Глава 7. Внутренний огонь. Часть I

      — Ваня, ты куда?.. — хрипло спросонья поинтересовалась Саша, расчёсывая волосы в попытках придать им общественно одобряемый вид. Ходящий туда-сюда по коридору меж комнат мужчина, сложным лицом своим намекающий на решение каких-то вселенских проблем, дёрнул плечом.       — Исполнять супруж… Блин, нет, семейный!.. Долг, — немного перепутал Ваня, а Саша чуть не уронила расчёску, удачно зацепившуюся за колтун волос.       — Ну да, сначала супружеский, потом семейный, всё верно, — хихикнула девушка, и отвлёкшийся от каких-то важных дум Брагинский погрозил ей пальцем. Впрочем, лицо у него при этом было потерянно-смущенным, а значит напугать точно не могло.       — Да я не. Ну… Да ну тебя!.. — кажется, с утра словарный запас у соседа был небольшим, а потому он просто махнул рукой и вернулся на кухню, поднимая кружку с чаем и залпом выпивая напиток. И даже не поморщился, хотя, кажется, спросонья забыл положить сахар.       — Родственницу еду забирать из аэропорта, — поделился он всё же своими планами, отставляя кружку к мойке и планируя когда-нибудь потом её помыть. Саша покачала головой, даже вроде бы как вспомнив о том, что вчера Иван что-то такое да говорил. Правда, не факт, что ей, ведь вчера у соседа по телефону с кем-то состоялся ожесточенный реп-баттл на тему «Где же жить бедной родственнице», так что, возможно, она просто услышала это сквозь дверь. И запомнила, потому что мозг — он такой, запоминает все перипетии соседских отношений, но не даты правления последних Рюриковичей.       — А у тебя сегодня тот доклад, да? — добродушно улыбнулся Иван, тоже проявляя чудеса наблюдательности и хорошей памяти на чужие жизненные событии.       — Дурацкий… — вздохнула Саша, в последний раз проводя расчёской по волосам. — Сдам и забуду, как страшный сон…       — Обязательно сдашь, — поддакнул Брагинский и покосился на часы. — Ну всё, мне пора!.. Надо ещё машину найти…       — Передавай привет, что ли… — неуверенно откликнулась Саша, не особо понимая, уместно ли это звучало, в то время как сосед уже добежал своими длинными ногами до коридора и там начал сражаться с пуховиком и ботинками одновременно.       — Обязательно!.. — шумно выдохнул Иван, звякнул прихваченными ключами и, махнув рукой на прощание, пропал в дверях. Девушка тоже глянула на часы и побежала за вещами. И ей было пора на учебу.       Аэропорт славного города Тюмени, как и любой другой именно в тот день, когда кого-то оттуда надо было забрать, был окружен пробками, как будто вся страна в едином порыве решила прилететь сюда, на знаменитые тюменские горячие источники, а весь город, в свою очередь, отправился их встречать. И Иван вместе с ними на своей чудом найденной колымаге. Машина была добротной, можно было не бояться промчаться на ней с ветерком, но сейчас она, как и сотни других машин, медленно ползущих к шлагбауму пропускной дороги, неспешно тащилась на парковку перед самим аэропортом. Радовало лишь то, что самолёт, везущий важную особу, только-только приземлился, а значит, запас времени ещё был.       Прилетевшей в город нефтяников гостьей была, конечно же, Казань. Оповестив о своём прибытии СМС-кой еще вчера, что было, на самом деле, довольно милостиво, ведь обычно девушка вообще не предупреждала о своём прибытии, сестра ожидала приёма и небольшой родственной помощи в доставке её особы до пункта назначения. И Россия не мог ей отказать, потому что, во-первых, уже пообещал, а, во-вторых, у него был и свой шкурный интерес встретить Казань и поговорить о некоторых важных вещах. Но пока что надо было её встретить и, возможно, немного задобрить своей родственной ответственностью.       Казань выходила с зоны получения багажа так, будто приземлилась где-то в Монако и сейчас, кинув свои вещи личному дворецкому, должна была взять бокал просекко и вместе с ним на лимузине укатить в казино тратить не свои деньги. На фоне депрессивного раннего утра и несчастных людей, прилетевших в суровую начинающуюся сибирскую зиму это чувствовалось особенно хорошо, и Россия даже немного позавидовал чужим способностям настолько ярко искажать мир вокруг себя. Потому что он точно не тянул ни на личного дворецкого, ни на водителя в Монако. Максимум, на какую-нибудь пальму в длинной череде солнечной набережной, мимо которой и должен промчаться экипаж со столь дорогой гостьей.       — Доброе утро!.. — у Казани даже голос был счастливым. Пора было начинать подозревать её в употреблении реального просекко. Или в том, что она — о, ужас! — выспалась. Непозволительная роскошь для Брагинского последние несколько месяцев.       — Угум, — многословно ответил Иван, как-то на автомате беря ручку протянутого ему небольшого чемодана. Забавная раскраска чехла в виде маленьких эчпочмаков заставила на мгновение улыбнуться. — Как долетела?       — Чудесно!.. — девушка поправила на плечах пальто, начиная застегивать его перед выходом на улицу. — Целых два с половиной часа никто не звонил мне с криками, что я опаздываю. Просто прелесть!..       Кажется, это был сарказм и, кажется, Иван его не опознал. Чемодан бодро задребезжал колесиками, а холодный воздух улицы ударил в лицо колючим ветром, заставив поёжиться и спрятаться в шарф. Гостья, впрочем, даже бровью не повела.       — Ну а ты как, матурым? — с улыбкой обернулась девушка на Ивана, и в этой улыбке было абсолютное знание того, как он, что у него происходит и что будет происходить в ближайшем будущем. Не любящий такие ощущения Брагинский дернулся.       — Отлично. Встал в пять утра из огромной любви к тебе, сестра, — пробурчал он, выходя вперёд и упрямо таща чужой чемодан к арендованной машине, оставленной где-то на окраинах парковки. Каблучки сапог застучали рядом быстрее. Всё же шаг у мужчины и правда был огромным.       — Ну разве не чудесно, — порадовалась девушке то ли чужому чувству ответственности, то ли всем событиям в целом. — О, погоди!.. Нужно позвонить ему…       Казань достала телефон и начала искать там чей-то номер, пока они спешно подходили к машине, уворачиваясь от других стремящихся покинуть аэропорт людей, и пока Брагинский раздвигал зимнюю резину в багажнике, чтобы уместить туда чужие вещи.       — Доброе утро!.. — ещё одного человека одарила Казань своим сиянием, когда в телефоне наконец перестали раздаваться гудки. — Я прилетела. Говорила же, что всё успею!..       Иван хмыкнул про себя, поражаясь чужой расчетливости в привлечении нужного количества людей для реализации своих целей. Крышка багажника хлопнула, чуть не прищемив пальцы.       — Да… Да, я знаю, что они уже там!.. — с легкостью отмахивалась Казань от чужих не слышимых слов, открывая дверь машины и изящно ныряя в неё. Не лимузин, конечно, но грации было примерно столько же. — И ты тоже там. Молодец.       Похвала звучала не особо искренне, и на этом моменте Россия даже порадовался, что звонили не ему. Потому что девушка начала потихоньку раздражаться.       — Нет, если они постоянно на тебя орут, это не мои, а твои проблемы, — поучала она кого-то в трубке и, кажется, Иван начал догадываться, кто это. — Да, представь себе!.. И нет, ты тоже татарин, так что это не пройдет! Ну всё, хватит уже. Можешь передать им, что я еду и буду через… Через сколько я буду?       Прикрыв ладонью динамик, как истинная бизнес-леди, поинтересовалась Казань у своего шофёра, выныривающего с парковки и вливающегося в общий поток уезжающих машин. Россия задумчиво нахмурился.       — Ну, через полчаса, наверное…       — Через полчаса!.. — оптимистично передала девушка в трубку. — Ну и начнёте без меня, если что!.. Всё, давай. Наберу на месте.       И она убрала телефон, шумно выдыхая и откидываясь на спинку переднего сидения. Брагинский покосился на неё, вторым глазом пытаясь контролировать свое место в очереди на прорыв блокады шлагбаума.       — Тюмень?       — Тюмень… — всеобъемлюще покивала головой Казань, на секунду прикрывая глаза, но потом быстро приходя в себя и садясь уже ровнее. — Ничего не могут там без меня… Ужас. И как только до сих пор справлялись!..       В её голосе чувствовалась ирония, над которой нужно было посмеяться вместе, и Иван даже согласно кивнул. И тут же решил использовать эту тему разговора для собственных нужд, потому что у него была пара вопросов, конечно, больше для мироздания, но сегодня что-то подсказывало, что вместо него может поотвечать неродная старшая сестра. Они всё равно заперты в одном автомобиле и сбегать ей некуда.       — Да-да, без тебя просто никак, — абсолютно фальшиво поддакнул Россия и, кажется, это не укрылось от тонкого слуха сидевшей рядом девушки. Но лесть всегда хороша и всегда к месту, а потому тоном похвалы решено было пренебречь.       — Ну ладно, рассказывай, — смилостивилась Казань, немного поворачиваясь на сиденье так, чтобы шея не затекала постоянно смотреть в сторону водителя. Прорвавшийся, как танк в Курской дуге, за пределы территория аэропорта и уже готовый выруливать на шоссе Брагинский покосился на сестру недоверчиво. Кажется, она все-таки врала ему все эти сотни лет о том, что не умеет читать мысли.       «На самом деле твой элеш постоянно несоленый и пресный», — решил он тут же проверить свою теорию и подумал самое крамольное, что только вспомнил. Казань нахмурилась. То ли из-за долгой паузы, сопровождавшейся внимательный и даже испытующим взглядом мужчины на ее прекрасное лицо, то ли все-таки из-за чтения мыслей.       — Ну-у… - Россия отвернулся и уставился в переднее окно со всем своим вниманием. - Да что рассказывать-то…       Древняя тактика ускользания от вопросов, конечно, была хороша, если только не вспоминать то, что ему самому нужно было поговорить с сестрой. Вот только как выйти на нужную тему для разговора естественно и не надуманно Брагинский не знал. А повторения того диалога, что был с Тюменью и Тоболом не очень хотелось: кому приятно, когда называют сумасшедшим, особенно когда у самого нет уверенности в правильном ответе.       — Ну я же вижу, — всё теми же фразами человека, и так абсолютно всё знающего, мягко подтолкнула Казань к откровениям. — Весь бледный, под глазами синяки… Запускать себя — дело плохое!..       — Ага… - откликнулся Россия, мельком кидая взгляд в зеркало заднего вида. И правда, внешность его сейчас совершенно точно перекликалась с внутренним состоянием. Особенно после подъёма в пять утра. — Это всё работа, переживания…       — И о чём же переживать самой большой стране в мире? — фыркнула Казань, устраиваясь ещё поудобнее. Их машина наконец-то вырвалась на шоссе, плавно впадая талым ручьем в бурлящую реку утреннего трафика. Всё вокруг немного оживилось, добавляя какой-то радости будням, но не слишком много. Серые, чёрные и грязно-коричневые цвета поздней осени, никак не желавшие прятаться за первым снегом, не радовали бы даже закоренелого оптимиста.       — О всяком… О вас, например. Как вы вообще… Справляетесь? — это походило на неловкий разговор с тётушкой, которую последний раз видел десять, а то и больше лет назад. И в какой-то мере это было правдой, ведь Иван мало интересовался делами остальных подчинённых ему бессмертных. Они что-то делали, как-то выживали, исправно платили налог — ну или нет — и занимались своими проблемами, стараясь не вовлекать в них высшее руководство. Мудрая тактика, но очень плохо вяжущаяся с какой-либо семейностью. И если внутри своих кругов у многих были братья и сёстры, связанные зачастую не только кровью, а и просто общей историей, сам Брагинский ни с кем такими связями похвастать не мог.       Была ли в этом его вина? Может быть. Но он хотел бы это исправить.       — Справляемся? — кажется, Казань не совсем понимала, о чём речь. Всё же слова иногда были слишком всеобъемлющи, чтобы описать именно то, что таилось на сердце.— Да как обычно. Ты же сам знаешь — дела, контракты, договоры, отчёты… Каждый год всё одно и то же.       — Нет, я про… — Россия неуверенно замолк, но всё же смог продолжить. — Про семью и… Всё такое.       — М-м? — Казани понять было сложнее. С рождения окруженная множеством себе подобных, сначала по удачи, а потом и по собственному желанию, она завела множество связей среди бессмертных. Многие были ей сёстрами и братьями, названными или родными, многие должны были после долгой истории прошедших лет, многие просто остались рядом по привычке или же из собственной воле. Такая, как она никогда не была одинока, и, наверное, не могла понять Россию до конца.       — Семья всегда в сердце, матурым, — как-то даже непривычно добро ответила девушка, приглаживая собственные тяжелые смоляные волосы.— А ты что, опять хочешь бежать от неё?       — Да когда я!.. Ну то есть… Нет, наоборот! Хочу больше проводить с вами времени, — и пусть это было не до конца правдой, на сердце стало немного легче. Легкий укор в чужих словах напомнил о том, как в прошлом он всегда отталкивал всех своих, стремясь найти больше друзей где-то там, в недосягаемом другом месте. И вот сейчас он опять начал убегать ото всех, на этот раз с новой целью, но с теми же принципами. Разве это могло продолжаться вечно? Стоило уже наконец оглянуться по сторонам.       Конечно, приятно было думать о том, что с того света вернулась одна из их сестёр, одна из его подруг, но если опять только одна идея останется в голове, то ради воспроизведения её в жизнь Россия начнет приносить в жертву то немногое, что у него вообще было. А оно того, скорее всего, не стоило.       Сибирь бы точно не оценила.       — О, ну тогда можешь сегодня забрать нас с выставки и сводить куда-нибудь!.. — задорно улыбнулась Казань, щуря хитрые лисьи глаза. — Тюмень точно будет рад развеяться после целого дня работы.       — О, ну… У меня вообще там дела были… — как-то неловко начал оправдываться Россия, у которого на самом деле на сегодня были суровые рабочие планы, но пламенеющий взор сестры неиллюзорно начал сверлить его прямо в висок, и он быстро сдался. — Но я посмотрю!.. Может, и правда получится.       — Было бы славно, — с благодушным, пусть и не до конца, настроением откликнулась девушка и довольно распрямилась, садясь наконец ровно. Шоссе уже пропало, влившись в обычную городскую дорогу, как будто из-под земли появились первые сонные пятиэтажки, а значит, скоро они уже должны были приехать к пункту назначения. Если городские пробки не нарушат их планы, конечно же.