Tattoos & Timeless / Татуировки и Навсегда

— Всем привет! — объявил Тео однажды ранним мартовским утром, когда они с Карли вошли в «Ведьмино варево». — Мы пришли с далеко не идеальными новостями. Драко и Гермиона оторвались от изучения инвентарной таблицы. — Ну, ты определенно знаешь, как начать день, Нотт. — Тео, — Гермиона посмотрела на часы, — разве ты не должен быть на работе? — Нет, Лавгуд закрыла магазин на весь день в честь знаменательного дня. — В какой день? Тео отмахнулся от Гермионы, как бы говоря: «Ты же знаешь Луну». — Итак, что это за новости? — спросил Драко. — Рон получил испытательный срок, — сказала Карли. Драко и Гермиона на мгновение замолчали. Глаза Гермионы расширились, Драко схватил ее за руку за стойкой. — О, — сказала Гермиона. — Я… полагаю, это нормально. — Это не так, — сердито настаивал Драко. — Как долго у него не будет волшебной палочки? — Год, — сказал Тео, его веселая улыбка давно исчезла. — Черт возьми, — пробормотал Драко. — Это еще не все, — сказал Тео. — Конечно не всё, — вздохнул Драко. — Я попросил Забини посмотреть, что он может узнать о твоем отце и других пожирателях Смерти, которые так рано вышли из Азкабана. — И что? — Эм… ну… большого заговора нет, очевидно, Шеклболт думает, что это поможет укрепить единство в Волшебном мире. — Что? — закричала Гермиона. — Кто-то, черт возьми, наложил на него Империус?! — Я знаю, — согласился Тео. — Это безумие. — Это не может быть все, что нужно, не так ли? — спросил Драко. — Разве Шеклболт не состоял в Ордене? — Да, — ответила Гермиона, чувствуя, как ее сердце разрывается от предательства. — Он состоял. Но, как ты и сказал, Слизеринец, все эти старики, в конце концов, бесполезные придурки. Драко нахмурился, услышав, как печально звучит голос Гермионы, но согласился с ней. Когда дело доходило до этого, власть и богатство оказывали такое же влияние на магическую политику, как и на политику магглов. Наверняка на свободе все еще оставались сторонники превосходства крови, которым удалось сбежать из Азкабана после войны; люди, которые не были пожирателями Смерти, но поддерживали ненавистническую идеологию, и Шеклболт, должно быть, решил, что в его интересах остаться на своем посту — остаться у власти — освободив самых уважаемых бывших пожирателей Смерти. Таких как его отец. Даже если сейчас такое уважение мало что значило, он догадывался, что это всего лишь вопрос времени, когда его отец снова поднимется на вершину. Некоторые вещи никогда не меняются. Маггловские или волшебные. Драко внезапно охватил едва сдерживаемый гнев. Что он должен быть изгнан, в то время как его отец, который активно пытал и зверски убивал невинных во имя Волдеморта, должен был выйти на свободу с простым запретом на магию, в то время как Драко был вынужден бродить по Запретному лесу, чтобы сделать незаконную волшебную палочку. Что его отец, человек, который стоял в стороне и позволил осуществлять сексуальное насилие над своим единственным сыном, который заставил своего несовершеннолетнего сына принять Темную метку и позволил ему мучиться с задачей убийства самого могущественного волшебника из когда-либо живших, что этот человек получил свободу в Волшебном мире, а Драко этого не сделал. Это вызвало такую ненависть, какой Драко не испытывал уже очень давно. — Драко? — тихо сказала Гермиона. — Ты в порядке? — Малфой? — сказал Тео. — Приятель, ты… ты плачешь. Ты в порядке? Драко покачал головой и выбежал из кафе, ему нужно было подышать свежим воздухом, побыть одному. Он знал, что если останется, то сломается и придет в ярость перед своими друзьями — перед Гермионой, — а он этого не хотел. Пройдя квартал, он услышал легкие шаги позади себя и довольно скоро почувствовал, как чья-то рука потянулась к его руке. Но это была не Гермиона. Он обернулся и увидел Карли. — Хочешь поговорить? — спросила она. — Нет, я… Карли, это сложно. — Слишком сложно для маленького глупого маггла? — Что? Карли, нет… — он заметил, что она игриво улыбается, и это зрелище немного остудило его ярость, заставив тихо рассмеяться. — Просто я сам изо всех сил пытаюсь разобраться во всем этом. — Я так и подумала, — сказала Карли. — Давай купим немного мороженого. — Сейчас восемь утра. Карли пожала плечами, взяла его за руку и пошла дальше. Она провела его через несколько улиц к