Пролог

«Эта история не так печальна и страшна, сколько смешна. В ней нет морали, а начало так же несчастно,как и конец. Доля радости и счастья попала в руки не каждому, и совершенно бессовестно обделила этим и меня. Вы можете читать её даже не ради того, чтобы чему-то научиться. Господи, такие истории читают лишь что бы лишний раз деграднуть. Кого я обманываю, вы читаете это, потому что ваши маленькие неокрепшие умы захотели чего-то необычного, верно? А считаете ли вы это чем-то необычным? Я бы мог поспорить,что да,если бы не было очевидно, что совершенно нет. Это не рассказ – это моя жизнь. Это ли то, чего стоил мой путь?» Прошло не так много времени с момента освобождения маленьких карт. И хотя, спустя уже достаточно приличное время, маленькими их уже ведь и не назовешь. Им повезло, что Федор был достаточно снисходителен, хотя его натура в самом деле добра. Им и впрям не стоило волноваться на этот счёт! В конце концов... они в любом случае смогут позаботиться о себе. Я так думаю. Считать,что они безнадежны,всегда разумно,но порой они бывают разумнее даже самых умных. Единственное что их смущало – и то не всех – это то, где их карты. Можно сказать, где они сами. Вообще, сейчас картам их карты не очень то и нужны, но каждый из них хотел бы знать, что с этими бумажками сейчас. Порой обсуждая карты, они невзначай сходятся во мнении, что это своего рода документ, напрочь забывая о том , что это они сами. Как бы натуру свою не забыли. Хотя, в большом мире это вряд ли сыграет свою роль, ведь выйдя им пришлось обустраивать свои характеры в новой обстановке. И винить их в этом не стоит. Опять таки, во всём виноват только Федя. И пусть от этого плохо пока никому не стало, стоит надеяться, что всё продолжить быть и идти в том медленном темпе, в каком они и начали свой путь после освобождения. В какой-то момент, вдруг окажется,что путь они начали не в одиночку? Кто знает, может их второе злое эго захватит контроль над их незащищенными разумами. Это вполне вероятно, не так ли? Это выдумка, но тем не менее звучащая правдиво. Очевидно же,что любая карта имеет две стороны! Не каждый будет готов встретиться с другим ребром медали в лице себя. И кажется, кто-то всё таки начинает забывать кто он. Стоит всё-таки упомянуть хотя бы одну из них. Иногда заботливый Король треф звучит как идея! Его карта, как и все, тоже была поделена на две половины. Первая половина всегда характеризовала его. Где бы он ни был, что бы он ни делал, это всегда был он. И его перспектива оставаться одному, вполне устраивала. Что не скажешь о второй. Половина снизу смотрела в правую сторону, если её не переворачивать. Тоже он. И сам Куромаку тоже это знал. Знал, что как карту всё-таки не верти, под каким углом не смотри и как только нк осматривай через лупу – это карта всегда будет им. Он всегда будет собой. Смотря в зеркало – он. Голос записанный на кассету – тоже принадлежит ему. Фотографируясь с кем-нибудь, на фото он видит как ни странно себя. Уже долгое время Куромаку не слышал о своём происхождении и о трефовой масти. Если,конечно, это не была спонтанная игра в "дурака". Там то, кстати, ему в руки никогда не попадала карта с трефовым королём. Чаще всего это был Червонный король и Пиковый валет, которых он очень быстро отправлял биться с другими картами. Но сейчас это не так важно как-то, что он начал за собой замечать. Всё чаще в отражении, Куромаку переставал видеть себя. Сперва он счёл это на плохое зрение(теория которая априори звучала бредово), или на запотевшее от пара зеркало – что уже делало картину более правдоподобной. В последнее время он начал любить принимать горячую ванну, занимая ванную комнату на почти час – это сильно било по карману. Сидел в горячей воде, забываясь и, добавляя к температуре воды всё больше градусов, пока на колонке наконец не покажет синим статическим шрифтом "+45". А потом к своему удивлению, замечать в зеркале красную кожу и волосы, которые, если так подумать, впитали в себя цвет