, огибая бесконечно снующих вокруг людей, стараясь не врезаться ни во что, что то и дело желало прыгнуть под ноги. Толпа заслоняла собой добрую часть брезентов, из-за чего приходилось вставать на цыпочки, но вскоре Саша нашла свой пункт назначения.       Несколько сдвинутых между собой обычных парт были прикрыты заботливо наброшенной и насмерть прибитой степлером клеёнкой. На них в хаотичном пока порядке валялись какие-то детали вперемешку с информационными материалами, огромный свернутый холст, какие-то буклеты и чей-то недоеденный шоколадный батончик. А над этим всем возвышался огромный, уже наполовину повешенный баннер с красно-бело-зеленым пламенем.       — О! — растерянно застывшую перед столами Сашу кто-то заметил — и тут же, не утруждая себя даже мимолетным задумыванием, перемахнул через эти самые столы, мгновенно оказываясь рядом. Девушка машинально дернулась в сторону.       — Аккуратнее!.. — пискнул кто-то со стенда, ловя чуть не упавшую из-за таких акробатических этюдов железную деталь.       — Шуруповёрт принесли! — торжественно и ликующе возвестил парень всех присутствующих о такой радостной новости и вцепился в строительный инструмент. — Ну ща мы тут!.. Э-э?       Посол радости и перепрыгивания через стол удивлённо уставился на Сашу, которая принесла шуруповёрт — и которая всё ещё держала его при себе. И как-то забыла о том, что вещи нужно выпускать из рук, когда кто-то так активно желает их забрать. С другой стороны, её миссия была в том, чтобы отнести всё в целости и сохранности, а в чужих руках, конкретно этих, целостность могла и пострадать.       — Там и стяжки ещё! — заметил кто-то ещё одну поклажу в руках Саши, и девушка поняла, что пора уже сказать хоть что-то, а то её просто разберут на запчасти и даже не заметят.       — Я волонтёр… Володя сказал вам нужна помощь, — попыталась она прочистить горло и звучать как можно более уверенно, но вышло не очень хорошо. Однако лицо парня, всё так же уверенно державшего не отданный ему шуруповёрт, стало радостнее.       — Ну наконец-та рабочая сила, епт! — свободной рукой он ударил девушку по плечу с такой силой, что она чуть не полетела вниз, споткнувшись о сам воздух. Благо, той же рукой её и поймали, не давая совсем уж опозориться перед сегодняшним миром. — Тогда я беру эту хуйню, — хитро воспользовался парень тем, что Саша боролась за шуруповёрт, и вытянул из её объятий большую упаковку строительных стяжек.— А ты давай пи… Иди к вон туда короч!       И, довольный перераспределением ответственности, ускакал длинноногий незнакомец к наполовину повешенному баннеру, пока что грустной тряпкой повисшему на железных балках. Стоявшая на небольшой стремянке девушка радостно помахала ему рукой, призывая наконец-то завершить начатое. «Опять идти…» — вздохнула Саша, аккуратно пробираясь в проход между столов и скидывая свою сумку в уголке, чтобы та не мешала творить помощь человечеству. — «Чем я вообще могу тут помочь?.. Из меня строитель как… Как историк!..» Глухая обида подступила к горлу колючей проволокой, но девушка помотала головой, пытаясь прогнать это чувство. Оно никуда не делось, конечно же, но снова временно спряталось, давая хоть немного обращать внимания на происходящее вокруг. А вокруг, вместе с хаосом, где-то за начавшем воскресать баннером, творилась масштабная стройка. Ну, или точнее, сборка какой-то полки из первозданных деталей.       — М-м, шуруповёрт!.. — обрадовался мягкий и тягучий голос появлению Саши, и девушка обернулась. На офисном черном стуле, единственном на всю округу, около валяющихся на полу составных частей полки сидела девушка, закинув ногу на ногу. Аккуратное платье, явно уложенные не за пять минут волосы и тускло блеснувшие золотые украшения выдавали в ней человека, который радуется шуруповёрту явно не ради своего удобства, а только из радости за улучшившиеся чужие условия труда.       — Да, я тут… — снова начала Саша свои объяснения, но на этот раз её вежливо перебили.       — Волонтёр, да. Я всё слышала, — покачала девушка пальчиком, царственно перекидывая одну ногу на другую и устраиваясь в кресле удобнее. — Но мы ведь не будем собирать это все вдвоём, верно?       И если Саша и хотела помочь, а может, даже и собрать несчастную полку сама, в конце концов, неужели она не справится, то тон чужого голоса решительно отвергал всякие подобные идеи. Они тут, ну или по крайней мере, хозяйка голоса, были не для этого.       — Мальчики!.. — хлопнула восседающая на троне королева в ладоши, и золотые браслеты со звоном ударились друг о друга. — Вам нашли шуруповёрт.       Из ниоткуда вдруг появились мальчики, радостные оттого, что теперь будут скручивать сотню винтов не вручную, и Саша наконец передала им свое сокровище, застыв в нерешительности, не зная, то ли идти помогать двум парням с их вполне простой работой, то ли искать себе другие задания на стенде. Но все как будто уже чем-то были заняты, у каждой недоделанной вещи стоял свой человек, и Саша была не нужна. Радостное в обычную пору событие, но сейчас от этого было грустно.       — Есть чем ещё помочь? — напрямую спросила она у королевы, которая точно была тут главная. Даже если все остальные об этом не подозревали. Но девушка улыбнулась ей и легко помотала ладонью.       — Ничем, матурым, ничем. Они сами со всем справятся, — с уверенностью в чужих силах ответила она и качнула головой на какие-то коробки рядом со своим стулом, предлагая присесть. И было что-то такое то ли в ней самой, то ли в её словах и жестах, что хотелось послушаться и, наконец, отдохнуть, ведь ноги всё ещё чувствовали себя тяжёлыми, несущими весь вес мира ошибок и недомолвок, а голова гудела отзвуками чужих обидных слов.       И это, видимо, не утаилось от незнакомки.       — Что-то произошло? — она оперлась на подлокотник, поворачиваясь в сторону севшей на нагромождения ящиков Саши, уставившейся просто в никуда. На фоне никуда с визжащим звуком стройки теперь собирали красивую полку для раздаточных материалов.       — А?.. Да нет, просто… День просто сложный, — отмахнулась опять неработающая Саша от чужих переживаний. Однако то ли на её лице всё было уж слишком красочно написано, то ли собеседница читала мысли, но так просто отставать она не собиралась.       — Студенчество должно быть праздником!.. Прекрасная пора, — так, будто сама отучилась уже несколько лет, откликнулась хозяйка стройки, на вид выглядящая старше Саши максимум года на три, ну или пять. — Тем более, сегодня праздник, разве пары были?       — Угу… Лучше бы не было, — неожиданно выдохнула всю свою досаду Саша, неловко обнимая себя за предплечье. — Дурацкий реферат этот и…       На самом деле, она хотела ответить как-нибудь по-взрослому умно и спросить что-то в ответ, превратив их несуразный диалог во что-то более нормальное, но с трудом сдерживаемая обида просто не могла дальше молчать.       — И я его готовила, а она говорит… Не надо это всё, не надо!.. Рожайте, женское предназначение, и работать не надо… А я не спала неделю, писала эту… Презентацию дурацкую! — слёзы потекли редкими каплями по лицу, забиваясь в горло и срывая голос в совсем уж печальный сип. Из носа потекло, заставляя шмыгать громко и так по-детски, что хотелось устыдиться самой, но никто её не осуждал. Наоборот, придвинувшись ближе, незнакомая девушка обняла Сашу, гладя по пушистым волосам невесомыми ласковыми ладонями и позволяя спрятать постыдно покрасневшее от слёз лицо на груди.       От чужой кожи вкусно пахло мёдом и чем-то луговым, горячим и раскалённым. Постепенно жалобы превратились в совсем уж неразличимое бормотание, в основном в сторону предвзятой преподавательницы, и Саша затихла. Только шмыгнула носом в последний раз и громко выдохнула. От слёз несколько полегчало.       — Ну-ну, матурым… Ни одна глупая вещь в этом мире не стоит слезинок красавицы, — поучительно и добро проворковал голос сверху, и Саша вздрогнула. Как-то она и забыла, что расплакалась не у себя дома и не на груди у мамы или любимой плюшевой игрушки, а буквально рядом с незнакомым человеком. Который наверняка крайне важная шишка.       — И-извините!.. — Саша отдернулась так, словно её ударило током, тут же начиная вытирать ладонями мокрое лицо. — Я просто… Я… Извините, пожалуйста!..       — Всё хорошо, — незнакомка протянула платок, достав его из ниоткуда. — Всем нам нужно иногда высказаться… Не стоит таить в себе огонь слишком долго, а то сгоришь.       — Спасибо… — тихо пробормотала в ответ Саша, вытирая чужим платком мокрые щёки. От платка тоже пахло чем-то сладким и приятным. — А вы тут?..       — О, я? Я просто помогаю людям делать работу правильно, — тоном генерального директора отозвалась девушка и махнула рукой на почти уже наполовину собранную полку. — И представляю компанию.       — Извините ещё раз, пожалуйста…       — Не беспокойся, — опять отмахнулись от её тревог и переживаний. — Неужели тот реферат стоит твоих слёз?       — Нет, просто… Просто очень обидно. Я так старалась, а она — тройку!.. — снова невразумительно всхлипнула Саша, стараясь дышать глубже и успокаиваться окончательно. — И ни за что ведь… Просто потому что девочкам больше и не надо.       — О как, — голос начальницы чужой работы звучал неожиданно серьёзно и даже зло. Кажется, для неё это тоже была больная тема. Задумчиво посмотрев наверх, где вот-вот уже должны были пропасть все праздно шатающиеся на перемене студенты, она вдруг хлопнула себя по коленям. — А знаешь что… Я хочу поговорить с этой дамой.       — З-зачем?.. — настала очередь Саши удивляться.       — Да так. Пояснить хочу кое-что, — и, элегантно стряхнув с платья какую-то невидимую соринку, девушка встала на ноги. Точёные каблуки ударили по полу чётко и ясно, а откинутая прочь прядь волос показалась ударившим по воздуху хлыстом. — Проводишь?       — Вам не стоит… — Саша попыталась сказать что-то о том, что её проблемы определённо не требуют чужого вмешательства, а особенно от людей даже не из университета, но на неё смотрели — пристально и с ожиданием — и как будто не оставалось ничего, кроме как подчиниться.       — И какая я тебе «Вы»!.. — смешливо махнула рукой внезапная меценатша, переступая через валяющиеся на полу деревяшки и пустые коробки из-под бумаг. — Можешь звать меня Ренатой. А ты?..       — Саша!.. — увернувшись от чуть не прилетевшего по голове куска баннера, отозвалась девушка, нагоняя неожиданно быстро отправившуюся в путь спасительницу.