Birds & Beloved / Птицы и Влюбленные

Однажды рано утром Драко проскользнул в библиотеку-кладовку, пока Гермиона ходила за новыми книгами. Он нашел дневник на его обычном месте, на угловой полке в глубине, и, прекрасно понимая, насколько глупыми были его действия, открыл его.

На днях сюда заходил его отец. Он хочет, чтобы Драко бросил меня. Конечно, он знает. Он меня ненавидит. Большинство чистокровных ненавидят меня. А Люциус был самым большим поклонником Волдеморта, самым верным последователем, этот человек заставил своего шестнадцатилетнего сына повиноваться этому злобному ублюдку со змеиным носом и принять Темную метку, будучи несовершеннолетним, он ничего не сделал, чтобы защитить его, когда ему было поручено убить Дамблдора. Он ничего не сделал, когда эта мерзкая сука Беллатрисса издевалась над Драко. (Я бы плюнула на ее могилу, если бы могла, но, к счастью, у этой пизды нет могилы, миссис Уизли, может, и не самый мой любимый человек, но спасибо Мерлину за то, что она позаботилась о том, чтобы превратить Беллатриссу в пепел)

Люциус пассивно стоял там, пока меня пытали. Он потворствовал насилию, пыткам и убийствам детей. Невинных магглах. Он годами держал Добби в рабстве, и именно из-за него, его семьи и ГРЕБАННОЙ БЕЛАТРИССЫ Добби мертв; чистая, цельная, милая душа, которая рисковала всем, чтобы спасти нас, теперь исчезла из-за действий этого мерзкого человека.

Он худший из трусов, слишком глуп и эгоистичен, чтобы быть по-настоящему злым, как кто-то вроде Тома Реддла, но достаточно ненавистен и силен, чтобы придать своей ненависти силу; чтобы дать ей достаточно крепкие зубы, чтобы рвать плоть, когда она захочет укусить.

Что, если Драко снова возьмется за старое и бросит меня? То, что произошло за последние несколько месяцев, было всего лишь краткой отсрочкой, ответом на его изгнание из магического мира. Что, если он решит, что на самом деле ненавидит магглорожденных, и я узнаю, что наша любовь была ничем иным, как частью, которую он попробовал и понял, что на самом деле она ему не нравится, в конце концов?

Что, если я потеряю первое, что сделало меня счастливой более чем за десять лет? Как я буду жить дальше?

Драко захлопнул дневник и запихнул его на полку, его руки дрожали. Он никогда не оставит ее, он обещал, и он имел в виду именно это. Он мог понять, почему она так себя чувствовала после встречи с его отцом, но ему было больно осознавать, что она беспокоится, что он когда-нибудь будет вести себя так, как раньше. И, увидев отрывок о Добби, он вспомнил еще об одной вещи, которую потеряла Гермиона, на которую он никогда не обращал внимания. Она и Поттер, и все остальные так много потеряли. Он потерял свою мать, но что это значило по сравнению со всем, что они пережили? А его мать умерла из-за тех злодеяний, в которых она добровольно участвовала в течение многих лет. Поступки, которые она позволяла его отцу навязывать ему. Его мать не защитила его. Его мать помогала причинять боль людям. Но Гермиона теряла людей, которые заслуживали того, чтобы выжить, и теперь она беспокоилась, что он — кто—то, кто не заслуживал ее доброты или прощения — оставит ее. Но затем он запоздало заметил кое-что еще, что она написала в этом отрывке. Наша любовь. Она любила его. Он начал улыбаться, как идиот. Она любила его! Гермиона Грейнджер любила его!

