Глава 28: Единое

                    Глаза слепило солнце.              Такое жгучее, яркое, что пришлось сощурить глаза, пряча их следом от него же за приподнятой над лицом ладонью… проморгалась часто, более-менее разлепляя веки, словно сейчас очень крепко спала, да облизнула губы, ощущая, как тело окутал тёплый, летний ветер.              Отчего и напряглась, следом ощущая под ладонью не иначе как свежую траву, словно лежала в саду, греясь на тёплом солнце и наслаждаясь приятной летней погодой… но этого ведь не могло быть — сейчас был ноябрь, холодный и зябкий.              Потому Мэри нахмурилась, в следующий миг резво присаживаясь на земле, чтобы понять, что происходит… да обомлела следом, когда вместо уже привычной чёрной мантии Хогвартса увидела на себе сладко-клюквенную.              Мантию, которую она носила в Ильверморни.              Сначала даже не поверила, считая, что у неё просто рябит в глазах после солнца, потому проморгалась часто, а затем и вовсе потерла ладонями глаза, чтобы они «пришли в себя», после чего вновь опустила взгляд… и испугалась ещё пуще прежнего, потому что на ней и правда была клюквенная мантия Ильверморни, из под которого выглядывало тёмно-синее школьное платье.              Во рту от страха пересохло, а сердце словно попрыгунчиком забылось о стенки грудной клетки туда-сюда, будто вот-вот и выскочит наружу.              Внезапно затошнило.              Огляделась резво вокруг, в панике жгучей, замечая, что она не то, что одета в мантию Ильверморни, а лежит на одном из многочисленных садиков школы, где любила в тёплое время суток проводить время, ибо любила свежий воздух и улицу с самого рождения. А в Ильверморни особенно сильно — да и чем ей, часто одинокой и без друзей, заниматься ещё?              Только читать книжки во дворике, греясь на солнце да наслаждаясь свежим ветерком, иногда подслушивая разговоры однокурсников на скамейке неподалёку, расположенной под тисом.              В нос ударил аромат неподалеку растущей яблони, с которой мальчишки постарше всегда любили сорвать плоды, залезая на самую верхушку — один такой разок достал его и Мэри, заметив, что та лежит слишком грустная. Хоть и не подружились, но было приятно, что робела как девчонка и ходила весь день с улыбкой до ушей.              А сейчас улыбки не было, только страх душащий, потому что мальчишка тот погиб в июне прошлого года, а яблоня сломалась на две части после бойни, и плодов больше не давала и уже не даст.              Ранее во снах ароматы она не ощущала.              Если это, конечно, был сон, а не реальность, отчего Мэри и правда заплакала, быстро вытирая щёки дрожащими ладонями, потому что верить в то, что те полтора года были всего лишь сном, мороком… наваждением, она не хотела.              Было чувство, что случился откат назад, словно во сне Мэри прожила целую жизнь, а теперь была обязана вернуться обратно с осознанием, что этого не было. Что никогда она не мирилась с братом, что никогда не начала дружить с Королевами, что все их посиделки были лишь проделками её помутнённого сознания. Что никогда она не начинала общаться с Регулусом, что никогда не мирила его и Сириуса…              Сириус?              Неужели ей просто снилось? Неужели снились все эти моменты рядом, все его шутки и разговоры, все эти касания, ссоры и моменты рядом? Снилось, что они стали так близким, так она к нему привязалась как девочка, будто иначе быть не могло, будто она просто на время забыла, что они вместе вечность, оттого и тянулась так, жадно пытаясь вспомнить, чтобы обрести покой?.. будто в Хрониках давно всё было известно, просто она ещё их не вспомнила.              Где Сириус, к которому она бежала, если что-то случилось? Или бежала, чтобы помочь?              Куда… к кому ей теперь идти, если главная её проблема, что всё их время рядом оказалось мороком, и он — тоже?              Так хотелось обратно, что слезы души душили, что сидела среди дворика как маленький ребёнок, который потерял своего самого близкого человека, а так к нему хочет жгуче вернуться.              — Почему ты плачешь?              Вздрогнула, услышав до боли знакомый голос, от которого внутри всё сжалось, а затем обернулась назад, ощущая на своём мягкую хватку мужской ладони… неужели и правда всё было мороком?              Почему позади неё на корточках сидит живой Адриан, в своей привычной манере мягко, успокаивающе улыбаясь широкими губами да цепко разглядывая её лицо серыми глазами?              — Адриан? Ты умер… — Мэри, явно отказываясь принимать реальность, где не было того… кого она так любила, вздрогнула вновь, проговаривая это тихим, сломанным голосом, пока по щекам продолжали течь слезы. — Ты не можешь быть здесь… я тебя потеряла…              — Я умер только телом, — Адриан спокойно улыбнулся чуть шире, ласково сжимая её плечо крепче, а затем аккуратно убрал листик тиса с её волос, продолжая разглядывать её напуганное и недоуменное лицо. — Мы вечны, Мэри. И не плачь… не надо лить слезы просто так.              Мэри не ответила — лишь против его слов всхлипнула сильнее и поддалась вперёд как маленькая, чтобы крепко обнять его за шею и прижаться ближе, к своему давнему, близкому другу, который по какой-то причине был сейчас с ней. Который погладил её ласково по волосам, явно с неё потешно улыбаясь, словно теперь знал ещё больше, чем ранее, и мог лишь только ждать, когда вспомнит некоторые истины и она.              Сейчас Мэри вспоминать ничего не могла — только жалась ближе, обнимала крепче, сжимая подрагивающими пальцами клюквенную мантию на его спине. Объятия ощущались теперь… иначе. Мэри выросла, вытянулась, а Адриан словно и не изменился, в её восприятии навсегда оставшись таким же пятнадцатилетним подростком, как и она сейчас.              — Не плачь, Мэри… — протянул словно ребёнку Адриан, легонько поглаживая её по спине в момент, когда она прижалась ещё ближе, будто боялась, что он вновь умрёт. — Мы все всегда рядом, и я — тоже.              А Мэри вновь ответить не смогла, лишь промычала что-то невнятное в его плечо да вновь заплакала сильнее, пытаясь ощутить, что момент… настоящий? Какой?.. что это? Мэри не знала — просто обнимала умершего друга крепче, до тех пор, пока не стало страшно.              Неужели, он… жив? Нежели и правда морок?              А может она умерла, просто не помнит этого?              — Я… я умерла? — Мэри тихо всхлипнула, словно ребёнок, а Адриан от её вопроса не удержался и мягко, потешно рассмеялся.              — Не говори глупостей, — добавил следом ласково, легонько похлопывая её по спине, чтобы успокоить её лёгкую дрожь. — Тебе ещё жить ой как долго… столько важного сделать с ним… рано, Мэри. Очень-очень рано…              — Тогда что происходит? — Мэри вновь всхлипнула, в следующий момент от Адриана немного отстраняясь, словно если взглянет ему в лицо, то сможет найти ответ на свои вопросы.              Сердце щемило.              Эта улыбка, аромат, глаза, черные волосы — всё было словно морок.              Теперь же не ответил на её вопрос Адриан, вместо этого мягко улыбаясь и неспешно поднимаясь с земли да протягивая Мэри ладонь, чтобы помочь ей подняться на него следом.              А затем, всё так же молча, повёл до той самой скамьи под тисом, где ранее вечно глаголили, сплетничали девчонки или громко смеялись парни… он тоже там среди них чисто сидел, смеясь не менее красиво и шумно, да поглядывая на лежавшую на полянке Мэри, которая читал книжки свои, чтобы к ней никто не лез.              Словно он старший брат, который её обязан оберегать.               Уселись на скамью… первое время сидели молча — Адриан не спешил говорить, в привычной манере закинув руку за спинку скамьи, пока Мэри сидела да пыталась унять слёзы, едва слышно иногда так всхлипывая да вытирая щёки. Слушая, как на тисе щебечут птички, как шелестят листья, а мимо проносятся белки, которых по Ильверморни вечно бегало слишком много, из-за чего школьники их подкармливали, чтобы носились радостнее.              В какой-то момент Мэри, глядя всё на свои чёрные туфли лакированные, всхлипнула вновь тихо и заметила изумленно, что на коленке Адриана тихонько лежит белая кошка, которую он неспешно гладит вдоль шерстки, чтобы не помешать сну. Хотя, судя по её нарочито двигающимся при любом шуме ушам, она не спала и всё ой как хорошо слушала, чтобы это запомнить и поведать.              От этого Мэри и опомнилась — словно дошло, что она впала в морок и потерялась в месте, которое служит лишь для общения, а не является постоянным местом обитания души.              Вспомнила, что, как бы ей хорошо от того, что Адриан рядом, не было, как бы ей не хотелось домой, — в ином понимании смысла этого слова, — остаться тут она не может… и не хочет.              Ведь там её ждал тот, без кого здесь будет не то, без кого даже самые сладкие нектары будут казаться скверной.              — Адриан… — Мэри, наконец-то уняв слезы, позвала его тихонько и глянула на него, замечая, что он все ещё крайне расслаблен… спокоен. — Это… то, что со мной было полтора года… это ведь не было сном?              — Конечно не было, Мэри.              Адриан тихо рассмеялся, словно Мэри сказала что-то очень глупое и милое, словно он отвык слышать от неё такие вещи, продолжая тем временем неспешно гладить кошку.              — Это всё реальность… ни в какой морок ты не впадала. Да и навряд ли впадешь, если честно. Ты… — улыбнулся, задумчиво опуская взгляд на землю. — Морально сильнее, чем думаешь. Намного. Просто иногда нужно вспомнить и осознать, поэтому тебе это не грозит. Никто не нашлёт на тебя проклятие, никто не запустит в сердце скверну… это противоречит твоей сущности. Любовь всегда будет сильнее любой тьмы. Так что… не переживай. Всё это было реальностью. Астарио… м-м... а все, кто тебе нужны, рядом.              — Понятно… — Мэри, едва ли имея возможность унять отголоски нервов, которые все ещё бушевали внутри души, словно она сейчас и была этой самой душой, кивнула тихонько, чувствуя как от слов Адриана становится гораздо легче… — Но… почему этот сон кажется таким реальным? Обычно я… быстро просыпаюсь в такие моменты. Если понимаю, что это сон.              — А кто тебе сказал, что ты быстро просыпаешься в такие моменты? — непринуждённо, с лёгким ехидством уточнил Адриан, а Мэри захлопала сначала глазами, а затем застенчиво, растерянно пожала плечом. — Просто не всегда можно… нужно запоминать то, что снилось. Иногда это нужно узнать попозже. Просто… кошмары? Знаешь… тебе морально легче, если возвращаешься туда, где тебе хорошо. Просто сил… осознанности не хватает, что выбрать самое приятное, из-за чего усталая натыкаешься на страшное. Это… нормально. Пусть и хорошо, если честно, что ты решила заняться этим… то, гляди, придёте с ним к истине быстрее.              — А ты… ты тоже сон? Моё прошлое? — Мэри неловко замяла в руках, слегка влажных от стресса, мантию Ильверморни, едва ли улавливая смысл чужих слов, которые одновременно были и ясны, и нет.              Наверняка, это она тоже потом забудет, но не уберёт из памяти, чтобы то, что дóлжно, вспомнилось тогда, когда нужно.              — Что-то сродни тому, — Адриан покачал головой с лёгкой улыбкой, словно ему все ещё было непривычно, что истины он объясняет той, кто глаголила их некогда сама. — Но это не отменяет того, что… я настоящий, Мэри. Не обязательно иметь тело, это лишь данность, которую мы тем не менее должны ценить. Как я уже сказал… мы все — вечны. И никакие сущности в никогда не существующих слезах Морганы или аду наши души не уничтожат. Потому что никогда тёмное, ни единая скверна или сущность не уничтожит светлое и любовь, из которых души созданы.              — Это… каждая создана их них? — Мэри, едва ли понимая, что ей спрашивать, уточнять, решила говорить то, что требуют сами душа и сердце, которые многие вещи помнили лучше, чем она.              — Каждая душа создана из любви и света, из сильной энергии духа… — Адриан медленно кивнул, кидая на внимательно слушающую его Мэри взгляд украдкой. — Но не каждое тело создано с душой в ней. Это просто… на заметку. Иногда… даже довольно часто, будут встречаться без души — я их называют просто «куклы», потому что эти люди своего рода именно куклы тёмных. Их основная цель… выводить на ненависть, вот и всё. Так что запомни это в памяти сознания, чтобы не бояться, когда таких начнёте с ним встречать на пути.              — Но… разве может существовать тело без души? — явно не до конца понимая суть слов, сказанных Адрианом, тихонько уточнила Мэри, вспоминая, что волшебники, да и люди, никогда так не считали.              А потом, тем не менее, смутилась, словно спросила что-то глупое и очевидное, ибо знала ответ сама.              — Бывает… говорю же — куклы, чтобы пытаться сделать их людей ручных, — Адриан тихо хмыкнул, нежно гладя кошку по шерстке, когда от его слов она ворчливо мяукнула, отчего Мэри улыбнулась. — Вот видишь… в них тьма, Мэри. Вот и всё. И их много… но среди твоих близких нет, иначе бы вы с ним сразу это ощутили. Но у обычных людей… запомни, что у них есть три ипостаси — тело, душа и дух. Первая, вторая… и третья.               — Я… помню, — Мэри кивнула, продолжая нервно так сжимать мантию в ладонях да поглядывать на Адриана, который с её шока всему этому лишь мягко улыбался.              Сама не поняла почему сказала «помню», а не «запомню».              Как из сердца звякнуло, так и сказала.              — А ты… кто?              — Они все связаны, Мэри… — Адриан тихо рассмеялся, но тем не менее кивнул, давая понять, что ответит. — Душа идёт от духа, Мэри. Как и тело. Одно с другим очень тесно связано. Но… думаю, что тебе легче сейчас будет понимать что я душа, верно?              — Ну… да, — Мэри застенчиво улыбнулась, чувствуя себя дурочкой, которая ничего не понимает и слышит очевидные вещи впервые… потому поинтересовалась в следующий момент, краем глаза глядя на друга. — Адриан, я только одного не пойму… почему я узнаю это всё сейчас? Если это, ну… правда. Я… я рада тебя видеть. Но ведь… у тебя была цель, по которой ты оказался рядом со мной во сне, верно?              Адриан сначала не ответил — помолчал с полминуты, глядя на белую кошку на своих коленях, которая, лёжа с закрытыми глазами, легонько ударила его хвостом пушистым, будто что-то напоминая.              — Верно… — в конце концов кивнул следом под внимательный взгляд Мэри, которая слегка сощурила глаза. — Видишь… уже потихоньку начинаешь догадываться о сути вещей, пусть только и здесь. Но ничего… вспомнишь. Просто нужно время… но я действительно пришёл, чтобы кое-что тебе сказать.              — Подожди… а тогда, на трибунах в мае… это был ты? — вспомнив, как по щелчку пальцев, матч по квиддичу, поинтересовалась Мэри, задумчиво хлопая глазами. — Тогда, за спиной Сириуса… ты хотел что-то сказать?              — М-м… я не хотел, Мэри, — ответил вполне себе честно Адриан, вынуждая её растеряться сильнее. — Ты тогда сама случайно меня увидела, потому что от нервов и стресса потерялась… между слоями? Наверное, опишу это пока так. Это не страшно… просто бывает не по себе. Тем более за спиной человека, который тебе ближе всех и здесь, и там. Вы же одно и то же, Мэри. Не удивлюсь, если и он меня почувствовал от твоей потери в слоях, но не понял до конца. Просто нервы… но не об этом думай, Мэри.              — Тогда о чем? — едва ли до сих пор улавливая, что Адриан от неё хочет, кинула на него взгляд Мэри, сконфужено подмечая следом, что Адриан стал более серьёзным. — Адриан?..              — Запомни, что не всем, как я тебе сказал ранее, стоит доверять, — поднял на неё следом цепкий взгляд, всем видом показывая, что он не шутит. — Очевидно, что не все желают тебе добра. Как те «люди-куклы». Но я не о них… есть в твоём окружении тот, кто, преследуя свои цели, будет оттягивать тебя от истины, оттягивать оттого, с кем ты являешься одним целым, являешься с кем любовью в прямом значении слова. Ты сначала не поймёшь, но… сделай всё правильно, когда придёт выбор — сегодня, через год или два. Времени не существует, всё происходит в один момент, и может, я пришёл потому, что ты из другой ветви попросила меня саму себя предупредить. Кто знает? Не ведись на сладкие речи, Мэри, которые будут произнесены в удобный момент, тогда, когда того, с кем ты одно целое, нет рядом. Ты пока… ещё очень уязвима, тебя легко подстегнуть и взять в оборот. А он это попробует сделать, настойчиво, обгоняя его. Того, кто будет с тобой искренним всегда, даже стоя на коленях в слезах. Но если всё-таки случайно попадёшься… не бойся. Не бойся потом ничего, если всё осознаешь и захочешь к тому, с кем вы одно — не бойся осуждения, страхов. Он тебя все равно никогда не оставит, потому что вы есть всегда. Потому что любовь есть всегда, Мэри, и одно без другого не может. Сейчас ты не понимаешь… но потом поймёшь, когда осознаешь, что без него ты нигде не чувствуешь себя своей полностью, даже в своём мирке, куда пустила. Вам вместе всегда быть. И не помешает этому ни скверна, ни тёмные, ни глупые. Потому что так гласят Хроники Астреи, Мэри.              — Стой… подожди, — Мэри покачала головой, чувствуя как внутри нервно всё защипало, потому что быть без своего она не хотела, но ничего не понимала, чтобы этого избежать. — Стой… скажи больше, Адриан, я не понимаю. Кого нужно опасаться? Кто… с кем буду всегда, Адриан?              — С Астарионом, конечно же, — с легкой улыбкой ответил Адриан, пока Мэри запнулась на полуслове, чувствуя, как внутри от этого имени проснулось столь старое, древнее… вечное, что захотелось к нему. — А теперь пора обратно. Достаточно мы с тобой поговорили, Астрея. Возвращайся к нему, а мы все всегда рядом.              Остановить Адриана, чтобы выбить ещё хоть один ответ на свои сотни вопросов, Мэри, чувствуя, как ноет по кому-то сердце, уже не смогла.              Возможность молвить пропала, когда белая кошка с зелёными глазами коснулась её руки хвостом, а затем начало клонить в сон… в самый сладкий сон, что Мэри уснула на чужом плече по щелчку пальцев, запоминая лишь сладковатый аромат яблони, чтобы оказаться во снах, где был её Астарион.              Когда Мэри сонно разлепила глаза уже не во сне, а в реальности, по ощущениям прошла вечность, которую провела во снах с тем, чье имя, стоило проснуться, забыла в один жалкий момент, сама же от этого мучаясь. Даже забегала взглядом по потолку нервно, словно пытаясь вспомнить, как же его кличили, чьё имя назвал Адриан, как он окличил ее саму.              В голове просто были отголоски звуков, но не имена.              Ровно как и не помнился почти что весь их разговор с другом, который пришёл к ней во сне.              Мэри запомнила отрывки, запомнила, как он предупреждал её, чтобы она опасалась поверить не тому человеку, который ей нужен. Имени Адриан не назвал, но и не намекнул, даже косвенно, на то, кто им может быть, отчего Мэри мрачно поджала губы и устало провела ладонями по вымученному лицу, чтобы прийти в себя и проснуться.              Лежала в гостиной Визжащей Хижины на диване одна, пусть и хорошо помнила, что заснула после некоторых событий с Сириусом рядом, кое-как уместившись на узкий диван, из-за чего она легла на него, засыпая практически мгновенно, словно только в тот момент ощутила себя спокойно.              Потому и оглянулась слабо по сторонам в поисках Блэка, который явно куда-то отошёл, уложив её поудобнее да укрыв одним их двух пледов тёплых, чтобы она не замёрзла.              Второй плед оказался у Марлин, которую Мэри с лёгкой, пусть и усталой улыбкой заприметила в углу гостиной — уснула там, укутанная пледом да с пустой бутылкой огневиски в объятиях, вырубившись после вчерашней вечеринки по поводу дня рождения Сириуса.              Честно говоря, из-за того, что она до сей поры и слова ему не сказал, не принимая извинений, идти она не решалась, даже несмотря на то, что Сириус позвал её, пусть и от отчаяния попросил передать свои слова ей Марлин. Просто знал, что её она хотя бы послушает, и если не сразу, то, может быть, согласится…              И Мэри, каких бы обид за те его слова на него не таила, не прийти не могла, да и обиды эти самые начинали потихоньку сходить на «нет», не без помощи Сириуса, по которому явно было видно, что он всё понял. Что он так больше не сделает, что он повзрослел в один момент сильнее и срываться так никогда не станет, по крайней мере на Мэри, впредь обучаясь держать эмоции в узде.              Лишь бы её более не задеть так глупо, чего он не хотел, не довести до слёз и не потерять общения с ней.       Остаться с ней... единым.              Всё это было написано в его глазах, что даже слышать извинения было не нужно, чтобы заметить, что при каждой переглядке в его серых, усталых и уже вымученных глазах плещет вина, которая разъедает его косточки словно яд.              Обида Мэри начала утихать, и не прийти не шестнадцатилетие Сириуса, которое он провел не с размахом в гостиной Гриффиндора, а лишь в кругу близких друзей, Мэри не могла. Потому и оказалась вчерашним вечером в Визжащей Хижине, ибо Джеймс с разрешения Римуса всё-таки рискнул поведать остальным девочкам, что у них есть своего рода особое место, где можно укрыться от школы.              Конечно, о настоящей причине того, для чего конкретно служит Хижина, Джеймс не говорил и рассказал выдуманную историю о том, что он и Сириус проникли сюда на третьем курсе и решили место сделать своим. Про полнолуния никто не переживал — Джеймс всегда забирал с собой один из двух ключей (второй принадлежал Римусу) на моменты полнолуния, чтобы сюда никто не мог попасть.              Так что… так и собрались небольшой гурьбой, прихватив с собой Регулуса, на кухне Хижины, где еды было скудно мало, а выпивки — слишком много, чему будто никто и не был против, так как устали… вымотанные были все.              Особенно Сириус, который особо ничего не говорил, довольно скудно принимая поздравления, которые слышались лишь первые полчаса, после которых чужое день рождения превратилось в обычную посиделку с выпивкой, рассказами и шутками.              И не сказать, что Сириуса это сильно задело. Как и то, что у него не было даже торта, ибо Джеймс считал, что, раз Мэри решила прийти на день рождения, то сделает или купит его сама, и потому покупать его не стал. А Мэри, считая, что Джеймс его принесёт, ничего делать не стала, о чём потом сильно пожалела, понимая, что Сириус даже свечки задуть не сможет, отчего сердце защемило сильно.              День рождения ведь.              День, когда всё должно быть для него и из-за него, несмотря на ссоры и недомолвки.              Но Сириусу на торт было наплевать, будто он уже привык, что каждый день рождения проводит без него, а Мэри узнала слишком поздно, чтобы быстро сбегать в «Сладкое Королевство», пока оно не закрылось, в надежде найти там вишнёво-шоколадный торт или хотя бы другой.              Был вариант сходить до того самого магазинчика с маггловскими товарами, но находился он в другом конце Хогсмида, а пьяных друзей уговаривала сходить купить торт она так долго, что в итоге профукала всё время.              Просто боялась идти среди ночи одна, не имея возможности позвать Сириуса, и понадеялась, что кто-то пойдёт с ней. Знала бы, что все откажутся, даже Регулус, который лишь пожал плечами и сказал, что это бессмысленно, ибо сладкое Сириус не любит, то пошла бы одна.              Гляди, успела бы.              Оттого и сидела хмурая, не влезая в общие разговоры, куда втянулся даже Регулус. Просто задело, что им всё равно, даже Джеймсу, ибо знала, что если бы было его день рождения, Сириус бы пошёл за тортом хоть в ближайший к Хогсмиду город.              