Глава 14: Слишком много каверз

                    Начало весны было слякотным и холодным.       Ветреный день начинался мелким дождем, который к полудню прекращался, и изредка из-за густых туч выглядывало солнце, которое пока ещё слабо, но грело землю.              Таять после зимних морозов начинало всё медленно, постепенно, поэтому погода оставляла желать лучшего.              Но, в отличие от осени, которая своей погодой навевала меланхолию и грусть, весна наоборот — давала надежду на то, что всё становится лучше, ведь скоро расцветут цветы, голые ветки деревьев окрасятся в зелёный, начнётся мягкий, чуть прохладный ветерок и можно будет лежать на траве, наслаждаясь ярким солнцем, которое приятно светит в глаза.              Можно будет чаще гулять под открытым небом, проводить время на улице и ещё много чего, что будет отвлекать от навязчивых тяжёлых мыслей и учёбы, которая с каждым днём давила всё больше на каждого ученика, намекая на скорые экзамены для пятикурсников и выпускников, а так же годовые контрольные для остальных курсов.              Намекая на скорое на лето, которое наступит через пару месяцев…              Главное вытерпеть и дождаться.       В последний зимний месяц ничего особо интересного в жизни Мэри, как она считала, не происходило: по учебным дням — уроки, тренировки по квиддичу, которые становились сложнее и дольше, домашние задания и под вечер либо отдых с друзьями, либо чтение книг по невербальной магии и её всплескам с последующей практикой.              По выходным же либо гулянки с Сириусом, Регулусом или девочками, либо же, если плохая погода, просто посиделки в гостиной или в Визжащей Хижине.              Джеймс, который ранее протестовал против нахождения сестры и её друга в их скромном убежище, в конце концов смирился, и даже если они находились в одно время там, то старался не мешать им — наоборот, часто вливался в их разговор, расспрашивая о разных вещах, в частности об успехах в анимагии.              Римус всегда был за то, чтобы сестра и брат его двух друзей старались проводить с ними больше времени, поэтому никогда не обделял их вниманием, и даже, бывало, мог перекинуться парой слов с Регулусом. Который, пусть и в привычной манере, но спокойно ему отвечал, вгоняя Римуса в набольшую неловкость от непривычки такой манеры общения.              Питер сначала конфузился при их виде, а особенно при Блэке-младшем, иногда боясь сказать лишнее слово, но довольно быстро поборол свою неловкость перед ними, что удивительно, и хоть не стремился поболтать с ними, всё же старался показывать всем видом, что не имеет никаких претензий.              Мол, делайте, что хотите.              На это Мэри никак не реагировала, в мыслях думая о том, что это вполне нормально для него.              Он никогда особо не стремился заводить с кем-то общение, то ли от своего вечного смущения или неловкости, то ли от простого нежелания, вполне наслаждаясь обществом своих троих друзей, стараясь вечно быть с ними, и предлагать идеи для шалостей, оставаясь под стальной защитой.        Сложнее всего было с Сириусом.               Он и его брат до сих пор держали меж собой немой нейтралитет.       Не только тогда, когда проходили мимо друг друга в коридорах школы, но даже если сидели на одном диване и стеной между ними была Мэри, которая молча за этим наблюдала, не зная, что с этим делать.              То, что Регулус желает вернуть общение с братом, было для неё уже очевидно, а вот чего желает Сириус — оставалось загадкой.              С тех самых рождественских каникул он так ни разу и не заговорил о Регулусе с Мэри, которая, хоть и не лезла, стараясь помогать их примирению лишь словами и редкими действиями, но прозрачные намёки между слов давала, на что Сириус отмахивался или специально смущал её какой-нибудь шуткой да флиртующим словом, чтобы Мэри сама о своём вопросе позабыла.              Потому так ничего и не выяснила, пусть и гуляли они с Сириусом вдвоём довольно часто, и за партой сидели вместе, и разок даже вновь пытались научить её курить, что вышло значительно проще, чем ранее, с чем её с кошачьей усмешкой похвалил Сириус, пусть Мэри приноровиться к никотину всё ещё не спешила.              А ещё вместе, во время таких своих прогулок в начале февраля, искали место в лесу, куда не ступала нога человека целую неделю, чтобы собрать оттуда утреннюю росу, а также укромный уголок без солнечного света.              Ведь следующий этап после листа мандрагоры под языком — положить фиал с нужными ингредиентами именно в такое место, и это было довольно сложно. Хотя искали усердно, даже лазили туда, где Сириус ранее сам собирал росу ещё в прошлом году, из-за чего умудрились порвать ему джинсовку, которую Мэри сама же потом с горем-пополам да зашила, не принимая слова Сириуса о том, что она не обязана и он справится сам, лишь бы не утруждалась.              Мэри была не согласна — она его туда потащила, ей это было надо, а значит, джинсовку, которую она ему и дарила, будет зашивать тоже она.              Тем не менее, на такие жертвы в виде джинсовки лазили зря — Сириус, увидев то место, скривил губы и сказал, что там одну ночь назад явно занималась какая-то парочка старшекурсников. Как Сириус это понял, до Мэри так и не дошло, ибо единственное, что в этой опушке леса было её так, так это странные царапины будто бы от женских ногтей на дереве.              Блэк на её вопрос не ответил — лишь взял за руку, уводя подальше, да с лёгкой усмешкой промолвил, что ей пока знать рано, чем парочка «влюбленных» тут занималась, не сумев найти укромный уголок в школе и решив помучаться на холоде.              В общем, так найти ничего и не смогли, поэтому Сириус схитрил — прогулялся с Мэри, когда время поджимало, до самой глухой части леса, да наложил на небольшую опушку там чары, похожие на магглоотталкивающие.               И если те отталкивали от места, что понятно, лишь магглов, то эти и волшебников с другими любыми существами… правда, проблема была в том, что зимой эта самая роса — иней.              Но, впрочем, повезло — в рецепте было указано, что иней подойдёт тоже, главное его растопить.       Так что вышло всё нельзя даже желать лучше — Мэри и Регулус справились с задачей, собрав росу, которую после добавили в фиал с остальными ингредиентами, и спрятали его в месте, куда не мог проникнуть солнечный свет никакими способами.              Чтобы лишний раз не поддаться искушениям, в ожидании ближайшей грозы, после которой можно будет забрать и рассмотреть фиалы, Сириус держал Мэри чуть ли не ежовых рукавицах, зная ее особое любопытство и стражи.              Регулусу повезло — едва ли он сам хотел что-то бежать и проверять, имея крайне спокойный, местами даже удивительно насколько, характер, укрепленный в нем с детства.              А вот Мэри… часто приходилось, в силу нетерпеливого и очень любопытного характера, отвлекать её на любые темы, чтобы выкинуть из головы искушающие словно змея Еву мысли о том, чтобы рассмотреть зелье и убедиться в его целостности.              