ванной, потому что казались светлее. Когда Куромаку только моргнет, он почувствует, как на его лице появится улыбка, которую он так не любил, обнажая почему-то приострённые зубы. Успевая только и почувствовать жажду и соблазн к кровопролитию, кого бы то ни было. А когда под ногами снова горячая плитка, которая казалось минуту назад была до ужаса ледяной, он пропадает на неделю возвращаясь неожиданно и нежданно. После чего, всю эту же неделю видеть в отражении зеркала себя. Для него это казалось галлюцинациями от недосыпа, и только в самых крайних уголках своего мозга, он скидывал это на дефекты своей карты. Об этом нельзя говорить вслух, но из уст в уста Куромаку никому это не передаст. Оказывается потом, на самом деле ведь, свою карту он в руках и не держал. Только Феликс, который не удосужился бы рассмотреть хоть чью-нибудь карту, кроме своей. Как грубо. И хотя, как таковым желанием Куромаку и не горел. Психологом он не был, как и не был каким-либо психиатром, которого он так до последнего старается избегать. Хотя, тоже мне. Не то что бы у него вообще были шансы с ним встретиться или если он во всяком случае мог в нём нуждаться, ведь Куромаку абсолютно здоровый парень, и это делало шанс того слишком маленьким. Да и Федору не приходило в голову отправить кого-либо к этим, только на одном слове "врачам". И очевидно, по непонятной причине, доверия к ним у Куромаку не было. А вообще, Федор сам давно позабыл про своих давних сожителей, если бы это было действительно так. Хоть весточки клонам от Федора и прилетали, он и сам порой, личной персоной благословлял их. На самом деле, я думаю я достаточно вам рассказал о том,что происходит, что бы мы смогли начать его историю и что бы вы с пониманием смогли её дочитать. В конце концов,она ведь закончиться.

***

Сейчас за окном привычно кодировал дождь. Ночь казалась совершенно обычной, и поздняя посиделка Куромаку на кухне была чем-то необычным. Во всяком случае, он сейчас боролся с желанием заснуть и наоборот – не заснуть. Как обычный человек в три часа ночи Куромаку предпочёл бы пойти обратно в свою кровать, если бы за последнее время, его убежище не перестало бы быть безопасным. Через две пары добрых часов, он бы уже хотел,чтобы Солнышко ударило его в глаза, и что бы это несомненно безжалостно его вырубило. Может,хоть тогда он наконец выспится. С другой стороны, солнце он ненавидел. — Эй, — болезненную тишину неожиданно разрезал такой же чей-то тихий голос. — Тебе цифры совсем мозги разъели? Чего не спишь то? Он не ожидал,что кто-либо найдёт его в это время, и уж точно не ожидал, что это будет кто-то вроде Вару. От того весьма заметно вздрогнул, но быстро пришёл в себя, когда недовольство заменило первое чувство. — Выражайся корректнее, Вару. Его зовут не так, – он запнулся, но тут же продолжил. – Это ты почему не спишь? Что-то нужно? Он отвернулся от Вару, смотря в темное окно на противоположной стороне кухни. — Чего? — Вару среагировал на это, только почему-то решил не заострять на этом внимание пока что. Кто знает,что в ночи ему почудится. И, махнув рукой, попытался вспомнить, за чем он на кухне, так же быстро стараясь отмахнуться от Куромаку. — Не душни. Вообще-то, это я первый поинтересовался о том, что ты делаешь на кухне в три часа ночи. А ты грубиян, зубы мне заговариваешь! — Вару сложил руки на груди. — Мне казалось, что это ты настаивал на том, что спать надо по восемь часов. Не похоже, что ты просто водички встал попить. Или ночью и вправду думается лучше? В темноте почти не было видно лиц, но можно было ясно представить, как он закатывает глаза, сопровождая это издевательской ухмылкой. В его духе. Он злился, и появилось сильное желание стукнуть Вару, потому что тот очевидно его раздражал. Но по очевидной причине, он от этого воздержался. — Какая тебе разница? Это вообще не твоё дело, иди спать! Может у... может у меня бессоница! — Куромаку ответил со злобой, но потом успокоился и, нервно посмеялся про себя, когда на автомате