Так что настроение пропало, и самой ничего не хотелось, отчего даже не ела конфеты, которые будто стояли тут только благодаря Сириусу и только для неё, ибо никто их более их не трогал. Но она всё равно взяла парочку, угрюмо шелестя фантиками, на что никто не обращал внимания, да глядела иногда на Сириуса, который сидел напротив неё такой же молчаливый и безучастный, будто находился не здесь.              Будто и находиться здесь не хотел.              Смотрел в основном на стол, но часто и на саму Мэри, явно всё ещё мучаясь оттого, что не может с ней поговорить, что задел её фразой гадкой. Оттого и пил больше, едва ли вообще поев, и молчал даже тогда, когда Джеймс у него что-то спрашивал, ибо знал, что друг всё равно сам ответит на свой вопрос и станет болтать с остальными дальше.              А Мэри его действиям невольно вторила, потому что и сама за эти несколько часов на голодный желудок, куда попали лишь две жалкие мягкие конфеты, выпила хоть и меньше Сириуса из-за разницы тел, но вполне достаточно, чтобы ближе к часу ночи стать ещё более ворчливой и недовольной, пусть Сириусу до сих пор ни слова не сказала.              Может, от этого в конце концов сидеть на кухне среди остальных ей стало неуютно и тяжело, отчего в какой-то момент она вздохнула и покинула её, схватив со стола лишь пачку сигарет, чтобы не только покурить на улице, но и немного прийти в себя.              Слишком гадкое было настроение, особенно из-за того, что в день рождения Сириуса все вели себя так, словно это обычный вечер, когда они решили выпить и отдохнуть.              Так на улице среди ночи и оказалась, сидя на деревянной скамеечке в одной кофте, да выкуривая сигарету в жалкой надежде, что немного полегчает, что отпустит. Не отпустило, потому так погрузилась в свои ворчливые мысли, что и не сразу ощутила, что возле неё кто-то сел.              Не удивилась… не испугалась.              Быстро поняла, что это Сириус, словно ощутила нутром, потому лишь медленно открыла глаза пьяные, усталые, доставая из своей пачки одну сигарету и отдавая ему в руки, чтобы мог покурить вместе с ней. Было как-то очевидно, что свои он не взял, иначе бы давно закурил.              А может и взял, просто все эти пять минут смотрел на неё, будто уже от безысходности, будто желая хотя бы вот так, если она до сих пор молчит.              Следующие пару минут, когда Мэри закурила вторую, а Сириус первую, сидели в такой же тишине, только уже глядя друг на друга, будто общаясь без слов, до тех пор, пока Сириус не начал говорить от усталости, обречённости, первым.              О чём-то отдалённом, левом… вроде о том, что делал вчера, как попросил Марлин передать ей приглашение на день рождения, пока Мэри, оперевшись затылком о стенку Хижины слушала и слушала его, разглядывая лицо и продолжая держать тишину, хотя просто не хотела прерывать его.              А потом Сириуса прорвало так, как ещё никогда.              Сначала начал смеяться устало и пьяно из-за какой-то ерунды, которую сам же и произнес, пока на улице пошел первый, медленный, но мягкий, будто нежный снег, который таял на коже, но не одежде или земле.              В какой момент смех, который она слушала, перерос во всхлип, Мэри так и не поняла, изумленно, даже пьяная, наблюдая за тем, как Сириуса прорвало на слёзы, словно ощущал такую вину, словно уже так невыносимо было слышать от неё одну лишь тишину, что держаться не мог, едва ли переживая, что за «мужские слёзы» его посчитают слабым.              Сириусу в тот момент было плевать на то, кто и что о нём подумает, как и в момент, когда он откинул сигарету в сторону безразлично и опустился на колени в надежде, что хотя бы так Мэри поймёт, что ему правда жаль, что он больше никогда так не сделает и что он всё понял.              Так и начал вновь просить прощения, стоя коленями на колком, но тонком слое снега, пока из глаз, смотрящих на Мэри, текли слёзы, что и не поверит никто, что Сириус Блэк на такое способен.              Все, на самом деле, способны. Но только с теми, кого любят сильнее всех и боятся потереть. А все слова, что некоторые люди на такое не способны, просто глупость — будут так делать, но перед самыми важными.              Вот и Сириус плакал, стоя на коленях да беря Мэри за руку и просил прощения, даже умолял, потому что как ещё доказать ей, что он правда понял, поумнел и повзрослел, Сириус не знал, а под воздействием никотина и почти что литра алкоголя нервы у него сдали окончательно. Вот и понял, что если Мэри нужно и правда то, чтобы он стоял перед ней на коленях и в слезах просил прощения, он это сделает, лишь бы простила.              Лишь бы вновь заговорила с ним, а дальше она правда увидит, что он взялся за голову.              Что больно больше ей не сделает.              И Мэри слушала, внимала каждому слову, давно уже выбросив сигарету и разглядывая его лицо, сжимая его ладонь в своей в ответ, а второй, словно впала на свой ум, иногда касалась его волос, чтобы стряхнуть снежинки, будто они могли сделать ему неприятно.              Мэри не было всё равно на него и никогда не будет, даже в таких мелочах.              Пусть и до сих пор молчала, не ответила Сириусу ни на одного его извинение, которые слетели с его губ рефреном, пока из уже красных глаз лились слёзы, а руками её ладонь сжимал так крепко, пусть и аккуратно, словно боялся, что уйдёт. Опять уйдёт, промолчит, потому что он слишком сильно оступился, напортачил так, что мать была права, когда говорила, что пора взяться на ум, иначе ему уже не помогут.              Сириус Азкабана боялся меньше, чем факта, что Мэри с ним и правда никогда не заговорит, потому что вещи то он понял, но боялся, что слишком поздно, из-за чего он стал ей не нужен. И плевать, как именно — как друг, как парень, как близкий.              А Мэри молчала и молчала, наблюдая за ним с щемящим сердцем, которое сжималось от боли из-за чужого вида и слез жгучих, которые будто обжигали ему кожу, даже в момент, когда Сириус от бессилия, что он не отвечает ему, уткнулся ей в колени безысходно и замолк. Замолк после слов сказанных пусть и с хмеля, но именно поэтому от сердца, что без неё уже не может, что её молчание хуже, тяжелее для него и его души любого ада или слёз Морганы.              Так и продолжил глухо рыдать ей в колени и сидеть на земле, видимо, выливая в слезы всё то, что в нем копилось чуть ли не несколько лет, пока тишина Мэри и вина перед ней не сломили его окончательно.              Так и лежал головой на её коленях держа двумя руками за ладонь, пока Мэри ласково, словно успокаивая и показывая, что простила и верит ему, поглаживала его второй ладонью по волосам. И сама в какой-то момент заплакала, только не ясно отчего — от его разбитого вида, от его слез, от радости, что они так или иначе помирились, или от усталости.              Наверняка, всё вместе.              Так и гладила Сириуса по волосам аккуратно, иногда касаясь пальцами кожи до тех пор, пока глухие рыдания не успокоились, пока ему не стало хоть немного, но легче. Пусть и молчала, до сих пор молчала, сама уже не зная, почему это делает, потому что когда Сириус поднял на неё взгляд в момент, когда она легонько потормошила его за плечо, единственное, что он хотел, так это услышать её.              Но Мэри молчала, лишь слабо улыбнулась, зная, что Сириус заметил её заплаканные глаза даже во мраке ночи, и поднялась на ноги, чтобы утянуть Сириуса за собой. Который встал безропотно следом, сжимая её руку так крепко, будто показывая, что сейчас он неё оторваться не сможет — если не её голос, то даже касания мальчишескому сердцу астарионову будут наградой.              А Мэри и не собиралась от него далеко словно птичка умелькать, только не после того, как он плакал как мальчишка на её коленях, — лишь повела за собой сразу в гостиную, зная, что друзья сейчас даже не будут обращать на них внимания, ибо были слишком увлечены спором между Джеймсом и Марлин.              Но это было и к лучшему.              Мэри лишь прошла с ним в гостиную, чувствуя, как она ужасно сильно устала, какой была вымученной, да кивнула Сириусу головой на диван, намекая на него лечь. Просто понимала, что если пойдёт сидеть дальше, то никто не позаботится, чтобы он хотя бы уснул в кресле, так и оставив спать головой на столе, ибо от алкоголя и выпущенных эмоций, сил в нём держаться не осталось.              Да и не сказать, что он хотел возвращаться к остальным — вообще не хотел, даже не думал, в следующий момент присаживаясь на диван да утягивая за собой Мэри, которая безропотно к нему прильнула, после чего, мягко так, крепко обнимая её двумя руками, улёгся на диван. Уместил её аккуратно в малёхонькой выемке между собой и спинкой дивана, словно это своего рода гнездо, потому что она слишком часто напоминала ему птичку.              Да так и уснули — Сириус обнимая её и немного укрывая собой, ибо возможности принести плед не было, а Мэри у него под боком и слегка на нём, прижимаясь как можно ближе. Может, и молчали, но… иногда тишина говорила больше, чем любое, самое поэтичное слово.              Было просто… хорошо, оттого и уснули на этом небольшом диване блаженно и быстро, едва ли зная, что будет происходить остаток вечеринки с остальными, которые наверняка даже когда засыпали не поняли, что Мэри и Сириус пропали, а им только и в радость.              Сейчас же, проснувшись одна и укрытая пледом, Мэри сонно вздохнула, ещё несколько секунд глядя в потолок… очевидно, что Сириус ушёл не далеко и недавно — место, где он спал сбоку от неё, было все ещё до жути тёплым. От чего она улыбнулась невольно и слабо, и в следующий момент присела на кровати, лениво разминая плечи, которые хоть и затекли, но было всё равно жуть как приятно.              Дальше не медлила, не видя смысла сонно валяться на диване, с учётом, что она была жуть какая голодная и ужас как хотела прямо сейчас покурить, отчего неспешно поднялась на ноги, разминая затёкшие мышцы, да заметила, что в другом угле уснул уже Питер. Больше никого в гостиной и не было, что означало, что остальные либо уснули на втором этаже, либо на кухне.              Но на кухне, когда она туда вошла, потирая сонные глаза, сидел один лишь помятый, будто его били всю ночь, Джеймс, устало уткнувшись лицом в ладони да по всей видимости пытаясь отойти от похмелья, пока на столе рядом стоял стакан минералки. В этот раз отвара, который они все пили после вечеринки дома, чтобы прийти в себя, у него на помощь не было.              — Доброе утро, маленький алкоголик, — слегка сиплым, но крайне довольным голосом протянула Мэри, будто и не испытывала никаких последствия вчерашней пьянки, за исключением голодного желудка.              Лишь взяла нагло стакан Джеймса с минералкой, чтобы отпить оттуда несколько глотков и смочить пересохшие рот и горло.              — Слушай… молчала бы, — проворчал помято брат, едва ли обращая внимания, что сестра нагло выпила из его стакана, слишком блаженно от желания поиздеваться над ним улыбаясь — Не буду… я больше пить никогда. Это мрак какой-то, просто кошмар. Меня сейчас вывернет пять раз наизнанку.              — Могу тебе только посочувствовать… бедняжка, — ехидно так усмехнулась Мэри, оглядывая заставленный пустыми бутылками из под алкоголя кухонный гарнитур в попытке найти свою пачку сигарет, которую безразлично кинула туда, когда с Сириусом шла обратно. Хмыкнула тихо… — Вы вообще вчера… странные были. У Сириуса день рождения, а вам будто и плевать. Так пили и хохотали.              — Да хер его знает… — вяло отмахнулся брат, в следующий момент проводя ладонями по лицу, пока его очки безразлично валялись на столе. — Ну не знаю… я нормально себя вёл, просто Сириуса лишний раз не трогал — сидел слишком мрачный, вдруг полезу, и он как в тот раз накинется? Мы только помирились, я судьбу испытывать не хотел… а остальные… ну… да. Странноватые были…              — Не «странноватые», а очень странные, — тихо фыркнула Мэри, всё ещё испытывая явное негодование, что друзья так наплевательски отнеслись и ко дню рождения Сириуса, и к его заметно подавленному состоянию. — Даже мне неприятно за него стало.              — Ну не знаю… — пожал плечами Джеймс, косясь на сестру так, словно негодовал оттого, что похмелье её не мучает. — Лили разве что странная была… слушай, а ты чего такая довольная?              — Кошмары мучать перестали, — хмыкнула Мэри, в следующий момент зацепляя взглядом пачку сигарет, спрятанную в миске с конфетами, и довольно взяла её в руку вместе с зажигалкой.              — Тебе кошмары снились? — Джеймс недоуменно нахмурился, явно не понимая, к чему клонит сестра…              — Ага, — с нотой ехидства кивнула Мэри, в следующий момент неспешно шагая в сторону выхода на задний дворик, целиком уверенная в том, что Сириус именно там. — Рожа твоя пропитая.              — Слушай, иди к черту, — проворчал ей Джеймс раздражённо, да взял в следующий момент стакан, чтобы сделать пару глотков минералки… да напыжился, понимая, что сестра выпила её до дна.              — К нему как раз и направляюсь, — довольно улыбнулась Мэри, сама со своего каламбура забавляясь.              После чего, игнорируя возмущённые выпады брата о том, что она вредная и противная, открыла дверь на задний дворик да улыбнулась ещё довольнее, понимая, что абсолютно не прогадала.              — Доброе утро, шестнадцатилетний Блэк, — поёрничала жуть как радостно Мэри, закрывая за собой дверь да делая пару шагов в сторону Сириуса, который сидел на той же самой деревянной скамеечке.              И который, услышав её голос, сначала вскинул изумленно брови, будто не верил своим ушам, посмотрел на неё сияющими глазами несколько секунд… да рассмеялся звонко, красиво так. Так живо и по-настоящему, что Мэри невольно стало приятно и самой, особенно сравнивая этот смех с тем, который она слышала ночью — истерический и усталый.              — Никогда не думал… что спустя полторы недели тишины услышать твой голос будет настолько приятно, — Сириус, продолжая красиво так улыбаться, немного продвинулся в сторону, намекая присесть рядом Мэри, которая юркнула туда, как птичка. — Очень… приятно.              — Ты тоже… извини меня, — внезапно выдала в следующий же момент Мэри, стыдливо так прикусывая нижнюю губу, пока Сириус вновь уставился на неё недоуменно, застыв с сигаретой в руке, которую хотел протянуть ей. Пока Мэри тихо так продолжила… — Я тоже перегнула палку тогда. В том смысле… видела, что ты на взводе, сама понимала, что лезть не надо, но сорвалась. Да и потом… я слишком долго молчала. Это… это неправильно было, Сириус, тем более я видела, что тебе стыдно и ты всё понял. В общем… извини меня.              — Мэр…              Сириус вздохнул, глядя в её виноватые глазки как зачарованный ими же, но продолжил не сразу — сначала вставил ей сигарету между губ, чтобы помочь закурить, а затем, не медля, снял с себя джинсовку и накинул ей смущенной такой заботой на плечи поверх розового свитера, потому что на улице снег, может, и растаял, но было уже достаточно холодно.              — Не продолжай… даже не думай, — сощурил свои серые глаза Сириус, аккуратно поправляя свою джинсовку на Мэри, чтобы ей было теплее, да оставаясь тем самым сидеть в одной кофте без горла сверху. Вновь прервался, чтобы под робелый взгляд девичий закурить следом… — Ты не виновата. Даже… не думай так говорить, окей? Я должен был держать себя в узде, а ты мне помочь пыталась. И… молчала ты правильно. Как минимум потому, что у меня было достаточно благодаря этому времени, чтобы очень хорошо осознать, что… пора умнеть. Не хочу тебе больше делать больно, особенно случайно. Ты… помочь мне пытаешься, а я так с тобой обращаюсь. Гадость это…              Сириус слабо скривил верхнюю губу, а Мэри свои поджала, невольно кутаясь в его джинсовку словно птичка в тёплое гнездо плотнее.              — Я не хочу… больше не общаться с тобой. Это тяжело, как я тебе и говорил ночью, — сделав долгий затяг, прошептал Сириус, а Мэри почему-то от осознания, что он помнит, что было между ними, покраснела. — Очень… и благодарю, что замолвила за меня словечко у директора. Не спрашивай… откуда знаю, просто знаю, и считаю, что после тех слов этого не заслужил. Так что… прости меня ещё раз. Я больше не сделаю так, как в тот раз, никогда, но если… буду вести себя как идиот — дай мне подзатыльник. Я всё пойму сразу. Теперь точно. Поэтому… извини меня, пожалуйста.              — Простила, Сириус… простила уже, — сама не поняла почему, но это Мэри прошептала… после чего улыбнулась Сириусу ласково так, как самая влюблённая девочка, которая наконец-то помирилась с мальчиком, который ей так дорог.              Подумала немножко, наблюдая за тем, как он смотрит на неё в этот момент как на что-то неземное, да не удержалась и обняла одной рукой его за руку, блаженно оттого, что между ними вновь всё хорошо, укладывая голову на его плечо.              — Я рад, — честно признался ей Сириус, не скрывая лёгкой, искренней улыбки в этот момент, да немного съехал вниз, чтобы Мэри, которая ему в ответ забавно нос сморщила, было удобнее лежать. — Не люблю… когда молчишь. Говори почаще. Щебечешь ты мило.              — Хорошо… я подумаю над твоим предложением, — стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе оттого, как было приятно услышать столь интересный комплимент, тихо так хмыкнула Мэри, чем его потешила. А затем сделав затяг да нахмурив забавно брови, добавила… — Сириус, ты только скажи честно… тебя сильно задело то, что ребята вели себя так… странно?              Сириус, явно смекнув, что Мэри имеет ввиду то, как те спустя полчаса позабыли, что сидят на его дне рождения, а не на обычной посиделке, из-за чего под конец на его хмурое лицо даже не обращали внимания, — он это очень хорошо заметил, пусть и мысли его было совершенно в другом месте, — тихо хмыкнул.              — Да не особо, если честно, — пожал левым плечом, ибо на правом лежала Мэри, прерываясь лишь на то, чтобы покурить короткими тягами. — У меня вчера мысли были только о том, как с тобой помириться, а на них я особо внимания не обращал. Но я заметил, если ты к этому. Но не скажу, что задело — не обращали и не обращали. А что?..              — Да не знаю… — Мэри тихо вторила его хмыку, забавно морща нос. — Они меня этим… взбесили. Будто это мой день рождения и мне стало неприятно… вот и стало неприятно за тебя. Это ведь правда странно было!.. — сощурила не по-доброму так глаза, отчего Сириус, заметив это краем глаз, еле подавил умилительный смешок. — В конце концов, ты всегда вкладывался на их дни рождения от всей души. Как минимум, не отказывался сходить купить торт с подругой…              — Ты… хотела сходить купить мне торт? — неуверенно, словно боялся, что не правильно услышал, уточнил Сириус, шумно сглатывая.              — Я бы его и сама попробовала бы сделать… даже с учётом, что к кухне меня подпускать нельзя, — Мэри улыбнулась, легонько пожимая плечом. — Но я бы сделала, или купила. Но не успела — думала, что Джеймс купит. Но он считал, что это сделаю я, ибо рассудил, что раз я согласилась прийти, то значит мы с тобой помирились. Частично это правда, но тем не менее… это пустое — я когда узнала, то предложила сходить… в магазин тот с маггловскими товарами, ибо он работает до десяти. Но никто…               Мэри обречённо вздохнула, как-то стыдливо глядя на сигарету между своих пальцев, да начала задумчиво поглаживать Сириуса по руке, которую обнимала своей.              — Не захотел. Не знаю, что с ними… — скривила губы, обнимая его за руку покрепче, будто пытаясь показать, что если остальным всё равно, то ей — нет, а значит, грустить Сириусу нельзя. Но он, если честно, и не собирался. — Я бы и сама сходила… но страшно было, ночь на дворе. Извини…              — Нашла из-за чего извиняться, — возмущённо так протянул Сириус, а затем, выкинул сигарету в пепельницу рядом, и прежде, чем закурить уже третью, вздернул Мэри костяшкой пальца за нос. — Даже если мне и могло бы быть обидно, то явно не из-за тебя. Ты хотела, но другие тебе отказали… сказала бы мне, вместе бы сходили, и вообще плевать, что сюрприз не вышел. Всё равно молодец, что не пошла одна, мало ли какие конченные бродят.              Сириус тихо хмыкнул, легонько так пошлёпав рукой, которую Мэри обнимала, её по коленке, да и оставил ладонь лежать там. А Мэри и не противилась, лишь смущенно поджала губы да так и улыбнулась. В жесте этом интимной подложки, которую туда многие закладывают, не было — просто не знал, как ещё её коснуться, ибо она обнимала его руку.              — Это они скорее… странные. К слову… — Сириус, закурив третью сигарету за полчаса, забрал из рук Мэри окурок, выкидывает его в пепельницу. Помолчал, будто не зная, как лучше спросить, пока Мэри в этот момент крадуче так второй рукой потянулась к его пачке сигарет, чтобы достать себе вторую. — Вы с Лили… поссорились?              Мэри, услышав этот вопрос, так и замерла на полпути, из-за чего Сириус, зажав сигарету зубами, сам достал ей вторую да помог закурить, отчего было ясно, что эта привычка стала маленькой традицией, которая продлится вечность.              — Да, — честно, но нехотя, призналась Мэри спустя несколько секунд тишины, напыженно хмыкая, на что Сириус сжал её коленку пальцами крепче. — Я удивилась, что, когда Марлин сказала Лили и Алисе, что ты тоже позвал их, она… отказалась. Блять, я её еле как уговорила прийти!.. я, которая с тобой поссорилась, а она — нет!.. сказала, мол, что её Северус в этот день позвал гулять, и она ему отказывать не хочет, хотя они и так последние две с половиной недели гуляют чуть ли не каждый день.              — Стой… они снова начали общаться теснее? — Сириус фыркнул, выдыхая смог в сторону да начиная на Мэри недоверчиво так коситься, при этом невольно поглаживая её большим пальцем по коленке через джинсы. — Мне Сохатый полторы недели назад говорил, что она почти позабыла про Нюниуса.              — Сама не верю в это, потому что мы тоже так считали, — Мэри поджала уголки губ, прерываясь, чтобы сделать затяг и обнять Сириуса за руку крепче. — Сейчас вообще не поверишь, что тебе скажу… я бы раньше рассказала, но мы с тобой, ну… не общались тогда, извини. Нет, не перестану извиняться!.. так вот — мы договорились с ней сходить в Хогсмид в субботу. Остальные все заняты были, с тобой не разговаривали… вот и решила, мол, почему не сходить с ней. Она предложила встретиться в «Трёх Мётлах», потому что ей нужно было сходить отправить посылку родителям, а я согласилась, решив подольше поспать и дать ей время. Ну пришла я… вовремя, причём. Десять минут… двадцать… час! Час, Сириус, я ждала её!..              Мэри возмущенно прервалась, щебеча, как того Сириус и желал, словно гневная птичка, и сделала затяг, пока сам Блэк напыжился так, будто Эванс лично пнула его в лицо. Словно сам на неё обозлился за то, что она так поступила с Мэри.              — Потом сама пошла гулять… — вздохнула, даже как-то стыдливо, словно стеснялась признать, что она гуляет одна, а Сириус поджал губы, явно себя за ту ссору между ними проклиная в новый раз. — По пути встретила Рабастана, а там разговорились и решили пройтись немного. Просто подышать воздухом и обсудить его участие в Турнире ещё раз, да и мол, почему нет, зря, что ли, собиралась?.. потом в кафе Лавретт пошли, потому что я жуть как замёрзла… выпить чего-нибудь горячего хотела. Догадайся… кого я там увидела.              