Вдруг, его кто-то нашел? Испортил? Пробрался солнечный свет?..              Эти мысли ежедневно тревожили так, что тряска иногда брала, которую ловко сводил Сириус, отвлекая на какие-нибудь иные темы так хорошо, что Мэри ни разу не сунулась в своё «тайное местечко», сидя от слов Блэка на месте как по стойке «смирно».              Но всё равно ещё ждали — хоть начало марта выдалось слякотным из-за таявшего снега, грозы с дождём пока не предвещалось, точно так же как и весь прошедший февраль.              «Только бы дотерпеть, только бы дотерпеть, ты сможешь, ты Поттер или кто? Заодно станешь терпеливей!» — мысли Мэри из вечера в вечер, из утра в утро, когда ей приходилось наставлять на свое сердце палочку, и произносить заклинание, позволяющее стать анимагом.              И ведь надо и это не забыть сделать, иначе придётся всё начать с начала…              Проще говоря, хоть эта затея с анимагией до сих пор казалась Мэри крайне интересной и увлекательной, но сил она отнимала ещё больше, чем уроки Защиты от тёмных искусств или Трансфигурации, по которым был конкретный завал.               — Ты не забываешь произносить заклинание? — поинтересовалась Мэри, когда они с Регулусом сидели в «Трех метлах» и неспешно пили сливочное пиво друг напротив друга.        — Забудешь такое, — слабо усмехнулся Регулус. — Я не выдержу ещё месяц с листом мандрагоры и поиском мест по всей округе Хогвартса.        Мэри коротко рассмеялась, расслабленно откидываясь на спинку стула — сегодня было воскресенье девятого марта, а значит, можно вновь расслабиться.              Хотя бы немного, на время, иначе просто сойдёт с ума.        — Кстати. Не хочешь потренироваться в квиддиче вместе? — как бы невзначай уточнил Регулус, а заметив, как Мэри сощурила глаза, пожал плечами. — Просто половить вместе снитч. Да и майский матч уже скоро.        — Я только «за», — более чем благосклонно такой затее улыбнулась Мэри, мотая ногами туда-сюда под столом. — А как у вас там проходят тренировки? Я слышала, Эван теперь не уймется, пока не выгонит тебя…       На следующий день, после дня рождения Блэка и новых раскрытых карт на столе, Эван пришёл на совместный урок с Гриффиндором крайне… недовольный.              Можно даже сказать буквально вышедший из-за чего-то из себя, ворча о том, что он кого-нибудь обязательно убьет. Что именно Регулус сделал или сказал Эвану Мэри не знала, да и он сам не признавался, слабо улыбаясь и спокойно говоря, что «то, что нужно», но, тем не менее, Розье к ней больше не лез — лишь кидал иногда такие взгляды, что по коже пробегал холодок, который Мэри пыталась прогнать мыслями о том, что никто ей больше ничего не сделает.               — Он не капитан, поэтому максимум, что он сделает, так это поноет и выйдет вновь на поле, — безразлично хмыкнул Регулус, поправляя чёрные пряди волос, которые спали на глаза. — Паркинсону не важно, кто участник его команды за пределами поля — главное, чтобы они умели играть на поле как профессионалы. Поэтому Робин лишь просит его душевно заткнуться и продолжить игру на поле.        — Прости, что я так часто приношу какие-то проблемы… — неловко произнесла Мэри, слабо улыбаясь на тот факт, что капитан не собирается убирать Регулуса из состава.        — Мэр, — вздохнул Регулус, а затем помолчал несколько секунд, для Мэри прямо в глаза. — Хватит.        — Что?..        — Извиняться передо мной. Я ведь сам выбираю, с кем мне стоит общаться, а с кем — нет. Поэтому твоей вины в том, что я с кем-то натянул отношения — нет. Тем более, Эван мне всегда не нравился, и максимум, какие он может принести мне проблемы — пошептаться за моей спиной, не более. Знаешь ведь его. Так что прекращай, — Регулус тихо усмехнулся. — Ещё раз извинишься и тогда в апреле не увидишь то, что я хотел тебе показать.        — Ладно… — Мэри вздохнула слабо, немного благодарно улыбаясь, но затем, прокрутив слова Регулуса в голове еще раз, нахмурилась. — Стой. А что ты мне хотел показать?        — Вот в апреле и покажу, а пока будь терпелива, — Мэри прищурилась, делая вид, что думает над тем, соглашаться ли на такие «серьёзные» условия, но в конце концов кивнула, решив дождаться апреля.              Мэри доверилась, при этом очень надеясь, что никогда не пожалеет об этом и Сириус, которому она умолчала о той лжи касательно надписи, чтобы тот не сорвался и не придушил младшего брата, не окажется прав снова.       Впрочем, хотела всё равно кое-то у Регулуса уточнить из вредности, но, заметив краем глаза движение сбоку, словно к ним кто-то подошёл, слабо нахмурилась и взгляд от Блэка отвела.        — Сидите на свидании? — слабо улыбнулся Рабастан, когда остановился у их столика…              Мэри, услышав это, сморщила нос, отчего Рабастан тихо рассмеялся, явно тем самым показывая, что это просто обычная шутка ради лёгкой издёвки для поднятия настроения. Как минимум, знал — сидел бы рядом с ними Сириус, он бы такую шутку про неё и его младшего брата ни за что бы не сказал.               — А что, хочешь стать третьим? — шутливо поинтересовалась Мэри и покрутила полупустую бутылку сливочного пива в руках за горлышко.               Рабастан вновь коротко посмеялся после этих слов и покачал головой, явно давая понять, что ответить на такое «предложение» Мэри ему нечего.               — Ты что-то хотел, Рабастан? — крайне холодно поинтересовался Регулус, и лицо его, словно по-щелчку пальцев, стало еще более бесцветным, а редкие эмоции, которые он показывал только наедине с Мэри, стали менее заметны.       Мэри уже привыкла, что с менее близкими людьми Блэк надевает свою маску «слизеринского принца», но всё же после… довольно тесного времяпрепровождения, где друг выражает, пусть и в своей манере, хоть какие-то эмоции, это было непривычно видеть, хотя особого какого-то дискомфорта ей это не приносило.              Просто странно видеть его таким.              Не по себе.               — Да особо-то ничего. Просто увидел тебя и свою знакомую, решил поздороваться, а то давно не виделись.               Лестрейндж поправил свое тёмное пальто, делая лёгкий кивок сначала в сторону Блэка, который при словах «свою знакомую» не подал сильного вида, что его это хоть как-то раздражало, но по глазам можно было прочитать, что он готов достать палочку и кинуть в него заклятие прямо здесь. А после легко кивнул Мэри, на что та сделала то же самое в ответ, чисто чтобы не обидеть.        «Давно не виделись… наверное, дела были? Например такие, как защищать магглорожденных от твоих друзей которым ты, как староста, даёшь полную волю и закрываешь на это глаза, — мысленно проворчала Мэри, пока на лице держалась слабая, слегка кривая улыбка, ибо вспомнила случай с Эдвардом. То, что тогда тем парнем являлся Рабастан, было просто очевидно. — Мэри, держись главное… держи себя в руках».               