чуть не сказал "у него", но во время исправился. Вару бы подумал,что ничего необычного тут нет, и что Куромаку действительно походит на нормального клона, если бы это действительно было так. Конечно, он выглядел как Куромаку и вёл себя так же, но он не любил кофе. А Куромаку любит. Вару снова глянул на Куромаку, а он уже неловко чесал затылок. В темноте ярко виднелась его белоснежная улыбка. Вару в тот день миг нахмурился, не зная от чего: от ответа Куромаку или его странного поведения в целом. — Моё или не моё, сам как-нибудь разберусь, — отмахнулся Вару, даже не думая отстать даже с таким развитием сюжета. Резкая смена тона Куромаку его конечно слегка напрягла, но зацикливаться сейчас на этом он не собирался. — Ищешь повод посмеяться? Или действительно так заботишься обо мне? — он пошёл в обход, и теперь не думал,что Вару пытается его задеть, а сам пытался схватить собеседника смущением. — Но знай – я не поведусь на твои глупые и бессмысленные вопросы. Хочу спросить ещё раз, почему ты не спишь? Специально по ночам ищешь жертв для своих не смешных шуток? Вару наигранно усмехнулся, стараясь быть под стать наиграному дружелюбию Куромаку, и в мыслях сдерживал тошноту от его слов. Эта любезность бесила, особенно когда знаешь что она ненастоящая. — Мои жертвы в отличие от тебя по ночам спят, — язвительно напомнил Вару. — И я обычно тоже вообще. Как видишь, сегодня ночь странностей. Я-то пришёл сюда выпить воды, а ты тут явно не первый час торчишь, — он пожал плечами. Вару упёрся о столешницу с раковиной, закрывая Куромаку обзор на темноту в окне. В ответ он показательно фыркнул. — Откуда ты можешь знать, сколько времени я здесь нахожусь? Может я вообще пришёл минут десять назад. Ты же пришёл значительно позже, а это значит, что ты точно никак не мог знать, когда я сюда пришёл. Вару поднял бровь, а Куромаку раздражённо отвернулся в другую сторону, теперь смотря в зеркало,висящее на кладовой двери. И как нашло, в отражении на него всё равно смотрел Вару. Только тут можно поспорить, ведь со стороны Вару, это выглядел так, что Куромаку смотрел на него. Думая об этом, он подавил желание снова отвернуться, иначе бы это выглядело так, что он просто вертит головой. Вару так же взаимно бесило то, что он в очередной начал душнить, но усмехнулся, зная что сейчас скажет что-то подобное. – Ты сейчас оправдываешься? Серьезно? – он подошёл к столу. — У тебя чай холодный, — с усмешкой заключил Вару, дотронувшись до кружки. — За десять минут он бы до такого состояния не остыл. Ты врёшь, Куромаку. Его голос внезапно стал серьёзным, взгляд упёрся сквозь темноту, словно точно зная, где находятся глаза короля. Конечно, он не собирался проводить расследование, но искреннее нежелание Куромаку рассказывать правду пробуждало интерес, заставляя прибегать к необычным методам. И это действительно дало плоды. Куромаку глянул сперва на кружку, на дне которой лежал пакетик, а потом на Вару. — Я пью холодный. Его взгляд выражал искренность и верность самого мира. Не было и намёка на ложь, ведь сейчас он был честен как никогда. И Вару действительно поверил бы, если бы чайник пакетик не нужно было бы заливать кипятком. В ином случае вода осталась бы такой прозрачной, какой и была. Куромаку вообще, действительно, ненавидел ложь. Сейчас ни с того ни с сего пренебречь этим. Ему просто очень не хотелось, чтобы Вару узнал о нём то, чего он и сам не знает. К тому же, Вару довольно быстро разнёс бы слухи по дому, и звучали бы он совершенно не так как изначально было. Ему такого уж точно не надо. Вару приподнял бровь, очевидно не веря его словам, но решил продолжить эту ролевую игру. — Ты и пьёшь холодный чай? Не похоже на тебя, — как злодей он обошёл его вокруг стола, стараясь увидеть в темноте малейшие подробности. Тут он стал позади него, и положил руки на плечи Куромаку, от чего тот вздрогнул. Но не от страха, а от холодной кожи брата. — Ты что-то скрываешь! — уверенно прошептал Вару ему на самое ухо, пародируя всех