Часть 2

Дверь спальни резко распахнулась, прежде чем я смогла обдумать что-либо еще. Слегка промокший, Эштон направился прямо в ванную, не удостоив меня вторым взглядом. Вслед за этим послышался звук льющейся воды. Его возвращение сделало для меня практически невозможным продолжать спать, поэтому я встал и надел какую-то одежду. Я достала комплект его пижамы из шкафа и положила его у двери ванной, прежде чем пойти прямо на балкон. Поскольку был сезон муссонов, на улице начал моросить дождь. Небо было темным, и слышался шум дождя Смутно слышался стук по кирпичам. Почувствовав звук движения позади себя, я обернулась и увидела, что Эштон вышел из ванной с полотенцем, обернутым вокруг талии. Его волосы были влажными, и капли воды, стекавшие по его мускулистому телу, создавали соблазнительное зрелище. Вероятно, он заметил мой пристальный взгляд, поэтому взглянул на меня, слегка нахмурившись. “Иди сюда”, - приказал он голосом, лишенным эмоций. Я послушно подошла и поймала полотенце, которое он бросил в мою сторону. Затем он потребовал: “Высушите мои волосы”. Я давно привыкла к его властным манерам. Как только он сел на край кровати, я забралась на нее и встала на колени позади него, чтобы вытереть его волосы. “Похороны дедушки завтра. Мы должны отправиться в семейный дом пораньше, - напомнила я ему. Я не пытался завязать с ним разговор. Скорее, я беспокоилась, что он, возможно, забудет об этом, поскольку его мысли были скорее заняты Ребеккой. “Мм”, - буркнул он в ответ и больше ничего не сказал. Прекрасно зная, что он не хочет со мной общаться, я промолчала и сосредоточилась на сушке его волос. После этого я снова легла на кровать и приготовилась ко сну. Я поняла, что в последнее время чувствовала себя довольно сонной, и объяснила свое поведение беременностью. Эштон обычно направлялся в свой кабинет после душа и оставался там до полуночи. Учитывая, что это было нормой, я была сбита с толку, когда он забрался под простыни после того, как надел пижаму. Приложив разумные усилия, мне удалось воздержаться от своих вопросов, хотя я была совершенно сбита с толку. Несмотря на это, его руки внезапно обвились вокруг моей талии, когда он притянул меня к себе. Затем легкий, как перышко, поцелуй коснулся моих губ. Я подняла глаза, чтобы в недоумении посмотреть на него. “Эштон, я...” “Не желаешь?” он усомнился. Его обсидиановые глаза вспыхнули, в них закружился намек на дикое желание. Я опустила взгляд. Действительно, я не хотела, но решать было не мне. “Ты можешь быть помягче?” Плоду было всего шесть недель, и риск выкидыша был высок. Его брови нахмурились, и, не говоря ни слова, он перевернулся и начал грубо терзать меня. Мое тело скрючилось от боли, и я могла сделать только то, чтобы защитить ребенка от опасности. Дождь начал сильно лить в тандеме с его грубыми движениями. В небе сверкнула молния, и сразу после этого прогремел гром, заставляя комнату освещаться каждый раз, когда это происходило. Спустя долгое время он встал и пошел в ванную. Вся в холодном поту от боли, я почувствовала непреодолимое желание встать и принять обезболивающее. Тем не менее, я отбросила эту идею, как только подумала о ребенке. Внезапно на прикроватном столике зазвонил телефон. Это был телефон Эштона. Я взглянула на часы на стене и увидел, что уже одиннадцать часов. Ребекка была единственной, кто позвонил бы ему в такой час. Звук льющейся воды в ванной прекратился. Эштон снова вышел, завернувшись в свое полотенце. Насухо вытерев руки, он поспешно ответил на звонок. Не в состоянии слышать слова, которые произносились на другом конце линии, я могла только наблюдать Брови Эштона слегка нахмурились, когда он воскликнул: “Ребекка, перестань валять дурака!” С этими словами он закончил разговор, переоделся и приготовился уходить. В прошлом я бы промолчала закрыв на это глаза, но на этот раз я резко схватила Эштона за руку и тихо взмолилась: “Ты можешь остаться на ночь?” Он нахмурился, когда на его красивом лице появился намек на неудовольствие. “Неужели я доставил тебе такое удовольствие, что ты начинаешь капризничать?” Его слова сочились сарказмом. На мгновение я опешила, прежде чем начал думать, что его слова абсурдны. Наклонив голову, чтобы посмотреть на него, я объяснила: “Завтра похороны дедушки. Хотя тебе невыносимо отпускать ее, не следует ли тебе немного попрактиковаться в сдержанности?” “Ты мне угрожаешь?” Он прищурился, глядя на меня. Он мгновенно схватил меня за подбородок и выплюнул низким и опасным голосом: “Кажется, у тебя вырос хребет, Скарлетт Стоволл”.