После того случая, когда они с подругами смогли защитить Эдварда, который упомянул про «парня с длинными коричневыми волосами и значком на зелёной мантии», у Мэри не осталось сомнений, что Рабастан что-то от неё скрывает — потому что не может он просто так спокойно общаться с членом той семьи, которая не то, что ничего не имеет против магглорожденных и магглов, так еще и состоит в Ордене Феникса, который ведет прямую борьбу против того, кто чистокровные идеалы поддерживает.              Что-то тут не чисто, но что — пока не понятно.              Да и все прошедшие полтора месяца максимум, где она пересекалась с Лестрейнджем, был школьный коридоре, где они лишь обменивались короткими и сухими приветствиями.              Мэри в такие моменты больше волновало, чтобы поблизости не было Эвана и остальных из его компании, которые могли бы вновь пристать к какому-нибудь ребёнку, чья кровь не давала им покоя.              В любой момент всё может начаться вновь, а козыря, чтобы это остановить, у Мэри не было, ибо они даже не боялись того, что Мэри и Лили расскажут про их «походы» в Выручай-комнату.              Единственный козырь Мэри — Сириус, но он не всегда рядом, даже если пытается, чтобы в случае чего защитить её и какого-нибудь ребёнка.               — На пару слов, Рабастан… — неожиданно сказал Регулус, резко поднимаясь со стула и кивая в сторону выхода из бара, — Мэр, извини, подожди меня пару минут, хорошо?              Мэри, слегка недоверчиво глядя на него, все же кивнула и поставила локоть на стол, подперев щеку кулаком.               — Был рад увидеться, Мэри. Надеюсь, будем чаще встречаться, — заметно обречённо от чужой выходки вздохнул Рабастан, после чего, недовольно глянув на Регулуса, который уже шёл на улицу, вновь улыбнулся ей коротко и направился за ним.               — Взаимно, — вежливо ответила Мэри, наблюдая за тем, как двое слизеринцев вышли на улицу и отошли чуть поодаль, чтобы их было сложно кому-либо расслышать.              Несмотря на то, что Регулус был значительно ниже Рабастана, который был выше в силу более старшего возраста, Мэри казалось, что морально они точно одногодки.              Да и в целом у неё часто складывалось впечатление, что рядом с Регулусом любой, — кроме, разве что, по мнению Мэри, Сириуса, — будет чувствовать себя младше и менее опытным, чем он, потому что сама она чувствовала себя так же.              Уже было ясно, что у него в жизни случалось побольше… скверного, чем у неё, хоть она и не любила сравнивать свои проблемы с чужими, но тут было видно на лицо.              У Мэри было вполне яркое детство, самое настоящее, как должно быть у любой маленькой волшебницы — полное родительское внимание и любовь, тётя и дядя, которые баловали её с лихвой и от всей души, заботливый брат и кучка друзей со двора, с которыми всегда можно было что-то да обсудить. Хотя в детстве её единственной проблемой было незаметно украсть конфеты из-под носа мамы или выйти погулять в соседний маггловский район, находящийся за пару километров от их дома.              Конечно, были и трудности, особенно с началом школы и событиями, которые уже описывались ранее, но… как считала Мэри, у неё было счастливое детство, воспоминаниями о котором она дорожит.              И за что она была крайне благодарна всем, кто его ей сделал — маме, папе, тёте, дяде и дедушкам и бабушкам с обоих сторон, пусть и умерли они довольно рано, когда ей только-только стукнуло пять.        Регулус о своём детстве говорил нечасто, с большой неохотой и был немногословен, как и обычно. Если воспоминания были относительно хорошими, то в них обязательно присутствовали Сириус или Андромеда, которые до некоторого времени проводили с братом и кузеном свободное время, если оно было; изредка, могла и Нарцисса.              Регулус бывало рассказывал, словно чтобы Мэри начала ему больше доверять, что они всегда проводили время втроём, когда их родители ездили друг к другу в гости или встречались на разных балах и праздниках. Андромеда крайне часто подстрекала Сириуса на всякие каверзы, например, прицепить какой-нибудь противный тётке платок с соплями на волосы, а Регулус хоть в основном и наблюдал, но таскался с ними, ибо Беллатрисе было на него всё равно, а Нарцисса слишком часто помогала матери и играла роль её помощницы.              Вот и отхватывал он вместе с ними, несмотря на то, что Андромеда и Сириус держали рот по поводу его участия на замке, понимая, что, хоть он ещё и маленький, дедушка Арктурус не постесняется отчитать и его. И хорошо, если только отчитать, а не чего похуже, чего, впрочем, никогда не позволял Орион.              Со слов Регулуса, он хоть и мог дать сыновьям подзатыльники, но до телесных наказаний не доходило, а уж тем более не позволял это деду, которого и сам Орион не любил. Это были те самые редкие, — как говорил Регулус, — моменты, когда отец прямо вмешивался в их воспитание, не позволяя заняться им уже дедушке.              Знал, что Вальбурга прекрасно справляется и без него, а уж тем более не допускает избиений, на что был так падок Арктурус.              От этого бывало даже пару раз ссорились, из-за чего потом Сириусу очень больно — морально — влетало дома за то, что он опять что-то начудил, не додумавшись сделать это менее очевидно, а исправлять это пришлось ему и матери. Сириус тогда кривился всегда весь, хмурясь забавно, да отвечал отцу, что если тот не хочет получать за него, то он абсолютно не против сам пойти к деду и получить от него тростью по спине, раз папу это так утешит.              За это получал подзатыльник, но уже от матери, которая хоть и шикала ему, что когда он испытает на себе все удовольствие дедовской «методы», то будет сидеть как шёлковый у уже «хорошего» отца возле ног, но всё равно на «гауптвахту к деду Арктурусу» попасть ему не позволяла. Лишь настойчиво говорила, чтобы не дерзил отцу, и отправляла в спальню под домашний арест, лишая разве что только завтрака.              Да и то потом, когда по утру недовольство обоих спадало окончательно, через Кикимера отправляла Сириусу завтрак уже к полудню, который тот всё равно не ел от упрямости, желая доказать родителям, что если его так не любят, то есть их «подачки» он не будет.              И ведь правда не ел, даже уже последующие обед или ужин, из-за чего Вальбурга вздыхала да под конец дня заходила к нему в комнату и говорила ровным тоном, что наказание больше не действительно и он волен гулять как дома, так и на улице. И что ужин, обед и завтрак всё так же ждут его в гостиной, и если понадобится — Кикимер принесет что-то еще.              Так обычно все лёгкие выходки Сириуса и заканчивались — родители прощали, словно иначе и не могли, как бы он не ворчал, что они его не любят.              Но пару раз все равно отхватывал сильнее, чем обычно, из-за чего наказывал его уже лично Орион, который держался, чтобы не снять наказание с сына раньше срока, более стойко, нежели жена, из-за чего Сириус действительно мог пару раз просидеть запертым под арестом в своей комнате дней пять.              