Проворчала это Мэри с заметной обидой, уныло стряхивая ноготком пепел с сигареты, а Сириус обречённо вздохнул, чувствуя бессовестно, что Лили хочется послать на причинное место.              — Её и Северуса, которые мило так щебетали за чашечками эспрессо, — хмыкнула Мэри, а затем, будто пытаясь прогнать гадкие чувства из груди оттого, что вспомнила тот момент, приластилась щекой к плечу Сириуса сильнее. — Гадость этот эспрессо — горечь сплошная, ни капли сахара или молока. Ну и вот…              Отвела взгляд унылый, заговорив гораздо тише.              — Ну да… обидно стало, что даже Рабастан уточнил, всё ли хорошо, потому что я на них взглядом замерла, — пожала плечом, пока Сириус вздохнул протяжно, продолжая легонько поглаживать её по коленке. — Я не стала… сцену устраивать, просто с Рабастаном сели подальше, да обсудили то, что увидели. Вечером уже зашла в спальню… спросила сухо, мол, как погуляла? Она удивилась сначала, а потом извиняться начала. И… я бы простила, но это уже не первый раз за последнее время, Сириус! Она и с Марлин так делала, даже с Римусом, которого и так в последнее время фиг куда вытащишь, что он и здесь сидел будто неохотно. Да, я понимаю… Лили может гулять с кем хочет, это её право. Просто… обидно. Можно ведь предупредить, если гулять со мной не хочешь. Ладно бы просто в комнате она сидела, я бы поняла… а тут с другим пошла гулять. Теперь ещё сюда и шла нехотя… даже с Джеймсом общалась сухо, ты видел? То она говорит, что он не плохой, то нос воротит. Не знаю… мне нечем Лили оправдывать в своих глазах.              — Да и не надо, — Сириус хмыкнул и, сделав затяг, беззаботно пожал плечами. — Сука она просто.              — Сириус!..              — Да что? Она меня всегда подбешивала, — честно признался Блэк, а Мэри хлопая глазами, сначала губы приоткрыла, но, не найдя, что сказать, сомкнула их обратно. — Джеймс с ней носится, а ей все равно. Не в том плане, что она обязана быть с ним, вообще нет. Я как раз про твои слова — сначала говорит, что он неплохой, а потом нос воротит, хотя в последние два года он её ни словом не обидел. Я не лез — дело Джеймса, да и мне на Лили посрать, если честно. Просто бесила. А тут ещё тебя обидела… что тут обсуждать? Сука.              — Ну… — Мэри замялась на некоторое время, внезапно понимая, что если бы сказал кто иной что-то такое в сторону Эванс, то она бы… возмутилась.               А тут… даже возмущаться не хотелось, будто просто приняла, что Сириус такой, какой есть — не нравится она ему, ну и ладно.              Не в лицо же Эванс это сказал, учитывая, что общается он с ней лишь по необходимости. Мэри не ревновала, ни разу — просто понимала, что Сириусу и правда многие не нравятся, и неважно, девочка это или мальчик. Что сама удивлялась… как смогла ему понравиться.              То есть, почему он к ней так привязан, сильнее, чем к прочим, будто на такое он способен лишь потому, что любит, а оттого такой, какая есть, и принимает, хотя Мэри его никогда собой и не раздражала.              Сириус придирчивый, — как и все Блэки, — этот факт Мэри знала хорошо, и наверное поэтому не совсем сильно удивилась, услышав, что оказывается Лили всегда его подбешивала.              — Я бы не сказала, что прям сука… — Мэри вздохнула, облизывая пересохшие губы и невольно сжимая руку Сириуса крепче. — Но поступила она гадко. И я даже не знаю, что будет дальше.              — Ну и пошли её подальше, зачем церемониться? — Сириус едва пожал плечом, делая затяг да выводя пальцем на коленке Мэри всякие узорчики, только ему известные. — То есть… не позволяй ей так с собой обращаться, хорошо? Иначе станет как Джейн эта сраная. Я не хочу, Мэр, чтобы у тебя проблемы с подружками были, и самый действенный способ, если подружка так себя ведёт с тобой — послать подальше, если она не хочет останавливаться.              — Слушай, я так всех подруг растеряю… — Мэри еле подавила смешок, чувствуя, как от ворчаний Сириуса ей стало потешно.              — Ой, не гунди. Маккиннон явно не дура, такой хренью заниматься не будет, — Сириус улыбнулся, с ней так ласково переглядываясь. — Алиса уж тем более. Они скорее лопнут, нежели будут вести себя как Эванс или Найтли. Так что подружки хорошие, не думаю, что тебя обидят.              — М-м, благодарю за одобрение в выборе подруг, мистер Блэк, — усмехнулась нарочито якобы нагло Мэри, отчего Сириус улыбнулся и закатил глаза, явно зная, что она его прекрасно поняла. Сделала затяг, поведя так плечиком… — Ладно… я поняла тебя. Но всё равно… так сходу рубить не буду. Посмотрю ещё… хотя мы и не мирились, так что сомневаюсь, что наши взаимоотношения примут лучшую сторону.              — Ну и пошлёшь… так что не переживай — мне вообще было плевать, как они там себя вели вчера, — Сириус вновь улыбнулся ей поласковее, делая последний тяг да выкидывая сначала свой окурок с мусорку, а затем и чужой. — Эванс не хочет гулять с тобой? Я погуляю, причём с великой радостью. Или Маккиннон и Стоун, если занят буду… или, кхм… Регулус.              Мэри, услышав, как странно он в этом списке «друзья Мэри Поттер, которых она может позвать погулять» упомянул Регулуса, нахмурилась слабо, в следующий момент приподнимая голову, чтобы взглянуть Сириусу в лицо.              Заметила, как он, глянув на неё, отвел взгляд не особо уверенно, будто хотел что-то спросить, но то ли боялся обидеть, то ли не знал, как лучше сказать.              — Сириус?.. ты чего? — настороженно поинтересовалась Мэри, легонько сжимая Сириуса за руку, чтобы он на неё посмотрел.              Тот, понятное дело, противиться попросту не мог, словно ею очарованный навечно.              — Мэр… я сейчас кое-что спрошу, — начал, понимая, что тянуть будет максимально глупо, словно он маленький мальчишка, аккуратно сжимая её коленку, чтобы убедить, что следующий вопрос и правда не несёт плохо подтекста, а Мэри как-то нервно сглотнула. — Без плохо контекста. Просто вопрос, хорошо? Без моих задних мыслей или додумок, я о тебе ничего плохого не думал. Вы… с Регулусом последнее время часто стали так гулять вместе… да и он будто стал с тобой… странно вести себя, — но всё равно тянул, отчего и себя нервировал, и Мэри… потому вздохнул и спросил прямо, лишь бы не волновалась. — В общем… тебе, ну… нравится он? Как мальчик девочке.              Тишина.              Мэри, услышав такой вопрос, сначала побледнела, затем покраснела, — то ли от стыда, то ли от ужаса, что он о таком вообще подумал, — и внезапно отвела взгляд, руку Сириуса медленно отпуская, чем напрягла его до таких чёртиков, что ему показалось, что ему сделалось плохо.              Очень плохо, что пожалел, что вообще завёл на это тему, ибо мог просто — признаться сейчас.              Что она ему нравится, особенно после того, как он стоял перед ней на коленях, лишь бы простила, что он в неё влюблён.              А тут… ляпнуть такое… в какой-то момент Сириус подумал, что если прошлые жизни существуют, то его прошлые жизни, которые явно так же тянулись к Мэри, смотрят на его тупость и мягкотелость с нескрываемым осуждением.              — Сириус… — Мэри начала так тихо, в следующий момент поворачиваясь к нему лицом да беря его ладонь в обе своих, что Сириус нервно сглотнул, глядя в её бесцветное лицо. — Я тебе сейчас кое-что… расскажу. Ты только никому, хорошо? Я сама не понимаю… что это было.              Мэри прикусила нервно нижнюю губу, уставившись на Сириуса в ожидании ответа, пока тот, ощущая, как побледнел словно мел, только и мог кивнуть.              — Помнишь, мы забыли всё на вечеринке?.. — аккуратно начала Мэри да опустила взгляд, невольно, словно пытаясь себя успокоить, начиная мять ладонь Сириуса своими. — Я тоже забыла… а мне потом Пинки рассказала… что, в общем… — Мэри понурила голову ещё ниже, будто признаваться в этом до сих пор тяжело было, даже неловко. — Мы с Регулусом поцеловались.              Сириус, услышав это, отлетел мыслями словно от пощёчины, которую сам и добился, тем не менее держа лицо так, чтобы Мэри даже ни на йоту не задумалась, что он её как-то осуждает, — ибо он её не осуждал, — позволяя мять свою ладонь дальше.       — Я не помню… как… я вообще ничего не помню, — Мэри вздохнула обречённо, играясь с кольцами на его пальцах, словно провинившейся ребенок. — Только факт того, что мы поцеловались. И всё. В остальном мрак. Я не знаю… что это было и как это расценивать до сих пор. Не знаю… зачем тебе сказала. Выгляжу как дура, наверное… я сама не знаю, что я к нему испытываю, потому что до этого поцелуя и в мыслях не было, видеть его иначе, как друга. И сейчас вроде… а вроде и странно, зачем я его тогда поцеловала пьяная?..              — Так… — Сириус вздохнул, пытаясь этим «так» успокоить и себя, и Мэри, после чего поджал ненадолго губы, явно пытаясь придумать, что ей теперь ответить. — То есть… ты сама пока не знаешь?..              — Ну… наверное, это будет самый верный ответ, чтобы не казаться дурочкой, — Мэри обречённо улыбнулась, всё ещё не решаясь поднять взгляд на Сириуса, который второй раз за месяц понял, какой он придурок.              Просто в этот раз из-за того, что бил по тормозам так часто и не вовремя, раз слышит это.              — Он… кхм, он мне не сказал о поцелуе, так что навряд ли он помнит, и от этого становится ещё более странно.              Сириус, как бы не хотел проворчать, что Регулус вполне мог такое «не помнить» намеренно, промолчал, чтобы не ляпнуть лишнего.              — Мне ещё подумать надо… присмотреться, не хочу потом ошибиться, — Мэри повела плечиком взволнованно, будто боялась с чужих уст услышать осуждение такой неясности в вопросе касательно её чувств. — Это дело… тонкое. Как минимум... сначала, наверное, нужно поговорить с ним. Рассказать… или узнать, почему решил не говорить. Но пока… страшно. Мало ли скажу, и дружить перестанем? Как минимум, как друга терять его точно не хочется. Сириус, ты только никому… мне время нужно, у меня такое в первый раз и последний раз в жизни…              — Эй… расслабься, Мэри, — Сириус сказал как можно ласковое, понимая, что самое лучшее, что можно сейчас сделать, это убедить, что он её и правда ни в чем не осуждает и всё понимает.              Оттого сжал одну из её ладоней крепче, отчего она украдкой улыбнулась.              — Я не осуждаю тебя. Вообще нет. Да и толк?.. такое бывает. Не знаю, что будет дальше… просто знай, что я всегда рядом. А эту проблему… решим.              — Правда? — Мэри сглотнула бесшумно, всё ещё ощущая себя дурочкой, да подняла на Сириуса взгляд, замечая, что он ей уверенно кивнул, давая понять то, что ей важнее всего — ему верить можно. Он её не бросит. — Спасибо… мне это очень важно. Знаешь ведь… у меня с мальчиками беда — не могу решиться что-то делать, даже если чувствую сильные чувства… пока не пойму, что ко мне испытывают то же самое. Страшно просто…              Сириус едва заметно сглотнул и сам, понимая, что ответ ему сказали прямо в лоб — шансы у него действительно все были, чтобы начать с ней встречаться, если бы он наконец-то рискнул это сделать.              А он ведь рисковал, хотел, но каждый раз сам же все руинил — на речке её не поцеловал, отвлёкшись по дурости, хотя переживал за её безопасность, а потом и за день того, как действительно набрался решимости погулять с ней, подарить цветы да там и признаться, влез в драку и потом ещё задел её словом.              Зато очень внятно понял, что по тормозам он давил явно не там, где надо.              А теперь как правильнее себя вести от неопытности и юности не знал — вроде и видит, чувствует, что ей нравится, вроде и видит, что она к нему тянется, а на кой-то черт спросил про Регулуса и получил размылистый ответ, ибо Мэри даже если и не запуталась, то явно после его выходки признавать самой себе, что нравится ей явно не Регулус, а он, боялась.              