своему любимому киоску с мороженым и заказала им обоим печенье со сливками и вафельные рожки. Она продолжила путешествие, приведя их к скамейке в парке, куда она ходила на свое первое свидание с Тео. — Ты злишься, что твой отец не получил более сурового наказания, чем ты. — Я полагаю, десять лет в Азкабане — это хуже, чем то, что случилось со мной, но теперь он будет свободен до конца своей жизни, пока я в изгнании, а моя мать мертва. — Как она умерла? Драко облизал свое мороженое, все его тело начало дрожать от беспокойства при упоминании о матери. Карли снова схватила его за руку, чтобы поддержать. — Она была убита? — Драко кивнул. — Из-за того, что она сделала во время войны? — Драко снова кивнул. — Мне жаль, Драко. Каждый заслуживает шанса на искупление. Она не заслуживала смерти. — Она это сделала, — сказал Драко. — Она была такой же злой, как мой отец. Она любила меня безоговорочно, но это не отменяет того, что она сделала. То, чему она позволила случиться под ее собственной крышей. Но я все еще скучаю по ней. — Она была твоей матерью. Конечно, ты скучаешь по ней. — Мой отец не заслуживает искупления. Он злой человек. — В нем нет ничего хорошего? Драко еще раз покачал головой. — Он держал рабов, он пытал людей, он убивал невинных детей, — Драко подумал о Седрике Диггори, Колине Криви, Лаванде Браун и многих других; возможно, они и не погибли непосредственно от руки его отца, но его отец радовался их смерти. Он думал о том, как Поттер чуть не умер, как Луна была заключена в тюрьму в его доме, как Добби умер ужасной смертью и как Гермиона корчилась от боли на полу в доме его отца, умоляя о пощаде, которую его родители с удовольствием не давали. Как его отец убеждал его опознать Гарри. Его отец умолял его опознать Гарри. Его отец хотел, чтобы погибли невинные дети. Этого нельзя было отрицать, и для такого человека, как он, не было никакого искупления. — Альбус Дамблдор был нашим директором, и вплоть до своей смерти он считался величайшим волшебником, который когда-либо жил. Лично я не верю, что он был очень хорошим человеком, Поттеры и Гермиона могут думать по-другому, но он не был злым. Предположительно, он просто заботился о всеобщем благе нашего мира, и ему было все равно, кем придется пожертвовать, чтобы добиться этого. — По-моему, это не похоже на хорошего человека, — сказала Карли. — Иногда злые люди очень искусно маскируются под хороших людей. — Ну, очевидно, Волдеморт хотел его смерти. И он поручил мне сделать это. Когда мне было шестнадцать. — Это ужасно. — Моя мать пыталась отговорить других Пожирателей Смерти от этого, говоря, что я был всего лишь мальчиком. Но мой отец слишком много раз подводил Волдеморта, это было наказанием моего отца. Я должен был убить Дамблдора, иначе Волдеморт убил бы меня и моих родителей. — И твой отец не защитил тебя. Драко почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — Нет. Он даже не пытался. Я… — Драко судорожно вздохнул и повернулся, чтобы встретиться взглядом с Карли. — Я был всего лишь ребенком, Карли. Я был так чертовски напуган. Я не знал, что делать. Я знаю, тогда я был ужасным человеком. Но… Черт возьми, я не хотел никого убивать. Я не хотел войны. Я не хотел, чтобы Поттер и Гермиона… — Слова Драко оборвались, когда из него вырвалось рыдание. Внезапно, не раздумывая, он уронил свой рожок с мороженым и упал в ждущие объятия Карли. Она тоже уронила свой рожок, обхватив его руками и прижимая к себе, пока он рыдал у нее на плече, его собственные руки отчаянно цеплялись за ее спину, нуждаясь в ее поддержке, нуждаясь в ее близости. — Это была не твоя вина, — прошептала она. — Не важно, что кто-то говорит, даже Гермиона, это была не твоя вина. Ты был ребенком, попавшим в безвыходную ситуацию, и взрослые, которые должны были заботиться о тебе и защищать тебя, с треском в этом провалились. Тебе не нужно винить себя, и тебе не нужно прощать их. Драко кивнул, прижавшись к ней, слезы все еще лились градом. Карли нежно погладила его по спине, снова и снова повторяя, что это не его вина. Еще через несколько минут его плач начал стихать и, наконец, прекратился. Он сел и вытер глаза, борясь с желанием смутиться. Карли схватила его за руку. — Карли. — Да? — Я думаю, ты мой лучший друг. Карли улыбнулась. — Что ж, знай, что ты тоже мой лучший друг.