Тем не менее, несмотря на давление таких наказаний на разум, Сириус понимал всё очень хорошо, что отец явно видел, тем более будучи и сам когда-то похожим. Пока Сириусу не влетит посильнее — не поймёт.              Может, поэтому до сих пор некоторые вещи и не понял, в то время как Орион схватывал многие вещи благодарно «любимому» отцу на лету.        — О чем говорили? — тихо поинтересовалась Мэри в момент, когда, прерывая её воспоминания чужих рассказов, Регулус вернулся обратно и присел обратно на стул.               — Тебе честно сказать? — вздохнул Регулус, слегка кривя верхнюю губу, а Мэри лишь кивнула, считая, что ответ и так очевиден.— Чтобы старался держаться подальше от тебя. От меня. Я ему не доверяю.        — Ты никому не доверяешь, — едва слышно протянула Мэри, тихо хмыкая.               Регулус, услышав это заявление, слабо улыбнулся               — Тебе доверяю. Сириусу, хоть он мне — нет. Но тут дело в другом. Он слишком подозрительный, не заметила?        —М-м… значит не только у меня развилась паранойя, — неловко так повела плечом Мэри, постукивая пальчиками по своей щеке. — Да, заметила… мысли читаешь.        — Поэтому старайся не находиться рядом с ним в одиночку, ладно? Не ради меня — ради себя, — крайне серьёзно заявил Регулус, глядя Мэри прямо в глаза. — Пока не пойму, что ему надо, лучше держаться на расстоянии. Мне слабо верится, что он решил взять пример с меня и начать дружить с гриффиндорцами, которых всю учёбу переносить не мог.       Мэри тихонько кивнула, с Регулусом соглашаясь… заметила, как он задумчиво уставился на стол, словно и забыл, что она сидит тут и они собирались отдохнуть, а не думать        — Слушай, пойдём прогуляемся до «Сладкого королевства» или я вынесу Флури на прогулку, а то бедный мечтает об улице? — Мэри улыбнулась мило, как только умела, и посмотрела на Блэка умоляющим взглядом, чуть склонив голову на бок, как обычно делала это с Сириусом, отчего тот соглашался с особой охотой.              И хоть на Регулуса «чары» Мэри подействовали слабо, в конце концов он лишь усмехнулся коротко и кивнул, лицезрея последующие несколько минут довольную улыбку Мэри, а затем слушая на пути до школы ворчания о том, что хорёк уже отрастил себе пузо.                      Вечером следующего дня, Мэри поправив школьную рубашку, спустилась в гостиную в надежде, что Лили может быть уже там… после того, как уроки закончились, они не виделись ни разу за весь день, точно так же, как и Марлин с Алисой, которые могли лишь предположить, что подруга может быть в библиотеке, где готовится к тесту по Истории Магии.              Но, пройдя всю библиотеку «от» и «до» да уйдя оттуда только тогда, когда мадам Бинс уже сама её недовольно выпроводила на выход, ибо: «нечего просто так ходить, если не берёшь книги», Мэри убедилась, что Эванс там не было, и это, честно говоря, довольно напрягало.              После того случая в январе, Лили… довольно долго ходила сама не своя, часто уходила в свои мысли и вообще держалась отстраненно от остальных. На вопросы же только отмахивалась, говоря, что устала из-за нагрузки по учёбе, явно не собираясь говорить истинную причину своих переживаний.        Время близилось к отбою, а зная организованность Лили, которая всегда находилась в башне Гриффиндора за полчаса до начала комендантского часа, чтобы не нарушать правила, Мэри заподозрила что-то неладное.              Самые худшие мысли она настойчиво игнорировала, стараясь думать о том, что Лили просто гуляет с кем-то из других факультетов, но ради своего же спокойствия и безопасности подруги Мэри на всякий случай решила поискать её, чтобы убедиться, что она в порядке.        Оказавшись в гостиной, бегло осмотрелась вокруг — народу было мало, а знакомой рыжей макушки среди них точно не было, иначе бы заметила её сразу.              Но зато здесь были Мародёры, которые сидели на полу, что-то окружив, и бурно переговаривались друг с другом, изредка прерываясь на молчание.        — Джеймс, ты не видел… вы что делаете? — нахмурилась Мэри, когда подошла к их «кружку» поближе.               Сириус, словно художник, собрал свои верхние пряди немного отросших волосы в хвост, завязав галстук на голове, чтобы он не мешал и держал передние пряди, и рисовал что-то крайне сосредоточенно на пергаменте, иногда задумчиво кусая кончик карандаша, будто пытался что-то вспомнить.              А стоило услышать голос Мэри как поднял голову резво да улыбнулся ей в своём виде так красиво, что она ощутила, что щеки становятся красными так хорошо, будто плеснула на них кипятком.              Впрочем, пока она и Сириус очень «незаметно» в течении нескольких секунд любовались друг другом, явно не замечая, как это выглядят со стороны, вместо Блэка сестре крайне любезно решил ответить Джеймс, странно в моменте покосившись на Римуса, который опустил голову пониже, лишь бы этого не видеть.               — Привет, галлеон пузатый, — довольно улыбнулся Джеймс, и Мэри, услыхав такое обращение, кое-как взгляд от Сириуса отвела да презрительно на брата посмотрела в крайне сильном возмущении. — Мы карту делаем!              — Что за карта?.. — нахмурилась следом, хлопая так глазами да опуская взгляд вниз в безуспешной попытке рассмотреть что-либо на столе.              — Карту школы, — блаженно просмаковал Сириус, в момент так склоняя голову на бок, будто так любоваться Мэри, которая скрестила руки на груди, было удобнее.              — Эй… разве это не секрет? — взволнованно прошептал Питер, недоуменно так глядя на Сириуса, который от такого заявления скривил губы, словно друг сказал какую-то тупость.              — Нашел от кого скрывать это, — фыркнул следом, закатывая глаза будто от чужой глупости, и вновь глянул — уже более довольно — на Мэри, не обращая внимания, как Питер ему в ответ хмыкнул. — Просто всякие проходы, тайны коридоры и комнаты решили собрать в одну кучку, чтобы было легче ориентироваться. Нравится затея?              — Звучит… интересно, — призадумавшись для вида да прикусив в этом момент губу, в конце концов кивнула Мэри, заинтересованно так на Сириуса глядя. — И когда доделаете? К концу недели?              — Не-ет, — протянул Сириус, в следующий момент повертев в руках карандаш, явно на время к рисованию карты теряя интерес от присутствия в гостиной своей «подружки», которая сейчас очень забавно пыталась разглядеть карту. — Как минимум ещё несколько месяцев, потому что времени не хватает, а мест — много. Я тебе потом покажу, глянешь на готовую, так тебе интереснее будет… впрочем, ты чего спустилась? Я думал у тебя по расписанию чтение книжек.              — Оно было… — чуть помедлив, кивнула Мэри, но уже с более обреченным видом, пока Сириус от этого нахмурился. — Лили долго не приходит. Вы не видели её?              — Да расслабься, наверняка со своим патлатым гуляет, — более облегчённо отмахнулся Сириус, явно считая, что это не такая важная проблема ни для него, ни для Мэри… но затем вздохнул, заметив по её взволнованному виду, что для неё видимо важная, потому, поджав уголки губ, добавил… — Она выходила полчаса назад, Мэр. Не переживай, нормально с ней все. Просто гуляет девчонка.              — Она вообще в последнее время расстроенная, — проворчал тихо так Джеймс, словно на кого-то затаив жгучую обиду, продолжая в этот момент что-то уныло чертить карандашом на листе пергамента. — Её Нюниус обидел? Мэр, ты только скажи честно.              — Понятно не имею, — без особого удовольствия вздохнула Мэри, на секунду задумчиво поджимая уголки губ. Помолчала, глядя куда-то в пол, да в конце концов сморщила нос… — Пойду поищу её, пока комендантский час не начался.              — Одна? — настороженно уточнил у неё Сириус, слабо щуря глаза да явно намекая, что затея это плохая. — Уверена? По школе много придурков вечером бродит… давай с тобой схожу? Или сходим.              — Оставь… сомневаюсь, что она где-то далеко или что мне что-то сделают, — Мэри улыбнулась слабо, покачав головой. — Я быстро… но если не вернусь через час, то, так и быть, выдвигайся на поиски.              Сириус согласился с нею очень нехотя, явно не желая отпускать бродить вечером по школе одной, но настаивать, видя, что она хочет найти Лили одна, — наверняка подозревая, что может найти подругу не в самом радостном состоянии и общество мальчишек ей будет в тягость, — не стал, пусть и взял слово, что если что, то побежит сюда пулей, которое Мэри сердечно ему отдала.               Но представления, где можно найти Лили, всё равно не было — обход всей школы займёт всю ночь, да и было это глупо, нужно как-то сузить масштаб и вероятные места, где она может быть. За мантией-невидимкой, которая осталась в сумке у кровати, было идти уже поздно, ибо так она точно не успеет… оставалось надеяться встретить её где-нибудь волей удачи.              Но, впрочем, зайдя в один из коридоров, Мэри заметила, как на подоконнике сидят Эдвард и его друг и что-то весело обсуждают, явно позабыв про отбой.               — Хэй… привет, Эд, — Мэри улыбнулась слабо да подошла ближе, мысленно надеясь, что они могут знать, где Лили.        Пикс, услышав знакомый голос, радостно улыбнулся и помахал ей рукой, после чего толкнул локтем друга в бок, намекая сделать ему то же самое, чтобы не опозориться перед подружкой.        — Вы чего здесь сидите? Скоро отбой, по школе ночью лучше не гулять, — Мэри поочерёдно оглядела первогодок, на лицах которых выразилась забавная гримаса страха — видимо, так заболтались, что не заметили, как стемнело.— Давайте-ка, марш в гостиную, пока профессор Макгонагалл вас не поймала...        Эдвард кивнул неловко, после чего соскочил с подоконника вместе с другом, явно собираясь уже уходить, но остановился в момент, когда Мэри осторожно придержала его за плечо.              — Слушай… — начала как бы невзначай, чтобы он не заметил, что что-то случилось. — А ты Лили не видел? Я найти её нигде могу.              Эдвард ответил не сразу — подумал несколько секунд, забавно так дуя губы, пока его друг неловко поглядывал на Мэри, явно испытывая смущение из-за того, что перед ними старшекурсница, которых многие первокурсники обычно обходят от страха за километр.              — Вспомнил!.. — радостно так воскликнул Эдвард, закивав энергично, слов попрыгунчик, да указал в сторону левого коридора пальцем. — Она проходила мимо нас с этим… не знаю, как его зовут, но Сириус говорил, что у него волосы патлатые и грязные. Туда пошли… хотели поговорить, но я не понял, о чём, но они упоминали третий этаж.              Мэри, услышав такое заявление, напряглась как-то нервно, чувствуя, что на фоне последних событий этот факт вызывает в ней не слабую такую тревогу за подругу…              Поэтому дальше не медлила — поблагодарила Эдварда да погнала его вместе с дружком в гостиную, заранее попросив передать эту информацию Сириусу. Так, на всякий случай… мало ли? Так быстрее найдёт. А затем и сама пошла быстрым шагом на третий этаж, надеясь, что… ничего страшного там не происходит, и что они просто разговаривают, как Пикс ей и сказал.              Оказавшись там на секунду растерялась — третий этаж большой, а значит мест, где они могли «поговорить», много, но дёргать ручку каждого кабинета вариант явно был плохой, отчего Мэри решила испытывать удачу, да пошла тихо вдоль коридора, стараясь реже дышать, чтобы в случае чего уловить хоть толику шума из какого-нибудь кабинета.              Повезло спустя шагов двадцать — заметила краем глаза, что дверь в вечно неработающий по техническим причинам женский туалет немного приоткрыта, пока оттуда доносится едва слышные голоса как минимум двоих человек. Почему местом для своего разговора они решили выбрать именно это помещение, Мэри решила тактично не думать, пусть и ловила на лету, что, скорее всего, просто времени и желания отойти подальше не было.              Поэтому в следующий момент тихонько юркнула туда, да сразу встала у стенки, тем самым скрываясь в полумраке, ибо единственным источником освещения здесь были высоко расположенные окна да старенький настенный светильник, расположенный в основной комнате с раковинами.              Поджала губы да прислушилась, уже по тону голоса Лили понимая, что разговор их явно приобрёл не самый приятный оттенок.              — Сев, я честно уже устала от этого, — вымученно вздохнула Лили, прерываясь лишь на пару секунд. — Я могу понять твоё желание изучать тёмные искусства, это твоё право. Но, в конце концов… Эван и его компашка детей унижают. Детей, Сев.              — Лили… я понимаю, — немного помолчав, согласился между тем с нею Северус, будто пытался сбавить градус разговора. — Я пытался… им объяснить, что так делать на надо, но никто меня там не слушает.              — Так если они тебя не слушают, то на кой черт тебе такие друзья? — воскликнула чуть громче Лили, явно уже устав держать недовольство и мнение при себе. — Будто бы возможность изучать тёмные искусства такого не стоит.. ты ведь сам говоришь мне между тем, что Мэри мной просто пользуется, но потом сам спокойно дружишь с тем, кто пользуется тобой? Сев, это уже просто бред.              Мэри, услышав столь… лестное мнение о себе, сначала захлопала глазами, а затем закатила их же, слабо кривя губы да такой чужой выходке абсолютно не удивляясь.              Даже стало интересно, чем она может пользоваться.              Редко списанной домашкой по Зельеварению? Будто бы Мэри без неё не смогла списать, взять того же Сириуса… потому и слышать такое было… забавно.              — Это она и её дружки наговорили, что я плохой? — едва слышно уточнил Северус, а Мэри, приложив ладонь к щеке, вновь закатила глаза. — Слушай… они же просто нас поссорить пытаются. Я не хочу не общаться с тобой, тем более…              — Да хватит уже их приплетать!.. Мэри и её «дружки» тут вообще не причём — если тебя утешит, то именно Мэри и девочки поддерживали меня после того, как твои «дружки» обозвали меня, — проворчала Лили, но на последних словах, показалось Мэри, будто всхлипнула, ибо уже не выдержала. — Это тоже Мэри и её «дружки» подстроили?.. зачем ты дружишь с теми, кто вытирает ноги о магглорожденных, но при этом общаешься со мной? Надо мной уже все смеются, что я дружу с тобой.              — Я не дружу с ними… мы просто партнёры по делу, — ещё тише произнёс Северус со слышимой толикой вины в голосе. — Я правда… скоро прекращу с ними общаться, мне просто нужно время. Прости, пожалуйста…              — Да я слышу это каждый раз… — отмахнулась от него Лили ещё тише, чем ранее, будто сил громко разговаривать уже не было. Помолчала… — Последний раз. Слышишь, Северус? Последний раз прощаю и жду итог. А теперь иди… я одна побыть немного не хочу.              Что сказал Северус Лили напоследок, Мэри не слышала, — уж слишком тихо это сказал, словно испытывая жгучую вину, — но уже через несколько секунд наблюдала, как он проходит с опущенной головой мимо, явно во мраке её не замечая, да выходит прочь из помещения, оставляя его в тишине.              А Мэри поджала губы, слыша через пару секунд чужие всхлипы, после которых с щемящим сердцем тихо отстранилась от стенки направилась внутрь помещения…              «Действительно… страшно, — невольно подумала Мэри, чувствуя, как во рту стало сухо. — Плакать, из-за того, что тебе постоянно делает больно твой близкий человек, которому ты доверяла, а он стал вести себя… так. Действительно… страшно. Очень. И больно даже от мысли…»              Осмотрела уборную — Лили сидела на полу, подогнув к себе колени, на которые положила ладони и уткнулась в них лицом, плача крайне бесшумно, лишь изредка всхлипывая вслух.        — Лили… — тихо произнесла Мэри, в несколько шагов дойдя до нее, и медленно опустилась на пол рядом, аккуратно приобняв рукой за плечи. — Всё хорошо…               — Мэри? Ты все слышала, да? — прошептала Эванс, машинально прижавшись к подруге, словно она — это сейчас самое безопасное место. — Я так устала… не дай Мерлин у тебя так когда-нибудь будет…               — Я понимаю тебя, Лили. То есть… понимаю, что ты чувствуешь. Но ты не одна, всё хорошо… — Мэри ласково погладила подругу по волосам, будто мама ребёнка, как это могла когда-то сделать с ней самой Юфимия. — Поплачь, если хочешь. Выскажи всё или просто помолчи, если тебе так станет легче.        Эванс вновь тихо всхлипнула, а Мэри, глядя куда-то вперёд, всё также гладила её по голове, смиренно ожидая, пока та захочет что-то сделать или сказать.       Тишина.       Просидели в ней где-то пару минут, а после Лили вытерла слезы с щёк и сцепила ладони на коленях, смотря бесцветным взглядом куда-то прямо.        — Зачем я его прощаю? — неожиданно спросила она, глянув на Мэри красноватыми после слёз усталыми глазами.               — Не знаю, сама задаю себе этот вопрос. Наверное… ты им дорожишь? — тихо ответила та, слабо пожимая плечами и задумываясь о том, что оказаться в такой ситуации — самое последнее, что она хочет.       Потому что, несмотря на свои убеждения, Мэри почему-то казалось, что прощать она будет до талого, потому что… вот именно — человеком будет дорожить. И перестанет лишь тогда, когда откроет глаза и поймёт, что другой, кто её не обидит больше ни словом, заслуживает этого больше.              Но это всё — пока что только в мыслях.        — Да, ты права… — медленно кивнула Лили, вытерев красный нос. — Он был первым, кто рассказал мне о магии и защищал от моей сестры, от Петуньи… она всегда называла меня монстром и уродкой из-за того, что я могла делать вещи, которые не могла она. Я ведь волшебница, а она — маггл, — Лили устало усмехнулась, пожимая плечами. — А он наоборот говорил, что этот дар — лучшее, что могло произойти. Он всегда относился ко мне хорошо, да и друзей-то других у него не было… до второго курса. Потом он поменялся… начал дружить с этими чёртовыми Мальсибером, Розье, Уилкинсом. Я молчала, да и что я могла сказать ему? Не могу же я запрещать ему общаться с кем-то, у него тоже должны быть другие друзья. Я ведь, поначалу радовалась… а теперь вот: сижу в слезах, потому что он вновь сделал мне больно, хотя говорит, что дорожит мной. Я такая жалкая…               — Эй, не смей так говорить, Лилз… — Мэри аккуратно положила ладони на ее влажные от слез щёки, чтобы Лили смотрела прямо на неё. — Ты самый хороший человек, которого я знаю… всегда поддержишь, поможешь, словно какой-нибудь ангел, знаешь? Не принижай себя из-за того, что у тебя доброе сердце. Послушай меня, как человека, который дорожит тобой и ценит твою дружбу — ты не заслужила плохого отношения и не должна плакать из-за этого, — Мэри аккуратно смахнула большим пальцем слезинку с горячей щеки… — Хорошо? Таких как ты очень мало, и помни, что самый ценный в твоей жизни человек — это ты сама, никто более. Не позволяй другим обижать тебя. Не плачь больше, пожалуйста, я понимаю, тебе тяжело, но везде найдётся выход. Хорошо?       Лили медленно кивнула, невольно улыбаясь, а Мэри не без удовольствия заметила, как её глаза от такого короткого разговора блеснули благодарностью… надеждой. Надеждой на что-то хорошее.        — Вот и умница, — довольно сказала Мэри, а затем вздернула Лили за нос костяшкой пальца так, как это делал с ней Сириус. — И у тебя всегда есть я и девочки, помни об этом.        Лишних слов не было нужно.               Спустя некоторое время, когда Лили смогла более-менее прийти в себя и привести лицо в порядок, умывшись холодной водой, было решено идти обратно в спальню.              Мэри понятия не имела, сколько времени они просидели здесь вот так, но, раз Сириус не стоял здесь как по стойке «смирно», значит, не больше часа, пусть и было ясно, что комендантский час они явно профукали. А значит — дело очень плохо, потому что в ближайшее время по школе начнут бродить старосты и мистер Филч, чтобы прогнать всех нарушителей «отбоя» сначала в спальни, а с утра — в кабинет декана.              От этого идти пришлось крайне осторожно, вечно прислушиваясь к звукам да озираясь по сторонам, умоляя портреты, которые при их виде вечно становились слишком болтливые, разговаривать друг с другом тише. Вымотало это ещё в начале пути знатно, учитывая, что Лили эмоционально выгорела после слёз, а Мэри просто очень устала и жуть как сильно хотела спать. Пусть и не жалела, что отправилась искать подругу — это в любом случае было важная любого наказания.        Свернув за угол коридора, Мэри с Лили вновь замерли, прислушиваясь к шагам или голосам… а затем сглотнули обе, услышав неподалёку чьи-то неспешные шаги, явно намекающие, что если попасться ему на глаза — будет очень плохо.               Поэтому, чтобы не терять ни секунды, резво так нырнули в другой коридор, ибо теперь, чтобы попасть в башню Гриффиндора, пришлось петлять, лишь бы на попасться с поличным… по мере их удаления от того места шаги становились более глухими, что Мэри успела даже вздохнуть облегченно, но, завернув за угол, кое-как подавила вскрик от испуга, прикусив кончик языка.              Перед ней и Лили в другом коридоре — двое парней, которые друг на друга наставили волшебные палочки из-за явно не очень хорошего разговора… сначала не поняла, кто стоит, из-за легкого полумрака.              