Да Сириус бы на её месте тоже не рисковал бы учитывая, что сначала он обидел её на речке, когда она хотела, чтобы он её поцеловал, а затем ещё и сделал больно словом пару недель назад, хоть за это извинился.              Слишком теперь всё тонко и запутанно, Сириус, что ему делать, попросту не понимал.              И очень жалел, что иногда соображает так медленно.              — Не бойся, в любом случае обидеть тебя не дам, — улыбнулся ей шире, явно смекая после слов, что Мэри в первую очередь нужна уверенность, а не «мямля».              Пусть и не догадался, что уверенность сейчас можно было дать в другом, чтобы она и путаться перестала, явно осознавая, что тянет к нему.              — Ни за что… так что присмотрись спокойно, окей?.. кивнула, вот и умница. Пошли, сходим в Лавретт, ты со вчерашнего дня не ела.              — А остальные? — заметно растерянно, пусть и не скрывая радости от такого предложения, уточнила Мэри, на что Сириус забавно сморщил нос, чувствуя, что ей сейчас надо отвлечься от мыслей и немножко успокоиться. — Не позовём? Они тоже ели мало.              — А ты всего две конфетки, — Сириус хмыкнул, в следующий момент поднимаясь на ноги да утягивая за собой ласково и Мэри, которая от факта, что он видел, сколько он съел, вся зарделась. — Да и учитывая, как им вчера посрать на нас было, не обидятся, если мы их не позовём. Переживут. Делать мне нечего, как платить за их выебоны.              Сириус скривил верхнюю губу, хватая со скамейки пачку сигарет и зажигалку, чтобы засунуть их аккуратно во внутренний карман своей джинсовки, в которую всё ещё была одета наблюдающая за ним Мэри.              — С чего это ты за них должен платить? — Мэри усмехнулась, а затем медленно выдохнула в момент, как Сириус приподнял ей джинсовку с плеч, чтобы она могла просунуть руки в её рукава и замёрзнуть меньше.              — Потому что я за тебя платить буду, вот это их и заденет… ты в Хижине ничего не оставила? Сумку? Хотя ты вчера вроде без неё пришла… — уточнил Сириус, а следом получил тихий ответ, что он не ошибается, а волшебная палочка у неё в боковом кармане джинс. — Ну и отлично, тогда даже заходить не будем — кошелёк всё равно у меня в джинсовке. Так что давай руку и пошли — будем поднимать тебе настроение вишневым трайфлом и попить что-нибудь послаще, чем проклятый тобою эспрессо. Хотя я согласен, что его пьют только ненормальные. У меня отец его вообще в кардамоном пьет.              — Какой ужас… — Мэри, вспомнив ту горечь от кофе, сморщилась вся, беря аккуратно так, словно нерешительная кошка, Сириуса за руку, да поджимая губы и улыбаясь, когда он вполне себе уверенно сжал её руку в ответ.              — Вот-вот, — согласился с ней Сириус, беззаботно шагая вперед, чтобы обойти дом и дойти до ворот, откуда нужно будет тихонько, чтобы никто не видел, пролизнуть… — А если эти ворчать будут, что пошли на завтрак без них, не переживай — я лично припомню им вчерашний вечер как именинник. Так что идём… красивая.              Мэри в ответ лишь сморщила нос забавно, идя за ним чуть ли не припрыжку в своём розовом свитере да его черной джинсовке, да задумалась невольно, что, может и правда… приглядеться ей нужно здесь, а не с Регулусом?              Сидя спустя неделю среди ночи в библиотеке, да с поджатыми губами наблюдая за двумя парнями, которые готовы вскрыть друг другу глотки прямо сейчас, Мэри обречённо вздохнула, пытаясь понять как это вообще случилось.              И, — что удивительно, — одним из этих парней Сириусом не был, что было ожидаемо раньше, когда он не умел держать себя в руках, но не сейчас, когда путем уроков и ошибок наконец-то этому начал учиться.              Вот и смотрела сейчас изумленно, подперев голову рукой, то на Регулуса, который сидел жуть как ровно, словно к его спинке пришурупили палку, да смотрел прознающим насквозь взглядом на Рабастана, то на самого Рабастана, который пусть и выглядел заметно более расслабленным, листая книги в поисках информации о зелье, способном усыпить гиппогрифов (обычные, как выяснилось, их не брали), чем его «противник-компаньон», но всё равно кидал на него косые взгляды карими глазами, заметно раздражаясь с того, что Регулус сверлит его своим надменным взглядом.              Впрочем…              Обо всём, наверняка, нужно по порядку.              С утра пораньше день десятого числа ноября месяца шёл довольно удрученно — раскол четырёх Королев стал значительно сильнее, что сегодня ощутили попросту все, даже Мародеры, наблюдая, как Лили откровенно воротит от Марлин и Мэри нос, принципиально усаживаясь от них подальше во время завтрака. Раньше… пару дней назад так себя ещё не вела — с ними не общалась, но тем не менее за три километра не сажалась, словно они обе чумные.              От этого Алиса растерялась — Лили не портила с ней отношения, чтобы она не могла сесть рядом, но и сама Стоун не ссорились с Марлин и Мэри, относительно с их мнением согласная, отчего куда сесть попросту не знала. Наверняка не хотела задеть ни двух подруг, ни одну… так что, в конце концов, уселась между, в компании Фрэнка, который явно этим был очень доволен, пусть и слушал её ворчания тихие о том, что Лили немного сошла у ума.              Мэри и Марлин тоже ворчали — Сириусу, который сидел подле первой, внимательно слушая их ворчания да подкладывая Мэри на тарелку еды, понимая, что от своего птичьего щебетания поесть она забудет. Но слушал внимательно, иногда потешаясь с того, как Мэри морщит от недовольства нос, но чаще хмурился, презрительно в сторону Эванс кривя верхнюю губу, когда слышал, что та возле Мэри даже пройти лишний раз да брезгует.              Мнение он своё не поменял, а только усилил, так Мэри и говоря, что: «как была Эванс сукой, так и осталась», и переживать ей из-за того, что та ведёт себя с ней так, не стоит вообще. Это у Лили свои тараканы, — хотя, скорее, как выразился Сириус, гавкошмыги, — которые промыли ей мозги, ибо едва ли Мэри хоть слово ей плохое говорила, чтобы заслужить такое отношение.              Мэри с его слов вообще заслужила всё самое лучшее, отчего она покраснела сладко, услышав это, благодарно так глядя на зачарованного Сириуса из под ресничек. Отчего кусок вишнёвого пирога свой он не удержал и вновь отдал ей, попросив есть побольше, ибо скоро она, как он выразился, за шваброй спрятаться может, и он переживает.              Маккиннон с этого ой как посмеялась, прекрасно видя, что Мэри в нормальном здоровом весе, и что швабра явно не скроет, — как она выразилась, за что получила щипок от самой Мэри, — её «большую душу», находящуюся в области сердца.              Затем последовали крайне скучные, даже зябкие уроки, во время которых Мэри либо лениво листала учебник, потому что учителя в большей степени задавали переписывать абзацы, так как были заняты подготовками к будущему испытанию Турнира, либо щебетала с Сириусом, который явно специально прогонял ворчливую Маккиннон подальше, чтобы усесться именно с Мэри.              Если не выходило — сидел позади, возле Джеймса, который в последнее время был жуть какой тихий, что разок профессор Макгонагалл поинтересовалась у Мэри, не заболел ли он часом. На что она лишь поджала губы, неловко улыбаясь да пожала плечами, тихо прошептав, что просто проходит этап взросления, и более профессор Макгонагалл не уточняла, пусть и всё равно нервно так на ученика поглядывала.              Но в основном да — сидела с Сириусом, и слушала его болтовню, улыбаясь как влюблённая птичка, что Марлин, поглядывая на них, только и закатывала глаза, очевидно надеясь, что хоть кто-то их них должен обладать мозгом больше, чем косточка персика, чтобы понять, что они друг другу нравятся.              Но, увы, пока что только могла наблюдать, как эти двое, умалчивая свои чувства, а одна и вовсе их себе боялась признать из-за чужих прошлых выходок, щебечут и щебечут, почаще касаясь друг друга и друг другу же помогая. Разве что на Истории Магии замолкли — Сириус знал, что это любимый предмет Мэри, и ей своими разговорами не мешал.              Лишь глядел чарованными глазами с удовольствием, чуть склонив голову на бок, пока Мэри, с особым упованием слушая рассказ профессора Копперфельда, — невысокого мужчины лет так пятидесяти, который вёл урок настолько интересно, что вслушивался даже Сириус, — о том, как в начале XVIII века на конвенции магов континента и новых земель было оговорено, что волшебники, ставшие пиратами, объявляются вне закона, ибо ставят под угрозу тайну магии.              И, что самое ироничное, с лёгкой усмешкой подметил Сириус, именно после этого «золотой век пиратства» окончательно подошёл к концу к тысяча семьсот двадцать седьмому году. Потому что знал, по какой-то причине, что большинство пиратов были именно волшебниками, которые только так могли вылезти либо из бедности, либо из под юбки мамы-аристократки.              Да и сразу становится понятно, откуда пошли все легенды, бродившие среди пиратов и мореплавателей — от волшебников, которые эти легенды и принесли с моря, объясняя обычным людям, что это за существа такие, сирены, русалки и морские черти.              После обеда все разбрелись кто куда — Марлин, как и договаривалась, пошла гулять с Доркас, чтобы немного облегчить ей настроение и выслушать, как она жалуется на глупого парня Мэри Макдональд, а Сириус утащил Джеймса гулять, чтобы немного развеять да отвлечь от мыслей о Эванс, которая стала слишком часто на него огрызаться.              Мэри же не оставалось ничего, кроме как пойти в свою комнату, чтобы… немного подремать. Несмотря на то, что в последнее время кошмары её не посещали, особенно после того странного сна с Адрианом и мира между ней и Сириусом, словно своими тёплыми отношениями с ней он каким-то образом влиял на её сны, делая их значительно радостнее и приятнее, высыпалась Мэри плохо, отчего не смогла нормально поспать и сегодня.              Но планы её порушили быстро — не успела дойти до башни Гриффиндора, как её перехватил Рабастан с просьбой помочь ему в подготовке к первому испытанию Турнира, о котором он каким-то образом, — наверняка через Леннона, который знал всегда и много, — выведал, в чём оно будет заключаться.              Но проблема была в том, что связана помощь Рабастану была с Зельеварением, в котором Мэри была всё ещё настолько плоха, что дядя Чарльз в письмах шутил, что её к Поттерам, которые были слишком сведущи в этой дисциплине, подбросили аисты.              Тогда с Рабастаном стали думать, просто уже вместе, кто бы из их узкого круга друзей мог бы им помочь… может, Рабастан и был хорош в зельях, но на слишком базовом уровне, едва ли питая к этой дисциплине хоть толику интереса.              Да и знать, что усыпляет гиппогрифов, он не мог.              Спросить у профессора Ухода за магическими существами, мистера Ангерфена, был не вариант — сразу прознает, что Рабастан вынюхал сведения про первое испытания и нажалуется на него «комиссии» Турнира, то бишь директорам.              Из всех друзей Мэри поистине хорошо разбирались и в Зельеварении, и в Уходе за магическими существами, только два человека — Лили и Регулус, пусть и был вариант попросить помочь Сириуса, который хоть и мог что-то не знать, но по просьбе Мэри явно бы нарыл, чтобы ей помочь. Но этот вариант пока придержала, понимая, что Сириусу надо тоже отдохнуть и провести время с Джеймсом, чтобы очистить мысли.              Лили… очевидно, была мимо, ибо едва ли Мэри нашла в себе силы переступить через гордость, чтобы попросить её о помощи, да и та скорее всего отказалась бы, послав подальше. На помощь Регулуса, учитывая их взаимоотношения с Рабастаном, тоже рассчитывала мало, уверенная в том, что ему помощь её другу попросту не сдалась. Кто своему врагу вообще помогает?              