***

— Давай возьмем выходной, Грейнджер. Гермиона вышла из ванной, закрепляя несколько своих локонов на макушке. Драко стоял, прислонившись к кухонной стойке, с чашкой кофе в руке, по телевизору тихо шли утренние новости. — Мы не можем. — Гермиона взяла у него кофе и отхлебнула. — Да, мы можем, любимая. Ты здесь босс. Она приподняла брови и улыбнулась, возвращая ему кофейную чашку. — Да, и как босс я должна напомнить тебе, что нам нужны деньги, чтобы жить. — Последние несколько недель кафе было переполнено, ты остаешься открытой семь дней в неделю, Грейнджер. Возьми выходной, у тебя такого не было с самого начала каникул. — Драко отставил кофе в сторону, обнял Гермиону и притянул ее к себе. — Давай львёнок. — Были ли у вас какие-нибудь конкретные планы относительно того, чем бы вы хотели заняться в выходной день? — Она обвила руками его шею. Он ухмыльнулся. — Это значит «да»? — Это «может быть». Какой у нас план? — Давай пойдем на пляж. — На пляж? — Да, Грейнджер. Место с песком и океаном. Когда-нибудь слышала о таком? Гермиона закатила глаза. — Да, я знакома с пляжем. Но, может быть, ты забыл, что сейчас середина января, вода будет ледяной. — Судя по тому, как ты одеваешься, ты ожидаешь, что я поверю, что ты не овладела согревающими чарами? Рот Гермионы открылся от шока, а Драко просто рассмеялся. На самом деле на ней был черный укороченный топ с короткой зеленой юбкой поверх тонких черных колготок, и все предметы одежды были покрыты согревающими чарами. — Так ты хочешь использовать магию, чтобы искупаться в январском океане? — Я пытаюсь быть романтичным, Грейнджер. Перестань мучиться из-за этого, ладно? — А как насчет Шекспира? — Почему он не может остаться здесь? Он остается здесь, когда мы уходим на работу. — Тео считает, что мы должны брать его с собой на работу. Мы слишком часто оставляем его одного. — Только не говори мне, что Гермиона Грейнджер прислушивается к советам Тео Нотта. Гермиона придвинулась ближе к Драко, так что их тела оказались прижаты друг к другу, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он наклонил подбородок, чтобы она могла видеть его, возвышающегося над ней. — Я пойду с тобой на пляж, если мы сможем взять с собой Шекспира и позволить ему размять ноги. — Очень хорошо, ведьма. Для тебя все, что угодно. — Драко поцеловал ее, и Гермиона улыбнулась, почувствовав прикосновение его губ к своим. — У тебя есть купальник? — А ты? — Ну, кто-то дал мне волшебную палочку, так что я обладаю способностью трансфигурировать предмет одежды. — Сегодня много шуток, мистер Малфой. Да, у меня есть купальник, подожди здесь. Гермиона удалилась в спальню. Пока Драко ждал, он трансформировал свои брюки в плавки, а джемпер — в темно-зеленую ветровку. Он пошел в ванную и схватил несколько полотенец, когда Гермиона снова появилась из спальни в бикини цвета насыщенного красного вина. Ее кудри теперь были полностью заколоты на макушке, и лишь несколько коротких прядей выбились из прически и обрамляли лицо. Она держала в руке свой гриффиндорский джемпер, собираясь натянуть его через голову, когда увидела, что Драко пристально смотрит на нее. Она ухмыльнулась в ответ на его ошарашенный взгляд. — Ты что, так и собираешься стоять там и таращиться на меня? Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Да. Я думаю, что так и сделаю. Гермиона улыбнулась, тихо рассмеявшись. — Пойдем, Ромео. Она натянула джемпер, взяла у него полотенце и направилась в гостиную, по пути прихватив свою сумочку со стойки. Драко последовал за ней, окликая Шекспира, который радостно спрыгнул с дивана и направился к ним. Гермиона протянула Драко руку. Он улыбнулся, одной рукой держась за ошейник Шекспира, а другой крепко сжимая пальцы Гермионы. С треском они аппарировали на пляж. Зимние ветры хлестали вокруг них, а Шекспир восторженно лаял, вырываясь из объятий Драко, желая отправиться к океану. — Подожди здесь, — сказала Гермиона