А вот потом, когда пригляделась…        — Регулус? Рабастан? — Мэри нахмурилась вся, недовольно так глядя то на Рабастана, то на Регулуса, который, заметив её, медленно, но нехотя, волшебную палочку опустил. — Вы что тут делаете, придурки?        — Решаем «мужские» проблемы, — Рабастан поправил съехавшую мантию, кидая косой взгляд на Блэка, словно затеял всё это именно он. — Надеюсь, всё решили.               — Надейся… — заметно раздражённо хмыкнул Регулус, а затем посмотрел на Мэри, слегка хмурясь. — Что вы тут делаете?              — А ты вопросом на вопрос не отвечай, — хмыкнула немного раздражённо так Мэри, чуть щуря глаза да недовольно на него глядя, в моменте скрещивая руки на груди. — Какого черта вы тут стояли, наставив друг на друга волшебные палочки?               — Поверьте, мисс Поттер, мне тоже очень интересно, что здесь происходит.              Мэри замерла, растерянно хлопая глазами, а затем вся съёжилась, словно за ее спиной стояли не иначе как тёмные существа, да вместе с остальным обернулась назад…              Минерва Макгонагалл.              Которая, стоя в трех метрах от них, сцепила ладони в замок перед собой и крайне недовольно смотрела на их разношерстную компанию, которая должна уже как двадцать минут лежать в своих кроватях.              А Мэри улыбнулась стыдливо, жалея, что не дала Сириусу фору на свои поиски только в полчаса, зная, что Блэк бы повёл её да Лили через потайные ходы, и вот так глупо попасться на глаза декана попросту не позволил.              А если бы попались — спрятал бы за спину, как в прошлый раз, и даже если это помогло мало, было бы просто приятно.              — Поверить не могу!.. лучшие ученики школы! Староста, отличник и отличница, и…       Минерва на секунду запнулась, явно не зная, какую характеристику дать неловко и слабо улыбнувшейся ей Мэри, ибо выделялась она только тем, как поддается на уловки Сириуса и иногда чудит на уроках с ним.        И хорошими оценками по Истории Магии, конечно же.       — И… и Мэри! Как? Что вас подвигло так нарушить правила?               Лили молчала, не зная, что ответить, особенно учитывая то, что она не привыкла получать наказания и выговоры от декана, да и в целом, от всех учителей. Лестрейндж тоже был немногословен, но о чем он сейчас думал Мэри понятия не имела… один Регулус будто и не переживал, что его отчитывают, кидая косые взгляды на Рабастана              Профессор Макгонагалл же в это время, не дождавшись ответа, тяжело вздохнула, поправляя очки.               — Наказаны. Все четверо, — Мэри прикусила щеку, понимая, что последует дальше… — Минус пятьдесят очков обоим факультетам.              Сглотнула нервно, переглядываясь с Лили да осознавая, что в этом году кубок школы им теперь точно не видать, даже если они выиграют матч по квиддичу, как и планировал Джеймс.              Который, была уверена Мэри, когда узнает, из-за кого им отняли столько баллов, удушит её своими руками.              Да даже Слизерин теперь был в шатком положении, ибо теперь их с лёгкостью может перегнать Когтевран, который из-за позорного падения Гриффиндора теперь оказался на втором месте…               — А теперь за мной, — сказала Минерва и пошла вперёд, пока четверо учеников, переглянувшись друг с другом, двинулись за ней…                     Ровно через два дня вновь собрались вместе — только теперь более ранним вечером, пока во главе сей процессии был мистер Филч, который, держа в руках фонарь, вёл их к хижине Хагрида.              Профессор Макгонагалл крайне любезно, с особым чувством назначили им отработку у границы Запретного леса вместе с Хагридом, чтобы они нашли какие-то цветы для зелий профессора Слизнорта, ибо у мадам Стебль их, на всеобщую грусть, не оказалось.              По всей видимости надеялась, что уж такое серьёзно наказание они примут к сведению и после отбоя вот так нагло шататься по школе больше никогда не будут.              А Мэри знала, что будут.       Просто более аккуратно.              Вообще, остальные гриффиндорцы отреагировали не так, как представляла Мэри — видимо, уже привыкли, что им снимают десятки очков из-за Мародеров, которые потом сами же эти баллы и возвращают, что уже не удивляются и лишь просят заработать до конца учебного года их обратно.              Но Джеймс тем не менее все равно на Мэри ворчал до тех пор, пока Сириус не дал ему подзатыльник со словами, чтобы на сестру не ворчал. Дескать, научится она лазить незаметно по школе ночью, и если надо, он — научит. Отчего Мэри улыбнулась довольно и показала брату язык как маленькая, показывая, что он в пролёте.              Оказавшись возле дома Хагрида, который уже стоял на пороге вместе с собакой и чистил фонарь, Мэри оглянулась по сторонам: по левую руку от неё стояла Лили, по правую — Регулус, а по правую руку от него — Рабастан.              Погода была облачная и прохладная, и даже тёплое пальто не сильно спасало от мартовского ветра, отчего то, как обстояла погода в самом лесу, было страшно представить.              Мистер Филч возле них надолго не задержался, радостно оставляя под надзор лесничего, да довольно пошёл обратно в школу, бурча себе под нос о том, что «маленькие хулиганы наконец-то получат то, что заслужили… это вам за миссис Норрис», на что Мэри лишь цокнула и закатила глаза.        — Так, нам нужно найти кой-какие цветочки… — громко сказал Хагрид, читая развёрнутый список, который дала ему профессор Макгонагалл. — Нам нужно найти кро… крока… крокусы, да. Сегодня последний день цветения, нам надо успеть.               Затем раздал всем каждому какие-то карточки, на которых были нарисованы те самые цветы — жёлтые, белые и фиолетовые, без стебля, которые можно увидеть даже через снег, пока Мэри уныло морщила нос от скуки.        — Так-с, чтобы было быстрее, нужно поделить вас по парам, — лесничий вновь уткнулся в тот самый пергамент, а Мэри уже приготовилась идти либо с Лили, либо с Регулусом... — Хм, Лили, ты идёшь с Регулусом, а ты, Мэри, с Рабастаном…       — Хагрид, позволь, я пойду с ней, — внезапно оборвал его Регулус, покосившись в сторону Рабастана крайне холодно, на что тот лишь закатил глаза.        — Прости, не могу — распоряжение от Минервы вот такое вот, — протянул безысходно Рубеус да вздохнул, после чего протянул обоим парням по фонарю. — Клык будет бегать по лесу, если что, зовите его по имени.               Тёмная собака устало отряхнулась от земли и почесала себя за ушком, без особого интереса наблюдая за хозяином…               — А ты разве не идёшь с нами? — недоверчиво спросила Эванс, глядя на лесничего с сумкой.        — Буду ходить рядом, у меня есть… эм… свои кой-какие дела, да, — кивнул Хагрид и оказался на земле перед учениками. — Так, Мэри, Рабастан, идите туда, — Хагрид указал в правую сторону, а после в левую. — А вы, Регулус, идите с Лили туда.        — Не бойся, не трону я эту принцессу, — сухо улыбнулся Лестрейндж, когда заметил, что Блэк не особо спешит идти куда-то, а тем более, отпускать Мэри с ним.       