У Рабастана список «помощников» вообще был пусть — Леннон хоть и разумный парень, но в Зельеварении не умнее Мэри, а уж тем более в Уходе за магическими существами, ровно как и Ава, которая в последнее время со слов Рабастана была слишком занятой, отчего они общались редко. Потому и переживал, что если попросит помочь, то отвлечёт её от важного дела и принесёт своими проблемами — проблему ей.              В общем… остался только Регулус, пусть и Рабастан явно не горел желанием быть ему должником, будто чувствовал… знал, что дело это крайне падкое и гнилое, оттого первые десять минут явно колебался, но в конце концов вздохнул и согласился на предложение Мэри, понимая, что иных вариантов у него попросту нет.              Как бы Мэри не была им горда, что ради победы он переступил через свою гордость, к Регулусу просить о помощи она всё равно пошла одна.              И Регулус, как она и предполагала, соглашаться не хотел до последнего, кривя губы на любой аргумент Мэри, касательно того, чем эта помощь удобна. Ни ради факультета, ни ради школы, Регулус соглашаться не собирался, хотя будто было заметно, что он может… если потом Рабастан действительно будет ему должен.              Тогда Мэри, уже от отчаяния и безысходности, поступила так, как обычно делала с Сириусом, после чего тот соглашался как по щелчку пальцев — посмотрела на Регулуса из под ресничек, поведя так плечом, да попросила, дескать тогда «помоги ради меня».              И Блэк, на полнейшей изумление Мэри, которая явно не ожидала, что подобное работает не только на Сириуса, согласился, пусть и всё так же нехотя.              Но и этого было уже достаточно, чтобы Мэри облегчённо выдохнула и согласилась с ним и Рабастаном встретиться у тайного входа в библиотеку через портрет, чтобы пробраться в запретную секцию, ибо усыпление гиппогрифа — дело крайне опасное. Превысишь дозу хотя бы на один грамм — умертвишь, если не доделаешь — умертвят тебя.              Потому что листья чайного дерева в сочетании с другим компонентом при неверном соотношении сработают неправильно и вместо того, чтобы гиппогрифу бдительность ослабить, усилят его гнев.              Мэри, выслушав всё это с уст Регулуса, лишь кивнула с важным видом, да пошла к себе в комнату переодеться, попутно думая о том, как чайный лист вообще может вывести гиппогрифа из себя.              Когда встретились в полночь втроём у портрета той рыжей дамы, Мэри ясно поняла что…              Ситуацию эту ей не спасти.              И очень жалела, наблюдая за этими двумя, что не позвала с собой Сириуса, который захлопнул бы их споры быстро, лишь бы у неё не болела голова.              Они начали собачиться, не успев даже оказаться в библиотеке, из-за чего Мэри шикала на них раздражённо, умоляя заткнуться, пока они не разбудили мадам Бинс или не привлекли внимание мистера Филча.              Но дело было заведомо проигрышное.              То Регулусу не понравилось, как Рабастан ему посмел ответить, то Рабастан недовольно хмыкнул на то, как Регулус на него посмотрел, раздражённо спрашивая, что ему не нравится в этот раз. Иногда такие колкие фразы кидали, что Мэри боялась, как бы они не схватились за волшебные палочки и не устроили дуэль прямо тут.              Как это не сделали до сих пор — не знала, уныло листая книгу, в которой пыталась найти как правильно и безошибочно соотнести компоненты зелья, да с поджатыми губами наблюдала то за Регулусом, то за Рабастаном, вновь и вновь жалея, что она между этими котом и вороном сидит одна без компании Сириуса.              Даже когда Мэри вычитала параграф до конца, не найдя в нём ничего толкового, об этом она вслух не сказала, чтобы Регулус дал ей другую книгу на эту тему… хотела ещё немного понаблюдать за ними, хотя, может, помня слова Сириуса, лезть к двумя недовольным парням не решалась.              Вот и вздохнула обречённо, устало гладя карими глазами на парней…              — Прекрати мучить меня своим взглядом, — проворчал тихо Рабастан, кидая на Регулуса косой взгляд, да вновь начиная листать книгу, чтобы показать, что он занят, а Регулус ему мешает. — Он мне мешает.              — А ты мне не указывай что делать, — холодно просипел ему Регулус, едва ли притрагиваясь к книге перед собой, а Мэри обречённо закатила глаза, следом их прикрывая. — Читай дальше. Это тебе нужно.              — Слушай… ты на кой чёрт морганов припёрся сюда? — Рабастан раздражённо цыкнул, в следующий момент, с особым чувством, захлопывая резко книгу, в которой ничегошеньки не нашёл. — Помочь? Ну так помогай, а не нервируй, и без твоей постной рожи тошно.              — Помогаю, — бесцветным голосом протянул Регулус, при этом все ещё не касаясь книги да глядя на Рабастана в упор блекло-зелеными глазами.              — Моргановы черти… — проворчал Рабастан себе под нос, после чего откинулся назад на спинку стула, скрещивая руки на груди и явно не собираясь искать что-либо дальше. — Помог? Благодарю за помощь. Можешь проваливать.               — Я здесь не из-за тебя, не волнуйся, — Регулус нарочито хмыкнул будто надменно, кривя верхнюю губу.              — Мы с ней и вдвоём прекрасно справился, не переживай, — так же специально голосом издевательским протянул Рабастан, наблюдая, как Регулус стиснул челюсти. — А если помощь нужна будет, то позову Сириуса, ей с ним явно поприятнее будет. Он хотя бы не врёт близким, да?              — Заткнись, — сипнул ему Регулус, а Мэри стало казаться, что сейчас взглядом Рабастана он просто прикончит.        — Когда свалишь, — хмыкнул ему так же надменно, как и он ему ранее, Рабастан, кивая головой в сторону выхода.              — Тогда говори, — раздражённо усмехнулся Регулус, скрещивая руки на груди. — Мы в одной лодке.              — Нет, в разных, — прошипел ему Рабастан, очень не по-доброму щуря карие глаза. — А теперь либо вали, либо закрой рот.              Регулус хотел было ответить, уже медленно поднимаясь на ноги, да вот…              — Силенцио.              Секунда.              Тишина.              Настолько приятная для слуху, что Мэри расплылась в блаженной улыбке, словно ей дали вкусить сладчайшего мёда, отчего даже перестала трещать голова. Лишь смотрела дальше с лёгкой усмешкой, как Рабастан и Регулус, не сразу осознав сути вещей, продолжают вести горячие споры…              А когда поняли, то сомкнули резко уста и повернули головы в сторону Мэри, очень недовольно так щуря глаза.              А она была просто благодарна, что Сириус недавно упоминал это заклинание на случай, если она устанет от ворчания Эванс.               — Короче… — Мэри слабо сморщила нос и повела рукой. — Сейчас вы молча сидите и читаете книги, чтобы найти нужные нам сведения. Мы здесь за этим, так что ты, Регулус, тоже. Клянусь… хоть одно слово и завтра будете разбираться с Сириусом, потому что я ваши детские пререкания терпеть не буду. Кивните, если поняли… вот и славно.              С этим словами улыбнулась самой безвинной улыбкой, пожимая слабо плечами, да собралась уже уткнуться с носом в новую книгу, но заметила мимолётом, как Регулус указывает ей жестом на своё горло, напоминая снять чары.               — Найдёте то, что надо — сниму, — отмахнулась тихо Мэри, легонько перелистывая страницу да опуская на неё беззаботный взгляд. — Терпите. И работайте.               Конечно о том, что сняла чары Мэри уже через десять минут она им не сказала — лишь бы молчали и не нервировали её своими спорами, которые, уверенна была она, начались бы с новой силой, если бы она сняла заклинание вслух, и класть оба хотели на её просьбу. Так что работала дальше, выискивая правильные соотношения ингредиентов в книгах, Мэри в полнейшей тишине и жгучей радости.              Работа и правда пошла быстрее, стоило обоим смолкнуть… даже советоваться друг с другом начали жестами, ибо Регулус, несколько секунд глядя на Мэри, в конце концов сдался и принялся искать в книгах то, как правильно вымачивать чайные листы в соке ягод лунницы, чтобы они не оказались передержаны в нём.              — Самое оптимальное, что ты можешь сделать — найти некоторые ингредиенты сейчас, потому что в лесу во время погони растеряешься, — пожал плечами Регулус спустя двадцать минут, пока Мэри расставляла книги по местам, наблюдая за ними краем глаз. — Лунницу слишком легко спутать с брусникой из-за красноватого оттенка и одинаковой формы листов. Перепутаешь — гиппогриф захочет себя сожрать.              — Какие позитивные испытания… — тихо фыркнула Мэри на фоне, продолжая расставлять книжки, а Рабастан кинул тихий смешок. — Интересно, компенсация из-за смерти будет выше, чем сумма выигрыша?              — Даже если и будет, сомневаюсь, что на том свете они ему понадобятся, — Регулус едва слышно хмыкнул, но тем не менее улыбки слабой не сдержал. — Бруснику и лунницу ты перепутаешь — даже опытные зельевары это делают. Поэтому предлагаю сходить и нарвать её сейчас — ночью у лунницы листья оборачивают ягоды в себя, чтобы защитить от холода. Днем найти будет труднее.              — Далеко? — задумчиво прикинул Рабастан, кидая беглый взгляд на настенные часы, которые показывали два часа ночи.              — Скажем так — я видел кусты лунницы неподалеку от Гремучей Ивы, — повел плечом Регулус, а затем, тихо хмыкнув, повел плечом. — За пятнадцать минут успеем, если это не брусника. Если она — зайдём в лес, там её расти должно больше. Час максимум.              — Ладно… толку тянуть, всё равно испытание скоро, — сдался Рабастан, понимая, что победа ему нужнее, нежели возможность не проспать урок Трансфигурации, после чего забрал со стола волшебную палочку, засовывая её в боковой карман брюк. — Мэри, ты идёшь с нами?              — Может спать пойдёшь? — Регулус вроде произнёс вполне себе привычно, но в такой… странной заботливой манере, что на него покосились одновременно и Рабастан, и Мэри, бродящая перед стеллажом. — У тебя завтра Зельеварение первой парой. Если опоздаешь, профессор Слизнорт будет спрашивать твоё домашнее.              — Мне Сириус с ним помог на окне между парами, — ещё несколько секунд подозрительно глядя на Регулуса, пожала плечом Мэри, в следующий момент морща нос. — С вами схожу. Просто идите пока… я вас догоню, всё равно путь до Гремучей Ивы знаю. Мне хочется… одну книжку взять из Запретной секции, раз мы сюда попали.              Хотели было что-то ей ответить, да сомкнули оба рты, недовольно друг на друга покосившись.              Очевидно, что каждый хотел предложить остаться, и каждый второму не доверял — Рабастан в последнее время слишком подозрительно смотрел на Регулуса, а Регулус явно всё ещё был пропитан к нему антипатией, чтобы оставлять Мэри с ним наедине.              — Мерлин… валите уже, — проворчала словно недовольная птичка Мэри, в следующий момент надевая на спину небольшой кожаный рюкзак. — Ничего со мной не будет, и я отдохнуть от вас хочу. Тем более в рюкзаке — мантия-невидимка. Так что проваливайте, пока я вас пинком под зад не выгнала.              Оба пусть и нехотя, так же косясь друг на друга как на предателей, в конце концов согласились, через несколько секунд оказываясь возле картины, чтобы скрыться в потайном ходе и оставить Мэри в полной тишине и одиночестве.              Отчего она выдохнула облегчённо, наконец-то ощущая себя наедине с собой, словно в последнее время общество близких или большой толпы народу ей было слишком в тягость, что морально становилось плохо. Причём со всеми, кроме разве что Сириуса, но это, безусловно, лишь потому, что он в последние дни ведёт себя так аккуратно и осторожно с ней, что хочется ему почаще улыбаться и просить что-то рассказать.              О том, что ей с ним просто хорошо причём давно, Мэри с недавних пор боялась думать ещё сильнее — мало того, что он слишком часто обрывал её надежды, как тогда на речке, например, так теперь и сама на днях ляпнула про поцелуй с Регулусом, сказав ему о том, что пока не понимает, нравится ли ей его брат, или нет.              