героев из фильмов, которые как всегда всё знают, но будут молчать до самого конца, давая лишь двусмысленные намёки. Это ещё больше начало его злить. Ну разве он не может просто попить холодный чай, хоть раз в своей жизни? С другой же стороны, будет удивительно,если Вару окажется прав. Но,во всяком случае, Куромаку не станет плясать под его дудку до конца. И поставить точку в этом, он решил вслух озвучив свои мысли. — Слушай! По-твоему я не могу попить холодный чай, просто потому что в мои привычки подобное не входит? Что я могу скрывать? — Вару снова поднял бровь, а его рот был изогнут в кривой ухмылке. Куромаку продолжил, нервно усмехнувшись. — По статистике, любому человеку свойственно принимать спонтанные решения, связанные с желанием и потребностью к чему-то новому. Так что, расслабься. Тебе заняться нечем или что? Вару на мгновение расслабился, потому что такой ответ его вовсе не удивил. Скорее его удивило бы, если бы он принял его в серьёз. На то же мгновение у Вару на лице промелькнула улыбка. Не та, которая была у него всегда. — Кто тебя знает, — он снова пожал плечами, всё равно не в силах сопоставить умозаключения Куромаку и свои собственные мысли и чувства. Расслабленность ушла быстро. Куромаку уловил это, и неловко отпил чая со дна кружки, тут же подавившись. Вару расставил руки, не ожидая этого. — Всё нормально? — Кха! Кха! — Куромаку стёр с губ остатки чая, и поднял голову. — Вару? Чей-то голос разрезал эту тишину, и по картавости в одной букве, Куромаку уже точно был уверен, что это он. Он присмотрелся, и прищуренным взглядом без очков старался увидеть хоть что-то в этой темноте. Уловив тот момент, перед ним стоял никто иной как Вару – так же, не нашедший в своей жизни место подросток. Любопытно, что ничего он вспомнить больше и не мог. И сейчас, неожиданно увидев его перед собой,подумал только об этом. Собственно. А почему он тут стоит? Весь неловкий и жмётся на месте, переступая с ноги на ногу. От его вида Куромаку сперва усмехнулся, а потом составил гримасу с непонятной белозубой улыбкой, что давала ему некий шарм и даже привлекательность. Но не такая как раньше, а как будто родная. От этого Куромаку словил дежавю, словно сейчас он спросит что-то, что уже спрашивал. Но этого не произошло, и хуже того, стало совсем по-другому и по-новому. Он наклонил голову набок, и прежде чем что-то сказать, Вару перебил его коротким: "Чего?", сказанным скорее неосознанно. Куромаку проморгался, будто только проснулся, и огляделся по сторонам. Комната вокруг всё ещё была темной, но в ней он не увидел теплую кровать, шкаф и стол с бумагой. Ахнув, он снова глянул на Вару. — Вару! — уже более требовательно позвал он. Вару от чего-то поморщил веснушчатый нос, но собственной улыбки с лица не убрал. Какой-то время они всматривались в лица друг друга, для себя отмечая ночные изменения в мимике и, если говорить более громко – внешности. В очках Вару ничего не отражалось, и он всё стоял, как вкопанный. Он не решался подать голос, поэтому,сделав вид, что он ничего не увидел, развернулся на пятках, и спешно ушёл из кухни, отставив Куромаку в недоумении снова одного. Так же быстро, как и когда Вару здесь только появился. В комнате пролетел прохладный сквозняк, дунувший из окна, и стараясь согреться, Куромаку отпил из кружки, забыв, что там не теплый напиток, который он ожидал. К его удивлению там оказался совсем холодный чай. Сквозь зубы жидкость полилась обратно в кружку. Какая гадость. — Боже... — Бог тут не поможет, дорогой мой товарищ, не поможет, если ты имеешь дело с холодным чаем. Но в Бога Куромаку не верил, поэтому помощи у него не просил, и тут же собирался помыть рот с мылом не только от чая, но и от произнесённого слова. Тем не менее. Чая в кружки почти не оставалось, а это означало, что Куромаку сам всё и выпил. Тут встаёт вопрос: "Когда?". Он и сам не знал. Вару тоже не знал. Но не зацикливался на этом, и перебить вкус чая – желание было сильнее. Хоть и абсолютно бесполезное.