собаке. Она вытащила из сумочки с заклинанием расширения свою волшебную палочку. Она коротко помахала им над собакой, наложив легкое согревающее заклинание на ее шерсть, а затем привязывающее заклинание, чтобы убедиться, что она не убежит слишком далеко. — Ладно, бард, приступай. Она кивнула Драко, чтобы он отпустил его, и Шекспир промычал в знак благодарности, прежде чем направиться в океан. Драко ухмыльнулся Гермионе, затем расстегнул молнию на своей ветровке и театрально раскинул руки в ожидании собственного согревающего заклинания. — Ты смешон, — рассмеялась Гермиона. — Ну, кто-то продолжает настаивать, чтобы я не использовал свою украденную палочку для тривиальных вещей. Гермиона слегка покачала головой, все еще улыбаясь, а затем принялась накладывать согревающие чары на их купальники. Она наложила заклятие отвлечения внимания на их вещи, когда они ставили их на пляже. — Готов? — Она снова убрала свою палочку. Драко взял ее за руку. — Давайте поплаваем, мисс Грейнджер. — Показывайте дорогу, мистер Малфой. Они вдвоем последовали за Шекспиром, плескаясь в океане, смеясь, когда соленые брызги обрушивались на их голые ноги, согревающие чары сдерживали пронизывающий январский холод. Они заходили все глубже, пока вода не дошла Гермионе до груди и только наполовину до живота Драко. Драко протянул руку, обхватил ее затылок и притянул ее губы к своим. Соленый воздух овевал их губы, морской туман придавал аромат их поцелую. Драко наклонился, просунул руки под ее бедра и приподнял ее, прижимая к себе, вода плескалась вокруг них, когда Гермиону подняли из ее глубин. Она захихикала от восторга, обвивая ногами его талию и углубляя их поцелуй. Они продолжали в том же духе в течение небольшой вечности. Плавали и плескались, целовались и смеялись. День клонился к вечеру, и Гермиона отдыхала в объятиях Драко, а затишье волн мягко покачивало их тела в равномерном движении. Шекспир дремал на пляже, выбившись из сил. Гермиона подняла голову и увидела, как над головой парит стая чаек. — Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы стать анимагом? — В ее голосе звучала тоска. Драко запрокинул голову, чтобы увидеть птиц, на которых смотрела Гермиона. — Я думаю, да. Особенно после четвертого курса, я задавался вопросом, каково это — добровольно превратиться в животное. Он опустил взгляд, когда Гермиона встретилась с ним взглядом. Она прикусила губу, чтобы скрыть клокочущий смех, вспомнив тот день, когда Барти Крауч-младший, переодетый Грозным Глазом Грюмом, в наказание превратил Драко в белого хорька. — Да, да, Грейнджер, давай, смейся. — Так вот каким было бы твоё анимагическое животное? — спросила она, сдерживая смех. — Мерлин, нет. Они оба рассмеялись, и Драко переплел свои пальцы с ее, нежно двигая их руками взад и вперед по воздуху в приглушенном танце. — А как насчет тебя, львёнок? — Птица. — Правда? Она кивнула, наклонилась вперед и положила голову ему на грудь. — Было бы так приятно, так освобождающе, иметь возможность улететь в любой момент. Так много раз в моей жизни, во время стольких плохих событий, я продолжал желать, чтобы Вселенная позволила мне стать птицей, чтобы я могла сбежать от обстоятельств и подняться в небо. Оставить политику, боль, агонию, смерть и ненависть этого мира позади и просто улетать далеко-далеко. — Мгновение она молчала, ее тело неподвижно прижималось к его. — Я так сильно желала, чтобы Боги, или Мерлин, или другие сильнейшие мира сего превратили меня в птицу, чтобы я могла улететь далеко-далеко. Драко отпустил ее руки, обнял ее и прижал к себе. Гермиона ответила тем, что обвила руками его торс и крепко прижалась к нему. — Может быть, в своей следующей жизни я стану птицей, — прошептала она. — Ты бы стал птицей со мной, Драко? Он провел пальцем по руне альгиз поперек ее спины. Руна мира и новой жизни. — Да, — сказал он, прижимаясь щекой к ее макушке. — Если ты птица, то и я птица.