А сама Мэри от такого «прозвища» возмущённо нахмурилась, понимая, что так её можно называть только дяде Чарльзу, причём на полном серьёзе, а не ради шутки… а еще Сириусу, который хоть и не часто, но иногда бывало её кличил именно так, отчего Мэри вечно робело, как самая настоящая принцесса ,улыбалась.              Но, видимо, разок, когда так окличил, услышал это и Рабастан.       Так что Мэри тяжело вздохнула, чтобы сдержаться и Рабастана не пнуть, и в ответ Регулусу на немой вопрос лишь кивнула, давая понять, что тот прав, а если и сделает, то пожалеет сам. После чего скрылась вместе с ним за тёмными деревьями, попадая на границу Запретного леса…              Снег почти растаял, но радости было мало, ибо под ним была мокрая, сырая земля, которая прилипала к подошве, из-за чего Мэри была вынуждена ворчливо в какой-то момент принять решение ходить только по снегу, иначе в комнату в девочкам она принесет целый лес и, — не дай Мерлин, — всех его спящих жителей, которые от тепла комнаты проснутся.              Вот и шагала угрюмо позади Рабастана, сваливая всю работу по поискам цветочкам на него, учитывая, что попались на глаза профессору Макгонагалл она и Лили исключительно по его и Регулуса вине. Не стояли бы эти двое на том пути, то девочки вполне себе успешно проскользнули бы дальше и без особых забот попали в башню Гриффиндора.        Первое время шли молча, в тишине леса, которая прерывалась криком птиц, топотом копыт где-то совсем вдалеке или чей-то вой, от которого мурашки шли по коже… лишь на спусках с небольших горок Лестрейндж мог вежливо протянуть Мэри руку, чтобы та не упала, пока спускалась, на что та благодарно кивала.              Да и общаться было как-то не о чем… поэтому хотелось поскорее найти цветы и вернуться в теплую школу, чтобы нажаловаться тому же Сириусу на ужас этого наказания.       Но, тем не менее, мрачная атмосфера леса как-то сильно напрягала её, заставляя чуть ли не дёргаться от каждого шороха или внезапной тени, которая, надеялась Мэри, является лишь игрой её сознания. Будто подсознание играло, от страха выискивая чужие силуэты и лица в тенях мрачного леса, из которого хотелось убежать подальше.              Но возможности пока не было, из-за чего от безысходности Мэри в конце концов тишину прервала, начиная с Рабастаном диалог в надежде, что он отвлечёт её от мнимых страхов.               — И о чем вы тогда говорили с Регулусом? — как бы невзначай поинтересовалась Мэри, оглядывая деревья по бокам и на Рабастана стараясь не смотреть.        — Ты про тот момент, когда нас поймала профессор Макгонагалл? — спокойно спросил Рабастан, оглядывая землю в поисках крокусов, а после перевёл взгляд на Мэри, которая уныло кивнула… — Ничего важного.        А затем закатила глаза раздражённо, потому что ответа вновь не получила — за эти два дня Регулус ни словом не обмолвился о том, о чем они говорили, как бы Мэри не умоляла его это сделать. Но все было мимо, так как Блэк держать язык за зубами умел, а с Рабастаном за это время она и вовсе не пересекалась.               — Ну… не просто же так он наставил на тебя палочку, — проворчала недовольно Мэри, засунув дрожащие от холода руки в карманы и позволяя Рабастану собирать крокусы самому.               — Да, не просто так, — кивнул Лестрейндж, после чего выпрямился и посмотрел как-то слишком серьёзно и внимательно на Мэри, которая растерянно замерла на месте, настороженностью глядя на него. — Я просто сказал… что ты мне нравишься. Не прямо. Намекнул.              «Кхм, что? — Мэри сглотнула крайне сухо, стараясь от нервов случайно не улыбнуться. — Я клянусь, если дядя Чарльз узнает, он сойдёт с ума. Он так пытается свести меня с Сириусом, а в итоге я дружу с его братом и нравлюсь Рабастану. Ха-ха, пиздец… что за школа?».        — Кхм… но мы ведь даже не знакомы толком, почти не общались, — крайне неловко покашляв, промолвила Мэри, стараясь сохранить на лице невозмутимость до конца, и медленно двинулась по лесу за Рабастаном дальше. — Это странно.              Потому что и правда… звучало слишком глупо, что верилось Мэри в то, что она его действительно привлекает, как-то слабо, будто это обычная отмазка, которую он сказал и давеча Регулусу в коридоре.               — Я же не сказал, что влюблен в тебя, — тихо рассмеялся Рабастан так по-лёгкому и по-живому, что Мэри сама невольно улыбнулась, чувствуя меньше напряжения внутри. — Просто нравишься, поэтому и стараюсь познакомиться поближе. Я думал, это нормально — когда мальчик оказывает девочке знаки внимания.        «Блять, нет, Рабастан, ради Мерлина… мне Сириуса и его странного поведения хватает, — нервно подумала Мэри, прикусив нижнюю губу, но затем её отпустила, переживая, что Рабастан подумает, что она с ним флиртует. — И то… я не могу Сириусу нравиться, я ворчливая, он таких не любит, наверное… да и не такая уж я симпатичная для него… нет, Рабастан врет. Явно врет. Но зачем?»        — Я не знакомлюсь поближе с теми, кто одобряет травлю магглорожденных и ничего с этим не делает, — недовольно и крайне едко проворчала Мэри, вспоминая, что Рабастан спокойно пришёл мимо Эдварда, когда Эван его морально унижал.              Что ещё ответить на его заявления она не знала.        — М-м, с чего ты это взяла? — поинтересовался Рабастан, спокойно светя фонариком перед собой да всё также непринуждённо продолжая искать цветы, изредка их собирая.        — А что, забыл уже того мальчика, которого ты отпустил на растерзание своим друзьям? — недовольно сморщила нос Мэри, взглянув ему в лицо.               Рабастан усмехнулся так, словно они сейчас говорят не об унижении других, а о погоде…        — Ничего ты пока не понимаешь, Мэри, — тихо сказал Рабастан, на что она нахмурилась, закатывая глаза.               — Ну так расскажи…        — Потом, сейчас не время, — Лестрейндж оглянулся по сторонам, прислушиваясь к звукам, и кивнул в сторону опушки леса. — Вон стоят Блэк с Эванс, пошли к ним. Я все равно собрал половину цветов.       «И когда время придёт? Когда я буду стоять возле тебя полумертвого? — Мэри снова закатила глаза, чувствуя, как внутри растёт раздражение от понимания, что Рабастан сейчас ей явно ничего не расскажет. — Издевательство какое-то… в «угадайку» решили поиграть!.. нет, я точно ему не нравлюсь. Только вопрос — зачем это сказал?»        Мэри поджала губы, но пошла за ним, явно радуясь тому, что Регулус и Лили сейчас рядом.              Рядом с ними было как-то спокойнее, поэтому она ускорила шаг и все четверо вновь воссоединились, отправляясь искать цветы дальше уже вместе… а Мэри только одного хотела — попасть быстрее в башню Гриффиндора да рассказать Сириусу новость, которую она сейчас узнала, чтобы с удовольствием понаблюдать за тем, как его глаза полезут на лоб.              А они полезут, что даже сейчас, занимаясь своей «прогулкой» по лесу, пока мальчишки собирали цветы, Мэри невольно засмеялась тихо да потом отвернулась спешно, когда словила на себе косые взгляды.