Подсознательно было страшно… мало ли, если начнёт с ним взаимодействовать ещё больше, он посмотрит на неё как на дурочку и решит, что октябрьские утверждения Эвана — правда? Сначала говорит ему, что вроде и брат его привлекает, а потом сама к нему самому навязывается.              Для пятнадцати лет это казалось катастрофой, особенно на фоне внутренних страхов и переживаний, особенно от излюбленности в детстве, что Мэри и правда боялась смотреть правде в лицо до тех пор, пока Сириус лично не скажет ей, что она ему нравится.              Даже сейчас, думая об этом, стояла как в ступоре Мэри еще минуты две, пока в конце концов не пришла в себя, дёрнув головой да решив, что сейчас ни место, ни время чтобы об этом хорошо подумать.              Потому в следующий момент резво прошла несколько стеллажей, чтобы юркнуть как птичка в один из пролётов и остановиться, пытаясь в лёгком полумраке разглядеть нужную книжку… а когда заметила её корешок, от удовольствия аж губу нижнюю прикусила да так и улыбнулась, вставая на носочки, чтобы её достать.              В руках теперь находилась книжка бежево-бордового цвета в обивке из кожи под слоем тонкой пыли, с крайне любопытным названием — «Хозяйка Рождественских роз», написанная автором в пятьдесят пятых годах девятнадцатого века. Кто автор — неизвестно, но рассказал о ней Сириус, ибо он прочитал её ещё в семь лет, да так ему понравилась она по какой-то причине, что, со слов дяди Альфарда, он не отлипал от неё месяц, перечитывая и перечитывая.              Роно до тех пор, пока Регулус случайно не подарил её гостившему у них тогда дальнему кузену, о чем Сириус узнал лишь спустя два дня, когда кузен этот вернулся во Францию, а книжку он не нашёл даже у себя в комнате.              Сириус тогда очень на Регулуса обиделся, словно эта книжонка была для него роднее матери, но поделать увы ничего не мог, хотя с братом после этого не разговаривал ещё месяц. Потом узнал, что мама писала матери их кузена с вопросом, могут ли они забрать книжку, но взамен подарить что-то более ценное и красивое, так как эта книга крайне дорога её сыну, но… мальчик ту книгу потерял, и теперь одни лишь Высшие знают, где она сейчас.              Сириус узнал, что она есть в Хогвартсе, когда случайно подслушал разговор шестикурсниц, которые составляли себе список книжек, которые нужно прочитать в ноябре для поднятия рождественского настроения, где они упомянули это название, а он вспомнил о ней как по щелчку пальцев.              Рассказал Мэри уже во время обеда, когда успел сходить в библиотеку и получить отказ — дескать, в книге упоминается слишком сложная магия, и получить её можно лишь по записке профессора. Долго тогда Сириус сетовал, ворча на проклятые сложные заклинания, а Мэри пусть ничем помочь ему не могла, только взять ласково за руку, — хотя ему и этого было по самую голову, судя по его улыбке, — но запомнила.              А перед тем, как идти сюда — вспомнила и решила, что достать она её обязана, чтобы Сириусу преподнести в качестве подарка «от всего сердца». Но не сразу, потому что и самой хотелось прочесть то, что нравилось маленькому Сириусу и о чём так мечтает уже взрослый.              — Интересно, мадам Бинс совсем не беспокоит, что у неё книги с прошлого года пропадают?.. — тихо усмехнулась Мэри, аккуратно кладя книжку в рюкзак, откуда предварительно достала мантию-невидимку, чтобы освободить место и не мучаться, доставая её потом. — Хотя эта вся в пыли… сомневаюсь, что она вообще помнит, что это, учитывая, сколько раз к ней приходят что-то просить и каждый раз она отказывает.               С этими словами, ещё раз убедившись, что они ничего из вещей не оставили и положили всё по своим местам, Мэри довольно быстро юркнула в тайный ход, плотно закрыв за собой картину, а оттуда — в коридор школы.              Проблема могла возникнуть лишь в тот момент, когда вновь та самая рыжая дама с портрета, случайно заметив её лицо, начала окликать некую Мариэллу до тех пор, пока Мэри не скрылась с её поля зрения, закатывая глаза да считая, что у дамы этой были явно какие-то проблемы с головой.              В коридорах школы же было тихо.              Не было первокурсников, которые кричат и бегают без оглядки, не было старшекурсников, которые громко смеются или что-то обсуждают, не было недовольных такой картиной учителей.              Было абсолютно безлюдно — даже картины мирно спали, не считая той рыжей дамы, которая по мнению Мэри вечно пыталась её своими зовами подставить. Кто она и что из себя представляет тоже было непонятно — этот портрет со слов профессора Копперфельда висел здесь так давно, что даже он не помнит, что это за дама на нём. Единственное, что подсказал, так это то, что нарисован он не раньше пятьдесят пятого года шестнадцатого века.              Но едва ли, впрочем Мэри это что-то подсказало, и так как времени на поиски имени этой мешающейся незнакомки у неё не было, так незнакомкой она и осталась.              «Интересно… — задумчиво протянула в мыслях Мэри, прерываясь лишь на то, чтобы устало зевнуть и неспешно идти дальше в надежде, что Регулус и Рабастан собрали лунницу и ей не придётся ходить по холодному лесу в её поисках. — Сириус сейчас спит? Он говорил, что после того как мы помирились, ему спать стало легче и слаще, — улыбнулась невольно, чувствуя, как щёки возгорелись бордовым. — Такой он иногда подхалим… так бы… и щипнула. Надеюсь, книжке обрадуется, потому что она так красиво выглядит, что и я хочу её прочитать быстре-е-ой».              Мэри резко замерла, делая крайне крутой разворот назад, чтобы в следующий момент юркнуть за стенку, словно перепуганная лиса, да из-за неё же и выглянуть, растерянно хлопая ресничками.              Сглотнула тихо, оглядывая полу-тёмный коридор, на котором ранее увидела препятствие.              Точнее… препятствия.              От которых побледнела, чувствуя себя настоящей дурочкой, что даже сглотнуть вязкую слюну от шока не могла, ибо горло сдавило, чтобы она случайно не вскрикнула.              Подходить ближе не решалась.              Да и не хотела, в общем-то.              Лишь приложила в немом шоке пальцы к губам, глядя на Лили возле окна, отчего её силуэт очерчивался лунный светом, а волосы слегка отливали холодом.              Стояла не одна…              Мэри, чтобы не пискнуть как глупой и не закричать от шока, потребовалась вся сила воли, когда она разглядела возле вполне себе довольной Лили Северуса, который хоть и был растерян, но ничего не останавливал.              А останавливать… было что.              «Они что… целуются? — Мэри зажала себе рот ладонью, лишь бы не издать нервный писк, ощущая себя главной героиней маггловской комедии. — Да не может… быть… или может… годриков меч, они реально целуются!..»               Мэри очень была счастлива, что не видела их лица в этот момент — только силуэты.              Ибо разглядывать… сей перфоманс не хотелось вообще.              Потому, ещё несколько секунд хлопая глазами как дурочка, Мэри сглотнула нервно, пытаясь подавить порыв тошноты, после чего, с глазами размером с галлеон, пошла обратно, чтобы дойти до малой лестницы и через неё спуститься на первый этаж, пусть и пришлось идти в обход.              Не страшно… главное, что на то… представление больше не смотрела.              Мыслей было так много, словно не было вообще.              Потому, когда она вышла на улицу, даже не поняла, зачем это сделала, позабыв от шока, что ей нужно идти в сторону Гремучей Ивы. Вместо этого тихонько так прислонилась спиной к стенке, будто только тут Лили и Северус не узнают, что она их видела, да и встала, глядя стеклянными глазами на свои туфли, будто все ещё не могла прийти в себя от увиденного.              Даже сигареты не могла достать, на грани начать нервно смеяться, потому что верить… осознавать то, что Лили… способна на такое, Мэри было крайне… трудно.               — Что с тобой?              Мэри захлопала глазами, да подняла в следующий момент взгляд со своих туфель вперёд, прямиком на Рабастана и Регулуса, которые недоверчиво на неё смотрели, явно заметив, что с ней что-то не то. Хотя бы потому, что глаза всё ещё смотрели в таком шоке, будто Мэри и правда увидела нечто, что выключило её сознание, лишь бы не испугалась сильнее.              Сколько здесь стояли Рабастан и Регулус, наблюдая за ней, Мэри не знала.              Наверняка минуты две.              — У тебя такое выражение лица, будто ты увидела, как Сириус с кем-то целуется, — недоверчиво оглядел её лицо Рабастан, да сразу поджал губы виновато, когда она, от такого заявления придя в себя мигом, нахмурилась и посмотрела на него как рассерженная птичка. — Извини, бред сказал. Просто… ты и правда выглядишь шокированной.              — В общем… — Мэри, глянув сначала на Рабастана, а затем на Регулуса, который сощурил глаза и цепко смотрел в её лицо, будто тем самым выражая беспокойство, в конце концов вздохнула и опустила взгляд вниз… пожала едва заметно плечом. — Там… в одном из коридоров… Северус и Лили… — скривила губы, понимая, что у неё снова начинается позыв тошноты. — Целовались.              Сглотнула вязкую слюну в жалкой попытке подавить рвоту, да поджала губы, поднимая взгляд Регулуса и Рабастана, чтобы через секунду нахмуриться, ибо особо удивлёнными они не были.        — Вы… знали? — неуверенно уточнила Мэри, чувствуя, что рассказывая завтра об этом Сириусу, он попросит её с Лили даже не спать в одной комнате.        — Предполагал, — довольно мрачновато вздохнул Рабастан, да повёл плечом, будто самому говорить об этом было… странно. — Слышал пару раз, как Томас говорит Северусу, что он стал слишком часто говорить о своей Лили. Я лезть не стал, они ведь с первого курса общаются. Да и думал… если между ними что-то есть, то ты расскажешь. А тут… вот.        — Были мысли, — вяло кивнул Регулус, безразлично пожимая плечами, словно до чужих отношений ему не было попросту никакой разницы. — Но очевидных фактов не было, поэтому не говорил вслух.        — Ясно, — кивнула Мэри, как-то нервно поджимая уголки губ, да шумно вздыхая, чувствуя, как уже потянулась в карман джинс за пачкой сигарет. Улыбнулась нервно… криво даже. — Кошмар.        — М-да, — Рабастан зачесал немного отросшие волосы назад, слегка кривя губы. — Не имею ничего против Северуса, но даже для Лили это… слишком.        — Не поверишь — согласен, — кивнул Регулус, глубоко вдыхая морозный воздух и засунув ладони в карманы штанов. — Хотя мне в этой истории что-то не даёт покоя.               — Вы… достали лунницу? — чувствуя, что уже не может обсуждать эту тему дальше, поинтересовалась Мэри, доставая из пачки одну сигарету, ибо ни Рабастан, ни Регулус, с ней эту привычку не делили.              Даже не по себе стало — уже привыкла, что с Сириусом они всегда курят вместе.              — Нет, — безысходно так ответил Рабастан и покачал головой, явно очень нехотя косясь в сторону леса. — Регулус ошибся — это была брусника, так что пошли обратно, чтобы встретить тебя по пути. Придется… идти в лес.              — Тогда пошлите, — кивнула Мэри, едва успев закурить сигарету с вишнёвым фильтром, да пошла сразу вперёд, ступая вниз по лестницам, пока мальчишки несколько секунд смотрели ей вслед. — Соберём… и мне отвлечься надо. От увиденного… и сразу расскажите… что вы там об этом думали.              Регулусу и Рабастану ничего не оставалось, кроме как переглянуться молча да пойти за курящей Мэри, которая всё ещё чувствовала, что эта ситуация с Лили ей очень не нравится. И что завтра ей явно потребуется мнение эксперта по имени Сириус Блэк.              Очень сильно.