***

Карли открыла входную дверь и увидела Тео, стоящего на ступеньках. — Привет! — Она лучезарно улыбнулась, взволнованная тем, что видит его. — Привет. — Он улыбнулся в ответ. — Что ты здесь делаешь? — Я пришел повидаться с тобой. — А Гермиона знает? — Грейнджер мне не сторож, Карли. Я могу навестить тебя, если захочу. Карли ухмыльнулась. — А волшебникам и магглам разрешается встречаться? — Ну, я еще даже не приглашал тебя на свидание, но технически да, по крайней мере, здесь, в Великобритании, это так. Магглы просто не должны ничего узнавать о магии, пока не выйдут замуж за волшебника. — Я думаю, тебе следует пригласить меня на свидание, прежде чем делать предложение. Тео рассмеялся. — Да, я полагаю, мне следует это сделать. — Что ж, тогда продолжай. — Карли, ты бы пошла со мной на свидание? Карли потянулась к вешалке у двери и сняла с крючка свое ярко-розовое пальто. — Да. Это заняло у тебя достаточно много времени.

***

Драко и Гермиона лежали на одеяле, которое Гермиона трансфигурировала из их полотенец, по очереди рисуя руны и созвездия на коже друг друга, пока послеполуденное солнце было высоко в небе. Некоторое время они лежали так в уютной, сладкой тишине, а Шекспир мирно похрапывал рядом с ними. В конце концов Драко повернулся лицом к Гермионе и нежно поцеловал ее. Когда они отстранились друг от друга, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, он провел тыльной стороной пальцев вниз по изгибу ее челюсти, наслаждаясь видом ее улыбки. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты знала это? — О, Драко. Конечно, я это знала. Губы Драко растянулись в широкой улыбке, облегчение наполнило его глаза. Он схватил ее за подбородок и притянул ее губы к своим. Гермиона улыбнулась ему в губы, запустив руку в его волосы. Они крепко обнимали друг друга, прижимаясь своей соленой кожей так близко друг к другу, как только могли, пытаясь слиться воедино. Гермиона на мгновение прервала поцелуй, прижавшись лбом к его лбу и проведя пальцем по его нижней губе. — Я тоже тебя люблю.