***

Март плавно перешел в апрель, а апрель — в май. Карли сдала свою дипломную работу и пришла в восторг от занятий, которые она будет посещать в младшем классе. Поттеры и Забини стали чаще заходить в «Ведьмино варево», и вечеринки у Карли стало посещать больше волшебников, чем когда-либо прежде. Гарри проводил все больше и больше времени со своим племянником, стремясь увидеть любой намек на волшебство, которое могло бы прорасти из его пухлых детских пальчиков. Гермиона была в беспокойном возбуждении из-за приближающегося дня своей свадьбы, до которого оставался всего месяц, а от Рона никто ничего не слышал. После суда он стал таким же отстраненным от дел, какой была Гермиона до Драко. Дружба Драко и Карли расцвела. Гермиона проводила поздние вечера за чтением и исследованием различных тем, а Драко играл в шахматы с Карли, или они втроем ходили в кино, или устраивали марафоны друзей, или ходили на двойные свидания с Тео. Они тайком водили Карли и Драко на матчи по квиддичу (в случае Драко использовали изрядное количество оборотного зелья), чтобы снова и снова наблюдать за победой Джинни, и даже пригласили Джорджа встретиться с Карли в кафе на весенний праздник Белтейн. Жизнь была хороша. Жизнь была мирной. На этот раз Гермиона начала думать, что они наконец-то выбрались из леса.

***

Гермиона последовала за Драко по извилистым улочкам, когда он повел её показать сюрприз, она была непреклонна в том, что он уже сказал ей, в чем дело. — Вот мы и пришли! — гордо объявил он. Гермиона посмотрела на вывеску над дверью. Это был тату-салон. Она сразу поняла, что он задумал. — Драко, это прекрасно, но наши руки… это проклятые чернила и проклятое лезвие, маггловские чернила не смогут… — Этот магазин принадлежит опытным магам-целителям. Они используют сложные заклинания, чтобы сделать чернила, которые покроют все, что угодно. Я общался с ними уже несколько недель, подготавливая, объясняя, что нам нужно. Они покрыли множество темных отметин и проклятых шрамов. Гермиона снова посмотрела на вывеску. — Правда? — она не смела надеяться. Слишком много раз ее подводили различные возможные решения, позволяющие избавиться от вызывающего страх вида ее шрама. Драко взял ее за плечи, поворачивая лицом к себе. — Абсолютно. Гермиона осмелилась изобразить улыбку. — Ладно, что мы делаем? — Ну, у меня была идея, но, очевидно, если ты хочешь предложить свою собственную… — Что у тебя за идея? Драко рассказал ей, и Гермиона усмехнулась. — Мне это нравится. Несколько часов спустя Гермиона и Драко вышли из тату-салона со свежезабинтованными предплечьями. До конца своих дней, если бы кто-нибудь взглянул на них, они больше не увидели бы уродливого слова и ненавистного символа. На руке Гермионы они увидели бы змею, а на руке Драко — льва.