***

Карли и Тео сидели на скамейке в парке, потягивая холодный кофейный напиток с карамельным сиропом, который, как убедила Карли Тео, ему понравится, несмотря на холодный январский воздух вокруг них. Карли слегка вздрогнула и без приглашения придвинулась поближе к Тео на скамейке. Тео усмехнулся ее инициативе и сам придвинулся ближе. Вскоре они оказались прижатыми друг к другу, и он обнял ее одной рукой, нежно поглаживая большим пальцем ее плечо. — На что это было похоже? Война, в которой вы все участвовали. — Ну, по правде говоря, я почти не сопротивлялся, не то что другие. Была большая битва, которая завершила войну, но я эвакуировался вместе с большинством других слизеринцев. — Почему из вашего факультета эвакуировали людей? Тео вздохнул, ему было неприятно вспоминать ту ночь, но он не хотел ничего скрывать от Карли. — Эта чертова девчонка, Панси Паркинсон, хотела сдать Поттера Волдеморту. Макгонагалл, один из наших профессоров, после этого велела нашему факультету уйти. Карли поджала губы. -Я не понимаю. — Слизеринцы не были известны добротой в Хогвартсе… — Ваша школа называется Хогвартс? — Она ухмыльнулась, Тео легонько ущипнул ее за плечо, что вызвало хихиканье. Мерлин, как же ему нравился звук ее смеха. — Да. Это. И наш факультет не был известен тем, что был на стороне справедливости. С исторической точки зрения. На самом деле, по этому поводу есть чертовски глупая поговорка. — Какая? — Ни одна ведьма или волшебник не становились плохими, если не учились в Слизерине. Карли нахмурила брови. Тео практически мог видеть, как шестеренки завертелись у нее в глазах от его слов. — Это правда? — Нет. Но из нашего дома действительно вышло много плохих людей. Мои родители. Малфоя. Сам Волдеморт. — Я понимаю. — Много… эм… ну, превосходства чистокровных. В глазах Карли на мгновение промелькнуло отвращение при упоминании этого термина. Тео съежился, ненавидя выражение ее лица, но все равно понимая его. — Это уродливое мышление, — сказала она. Тео кивнул. — Теперь я это знаю. — Драко сражался в этой битве или ушел со всеми остальными слизеринцами? — Он сражался. Фактически перешел на другую сторону. — Правда? — Да. Меня там не было, но, судя по тому, что я слышал за эти годы, это было чертовски эпично. Бросил Поттеру его палочку и все такое. — Почему у Гарри не было его палочки? — Я не знаю, предположим, она сломалась. — Почему Гарри был центром внимания в этой войне? Тео откинулся на спинку скамьи, проведя свободной рукой по волосам. Он почувствовал, как ее слова пронзили его. Он хотел дать ей все ответы, которых она желала, но ему никогда не приходилось никому объяснять эту историю. Все, повсюду в Волшебном мире знают, кто такой этот долбаный Гарри Поттер. — Это долгая история. По сути, Волдеморт пытался убить его в детстве после убийства его родителей, и он каким-то образом выжил, чего никогда не случалось. — Как он выжил? — Я не знаю. — Серьёзно? — Абсолютно. — А Гермиона знает? — Я бы предположил, что да. Это двое были лучшими друзьями с нашего первого года в школе. Карли прильнула к нему в объятиях, положив голову ему на плечо. Тео улыбнулся, притягивая ее ближе. Он почувствовал такое огромное облегчение от того, что эти ужасные истории не оттолкнули ее. Она была сделана из прочного материала, это уж точно. — Ты сожалеешь обо всем этом? — спросила она. — Да. — Вы с Драко назвали Гермиону этим оскорбительным словом? Тем, что у нее на руке. — Да. — Его голос стал немного мягче. Его вина — альбатрос на шее. Карли наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Ты когда-нибудь извинялся перед ней? — Я… — В этот момент Тео осознал, каким придурком он был. — Нет. Я не извинялся. Полагаю, я предположил, что, поскольку она встречалась с Малфоем, она все это простила. — Но Драко извинился непосредственно перед ней. Разве ты не должен сделать то же самое? Загладить свою вину. Ты мог бы чувствовать себя менее виноватым, если бы сделал это. — Я не говорил, что чувствую себя виноватым. Он сделал. Так много. Карли понимающе улыбнулась. — Это довольно очевидно, дорогой. — Ты прямо сейчас используешь на мне свою маггловскую науку о мозгах, не так ли? Карли рассмеялась. Тео уже пристрастился к этому звуку. — Да, Тео, я использую на тебе свою маггловскую науку о мозгах. Он притянул ее ближе, аромат корицы от ее духов блаженно вторгся в его пространство. — Что ж, это работает. Несколько мгновений они молча улыбались друг другу, их глаза просили друг у друга так многого, спокойно ожидая, когда другой сократит дистанцию. Нетерпение Карли взяло верх. — Я думаю, тебе следует поцеловать меня, Тео. — Еще одна блестящая идея. Они двигались вместе, и пространство между ними исчезло, когда губы Тео встретились с губами Карли. Он лизнул уголок ее губ, прося ее раздвинуть их и освободить для него место. Он скользнул языком ей в рот, и она улыбнулась, почувствовав сладкий вкус кофе с карамелью на своем языке. Он убрал руку с ее плеча, чтобы слегка запутаться в ее рыжих локонах, не отрываясь от ее губ. Он повернулся к ней лицом и положил другую руку ей на колено поверх джинсов. Карли тихо застонала ему в губы, но затем отстранилась. — Тео, мы в парке, мы должны… — Тео достал свою палочку и наложил заклинание отведения внимания. Карли посмотрела на палочку, потом снова на него. — Что ты сделал? — Теперь никто не посмотрит в нашу сторону. Я также могу наложить заглушающие чары. Карли ухмыльнулась. — Это удобно. — Это волшебство. — Ну, здесь довольно холодно, так что, если только… Он еще раз взмахнул палочкой. — Согревающие чары. Рот Карли широко раскрылся в улыбке восторженного недоверия. — Чертовски блестяще. — Она бросилась вперед, обхватила его руками, притягивая его губы к своим. Тео нравилась эта девушка. Она ему очень нравилась.

***

— Дадли? — Привет, Гарри! Гарри посмотрел на телефон, чтобы убедиться, что ему ничего не почудилось. — Эм, неужели… — У Гермионы наконец-то появился телефон в ее доме, потому что Карли продолжала настаивать, поэтому Гермиона и Карли обменялись номерами всех на случай чрезвычайных ситуаций. — О, ладно. Это… эм… э-э, значит, чрезвычайная ситуация? — Я не уверен. — Кто это? — спросила Джинни, заходя на кухню на площади Гриммо. Гарри убрал трубку, прикрыв ее ладонью и прошептав: — Дадли. Глаза Джинни расширились в безмолвном вопросе, Гарри пожал плечами, ответом ему было его собственное озадаченное выражение лица. — Почему ты не уверен, что это срочно? — спросил Гарри у Дадли. — Ну, потому что я в кино со своей женой… — Ты звонишь мне с телефона в кинотеатре? — Нет, сотовый телефон. — О, точно. — Гарри постоянно забывал об этом. — Но вы все еще в кинотеатре? — Да. — Так почему ты звонишь мне оттуда? — Потому что я только что видел того парня Симуса с Рождества! — Дадли казался взволнованным, как будто он только что раскрыл дело Шерлока. — Точно? — Гарри выпрямился, больше прислушиваясь к словам Дадли. Джинни хлопнула его по плечу, требуя ответа. — Эм, подожди, Дадли. — Гарри нажал кнопку громкой связи и повесил трубку. — Ладно, Дадли, ты на громкой связи, Джинни тоже здесь. Что делал Симус? — Привет, Джинни! — Привет, Дадли, что делал Симус? — Верно! Ну, мы с женой стояли в очереди за билетами, и я просто увидел, как он долго прятался в углу, а потом появился другой парень, и они много шептались, и Симус выглядел довольно сердитым, а потом они вместе выбежали и направились в паб через дорогу. Я думаю, они и сейчас все еще там. Я сказал своей жене, что мне нужно воспользоваться туалетом, чтобы позвонить тебе. — Как называется паб? — спросила Джинни. — Красная гостиница. — Я его не знаю, — сказала она. — Я тоже, — сказал Гарри. — Может быть, Гермиона знает это, — сказал Дадли. — Но я не думаю, что она дома. Сначала я позвонил ей, но никто не ответил. — А как насчет «Ведьминого варева»? — Гарри спросил. — У тебя номер? — Я звонил! Там тоже никто не ответил. Они с Драко, должно быть, взяли выходной. Карли сказала, что они иногда так делают. — Или что-то случилось, — тихо прошептала Джинни, чтобы Дадли не услышал. — Дадли, — сказал Гарри, удерживая взгляд Джинни. — Спасибо, что дал нам знать. Мы свяжемся с Гермионой. Возвращайся и наслаждайся фильмом со своей женой. — Хорошо, но, Гарри, ты позвонишь мне позже и дашь знать, что все прошло хорошо? — Эм… конечно, Дадли. — Гарри все еще казалось таким чуждым слышать, что его кузена вообще волнует то, что происходит в его жизни. — Ну ладно, тогда пока, Гарри! Пока Джинни! — Пока, — сказали Поттеры в унисон. Еще до того, как звонок оборвался, Джинни схватила их пальто, а Гарри размахивал своей волшебной палочкой.